Боги наверно смеются

«Наша служба и опасна и трудна». Развед-отряд в очередной раз принес дурно пахнущие вести, конечно же, опять Учихи, как еще только от икоты не попередохли все. Недавняя стычка с этими красноглазыми унесла жизни многих достойных воинов, но со стороны Учих потери существеннее, на что они надеются? Тобирама бы с удовольствием и дальше поразмышлял, лежа на тепленьком футоне, но переполошывшийся клан, напоминающий теперь разворошенный муравейник, вернул его к реальности. Быстро впрыгивая в одежду, и запихивая себя в броню, альбинос невольно видит краем глаза свое отражение в пыльном зеркале, в которое смотрится настолько редко, что собственный внешний вид стирается из памяти. Увиденное посеяло зерна беспокойства, кожа стала еще бледнее, хотя казалось бы куда уже, движения более резкими и дерганными, и, ко всему прочему, прибавилась и сонливость. Это очень плохо, она не должна была начаться так скоро! Тобирама начинает нервничать, «прекрасно, еще синдрома рефлексирующей сучки для полного счастья не хватало!», и нашаривая тайник под половицей, вливает в себя все остатки маскирующего и жаропонижающего. Вроде полегчало, и вновь готовый к труду и обороне шиноби, хватая катану, и подсумок с кунаями, вылетает из комнаты, попутно чуть не пришибив брата на пороге. - Ну, где ты ходишь?! Бегом, нельзя медлить! – непонятно зачем подгонял Хаширама, повышая градус раздражения Тобирамы. Суетящееся кодло соклановцев вновь приняло облик организованных бойцов и двинулось в путь. Дорога проходила в напряженной обстановке. Многим придавало уверенности присутствие Хаширамы, вокруг которого уже успел сформироваться чуть ли ни культ личности, что не удивительно, при обладании чудовищного запаса чакры, мокутона, невероятной регенерации, оставаясь при этом ромашкой – дзенщиком и задвигать речи о мире во всем мире. На фоне этого его богоподобность кажется действительно оправданной, Хаширама не только делает клан сильнее, он дает надежду, достает то самое, светлое, скрытое в глубине сознания каждого, кто был рожден в войне, на то, что жизнь перестанет быть извечной борьбой за место под солнцем. Звучит прекрасно, так действительно уверуешь в свои силы, пока не вспоминаешь о существовании Мадары Учиха, этот лохматый черт разошелся не по – детски в последнее время. И чуть ли не на подходе давит своей чудовищной ки и аурой дикого альфы, а по силам ему ровня только Хаширама. Впрочем он и так кроме Хаширамы никого не видит, так что эти двое опять сцепятся в боевом танго. Вдруг, Тобирама как сенсор заметил остаточные следы чакры, тщательно затертые, почти неуловимые, еще чуть – чуть и пропустил бы. «Засада!» - Все в стороны! –рявкает альбинос, на место, где секунду назад были Сенджу, летят сенбоны, и вышедшие как будто из ниоткуда Учихи оттесняют их назад, отдаляя от Хаширамы, который несется вперед, не замечая ничего, вот только «тень» Хаширамы, им таким образом не провести, она всегда будет при нем. Как впрочем и этот хвостатый мудак Изуна, который тотчас вырисовался перед ним. *** «Эта битва с Сенджу должна стать решающей, а брат, кажется, заразился от своего чокнутого дружка, верой в сказочки» - размышлял Изуна, вспоминая колебания и метания брата, что решился поделиться сомнениями с младшим, который отвадил от этих ненужных мыслей новоиспеченного главу клана. Мадаре пора б уже научится отличать иллюзию желаемого от реальности. Узел ненависти слишком туго и крепко затянут, и уже не представляется возможным распутать его, не обломав при этом ногтей. Выход лишь один – рубить одну из нитей. Либо Учихи, либо Сенджу, третьего к сожалению не дано. Хаширама, знает, куда давить своими вдохновленными речами, но ему не удастся больше ими затуманить разум, ведь детей, к которым он обращается, больше нет. «Началось!», засаду засекли, это был ожидаемо вечный соперник младшего Учихи – Тобирама Сенджу, белый гаденыш был равен ему по силам, их драки часто походили на зеркальное отражение, создавалось впечатление, будто они каким – то образом угадывают шаги друг друга. Это одновременно и бесило, и завораживало Изуну. Он изучил своего оппонента вдоль и поперек, его манеру двигаться, мимику, которая так редко проступает на холеной, постной физиономии, то насколько органично он взаимодействует с водяными дзюцу. Довольно часто Изуна стал задаваться вопросом «были бы мы друзьями, если бы не все это?», и тут же про себя отвечал – «чушь! Мы определенно были бы больше чем друзья, я б об этом позаботился». А тем временем, объект его мыслей проскочил следом за Хаширамой, надо оказать ему достойный дружеский прием. - Не будем мешать старшим, Тора-чан! Противники опять сошлись в смертельном танце, существующая реальность словно отошла на второй план и ощущалась где-то там, на периферии, чувства и эмоции обострены до предела. Изуна улавливает, что в этот раз все как-то по-другому, что-то в Тобираме изменилось, он выглядел нездоровым, что ж на этом можно попытаться сыграть. - Какой-то ты бледный и дерганый Тора-чан! – заговорил деланно веселым тоном Изуна, парируя очередной удар. «Заметил все-таки, мразь шаринганистая!» - вскипел внутри себя Тобирама, находясь на эмоциональном пределе, но по-прежнему держа маску отстраненности и безразличия, точнее ему казалось что он ее держит. Изуне же повезло лицезреть, лихорадочно расширенные зрачки, что сделали почти черными, некогда алые глаза, проступившую испарину на лбу, бьющуюся от напряжения жилку на виске, и легкий розовый румянец на щеках, такой спектр эмоций Изуне никогда раньше наблюдать не доводилось. «Что ж с тобой такое пушистик?» - Какой нервный, прям как течная омежка! А дальше, Изуна даже не успел сообразить, что случилось. Просто в тот момент, он не успел среагировать, а вот теперь стоит и наблюдает как быстро пропитывается кровью грубая ткань хаори из глубокой раны на животе. Перед глазами начинают плясать черные точки, и звон в ушах заглушает чей-то полный отчаяния голос. «Значит ты все-таки оказался сильнее, черт, обидно, что не смогу взять реванш». И падение в пустоту…