Боги наверно смеются

Похоже, главное небесное светило взяло себе за цель, немного пожечь надоедливых букашек, называемых людьми, от которых успела подустать, даже матушка-земля. Чрезмерная солнечная активность, изрядно подпортила дела крестьян-земледелов, наступившая засуха значительно проредила рассчитываемый в этом году урожай на землях клана Учиха, вследствии чего много людей понесло убытки, и почему-то явились сношать этим мозги, не только феодалам и чиновникам, но и главе клана Учиха. В такие моменты, Мадара Учиха, принимал сторону разгневанного чем-то солнца, мало ему проблем со своим кланом, так еще и эти чудики примазываются. Мадара прекрасно понимал, что основной доход этих работяг, составляет выручка от поставки товаров и продовольства с его кланом, и между ними существовал торговый договор. Циничной сволочью, Мадара себя не считал, к тому же понимал, что плевать в руку, которая тебя кормит, весьма опрометчиво, но как же все это несвоевременно. Размяв затекшие мышцы шеи, Мадара поморщился от неприятного, тянущего ощущения. Опять застрял допоздна в кабинете. Из-за мягкого желтого света, отбрасываемого светом свечей, казалось, что за окнами стоит непроглядный мрак. Распахнув настежь окна, впуская в комнату свежий воздух, шиноби с наслаждением сделал глубокий вдох, прикрывая глаза, от приятного чувства прохлады легкого ветерка.Слабое, еле ощутимое дуновение, подействовало словно ласковые прикосновения лучших жриц любви, убрав с обветренного лица, вечно мешающиеся жесткие будто проволока, черные пряди, кожу слегка защекотало. В очередной раз вылезла засунутая куда подальше, вместе с верой в людей, мысль обкорнать свою гриву, что спускалась неровными частями, издалека напоминающие иглы, аж до поясницы, делая его облик похожим на ёкаев, из иллюстраций к некогда в детстве любимым легендам, теперь пылящихся в недрах клановой библиотеки. То ли из-за привычки, то ли из-за «воинской хохмы», мысль о стрижке, была почти сразу отброшена. Шиноби-боевики часто отпускали длинные волосы, заведомо говоря противнику о силе и ловкости ниндзя, бросая вызов, мол; «ты лишишься головы раньше, чем только подумаешь ухватить за мою шевелюру». Нет, Мадару вполне устраивали его патлы, а-ля «чухало лохматое»-как нежно величал его Изуна. Ветерок помог понизить уровень стресса в организме, и снять мешающее мыслям раздражение. Выудив из-под стола, заботливо заныканый братом коробок с табаком, получивший название «общак», и старую трубку, Мадара направился, в уютный внутренний дворик, с комфортом развалившись на лавке в саду среди яблоневых и вишневых деревьев. Звезды в беспорядке разбросало на черном небосводе, среди хаотичной россыпи мелких точек, ярким контрастным пятном, выделялся лунный, белый диск. Тишина, нарушаемая лишь легким шелестом листвы и монотонными трелями цикад, ненавязчиво клонила в объятия сна. Выдыхая дымные кольца, Мадара остался доволен царящей вокруг атмосферой. «Нехватает только сладкой омежки под боком. М-да..с такими темпами, я скоро и вовсе привыкну, к этому до сих пор непривычному для слуха слову – спокойствие. В этом ощущается нечто неправильное, словно я нахожусь под действием какого-то мощного гендзюцу, и вот-вот меня должны выдернуть из таких желанных грез, дабы поглумится над наивным идиотом, и наконец убить.» Подозрительность и недоверие отравляли душу. Масла в огонь подливали соклановцы, некоторые были недовольны политикой Мадары. «О дааа..они убеждены в том, что моська Изуны лучше смотрелась бы в качестве главы. Вот только много ли наберется среди них, способных выказать свое недовольство этим обстоятельством, мне лично? Когда-нибудь, эти оппозиционеры объединятся, и начнут организовано плести интриги, подрывая мой авторитет в глазах людей, но я рассчитываю, к тому времени привести их на дорогу мира.Мое положение в клане стало очень нестабильным, меня скорее боятся, а не уважают, харизмой доброго лидера – не обладаю. Досадно, когда все твои заслуги нивелируются, из-за ряда решений, противоречивших взглядам консерваторов. Но я заслужу это уважение, докажу, что со мной стоит считаться, не только как с силой, и приведу клан к процветанию. Возможно, Изуна прав, и я впрямь заразился от «мироточащего» Хаширамы, но мне уже плевать, я готов прослыть безумцем.» Мысли Мадары вновь вернулись к брату, от них сразу как-то потеплело на сердце, Изуна очухался почти сразу, но был снова вырублен, по причине бьющего ключом энтузиазма и отрицания собственного недомогания, вместе с попытками вернутся в строй. Одно лишь упоминание родного гаденыша, заставляло уголки рта на обычно суровой физиономии альфы, приподниматься, образуя легкую улыбку. Мелкий умудрился, удивительно ровно отнестись к своему «восстанию из мертвых», как к какой-то бытовой, тривиальной вещи. Во время своего непродолжительного больничного режима, Мадара пару раз заставал его погруженного в свои мысли, изредка хмыкающего и чему-то посмеивающимся. «Паскудник, определенно задумал какую-то пакость, и в ближайшем времени исполнит ее. Я должен был по-идее напрячься, но нет, я хорошо знаю своего брата, и даже предвкушаю его следующую проказу, он - настоящий гуру по части изощренных, остроумных выходок». Однако, как бы прекрасна не была эта летняя ночь, но в приоритете стояло хорошенько выспаться. Завтра обещает быть интересным, переговоры Учиха и Сенджу в качестве союзников подходят к своему завершению. Мадара, нехотя поднял свою тушу с лавки, и поплелся к стенам родной обители. *** «Возможно, нашему поколению шиноби, была оказана великая честь-стоять у начала больших перемен, это должно воодушевлять, но я не ощущаю никакого эмоционального подъема в связи с этим, хотя и должен был. Начало больших перемен – начало больших испытаний. Яд сомнений слишком глубоко проник в рану, и она начала гноится, способно ли время залечить эту брешь? Учиха, слишком увязли во всем этом дерьме, им сложно видеть во вчерашних врагах, таких же людей, а не обезличенное зло, забравшее жизни их родных и друзей. Мир на крови не построишь. Я ощутил дыхание смерти в опасной близости, и хоть и ожидал свою гибель в бою, но никак не ждал, что встречу с шинигами организует мне он…» Такие мысли одолевали Учиха Изуну, за ночь перед переговорами, они все никак не хотели дать разуму уйти на заслуженный отдых в страну грез и снов. Полулежа на спине, на разобранном футоне, одной рукой подперев голову, а пальцами другой, бесцельно блуждая по еле заметной розовой полосе, рассекающей поперек, почти всю брюшину, Изуна снова вспомнил о своем сопернике. «Ты не смог убить меня тогда, я больше не предоставлю тебе такого случая. Тобирама…Ты был словно загнанный зверь, будто волк-одиночка окруженный охотниками, но лишь мне известно насколько ценна твоя шкурка, ведь я узнал твой маленький секретик, как тебе только удалось это скрыть? Впервые жалею, что я не альфа, и не могу ощутить в полной мере то чувство, описанное множеством поэтов, когда альфу влечет к омеге, не смогу вкусить твой аромат, уверен, он очень сладок. О, как не справедлива жизнь! Дикий, необузданный, свободолюбивый волк, ты нуждаешься в хозяине Тора-чан, и пускай я бета, я смогу надеть на тебя ошейник, с нетерпением жду, когда ты покажешь носик из своей норы. Мы не будем спешить, ты должен сам принять меня, и лучше пусть Мадара, об этом не узнает, не люблю делиться.» *** Муравейник зашевелился, настал день переговоров. Угрюмые гримасы, будто приросли к лицам шиноби Учиха, для полноты картины не хватало только тучек с громом и молниями над головами, но стоял очередной жаркий день, который обещал стать далеко не последним. Делегация в прежнем, неизменном составе, была собрана, и отправилась на место рандеву. Место проведения переговоров, было на гражданской территории, в одной из пограничных деревушек, что находились под юрисдикцией местного феодала. Матсубару-сан, любезно предоставил господам-шиноби обоих кланов достойные номера в лучших рёканах и «стол переговоров». Этот предприимчивый гражданин, сразу учуял большую выгоду, из сего предприятия, неслыханное вести о мире между Учихами и Сенджу, долетели и до его ушей, и таким образом, он решил прописаться в историю, как поспособствовавший миру. Добравшись до места назначения, отряд обнаружил, что Сенджу уже прибыли на место. Заселяясь по комнатам, некоторые, те что по-моложе, и пока что плохо управлялись с характерной для Учиха импульсивностью, и известным клановым норовом, не могли полностью скрыть, периодически вырывающиеся фонящее раздражение, чуть ли не «обмазывались» барьерами, и корчили демонстративно равнодушно-надменные мины, когда пересекались с шиноби Сенджу. Хоть они и прекрасные воины, настоящие шиноби, и через многое успели пройти в своей недолгой жизни, подростковые закидоны, иногда находили свой выход. Некоторые из Сенджу, на встречи с Учихами реагировали аналогичным образом. Мадара находил эти мини-представления весьма забавными, в глубине души, ему хотелось, чтоб они оставались подольше такими живыми, и сохранили весну в сердце, порой он испытывал почти отеческую ответственность за буйные головы своих юных соклановцев. Наконец, бывшие противоборствующие стороны, собрались за столом переговоров. Солнечные лучи проникающие сквозь оконные стекла и седзи, придавали освещению в зале, приятный, желтоватый оттенок, что вкупе с переливчатым щебетанием птиц снаружи, должно располагать на положительный лад, но атмосфера была далека от дружелюбной, но и за возникновение «апокалипсиса», волноваться было ненужным, страсти улеглись, оставив после себя сухость и некую напряженность, это уже можно отнести к маленьким победам. Мадара с удивлением обнаружил «карманного водяного дракона Хаширамы», занявшего место подле своего брата. «Объявился, значит, придаток» Тобирама вел себя как ни в чем не бывало, с невозмутимым каменным лицом-кирпичом, обвел всех присутствующих ничего не выражающим взглядом, лишь на мгновение задержавшись на Изуне. Скосив взгляд на Изуну, подметил, как подозрительно у того засверкали глаза, хмыкнув про себя «Так вот, что за пакость ты решил выкинуть, ну что же, вывести из себя этого глиста – благое дело, дерзай братишка!». Это наблюдение, уже было намеревалось поднять настроение главе Учиха, но отметив со стороны Сенджу присутствие старухи Минэко, упало ниже прежнего. Ее появление никогда не предвещало ничего хорошего, для Учих естественно, эта ведьма была словно «индикатором пиздеца». К тому же, накануне, поверенную от Учих, опять не приняли ко двору дайме, из сведений куноичи следует, что на это косвенно повлияла Минэко. «Давно змея голову не высовывала, я уже даже успел забыть о ее существовании, снова воду мутит, еще не до конца яд израсходовала?» Совершив формальный обмен любезностей, как того требует этикет, стороны приступили к «приятной, непринужденной беседе». -Итак, подведем итоги предыдущего собрания; тогда обе стороны пришли к соглашению, что пока стоит ограничится союзническими соглашениями, пока не придет ответ на прошение от дайме. – взял на себя право говорить первым Рёта Учиха. Этот флегматичный альфа всегда вызывал у Мадары уважение, всегда спокоен и уравновешен, некоторым может показаться, что даже расслаблен, но это будет обманчивое впечатление. Рёта – один из представителей «старой гвардии», прожженный старый волк, что исполнял свой долг шиноби еще, когда был молод Таджима, он даже слегка напоминал ему отца. Не сказать, что Рёта, обладал какими-либо выдающимися способностями, как шиноби, но был превосходным дипломатом, умел сохранять в спорных ситуациях нейтралитет. Он был одним из первых среди Учих, кто выступил в поддержку этого мира, несмотря на то, что многое потерял в сражениях с Сенджу. -Тогда боюсь, вам придется долго ждать, мои источники сообщают, что дайме активно агитируют против этого союза. – выдала Минэко, не расставаясь со своей трубкой. -В таком случае, любезно просим вас поделится своими сведениями, Минэко-сан. –заговорил Мадара -Некоторые чиновники, находят этот мир и создание общей деревни, объединением, организованным с целью захвата власти, что шиноби хотят примерить на себя роль дайме.– проскрипела Минэко -Ох, Минэко-сан! Вправе ли мы предположить, что ваша чуткая заинтересованность в мире между нашими кланами, могла подсказать вам, как убедить нашего правителя в чистоте наших намерений? – включив игривый режим, проговорил Изуна, расплывшись в одной из своих самых обворожительных улыбок. -Спасибо вам на добром слове, Изуна-сан, будучи глубоко огорченной таким недоверием, я задумалась над решением этой проблемы, но единственно верным на мой взгляд выходом из этой ситуации, к моему глубочайшему сожалению, будет отказ, на первое время, от создания деревни, ведь первая и основная задача шиноби – защита гражданских, мы их опора, и подобное внезапное решение о мире, и проем, действительно походить на вооружений союз, и может напугать, такие новшества лучше внедрять постепенно. – оскалилась в ответ Минэко -Вы в самом деле, очень мууудрый политик, Минэко-сан! –вернул Изуна Тобирама был удивлен, речью Минэко, об этих новостях, как впрочем, и о ее возобновленной деятельности при дворе дайме, он почему-то не был осведомлен, сохраняя маску спокойствия, мельком глянув на Хашираму, стало ясно, что для него это было также весьма неприятным сюрпризом. Красноречивый спектр эмоций на его лице, выразил всю степень охреневания. Все это позволило Тобираме, прояснить кое-какие непонятки. «Так вот, что тебе было от меня нужно Минэко, ты ждешь, что я поддержу тебя в этом бесконечном растягивании резины?» -Прошу прощения, но разве разумно будет на данном этапе отказаться от всего, что уже было достигнуто, можно подумать этот мир только мне нужен! – взорвался под конец Хаширама, чем вызвал ухмылку на лице Мадары, он был согласен с мнением главы клана Сенджу, и уже собирался было внести конструктив в дополнение к речи Хаширамы, как слово взял Тобирама. -Вы правильно заметили, насчет того, что задача шиноби-защита гражданских, однако вынужден сказать, что этот самый союз только еще более поспособствует выполнению этой задачи, из-за распрей шиноби пострадало не меньшее количество гражданских, чем потерь со стороны шиноби, этот союз кланов может гарантировать обычным людям куда более надежную защиту. К тому же это политически выгодно, сейчас, во времена конфликтов с соседними странами, и участившимся набегам вражеских шиноби из других стран. – абсолютно незаинтересованным тоном выдал Тобирама, словно он обсуждал погоду при светской беседе. У Минэко дернулся уголок губ. -Это все, конечно, прекрасно Тора-чан, вот только осталась одна незначительная мелочь, каким образом эти твои соображения, донести до дайме? Если уж даже мастерство Минэко-сан, при наличии доверенных лиц при дворе, оказалось бессильным. – начал планомерно язвить Изуна. -Моя задача, Изуна-тян, состояла в том, чтобы поделится с вами этими соображениями, и дать вам возможность высказать свои мысли по поводу решения этой мелочи. – парировал Тобирама, выругавшись про себя, за то что отреагировал на такую детскую провокацию, и доставил радость этому мудиле. «И как я мог сожалеть о его мнимой смерти?» -Молодец Тора-чан, при твоем нынешнем состоянии, лучше доверить принятие подобных решений старшим. – продолжил Изуна, несколько Учих из помалкивающего молодняка, не сдержали ехидных хмыков, их «неубиваемый Изуна-сама», по их мнению, даже проиграв в бою, во всем уделывает этого белобрысого Сенджу. -Мне очень льстит ваше беспокойство о моем здоровье, однако уверяю вас-напрасно, да и речь сейчас не об этом, если вам есть, что сказать по существу, то – милости просим. – «ага, счас же, дважды я на это дерьмо не куплюсь» -Кхм..Этой вашей, как вы сказали, мелочи, есть решение – аудиенция с дайме. – нашелся Хаширама, после несвоевременного эмоционального выхлопа. -Разве можно, вот так просто добиться аудиенции у дайме? – поинтересовался Рёта -Если о ней попросят главы обоих кланов шиноби – то да. – поддержал доселе молчавший Мадара -И еще кое-что, - снова взял слово Хаширама - скоро фестиваль цветов, в Шукуба-мачи, должны будут присутствовать несколько министров, среди которых господин Шичи, это отличная возможность показать, что топор войны зарыт, Сенджу и Учиха готовы к миру, и продемонстрировать лояльность и уважение к правителю.