Боги наверно смеются

Фестиваль цветов находился в самом разгаре, небольшой городишко буквально потонул в разнообразии различной растительности. Улицы наводнила пестрая, разношерстная публика, уже становилось затруднительным разобрать, где слуга, а где господин. Хотя при наличии более развитой внимательности, эта разница возвращалась. Вот неторопливым важным ходом, вышагивают представители аристократической знати, обряженные в одежи из дорогих, редких тканей, и тщательно подобранными, изысканными туалетами, оставляли за собой легкий шлейф усиленных дорогими парфюмами природных ароматов. Благородные дамы, подобные распустившемся цветам, в роскошных праздничных юкатах, подчеркивающих все достоинства и гибкость женского стана, лишенных при этом пошлости, пленяли своей плывущей походкой.Набор несколько театральных жеманностей и ужимок, отнюдь не портили впечатление, а наоборот, все это выглядело женственно и утонченно, каждый жест был словно элементом тщательно отрепетированного танца. Тщательно лелеянная, аристократичная бледность, подчеркнутая сложным, ярким макияжем, находилась под надежной защитой изящных зонтиков, от коварных солнечных лучей. Зажиточные мещане и крестьяне, в этот день предстали в своих лучших, парадно-выходных нарядах, а уж простая и искренняя веселость, вкупе с задорным праздничных настроением, так и написанном на открытых, улыбающихся лицах, делали их не хуже «небожителей».Юные прелестницы, в расшитых традиционных нарядах были полны очарования, в своей нетронутой лоском красоте, что сравнима с цветком лотоса, излучая нежность и чистоту. Их красота была «земной», непохожей на вычурную загадочность знатных чаровниц, но от этого не менее прекрасной. Среди всего этого праздничного балагана, Мадара чувствовал себя не в своей тарелке. Он уже давно отвык от таких шумных мест. Глаза разбегались при виде всего этого изобилия, цветы, мельтешащие люди в ярких одеждах, все сливалось в единую гамму, состоящую из контрастных пятен. Мадара все никак не мог отделаться от ощущения эфемерности происходящего, обычно его посещения подобных мероприятий, были связаны с выполнением миссий, всегда в роли охранника, защитника, а теперь он находится в качестве гостя, прогуливаясь в традиционном клановом кимоно неподалеку от торговых рядов, «так странно находится в роли мирного горожанина посетившего праздник». Теперь, когда жизнь взяла размеренный темп, такие дни должны в скором времени стать обыденностью, но Мадара все равно чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Нет, он не был противником веселья, и шумных гуляний, просто на данном этапе его земного пути появился спрос на покой. Особенно после прошедших переговоров, когда после одобренного предложения Хаширамы, насчет проведения этой показательной акции, началось долгое и муторное обсуждение административных вопросов, и последних правок внесенных в договор. Единственной хорошей новостью за все собрание, было то, что им удалось выторговать у Сенджу поддержку в ликвидации последствий засухи. Под конец, Мадара начал испытывать раздражение, «хотелось просто вырвать у старой ведьмы чертову трубку, и затянувшись, съебатся через окно подальше, куда-нибудь в поле, где нет этих людишек с их загонами и проблемами». И вот, теперь, Хашираме с Мадарой, да Изуне с Тобирамой, как представителям обоих кланов, нужно было не только выказывать почтение и вести светские беседы с влиятельными персонами, посетившими городок, но и присматривать за своими шиноби, выведенными в люди, следить, чтобы «детки не подрались». Благо, прецедентов пока не наблюдалось, все отлично справлялись с поставленной задачей, а дипломатическая миссия легла на плечи Хаширамы и Изуны, Мадаре удалось уклонится от участи миротворца, взяв на себя ответственность за спокойствие, «а где опять потерялся этот белобрый? Что-то я не припоминаю, видел ли я его сегодня,Неужто, изобрел какую-то технику исчезания, для отлынивания от обязанностей? Ну и хер с ним». «Пропажа», обнаружилась почти сразу, краем глаза Учиха заметил его в обществе популярного нынче историка-журналиста Акияма Ясуке, его хроники об актуальных событиях, походили на самодостаточные литературные произведения, написанные богатым и красивым языком трактаты, довольно быстро снискали любовь у масс, а среди преданных читателей числились именитые деятели искусства и политики. В данный момент глаза этого энергичного, невысокого мужчины, искрились крайней заинтересованностью, а взгляд бегло кочевал то на лицо собеседника, то на блокнот, где он периодически делал заметки. Тобирама выглядел спокойным, и даже слегка расслабленным, хотя Мадаре и открывался обзор лишь на его профиль. Злость на младшего Сенджу отступила с выздоровлением Изуны, оставив только неприятный осадок, ну и порой хотелось помыть рот хлоркой мелкому зануде. Сейчас же, этот субъект вызвал у Мадары интерес. «Хера он мелкий! Вроде же больше был». Без привычной брони и мехового воротника, с протектором, визуально расширявшим, и делавшим его лицо грубым, выглядел словно другой человек. Неожиданно стройную фигуру, выгодно подчеркивало голубое кимоно. Вспоминая облаченную в доспех высокую фигуру Сенджу, Мадара тогда считал его крепышом, а он оказался схож по комплекции с Изуной, это открытие слегка позабавило Учиху, и он продолжил разглядывать альбиноса. Тобирама никогда не вызывал в нем особого интереса, однако сейчас, смотря на слегка отросшие, белоснежные локоны, обрамляющие лицо с аккуратными и правильными чертами, Мадара находил его, внезапно, красивым, «и жопа отличная, прям рабочая, с такой жопой ему надо было родится бабой». На этом любопытном открытии, он решил завершить наблюдение, сделав о нем мысленную заметку, где-то на задворках памяти, и продолжил свой неторопливый обход улиц. На фоне радостной толпы, глава клана Учиха, выглядел темным пятном, в своем темно-синем одеянии с вышитым клановым моно на спине. Он был убежден, что пошел на неоправданную жертву, позволив Изуне расчесать свои космы, что тот проделал с садистским удовольствием, он думал, что познал боль…но вытерпеть это насилие над его несчастной шевелюрой, которая подверглась безжалостному продиранию жестким гребнем, из-за чего, Мадара до сих пор испытывал фантомные боли в виде покалывания кожи головы на месте роста волос, и комментарии Изуны, по типу – «красота требует жертв», и «признавайся, здесь кто-то сдох?», приблизили его к самой грани терпения, до звездочек в глазах. Шиноби поморщился от воспоминаний, «я почти возненавидел тебя, маленький садист!». В итоге результат работы «стилиста», оказался не особо впечатляющим, волосы стали просто чуть менее лохматыми, и не напоминали иглы дикобраза, ставшие более гладкими пряди, похоже были возмущены подобным панибратским отношением, и стремились вернутся к прежнему виду. «Чтоб я еще раз позволил, кому-нибудь прикоснутся к моим волосам, это было абсолютно бессмысленное насилие!» - продолжал брюзжать про себя Мадара, бредя по улицам. Тем временем, дело близилось к вечеру, до любования закатом было еще рановато, но небо плавно приобрело розоватый оттенок ближе у линии горизонта, а на улицах начали зажигать фонари. Атмосфера стала более спокойной, даже несколько интимной, предсумеречный час настраивал на романтический лад, это было идеальное время для парочек. Периодически, среди неровного гула голосов, доносились смущенные девичьи смешки в рукава юкат, многие молодые люди неприминули воспользоваться царящим вокруг настроением. На фоне близившейся вечерней меланхолии, Мадару начали посещать около-философские мысли, во время неторопливой прогулке вдоль главной улицы Шукуба-мачи. «Да уж… А ведь я помню это место еще засранным селом, а теперь – это быстро развивающийся город, что стал одним из облюбованных элитой мест, как быстро все меняется». Но этой мысли не суждено было получить развитие, так как внимание Мадары привлекла группка из четверых шиноби, неподалеку от сувенирной лавки, двое из которой были шиноби его клана, двое других, соответственно – Сенджу. Между двумя молодыми людьми из этой компании, вероятно, возникли разногласия, что грозили перерасти в неприятности. Мадара поспешил на запах зарождающегося пиздеца, лишь немного ускорив шаг, дабы не привлекать лишнего внимания. -…и тебе повезло, что я сегодня добрый. –услышал обрывок «дружественной беседы» Мадара по мере приближения к нарушителям спокойствия -Просто пошли отсюда.-пытался повлиять на своего соклановца второй Сенджу, осторожно придерживая его за плечо. -Ах добрый! Ну тогда подставь ладошки, я тебе в них насру, раз ты такой дооообрый! -Держи свои извращенские фантазии при себе, вафел! -Кто из нас вафел, мы сейчас выясним, ты глубоко соснешь Сенджу!-конфликт начал проходить на повышенных тонах, на них начали обращать внимание мимо проходящие люди -Вы что тут устроили?-ледяным тоном, остановил интеллигентный обмен любезностями, подоспевший Мадара,-мне плевать, кто, из-за чего, почему и зачем, решил, что этот гражданский праздник – лучшее место для выяснения отношений. Сейчас вы оба, пожмете руки, и попросите друг у друга прощение, за свое недостойное поведение.-не повышая голос, использовав силу своего внушения, и ауру альфы, спокойно проговорил Учиха, в ответ была тишина, спорщики старательно отводили взгляд.- Ну же, я жду.-обводя всех участников возникшей ситуации, тяжелым взглядом жестких, кажущихся теперь почти черных глаз-рентгенов, он требовал немедленного ответа. Первым одуплился молодой Учиха, и скорчив брезгливую гримасу, нехотя протянул руку Сенджу, пробормотав быстрое «прошу прощения», немного потупив, Сенджу ответил на рукопожатие, и процедив аналогичные извинения, был взят в оборот товарищем, и утащен с места событий, Сенджу быстро скрылись из виду, мгновенно затерявшись в толпе. -Мадара-сама! Они же..-начал было парнишка, но был тот час же прерван -С Сенджу свои разберутся. Я повторяю. Меня не интересует кто первым начал, и из-за чего вообще весь сыр-бор. Вы шиноби, а не уличные забулдыги ищущие повода помахать кулаками! Я был лучшего мнения о тебе, Риото-кун, не думал, что спесь и желание побахвалиться, для тебя дороже репутации клана. -Но!.. -Довольно. Я не желаю слышать никаких оправданий, считайте это первым предупреждением, вы все поняли?-не терпящим возражением тоном отрезал Мадара, молодой Учиха не сдержал раздраженного цыканья, «наглый щенок, с ним возможно, еще будут проблемы» -Отлично, можете быть свободны. – в небольшом акте воспитания, наконец, была поставлена точка, юноши отвесив короткие поклоны, удалились. Мини-инцидент был благополучно завершен. Помассировав виски, Мадара решил, что все-таки не зря запомнил местоположение табачной лавки, и завернув в обратную сторону, направился устраивать себе сеанс релаксации. «Меня окружают идиоты. Неужели так сложно, сначала обдумывать свои действия, и возможные последствия? Сколько лет этому пацану, 17-19? Уже пора начинать думать головой, а не позволять гормонам и эмоциям управлять собой.»-размышлял Мадара, раздраженный поступком молодого альфы-соклановца. «Хоть и талантливый пэздюк, но все равно, пока еще пэздюк, и будет им ближайшие пару лет. Это самый прекрасный, но в то же время и опасный возраст, особенно для альфы». – Мадара позволил себе, тяжелый вздох. Оказавшись рядом со своей целью – табачным прилавком, и выбрав наобум простецкую пенковую трубку, какие обычно любят смолить матросы, Мадара был приятно удивлен наличием хорошего табака, прямиком из страны Волн, по клятвенным заверениям торговца, что подтвердились с первой, глубокой затяжкой, удобно устроившись в зоне для курильщиков, под летним навесом. Проходящие мимо него девицы, демонстративно помахали рукавами, сморщив носики, на что Учиха, с ухмылкой выдохнул в их сторону добротное облако дыма. Девушки возмущенно охнули, но предъявить что-либо грозному на вид дядьке не решились, и гордо посеменили дальше. По-привычке, вместе с дымом вышло все остаточное раздражение, которого в последнее время стало что-то многовато. Наступил приятный, летний вечер, начали появляться первые звезды. Недавние мысли о спесивых юнцах, навеяли Мадаре некие параллели. «Вот это я уже старик! Во времена предыдущих поколений, редко кто успевал разменять третий десяток. 29 лет… в этом возрасте мой отец уже был женат и имел сыновей, и поэтому, моя холостяцкая свобода, в последнее время, не дает покоя старейшинам. Недавно они вообще заявили мне, что обеспокоены спадом рождаемости в клане, их не интересовало формирование полноценной, семейной ячейки общества, им нужен прирост будущих новых рекрутов». – Мадара хмыкнул, вспоминая, какие решения они предлагали для борьбы с этим явлением. «Заставлять ебаться молодежь – дело, конечно, благое, вот только бессмысленное. Ебля всегда была в достатке, а пытаться контролировать этот процесс, глупо, и как-то мерзко. С улучшением качества жизни, после окончания войны, эта проблема решится сама собой, а то, что люди стали ответственнее подходить к заведению своих отпрысков, и в более позднем возрасте – очень даже положительный эффект нового поколения. Приведение этих доводов, мало подействовало против бараньего упрямства старейшин, посему, скорее всего они уже подыскивают мне омежку или женщину-бету, раз я сам не спешу искать себе банк спермы. Эти маразматики, все еще имеют слишком большой вес в клане, с ними все еще считаются, и пытаться подвинуть их сейчас, пока не представляется возможным. Но это не дает им право лезть ко мне в трусы. Я не какой-нибудь породистый жеребец-производитель, которому ищут самку, для хорошего потомства. Я глава клана Учиха, пусть считаются с этим, и если у меня и будет семья, то только когда я захочу, размножатся в неволе не собираюсь». Воспоминание о репродуктивной политике старейшин, подняло Мадаре настроение. День близился к завершению, и неплохим дополнением было бы пропустить, чисто символически, пару пиалок саке.Но тут Учиха почувствовал, замаячившую где-то рядом чакру Хаширамы, сам хозяин чакры объявился достаточно быстро, и целенаправленно потопал в сторону «лежбища» Мадары. -Вот ты где спрятался! Давай, вылезай, нас хотят видеть господа Шичи и Ичидзе.