Боги наверно смеются

Кровавое прошлое, сейчас кажется как никогда далеким. Слишком многое успело произойти за такой короткий промежуток времени, и от этих перемен шла кругом голова. «Житейская ирония порой творит презабавные вещи, вот только смеяться не хочется совсем. Вчерашние враги строят общую деревню, но не верят в общее будущее, он видят не мир, а лишь затянувшееся затишье перед грядущей бурей, что наконец избавит их от непривычных сомнений, когда все снова станет ясным и четким, и окрасится привычными черно-белыми оттенками. Это не мир – а вооруженный нейтралитет, как долго продлится это сидение на пороховой бочке, и кто первым зажжет спичку?». Разбирая проекты будущих построений Тобирама, уже который раз ловил себя на мысли, о ирреальности нынешнего положения, этот долгое время нерушимый цикл, не мог быть просто так расторгнут. Чутье постоянно твердило об опасности, в душе зарождалось неприятное склизкое ощущение, от ожидания чего-то непонятного, и рациональная часть гения клана, в кое-то веке была солидарна с этой странной, почти животной интуицией, что перешла от первобытных предков. Ждать можно было чего угодно, поле боя перенеслось в плоскость дипломатии, а значит, совсем скоро начнется время заговоров и интриг, эта замечательная опция, идет неизменным бонусом ко всем образующимся структурам, где есть клановая политика, лучше быть готовым заранее, к этой «холодной войне». Сенджу периодически испытывал непреодолимое желание возвести глаза к небу, и смачно и громко выругаться от безысходности, но присутствие свидетелей быстро притупляло эту тягу, «ни к чему выставлять на публику свои психи». Шиноби предпочел бы бесконечные ближние бои, этим изощренным, закулисным играм, полагая, что уже достаточно нахлебался этой мутотени. Среди соклановцев, Тобирама успел заработать репутацию параноика, но сам альбинос не считал это качество отрицательным, и считал, что; «на плечах параноиков, держится вся клановая безопасность», сейчас главная задача – не допустить грызни, с новоприобретенными «друзьями». Пока все шло гладко, отношения обоих кланов перешли в фазу терпимости, и особо ярких эксцессов все еще не наблюдалось. Дабы укрепить это положение, Тобирама приступил к созданию новой внутреклановой структуры, подконтрольной лишь ему, куда входил лишь узкий круг верных и проверенных людей, в нем состояли в основном шиноби-разведчики, это помогло выявить ряд радикально настроенных личностей, и установить за ними наблюдение. Сенджу бы слукавил если бы говорил, что создал эту сеть только во благо клана, нет, в организации этой деятельности были замешаны и сугубо личные мотивы. Этот аппарат власти, должен стать дополнительной защитой, его личным тылом, для гарантии спокойного сна. Тобирама не ощущал никаких стыдливых уколов, от своих отдающих эгоизмом действий, «я и так многое сделал и продолжаю делать для клана, самое время позаботится о себе», окружив себя верными людьми, не ставящих под сомнение его авторитет, альбинос лишь лишний раз покажет вес и значимость в клане, «к тому же, когда об этой структуре станет известно старейшинам, это послужит отличным подспорьем, для независимого пути, и поводом подвинуть их куда подальше от клановых дел, и я стану недосягаемым для их цепких лапок». Расчеты были грандиозными. Воображение так и рисовало глазу картину постепенно растущего городка, на такой прелестной и удобной для строительства равнине, окруженной лесом и скалистой стеной.Каждый новый день продолжает радовать своей стабильностью, но при всем хорошем, по-прежнему остаются неразрешенными некоторые моменты, а точнее – один конкретный вопрос; «что творится в голове у этого учишенка?». Этот вопрос уже долгое время остается без ответа, и Тобираму это незнание начинает бесить. Альбинос чует, что в этой истории присутствуют, какие-то неуловимые мотивы, что-то чего он не видит, и это «что-то» не дает решить странный ребус. Вот уже вторую неделю продолжаются их странные отношения, началось с редких посланий дружеского характера, на которые Тобирама изредка отвечал короткими, не несущими никакой информации, нейтральными письмами. Переписка чередовалась с нечастыми встречами по общим делам, на которых Изуна был самим воплощением благожелательности по отношению к бывшему сопернику, и даже умудрился пару раз затащить младшего Сенджу на посиделки в баре, но ни разу не воспользовался возможностью опоить и выведать какие-либо сведения. А однажды, и вовсе продемонстрировал чудеса невьебенности, рассказав принцип работы одной из клановых техник, этот инцидент вогнал Тобираму в состояние глубочайшего ступора, даже местные дурачки в его клане, не могли похвастаться подобными подвигами. «С какой стороны не посмотри, все выглядит как банальная попытка втереться в доверие, но меня вгоняет в ступор его открытость, и кажущийся естественной непосредственность, для корыстной заинтересованности, этот Учиха выдает слишком многое, может он поехал по фазе, когда воскрес?», ситуация была решительно непонятной. Ко всему прочему, эти размышления дали повод задуматься о теории материальности мыслей, так как объект его мыслей, не заставил себя в скорости объявится. -Привет дорогой, как прошел день? -Только что, все было замечательно. – Тобирама не мог определится, то ли его забавляет, то ли раздражает ребячество этого неугомонного -Чудно, как продвигается планировка, надеюсь, нас не выселили на окраину? – съязвил уже привычно веселый Изуна -Не надейся граница вашего квартала будет проходить, - Сенджу с задумчивым видом отыскал на чертеже нужные ему пометки, - в левом секторе, в зоне В. Все зоны примерно одинаковы, и ни у кого не должно возникнуть споров на территориальной почве, и никто не будет доставлять друг другу неудобства. – пока Тобирама был очень доволен работой архитектора, и находил зональную планировку наиболее грамотной и практичной. Он и не заметил, как потихоньку и сам втянулся в процесс создания деревни, это даже стало приносить, в некотором роде удовольствие. -Какая трогательная забота, - ответил Изуна, попутно бегая глазами по плану, и внимательно вчитываясь в многострадальную смету на аренду земли, заранее приготовленной Тобирамой, до прихода Учихи, как долго они совместными усилиями штурмовали дайме, ради одной несчастной бумажки, Изуна будет помнить этот период как кошмарный сон. Закрепив увиденное в памяти шаринганом, он вернул внимание оппоненту, - и нечего гримасничать, Тора-чан, я между прочим, тебе комплимент от чистого сердца сделал! – делано-обижено предъявил Учиха, увидев как демонстративно закатил глаза Тобирама, радуясь про себя, что наконец начал пробивать брешь в ледяной маске, что приросла к лицу альбиноса, «тебе так идут эмоции, Тора-чан, ты наверно, и сам еще не понимаешь, что начал открываться мне». -Ками…я физически не смогу закатить глаза еще больше! – страдальчески протянул Тобирама, не стремясь скрыть раздражение, при каждом произнесенном «Тора-чан», Изуна испытывал на себе все существующие пытки, в его воображении, «допиздится, когда-нибудь молорик» -Ну, почему сразу Ками? Можно просто «Изуна-сама», или «мой господин». -Много чести, не дотягиваешь -Я глубоко оскорблен! Требую компенсацию в виде компании за парой пиалок добротного сливового. – решил не останавливаться на достигнутом Изуна, и закрепить эффект еще одной попойкой -Пожалей печень, алкаш.У тебя все к попойке сводится, вот и организуй себе компенсацию сам, и не примазывай меня, а сейчас, будь добр, включи режим серьезности, планы уже готовы, все что нужно ты уже зашаринганил, обсуди это с Мадарой, и пусть тащится сюда, можно уже приступать. -Выключи зануду Сенджу, я тебя насильно не тащу, просто имей ввиду, что день будет тяжелый.– «куда ты денешься? Ты слишком переоцениваешь свои силы пушистик, сегодня тебя основательно успеют задолбать, и ты сам будешь рад расслабится в моей компании».– а Мадару дергать не обязательно, я в равной степени представляю интересы клана, моего слова будет достаточно. – «Н-да..брата в последнее время совсем загоняли, еще и эти Кагуя внезапно активизировались, ходит злой как черт, и как всегда справляется со всем в одиночку, говорить с ним бесполезно, нужно просто ставить перед фактом, беря на себя новые полномочия, вместе с частью обязанностей, ничего, потом мне еще спасибо скажет», не в тему вспомнил Изуна, о сдвигах брата. -Ну и какого будет твое слово? – тонкая, белесая бровь приподнялась в насмешке -Мой ответ – положительный. -Вот и прекрасно, тогда я пошлю за нашим архитектором. – Тобирама подал знак рукой, и тотчас рядом возник шиноби в фарфоровой маске, Изуна чуть было не вздрогнул, он совсем не почувствовал его чакры, а судя по всему, он все время находился здесь, это заставляло напрячься, количество адреналина в крови возросло, его словно отбросило назад, во времена их стычек, неизвестный в маске, получив ровно такие же бессловесные указания, и испарился, также быстро и незаметно, как и появился.«Сколько же у тебя еще таких карт припасено в рукаве?», эти мысли заставили на мгновение слезть маске веселости, выражение лица стало серьезным. Тобирама слегка ухмыльнулся, наблюдая столь редкую для Изуны мимику. «Какая забавная реакция, надеюсь, теперь ты понял, Изуна-тян, что даже если тебе и удастся обмануть мою бдительность, рядом всегда найдутся лишние глаза и уши, я хорошо подготовил своих ребят», но долго любоваться озадаченным противником не пришлось, Учиха быстро взял себя в руки, и на лицо опять вернулась прежняя милая улыбка, а в лукаво прищуренных глазах, снова поселились задорные огоньки. -Надо же, какие способные у тебя кадры, - беззаботно похвалил Изуна, но чувствуя при этом легкую обиду, от того что все его старания, судя по всему идут прахом, Тобирама похоже, начал вить вокруг себя плотный кокон, - мне тут кстати, одна птичка напела, что Сарутоби изъявили желание присоединиться к нашему союзу, это правда? -Правда, их сильно потрепало в стычках с Инузуками на территориальной почве, и если они не заручатся нашей поддержкой, им придется туго. – рассуждал Тобирама, заодно решив про себя выяснить личность этого излишне говорливого пернатого, Сарутоби обратились именно к Сенджу, так как Учих они в открытую не жаловали, и об этой ситуации был осведомлен лишь узкий круг лиц. -Что же, похоже, нашему архитектору, в будущем прибавится приличная работенка. – «интересно, сколько еще таких хитрых несчастных найдется, и до каких размеров, с такими темпами вырастет деревня?» -Еще ничего не решено. – Тобирама хотел было еще что-то добавить, но был внезапно прерван звучным, мальчишеским голоском -Тобирама-сама! У нас проблемы! – со всех ног к ним несся, совсем еще юный шиноби, и похоже, неся вместе с собой обещанную головную боль для Тобирамы «Видно, тебе придется сегодня выпить, Тора-чан». *** Хотите узнать цену времени? – спросите у человека страдающего недосыпом. Часы, минуты, секунды, пролетают неумолимо быстро, что впору было завыть от безысходности. Мадара точно знал цену времени, но от этого знания легче не становилось. «Создается впечатление, что какой-то высшей силе, нечем заняться, и ей по кайфу усложнять мне жизнь. Никогда не считал себя нытиком, но и у меня, черт возьми, тоже есть свой предел, как и у любого нормального человека». Поводом для таких невеселых дум, стал настоящий аврал клановых дел, что свалился неожиданно, как снег на голову. Все началось с тревожных звоночков, с западного поселения Учиха, что пострадали от набегов клана Кагуя. Эти дикари представляли настоящую проблему, крайняя агрессивность, сумасшедшая регенерация, вкупе с оставшимся почти неизменным с древних времен первобытным строем, делали их абсолютно негодными для сотрудничества. Однако, учитывая все эти великолепные качества, такие своеобразные дальние соседи не доставляли ранее особых неприятностей, поскольку уважали закон сильного, закладываемый природой во всех живых существах, еще с молоком матери. Они признавали силу Учих, и посему, между ними существовало некое подобие негласного договора, неприкосновенности территорий друг друга. Такие условия устраивали обе стороны, не было никаких предпосылок, послуживших дальнейшему развитию событий, и вот, одним прекрасным, тихим вечером, шиноби горного клана, повылазили из своих пещер, и совершили организованное нападение на клан Учиха. Во всей этой истории, Мадару смущало одно обстоятельство, а именно – словосочетание «организованное нападение», по отношению к клану Кагуя. Наученный опытом общения с этими свирепыми отшельниками, он четко усвоил их тактику, которая заключалась в хаотичных, непредсказуемых боях, что носили спонтанных характер. Горцы предпочитали ближний бой, давя чудовищной аурой кровожадности, и жуткой физической силой, а из присланного отчета, следовало, что атака была произведена чисто и спланировано. Кагуя удалось миновать внутренний барьер, и охранный блокпост, после чего, была устроена кровавая баня, в которой полегло много достойных защитников. После головорезы отступили, что опять же, не свойственно для такой тупой и беспощадной силы, это напоминало показательный акт, за которым должен последовать следующий-куда более серьезный удар, что грозило западному селению полным уничтожением. «Очевидно, кто-то нашел способ приручить этих зверей». Ситуация требовала решительных мер. Доселе спящие боевые инстинкты, вновь пробудились, и тело покалывало от знакомого ощущения предстоящей игры со смертью, которой шиноби живут не прекращая. Мадара решил самолично устранить угрозу, и прихватив несколько способных, проверенных ребят, немедля отправился в путь, предварительно стерпев ценнейшее мнение старейшин, и еще нескольких мятежных личностей, за которым крылось хорошо завуалированное оскорбление. Сутью их брюзжания было; «Главе клана не подобает, бла-бла-бла..», они посчитали решение отправить себя вместо отряда на подмогу – мальчишески необдуманным порывом, а язва Хатори, ко всему прочему, подкинул ему мысль, которая будто червь глубоко проникла в сознание, и скребла порождая сомнения. Мадара откинул ее за безосновательностью, но она всякий раз всплывала напоминанием, когда он думал обо всем этом деле, «а ведь правда, кто еще может быть способен на такую гадость, кто еще может похвастаться таким опытом сражений с нашим кланом? Вывод – Сенджу. Но это бессмысленно, в этих местах они не частые гости, и с Кагуя не пересекались, или же?..», сомнения уже начали пускать корни. В глубине души, клокотала ярость, что словно спящая лава, грозилась вырваться огненным потоком из недр земли, это уже была не эмоция, а стихия, неуправляемая сила, уничтожающая все на своем пути. Мадаре было сложно сдерживать ее, голос разума, рацио, становился все тише и тише… -М-Мадара-сама, с вами все в порядке? – внезапно заданный вопрос беты из его отряда, подействовал как ушат холодной воды, и помог слегка погасить пламя. Он и не заметил, как забывшись выпустил свою мощнейшую, кровожадную ки, заставив все живое в радиусе нескольких километров ретироваться подальше, а соклановцев подрагивать от напряжения, от нахождения рядом со сгустком негатива, по своей жажде крови, не уступающего всем биджу вместе взятых. Его эскорт, уже с трудом перемещался по веткам в деревьев. Мадара чертыхнулся, и поспешил прекратить распылять вокруг флюиды смерти. От сопровождающих послышались, незаметные, сдержанные облегченные выдохи. «Давно со мной такого не было. Черт, просто чудесно, они и так считают меня психом, так теперь и вовсе подумают, что, мол, у этого бесноватого окончательно крыша поехала». Спрыгнув на землю, и дождавшись пока остальные последуют его примеру, Мадара спокойно, будто не он только что фонил смертоносной ки, объявил; -Сделаем привал. Постовой отправился на осмотр местности, и установку сигнальных ловушек. Шиноби успели слегка притомится, от такого чакрозатратного старта, расстояние было преодолено приличное, и сейчас, Учиха разминали напряженные мышцы, до селения оставалось всего ничего, с таким темпом, они смогут добраться туда до заката. Мадара наслаждался прохладой в тени деревьев, прикрыв раздраженные глаза, что постепенно вернули свой привычный, черный цвет, «а я и не заметил, как включил шаринган, это же надо такому показаться». На мгновение, он уловил краем глаза какое-то движение, и увидел, как сквозь землю уходит черное, аморфное нечто, это не было чье-то техникой, оно было будто живое, но не почувствовав никаких следов чакры, и каких либо признаков присутствия, Мадара списал все на обман зрения, глаза неприятно покалывало. Посчитав, что времени на отдых было потрачено достаточно, глава снова поднял своих людей. -Привал окончен, выдвигаемся. Мэгуми, ты сенсор, поэтому пойдешь впереди, Горо – будешь замыкающим, вперед! Путь продолжался с новыми силами, но теперь бдительность удвоилась. Отряд состоял из опытных шиноби, и все понимали, что скорее всего, им уже уготован прием. Мэгуми, рефлекторно сжимала в руке короткое, пропитанное чакрой лезвие, сканируя по пути местность. Все было чисто, но когда до селения оставалось всего несколько миль, бета ощутила неровные всполохи чакры, и стоило только внимательней сосредоточиться на ощущениях, она уловила целый разгоревшийся очаг, что видно был приглушен остатками, порванного барьера, складка, залегшая меж бровей стала глубже, «уже началось!». -Впереди идет битва! Отряд ускорился, вскоре до слуха стал долетать лязг оружия и крики. Глаза шиноби загорелись красным огнем, и они стали оправдывать свое полученного прозвище- «демоны Учиха». Добравшись до границы селения, они попали в самый эпицентр битвы, которая больше походила на бойню; сумасшедшие Кагуя, словно не замечая собственного хруста костей, и ран от техник противников, прорывались вперед, не зная усталости, похоже сражение длилось достаточно долго. Запах запекшейся крови, бешеная ки, вопли боли и дикое рычание, все смешалось. Вот один порядком уставший малый, держащий оборону, на секунду отвлекся на присутствие новой чакры, и тотчас появившееся было облегчение и надежда на лице, сменилось кровавым месивом на месте, где должна быть голова. Воздух загустел от новой порции ки, в глазах Мадары расцвел узор мангекью, перед ним все словно заволокло красной пеленой, было положено начало форменному безумию. Зловоние горящей плоти забило ноздри. Стальной блеск танто, молнией сверкал на поле боя, пока рука орудующая им сносила головы, и рубила конечности. Мадара развивал чудовищную скорость, не оставляя сокомандникам работы, и те успешно уносили раненых в безопасное место. Мгновение, и пятеро нелепо подставившихся горцев пошедших в атаку на нового противника, исчезли в пламени Аматерасу. Последнему стоящему на ногах Кагуя, Мадара завел руку за спину, вывихнув суставы, так что мышечные спазмы закрепили парализованную от боли конечность, будто железные путы. Лезвие танто сверкнуло в последний раз, лишая последнего Кагуя жизни. На выжженном пепелище, среди клубов дыма и пыли, стояла одинокая фигура. Никто не решался нарушить воцарившуюся тишину первым. Ступая по ставшей скользкой от крови земле, обходя бездыханные тела, Рёта Учиха, медленно пробирался к темному силуэту, словно таким образом показывая, что он не враг, и не представляет угрозы. Мадара ощутил на своем плече руку, которая, по отечески похлопав, без слов позвала за собой. Дым понемногу рассеивался, оседая серым налетом, от него резало глаза, и казалось, будто кожа впитала эту грязь, и хотелось немедленно смыть с себя въедливую гадость. Прибывший отряд, принялся запечатывать тела убитых Учих. Взгляд механически пробегал по трупам врагов и соклановцев, но тут внимание привлекла одна вещь, которую он ожидал увидеть здесь, под непонимающим взглядом Рёты, Мадара последовал к заинтересовавшему его предмету. Возле чьего-то изуродованного, изрядно обгоревшего тела, имевшего несчастье испытать на себе всю мощь огненной техники катона, из земли торчал простой на вид кунай, слегка подкоптившееся и почерневшее, от контакта с огненным шаром лезвие, и чудом уцелевшая рукоять, достав орудие, и повнимательнее рассмотрев, Учиха скрипнул зубами, «Биджу меня раздери, если это не метка хирайшина!».Рука сжала кунай с такой силой, что грозило уничтожением, для ставшей хрупкой вещи. Мысли роились в отяжелевшей голове, вызывая мигрень, что ныла и раздражала, будто противная зубная боль, вне всякого сомнения – это техника Тобирамы Сенджу. «Подлая тварь. Знал ли Хаширама о кознях своего мелкого выродка? – Едва ли, вероятно, его просто уверили в своей лояльности, сыграли в поддавки, и прикрываясь этими светлыми идеями, творили свою игру. На что рассчитывала эта белая сучка со своими лизоблюдами, если бы я прознал об их замешанности? Что, обезумев от гнева, разорву мир, и начну вершить месть, выставив себя поехавшим, и тем самым подтверждая мифы о кровожадности, и демонической природе моего клана. Грязно играете, Сенджу, грязно…». Предательство бьет больнее всего, когда его меньше всего ожидаешь, и хоть Мадара, и ожидал чего-то подобного, ощущения от этого менее болезненными не становились, «по крайней мере, это не было неожиданностью», но была внесена ясность, и понимание – от Сенджу добра не жди, а от одного конкретного – вдвойне, а надеяться на порядочность, все равно, что ждать верности от шлюхи. -Мадара, прошу тебя, не делай поспешных выводов. – подал голос Рёта, опознав покореженной находке, кунай младшего Сенджу, лишь он мог позволить себе такую фамильярность, в его тоне сквозило беспокойство, видать, он ожидал последующей реакции, зная крутой норов своего главы. -Какие еще тут могут быть выводы? Ты не слеп, и прекрасно знаешь, что у этой железки, может быть только один владелец, кому как не тебе это знать. – устало проговорил Мадара -Думаешь, я не узнаю оружие убившее моего сына?Знаешь как мне было сложно переступить через себя, и поддержать этот мир, какого было раскланиваться и пожимать руку убийце, забравшей жизнь, моего единственного родного человека, каждый день проживая с мыслями о том, что я предаю его память. – в осипшем голосе, скользили горечь и тоска, но Рёта вернул привычную твердость, и продолжил, - Люди только начали привыкать к новой жизни, так ни к чему позволять всяким интриганам все портить. -Нечего стыдить меня, будто я неразумный юнец. Я не собираюсь разыгрывать тут драму «преданного доверия», я всего лишь хочу макнуть их лицом в их же дерьмо. – довольно жестко отреагировал на тираду Мадара, в который раз он уже слышит подобные философствования, за кого его вообще принимают? -А без метафор? – нисколько не обиделся на такое обращение Рёта -Если стая останется без вожака – она будет побеждена. – невольно усмехнулся своим мыслям Мадара -Обожди, я правильно понял? Ты что, собрался убрать младшего Сенджу? – ох, и не нравилась Рёте это кривое подобие улыбки, обычно после нее плохо было всем, - Никогда не считал себя идиотом, но я что-то не улавливаю ход твоих мыслей. -Убрать, говоришь? Верно, однако, у этого слова есть и второе значение, о котором ты не подумал. – «конечно, не подумал, кто бы вообще до такого вообще додумался бы? Кажется, у меня и вправду, слегонца крыша подтекает, в таком случае, нужно оправдать безумные слухи – безумными делами», ухмылка стала шире, - Именно в этом значении, я и намерен действовать. -Изволишь посвятить меня в свои планы? Вопрос так и повис в воздухе, Мадара так и не соизволил ответить. Нервный тик посетил левый глаз Учиха Рёты, такое скомканное окончание разговора, совсем не устраивало старшего, но беседу пришлось отложить, из-за направляющийся к ним делегации.Бодрым шагом, первым шел глава побочной ветви клана – Учиха Карано, немолодой, но по прежнему активный старик, не позаботился поддержать длинные полы роскошного одеяния, что теперь подметали оскверненную кровью землю, волочась за ним следом. За ним, прихрамывая ступал верный пес – Джао, на одной части лица, уже наливался синюшный отек, видно пес хорошо выполнил свою службу. Он мог бы, при желании, достичь приличных вершин, как шиноби, но как он однажды выразился сам – хороший солдат – еще не значит, хороший командир. Такой бесхитростной прямотой, и покупал уважение, этот лишенный амбиций телохранитель. Остальные члены свиты, были смутно знакомы, и не вызывали интереса у Мадары. -Мы безмерно благодарны вам за оказанную помощь, да сохранит Ками вас, и ваших людей! – обходясь без приветствий, начал с хвалебных речей Карано, и пускай на вытянутом лице, красовалась облегченная улыбка, в глазах все еще мелькали отголоски недавнего кошмара, столь редкого для птицы его полета, - Мы почти утратили надежду на спасение. -Мы не могли не прийти на помощь нашим братьям и сестрам. – ограничился коротким ответом Мадара -Как прекрасно, что наш глава чтит такие простые человеческие законы. – продолжал словесный пинг-понг Карано, не желая переходить на содержательный разговор, эти пляски вокруг да около, присущие всем светский людям, всегда раздражали Мадару, особенно сейчас, эта привычка выглядела совсем не к месту -Благодарю, я рад что с вами все впорядке, и надеюсь, мы поспели вовремя, насколько велики потери? – решил сам подтолкнуть в нужном направлении, словоохотливого старика, Мадара -Ох, серьезных потерь удалось избежать, но эти дикари успели проредить ряды наших лучших воинов. – опечалено произнес Карано, позволив себе человеческие эмоции, наконец, убрав эту вымученную, неестественную улыбку -Они исполнили свой долг как шиноби. Прошу простить, но у вас еще будет время придаваться скорби, сейчас нужно думать о живых, и есть дела не терпящие отлагательств. -Да – да, конечно, говорите -Я хочу чтоб вы осознали всю серьезность вашего положения. – начал о самом главном Мадара, - существование селения под угрозой, поэтому было принято решение переправить всех жителей в северную деревню клана. – огласил Учиха, для успевшего собраться вокруг народа -Но…как вы собрались нас переправлять? Остальные Кагуя могут снова напасть в любой момент, я не сомневаюсь в ваших силах, но вас очень мало, а жизней на кону, слишком много. – на лице Карано, как и у остальных гражданских, явно читался испуг и растерянность, слишком мощный был удар, по их картине мира, и веры в непобедимость их славных шиноби. Лица оставшихся в живых шиноби, выражали молчаливый скептицизм, но вместе с тем, обе стороны, были готовы доверится своему главе, и сейчас, целиком обратились в слух. -Я и мои люди, готовы гарантировать вам полную безопасность. Нельзя терять время, собирайтесь. Берите с собой только самое необходимое, не ставте ценности выше ваших жизней. Мы перенесем вас при помощи особой техники, от вас требуется лишь сохранять спокойствие. В ответ ему вторила тишина. Люди все еще пребывая в замешательстве, начали разбредаться по своим жилищам, послышался тихий гомон голосов. -Мадара-сама, вы уверены? Это очень сложная техника.. – неуверенно начала Мэгуми, но была прервана, властным голосом главы -Ты сомневаешься в своем главе? -Нет-нет! – поспешила возразить Мэгуми, - Я просто имела ввиду, что это слишком опасно..даже для вас. -Безусловно, это опасно, но наша забота состоит в том, чтоб в целости и сохранности, доставить этих людей в безопасное место, это все, о чем вы должны сейчас думать. Готовьтесь. –Мадара прикрыл глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях, очистив мысли, он буквально чувствовал, как чакра теплыми волнами ускоряет циркуляцию, по его организму. Для этой техники потребуется огромное количество чакры, для ее исполнения, он собрал одних из самых достойных шиноби клана Учиха, которые сейчас, испытывали вполне понятный страх, не за себя а за доверенные им жизни. Мадара это прекрасно понимал, а также тактично умолчал, о том что собирается взять на себя большую часть нагрузки. Это будет, воистину, одна из самых опасных, и самых масштабных техник, за всю историю клана Учиха. Главная сложность состояла не в том, чтоб открыть портал, а в том чтоб поддерживать его достаточно большим продолжительное время, как и удержать поток негативно заряженных частиц, образуемых при разрыве материи. Техника была разработана как аналог хирайшину, но была еще не совершенна, и имела повышенную сложность, так как не просто искривляла пространство, а проделывала в нем брешь, она нуждалась в совершенствовании. Мадара не мог позволить кому-либо из своих людей пострадать, от ее действия, потому и решил действовать одному, тщательно оберегая подаренный Некоматой, чакро-резерв, он ощущался сгустком энергии, где-то там внутри, ближе к животу, и посылал живительные разряды по всему телу. Встав полукругом, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, Мадара, вместе со своим отрядом, предварительно расстелив на земле, свиток с печатью, начали концентрировать чакру. Народ, груженный мелкими пожитками, уже собирался готовый к отправлению, и наблюдал как в потяжелевшем воздухе, над печатью, появляется воронка, которая спустя мгновение разрастается в зияющую пустотой, огромную дыру. От одного взгляда в эту пустоту становилось не по себе, а нужно было, буквально сделать шаг в никуда, от липкого страха перед неизведанным, пробравшегося под кожу, что вызывал табуны мурашек, людям начало казаться, что они чувствуют могильный холод, исходящий от безмолвной черноты. -Почему вы медлите?! – подгонял Мадара колеблющихся людей, - Ну же, храбритесь! Страх не должен властвовать над вами! Вы Учихи, или кто?! – как мог, пытался расшевелить нерешительную толпу Учиха, на висках и шеях отряда, вздулись вены от напряжения. Первым добровольцем вышел Джао, и сильно хромая, дойдя до портала, без сомнения, как настоящий солдат,со вселенским спокойствием, шагнул в черную пустоту, и исчез в неизвестности. Это послужило толчком для толпы, и люди потянулись следом к порталу, пропуская вперед детей, стариков и раненых. Одна за другой в черноте исчезали людские фигуры, пока спустя время, в поселении не осталось ни единой души, кроме отряда шиноби во главе с Мадарой. Воронка начала медленно уменьшаться в размерах, пока не растворилась без следа. В воцарившейся тишине, пронеслась волна облегченных выдохов. -Это была великая техника! – воскликнул здоровяк Горо, с трудом удерживая в вертикальном положении, ослабшее после чакроистощения тело, пот лился градом, но его глаза горели радостными огоньками, от успешного завершения миссии. Мэгуми пробормотала что-то невнятное себе под нос, и принялась деловито сворачивать свиток. Самый молодой член их отряда – Изао, пошатываясь отошел в сторонку, устало прислонившись к стволу дерева, хоть и безумно хотелось, просто плюхнутся на землю пятой точкой, перевести дух, но гордость не позволяла юному альфе, показать слабость перед старшими соклановцами. Лишь Рёта настороженно поглядывал на так и не шелохнувшегося после завершения техники главу, он один заметил, что Мадара взял всю основную мощь техники на себя, и сейчас, гроза шиноби напоминал опустошенный сосуд, от него почти не ощущалось чакры. -Вы в порядке? – негромко озвучил вопрос Рёта, и на застывшего Мадару, тут же уставились четыре пары обеспокоенных глаз, только сейчас заметивших состояние главы. -В полном. – чуть качнувшись, глухо прохрипел Мадара, - Нам нельзя здесь больше оставаться, уходим. Возражений не последовало, и отряд быстро мобилизовался для обратного пути. Остаточный адреналин помогал им поддерживать оставшиеся силы. Мадара на удивление, держался как обычно, но понять неладное, достаточно было только взглянуть на его словно осунувшееся лицо, что приобрело землистый оттенок, сжатые в плотную полоску, бескровные губы, и довершающие картину, воспаленные, горящие нездоровым блеском глаза. Такой видок ожившего трупа, напрягал шиноби отряда, но на все попытки предложить главе отдых, Мадара бросал безумный взгляд, обещающий все проклятия шинигами, так и не произнеся ни слова за весь путь, а двигался судя по-всему на чистом упрямстве. «Черт, в таком состоянии, я и два томоэ больше пяти минут не продержу, надеюсь остальные не сглупят, и не будут расслабляться, у них достаточно чакры, на случай с неожиданными встречами». Эта мысль оказалась пророческой, на середине пути, когда отряд устроил привал, на огонек к ним нагрянули шиноби-отступники, и один из «гостей», оказался уж больно увертливым гадом, успев перед смертью ранить Горо в плечо. Оставшийся путь прошел для Мадары как в тумане, в голове был полный вакуум, что вытеснил собой все мысли, кроме одной – «закрыть глаза, уснуть и никогда не просыпаться», с каждым новым шагом, новым движением, веки становились все тяжелее и тяжелее. Время, что отдаляло встречу его тела с мягким футоном, как будто вообще остановилось, а то оставшееся небольшое расстояние, что отделяло его от цели, теперь казалось таким непреодолимо огромным. Несмотря ни на что, Мадара отверг подставленное Рётой плечо, с предложением облокотится, и продолжал упрямо топать на ватных ногах, в ответ на это, Рёта лишь устало качал головой. Мадара не видел, и не слышал никого и ничего. Не помнил как прошел ворота деревни клана, как переступил порог родной берлоги. Помнил только, тот божественный миг, когда отяжелевшая голова, наконец, опустилась на подушку, и разум заснул глубоким сном, как по команде провалившись в мягкую обволакивающую черноту, как если бы кто-то выключил свет.