Боги наверно смеются

«Человек обретает свободу мыслей и духа когда перестает зависеть от низких желаний тела, так гласит один афоризм, сказанный каким-то известным мыслителем прошлого, чье имя стерлось у меня из памяти. Звучит прекрасно, вот только, едва ли это залог полноценной и счастливой жизни? – вопрос риторический. Основная мысль, вбиваемая в молодые головы, почтенными учителями, состоит в том, что потакание плотским прихотям – это прямая дорога вниз, удаляет от познания себя, антипод всему высокому и возвышенному. Всегда удивляли подобные тезисы, как будто отказ от этой стороны человеческой природы, способен приблизить к богу. Это одно из величайших людских заблуждений, оно не дает ни знаний, ни истины, и служит лишь своеобразным плацебо, для тех кто боится, и бежит от себя, разве что, еще помогает навесить на себя венец исключительности, да пробудить в других чувство стыда за свою природу, какой прекрасный инструмент давления, для особо изощренных умов. Если уж боги и создали нас подобными себе, то может, не стоит перечить божественному замыслу? Жизнь и так безжалостно коротка, это же как надо не любить себя, чтоб пытаться умостится в эти неудобные рамки». К таким философствованиям, Изуну располагали вбросы о непогрешимости и святости бет. «Альфы – это альфы, омеги – это омеги, а беты – это последний оплот моральности, на тонущем корабле хаоса из феромонов и похоти» - народная мудрость, с которой вкорне несогласен Учиха младший, но приходилось улыбаться и кивать, на разглагольствования важных господ и управленцев, зарабатывая авторитет добропорядочной, образцовой беты. «Какая мерзкая профанация, но такова жизнь, и иногда приходится поступаться своими принципами, ради достижения целей». -Вы замечательный собеседник, и приятный молодой человек, Изуна-сан! Я очень доволен итогами нашей встречи. – щедро одарил комплиментами, довольный жизнью после бурного застолья, Шичи-сама. -Право, вы сильно преувеличиваете мои качества, господин Шичи, - с искусной скромностью потупился Изуна, прекрасно зная, какой эффект производит его смазливая для беты мордашка, с милыми ямочками на щеках, образуемые от легкой улыбки, на его почти кукольную физиономию, покупались в равной степени и альфы и омеги, и умело этим пользовался. Вот и Шичи-сама, не стал исключением, пав жертвой чар хитрого беты. -Ну нет, не отпирайтесь, меня несказанно радует, что среди шиноби, есть такие воспитанные люди. Вы очень правильно поступили, когда обратились ко мне,ваши доводы весьма убедительны, думаю нет дайме с ними, обязательно согласится.–уверенно гарантировал Шичи Советник Фукаси, исполняющий функцию мебели, рядом с господином, за весь разговор вставил лишь пару фраз, внимательно слушал, изредка бегая глазами по присутствующим. На этого гражданина, пришлось истратить всю силу своего убеждения, и пообещать в будущем оказать услугу, дабы наконец, выторговать, эту лакомую возможность у Сенджу. Мир миром, но подобные шалости можно было позволить. Да и как можно отказаться от зрелища перекореженного Тобирамы, когда ему об этом станет известно. -Большое спасибо за оказанное великодушие, и за то что приняли в столь поздний час. –изящно поклонился Изуна, и получив, такою же приправленную красочными эпитетами прощальную реплику от Шичи, и кивок от Фукаси, наконец, получил свободу, которую решил использовать с пользой для себя. «Теперь, я как добропорядочный бета, должен, избавится от бренных желаний, удерживающих меня на этой грешной земле». Улицы города, хорошо сохранились в памяти, после нескольких проведенных здесь миссий, и сейчас ноги несли его по знакомой дороге к кварталу красных фонарей. Во время выполнения заданий, Изуне не удалось испытать умения здешних жриц любви, поэтому он решил восполнить этот пробел в культурной программе. Дойдя до мест оказания услуг особого характера, Изуна начал смотреть по сторонам, оценивая предлагаемый «товар». Улица, ведущая в этот район сужалась, так что для двоих проход становился затруднительным, благо шиноби был один, и без труда лавировал помеж беспорядочной толпы. По бокам располагались тесно прилегающие друг к другу, увеселительные дома, увешанные разноцветными огнями. Названия заслуживают отдельного внимания, словно соревнуясь в своей чудаковатости и нелепости, чего стоят одни; «Одинокий моряк», «Запах страсти», «Ёкаи на вечер», «Безотказные богини», «Цветник госпожи Сибасаки», имеется в наличии даже богадельня «Червовый валет» с проститутами альфами и бетами. Вообщем, здесь найдутся развлечения на любой вкус, в самом начале улицы, находились обычно, самые дешевые варианты времяпровождения, которое можно было организовать, прямо за ближайшим углом.Воздух загустел, от удушливой, дикой смеси перемешавшихся между собой запахов феромонов альф, омег, и вонючими парфюмами, что даже обонянию беты, было сложно переносить этот тошнотворный коктейль. У стен выстроились потасканные юдзе, в помятой, неровно завязанной одежды, из которой, как будто случайно, вываливались на показ их прелести.В свете огней, их выбеленные лица, и яркий макияж, что размазался от пота, придавали им вид сломанных кукол, выкинутых, после утери былой свежести и красоты. Завидев симпатичного бету, бабочки удвоили активность, принимая выгодные позы, и выставляя напоказ ножки, посыпались окрики, «Эй, красавчик!», «Тяжелый день? Можешь не стесняться быть со мной грубым!», в ответ на их потуги привлечь внимание, Изуна лишь одаривал их равнодушным взглядом, не задерживаясь ни на одной. Они не вызывали в нем никаких чувств, не было ни жалости, ни презрения, «Это просто очередная профессия, но сопряженная иного рода рисками». Среди клиентов этих дамочек, Учиха выцепил боковым зрением, знакомые фигуры соклановцев. «Ну да, на оклад обычного, рядового шиноби, не особо то и разгуляешься. В такие моменты, чувствую себя тщеславным, но скупится на качественное удовольствие, не в моем стиле, тем более я могу себе это позволить». Изуна был эстетом до мозга костей, что было нетипичной чертой для закаленного в боях шиноби, но тем не менее он придерживался эпикурейских взглядов, считая, что в человеке должно быть прекрасно все, от тела и мыслей, до окружающей обстановки и людей. Поэтому, Учиха и направлялся в самый конец квартала, по дороге народа стало значительно меньше, а вывески менее кричащие, там расположились веселые дома, предоставляющие самые качественные услуги. Внимание Изуны, привлекло высокое, добротное здание, позиционирующее себя как игорный дом, с заманчивым названием «Желтые лилии». Это название ему не единожды приходилось слышать, а однажды и поучаствовать в пустяковой миссии по охране паланкина с высококлассно подготовленной наложницей, изумительной красоты, для одной важной политической персоны. Самым сложным на этом задании, было не обращать внимание на «чужой подарок», тогда еще молодой и неискушенный шиноби, был сражен наповал неземной красотой и грацией незнакомки, которые нельзя было скрыть под легкой полупрозрачной вуалью, но он стоически выдержал это испытание, и успешно завершил миссию. «Думаю, мне будет оказан достойный прием, по доброй памяти» - усмехнувшись своим мыслям, Изуна переступая порог славного заведения. Как и ожидалось, встретили его радушно, экстерьер приятно радовал глаз, все было оформлено в коричнево-красных тонах, прекрасно сочетаясь с желтоватой рисовой бумагой сезди. Декоративных элементов было по-минимуму, керамические статуэтки тонкой работы, и изящные, расписные вазы, перекликались с акварельными пейзажами, украсившими стены, судя по эпиграммам в верхних углах полотен, являлись подлинными работами именитых мастеров. В воздухе витал легких запах аромапалочек. Шиноби провели в просторную залу, где выстроившись в линию, перед ним предстали главные красоты этого дома. При его появлении, девушки демонстративно повернули головы, и опустили взгляд в пол, открыв вид на нежные лебединые шеи, из-за воротов дорогих юкат, что идеально подчеркивали красоту каждой. Одна эта, пускай, и притворная покорность, по-мнению Изуны, была прекрасней всех обнаженных прелестей обитательниц первой части квартала, вместе взятых. Все были словно наподбор – одна другой краше, но взгляд упал на милую, белокурую головку, украшенной, поблескивающей в волосах серебряной кадзиси. А уж хрупкая фигурка облаченная синее кимоно, с вышитым узором пенистых волн, и вовсе рассеяла всякие сомнения касательно выбора. От ощущения пристального внимания к своей персоне, девушка подняла на Изуну робкие, но светящиеся любопытством голубые, почти синие глаза. «Жаль глаза не те…» -Я остановлю выбор на этой прелестнице. – решил Изуна, указывая на обладательницу такого волнительного цвета шевелюры, рисуя в воображении вместо девичьего личика, с которого еще не до конца сошла детская припухлость, совершенно другое лицо. -Замечательный выбор! Пройдемте, господин, – подсуетился управляющий, - предлагаю переместится в более удобное место для обсуждения, пока вам приготовят комнату. – утащив гостя в уютный кабинет. Плотный управленец, как и любой другой торговец, принялся расхваливать свой товар, Изуна слушал его вполуха, терпеливо ожидая когда дело дойдет до цены. -…и вам очень повезло, вы застали этот бутон на пороге цветения, это дитя еще совсем неопытна, но поверьте, всему обучена, и нисколько вас не разочарует. – продолжал словоблудить делец. Вот уж в чем не приходилось сомневаться, такие «цветы», отбираются обычно, и проходят обучение, еще с детства, и нередкий случай, когда обнищавшие фамилии, и разорившиеся семьи, сами отдавали своих детей в бордели. «Корректно ли считать, такой поступок родителей, актом милосердия, ведь неизвестно, что еще хуже – жизнь в дикой нищете, или роль вещи, не имеющей право даже на собственное тело». - Ах, да! Вот еще что, у малышки Мэйко-тян скоро течка, так что ощущения будут острее. – «а вот это по делу информация, люблю чувственных». Наконец ценовой вопрос был улажен, и время для Изуны пошло быстрее. Войдя в отведенные для него покои, Учиха осмотрелся, в просторной комнате, мебели было по-минимуму, а ложем служило, просто огромное количество подушек, на широком г-образном диване. Сквозь ширму виднелась тень, в которой легко угадывались очертания женской фигуры. Хозяйка тени, появилась из-за створок, как только за гостем плавно задвинулись фусума. Юката была кокетливо приспущена, обнажая изящное, белоснежное плечико, а длинные, светлые, почти пепельные волосы, жемчужной волной покрыли спину. -Не желаете ли чего-нибудь выпить, господин? – нежным голоском, прощебетала соблазнительница -Нет, - удобно устроившись на подушках, ответил Изуна, - начинай, красавица. Учиха неотрываясь наблюдал, как девушка начала неторопливый танец. Такая прелюдия была своеобразным искусством, словно хорошая пьеса, а любая пьеса начинается с экспозиции, постепенно подводя к главному действу. Открывающиеся от мягких движений участки тела, из-под неплотно запахнутых пол юкаты, дразнили воображение, но не позволяли увидеть больше дозволенного, снова скрываясь под шелковой тканью.Девушка и сама была всецело увлечена процессом, глаза были томно прикрыты, из насыщенно голубых, они превратились в затягивающие синие глубины, длинные пушистые ресницы отбрасывали тени на щеках, а уж слегка приоткрытые, алые губки, были будто созданы для греха. В тот момент, она казалась такой искушенной и дьявольски соблазнительной, что Изуна, решил покончить с прелюдией, и наконец, перейти к «первому акту». -Достаточно, иди ко мне. – мягко повелел Учиха, опустив голос до баритона, с бархатными, почти мурчащими нотками. Омега тот час оказалась рядом, ее заметно повело от такой интонации. Усадив ее на колени, легко придерживая за талию, Изуна затянул такие манящие губы в неторопливый поцелуй, лаская восхитительно нежные губы, он распробовал на них посторонний вкус, «чертовка смазала их вишневым соком!». Поцелуй стал жестким и грубым, Изуна с головой окунулся в игру, он не мог позволить этой сучке вести. Хватка на талии усилилась, от такого напора омега разомлела и обмякла в руках, простонав в губы, сквозь поцелуй. Оби легко поддалось пальцам Учихи, и шелковая юката, красиво соскользнула с юного тела девушки, оголяя совершенную кожу, лишенную родинок и веснушек. Омега потянулась, было к одежде Изуны, но он мягко перехватил ее запястья, не отрываясь от своего основного занятия, продолжая методично доводить до безумства легкими, невесомыми поцелуями в шею, где находилось большинство эрогенных зон. Он никогда не позволял себе обнажаться во время таких случайных связей, так он словно показывал свое превосходство, и истинное отношение к подобным утехам, показывая разовым партнерам их место. «Мое тело предназначено лишь для одного человека».Это было так странно, представлять себе другое тело, лаская нежную ямочку между ключиц, заходящейся томными вздохами, и негромкими стонами омеги. Желать слышать вместо высокого женского голоса, низкий, мужской с хрипотцой, один звук которого, сводит его с ума не хуже самых изощренных ласк. Уложив девушку спиной диван, Изуна отстранился, и осмотрел роскошное тело омеги под собой, что смотрела на него осоловевшими от похоти глазами, «Ты наверно очень счастлива, что твой первый раз будет не с каким-нибудь стариком-извращенцем». Медленно, почти невесомо, проведя ладонями от щиколоток до стройных бедер, слегка сжав, и огладив большими пальцами тазовые косточки, Изуна получил желаемую реакцию – тело под ним пробила мелкая дрожь от предвкушения, «ты уже моя». Но тут, девушка приподнялась на локтях, оказавшись с ним лицом к лицу, и прямо в губы сладко выдохнула – «разрешите сделать вам приятный сюрприз, господин?», Изуна усмехнулся, и отстранился, тем самым позволяя девушке взять инициативу. Омега изящным движением, широко развела длинные ножки в стороны, выставляя показ влажную, розовую дырку. Её лицо исказило сладострастное выражение, и напрягшись, без помощи рук, вытолкнула из себя пробку, издав протяжный, громкий стон. Из облегченного отверстия, дорожкой вытекала естественная смазка. Изуна завороженно подцепил пальцами ароматную струйку, размазав между ними прозрачную субстанцию. -Молодец, хорошая девочка. Ты заслужила свою награду. – интимно прошептав в порозовевшее ушко, Изуна вошел в девушку всеми пятью пальцами, вызвав вскрик. Сгибая и резко растопыривая пальцы, он довел ее до предала, омега металась, и отчаянно-жалобно стонала, почти умоляя взять ее. Тогда Учиха смиловался, с пошлым чпоком достав пальцы, и заменяя их своей плотью. Входя мучительно медленно, он дразнил, розгаряченное тело омеги, находясь в предоргазменном вихре чувств, пыталось само насадится на его член, но Изуна не позволял, крепко удерживая упругие бедра. Войдя полностью, он резко вышел, и тут же обрушил на многострадальную дырочку череду быстрых и глубоких толчков. Девушка захлебнулась в собственных стонах, от нахлынувших ощущений, обвив ногами стройный стан господина, и вцепившись ручками в грубоватую ткань хаори, на спине, которое он так и не соизволил снять,она полностью отдалась ощущениям, голос сел от беспрерывных стонов и криков, но ей впервые было так хорошо, за всю свою безумно короткую жизнь. На миг захотелось обманутся, и повоображать, что это не она дает удовольствие, а ее одаривают блаженством. Наконец волна удовольствия достигла своего пика, и взорвалась внутри таким тягучим, и теплым, эти ощущения опьяняли. Омега лежала, находясь в нирване, смотря на растекающуюся по плоскому животу, теплую, белесую жидкость. Мужчина над ней приводил в норму сбившееся дыхание, опираясь руками по обе стороны от ее головы, его растрепавшийся, длинный, черный хвост соскользнул с плеча и теперь щекотал ее грудь. Вскоре, он поднялся, и поправив на себе одежду, ушел, не попрощавшись, и даже не одарив напоследок взглядом. «Недолго продлился этот самообман», думала девушка в опустевшей комнате, с грустной улыбкой, кончиками пальцев бездумно размазывая, почти засохшую жидкость по животу. Самое темное время – перед рассветом, опустевшие улицы освещали редкие фонари, бросая тусклый свет на близ стоящие дома. Казалось, что мир вокруг, там за освещенными зданиями, просто перестал существовать, его поглотила всеобъемлющая тьма. Изуна неспеша брел по безлюдной дороге. Тело получило желаемую разрядку, но полного удовлетворения не было, он чувствовал себя опустошенным, как инертная частица, что просто плывет без какой-либо цели. «Да, я не герой романтических новелл, мне чужды высокие и сложные материи чувств. Я пустой. Пустой… меня ничто не питает, я лишь хочу стать целым, наполнится, почувствовать себя вновь живым. Ты убил меня тогда, но откуда тебе было знать, что я уже был мертв. Теперь, получив второй шанс, я наконец наполнюсь. Наполнюсь тобой». По пути в свои комнаты, Изуне не встретил никого из соклановцев. Это было прекрасно, желания с кем-то говорить отсутствовало, даже с братом, чья чакра ощущалась за перегородкой, в соседней комнате. Все мысли в голове были заняты далеко идущими планами на завтрашний день. Изуна улыбнулся, возможно, завтра он, наконец, перестанет быть пустым. До рассвета оставалось всего несколько часов, и едва голова коснулась подушки, шиноби провалился в уже привычное, черное небытие без снов, прямо как сегодняшняя ночь. Тем временем, Мадару разбудило присутствие чакры брата в соседней комнате. «Вернулся наконец. Хоть ты уже давно и большой мальчик, я никак не могу заставить себя не волноваться за тебя. Небось, опять в борделе зависал, ты же у меня тонкая натура, и твоим запросам соответствуют только элитные ойран, а более бюджетные юдзе оскорбляют твои эстетические чувства, был бы жив отец, он бы наверно, знатно угарал над тобой, а как ты кривишься, когда я снимаю уличных девок для разрядки. Я очень ценю твои попытки привить мне чувство прекрасного, но я человек простой; вижу жопу за три рё – пользуюсь», усмехнулся своим мыслям Мадара. Сон так и не пришел, решив, что черт с ним, Учиха принялся застилать футон. Со вчерашнего вечера, его все никак ни покидало игривое настроение. Его неимоверно веселила одна полуневероятная мысль, «мой «жопо-радар» никогда меня не поводит, и если мои предположения верны, надо подумать, как можно использовать это в свою пользу, столько перспектив…» Утро – одно слово, а столько боли. Хоть шиноби, народ привычный, профессия как никак взывает к дисциплине, но вчерашнее застолье, подарившее иллюзию праздной, сытой жизни, сделало невыносимо тяжким новый день. Храбрые шиноби, двух кланов, пали жертвами от похмелья, на его фоне, многим казалось, будто из окружающего мира, все краски выкачали, оставив лишь тусклые оттенки, разной степени серизны. Благодаря этому обстоятельству, недавно подписанный мирный договор, получил новый виток развития – Учихи и Сенджу обменялись секретами борьбы с алкогольными последствиями. Удивительно, причиной каких метаморфоз может стать простое саке. Миссия по разыгрыванию спектакля, подошла к концу. Все были заняты сборами.Умудрившийся выспаться, и набраться бодрости за несколько часов Изуна, на фоне кислых посвежевших, но по-прежнему зеленых физиономий «пострадавших», казался инородным телом. Тобирама был мрачнее тучи, его сегодняшний девиз гласил, «жизнь сегодня, еще большее говно, чем обычно», облаченный в свою привычную броню, борясь внутри себя с неотрывной подругой недосыпа – раздражительностью, сложив на груди руки в привычной манере, давал распоряжения Хидео, как аккуратно разузнать обстановку, ему все никак не давала покоя, эта туманная ситуация с советником. Отправив Хидео восвояси, Тобирама раздраженно потер переносицу, когда увидел замаячившего на горизонте Изуну, что направлялся в его сторону. «Ой бляяяя…пожалуйста, пройди мимо, не иди сюда! Кыш! Сгинь!». -Привет, Тора-чан! Отличный день, не правда ли? «БЛЯДЬ!» -Да, прекрасный. Чтобы сдохнуть. – выдал против воли жизнерадостный посыл Тобирама, «это Тора-чан, кажись стало моим триггером, а вообще, откуда он такой счастливый вылез? Неужели так рад возможности подъебнуть» -Не замечал за тобой склонности к фатализму. – лукаво протянул Изуна, слегка склонив голову набок. Такой привычный Тобирама забавлял, недовольный и нахохлившийся, со своим несменным атрибутом-белым меховым воротником, напоминал страуса, что вот-вот втянет голову, так и тянуло погладить. -Ее и нет. Я просто не настроен на нейтральный треп.–Тобирама понимал, что это звучит как капитуляция, но ему было все равно, он совершенно не был готов вести полемику с этим учишенком, «вот бы он сейчас, действительно, взял да ушел, но мы же в реальном мире живем, и этот пидор, не успокоится, пока не доебет окончательно». -Ну, раз так, давай сразу перейдем к содержательному разговору. Ты наверняка будешь рад услышать, что я переговорил с Фукаси-саном. – сразу контрольным в голову, выстрелил Изуна «Доебал, все-таки», мрачно констатировал Тобирама, вопиющий беспредел! -Безумно рад. Раз уж ты сегодня, такой разговорчивый, может, поведаешь заодно и итоги этой встречи? -Конечно, я как парламентер от обоих кланов, воспользовался правом попросить об оказании маленькой услуги. Какого рода услуга, думаю, тебе и так известно, тоже самое надеялись провернуть и вы.–беззаботно продолжил Изуна -Очаровательно, и поэтому ты, естественно не пренебрег, случаем похвастаться. -Похвастаться? Чем и перед кем? Мы теперь союзники, Тобирама, я просто навожу мосты, нам больше нечего делить.–очень по-натуральному, поначалу обиделся Изуна, -Я не предлагаю нам на радостях обняться и разрыдаться, но почему бы не начать общаться как нормальные люди? Взамен, обещаю посвящать в свои дальнейшие действия. Ну,что скажешь? – за этой репликой повисло неловкое молчание, проходящие мимо Учиха и Сенджу косились на них, а Изуна мог поклясться, что слышит как крутятся шестеренки в голове Тобирамы. «Который раз удивляюсь, как у него получается, так натурально пиздеть? Из его уст, наверно, любой бред покажется правдоподобным. Серьезно? Учиха Изуна предлагает мне дружбу? Срочно, вызывайте ирьерина, у нас тут доза шока не совместимая с жизнью. Это очень грубая попытка втереться в доверие, Изуна-тян, что тебе на самом деле нужно? И почему я стал так много матерится в своих мыслях…». -Ну, чтож, будем считать, что проверку на вшивость – прошел. Давай, посвящай меня в свои интриги. – после долгой паузы отгрузился Тобирама, - но держи пока дистанцию, у меня подозрения, что ты можешь быть носителем вируса Хаширамы. – усмехнулся Тобирама, получив в ответ аналогичный оскал.