Боги наверно смеются

Эффект неожиданности – очень удобный инструмент воздействия. Примененный в нужный момент, он может дать преимущество, привлекая внимание и дезориентируя оппонентов. Сам метод до безобразия прост, и с успехом используется не только в битве, но и дискуссии. Наглядный пример такого метода воздействия, имел счастье наблюдать Тобирама, на закрытом консилиуме представителей двух кланов. Эффект исходил от Учихи «мать его» Мадары. -Господа, прошу простить, что я выбрал столь неудачное время для подобных разговоров, однако дело не терпит отлагательств. Известно ли вам об открытии, сделанного неким Ичимару Аякуми? -Вы имеете ввиду, того ученого, что нашел способ создать альтернативный источник солнечного света? – сделал предположение Тошима Сенджу, впервые почтив всех присутствием на общем собрании -Именно, и имя этому источнику – электричество. – подтвердил Мадара, но от этого знания, понятнее не стало -Что-то я не могу понять, к чему вы клоните. – проскрипела Минэко, в перерывах между вдыханием едкого дыма из неизменной трубки, что успела стать неизменным атрибутом, и была уже словно частью тела -И я, признаться, тоже, объяснитесь. -Политика Страны Волн, идет вразрез с принципами изобретателя. По его убеждениям, никто не должен обладать исключительным правом на владение его детищем, включая его самого, оно должно быть всеобщим и быть доступным каждому. Однако нынешние правящие чины, не разделяют такие благородные воззрения, и не намерены делится «светом» с соседями. Недавно, мы получили зашифрованное послание, содержание которого, я сейчас представляю вашему вниманию. - с этими словами, Мадара небрежным жестом достал помятый клочок желтоватой, рисовой бумаги, исписанной нестройными рядами закорючек, написанными на скорую руку, - В нем обращаются к нам, с просьбой о помощи с переездом именитому ученому, что собирается инкогнито покинуть Страну Волн, желая обезопасить себя и близких. -Это, конечно, очень благородный порыв, но здесь замешана большая политика. Это уже не просто миссия, а вмешательство во внутригосударственные дела другой страны. – подал голос Тобирама, не отрывая взгляда от изучения предоставленных письмен. У каждой страны имеются свои шифры, один универсальный, используемый для переговоров с другими странами, другие закреплены за различными кланами. Данный шифр, является как раз универсальным, что наталкивало на мысль, о подкованных покровителях, оппозиционно настроенного ученого, который вряд ли имел отношение к когорте шиноби. Все это словно вопило Тобираме: «Что-то здесь явно нечисто», и сознание живо додумывало: «Лохматый хер заскучал, и решил устроить полномасштабную войнушку, но уже между странами, а не кланами». Ко всему прочему, в голове у Сенджу младшего, срабатывали тревожные звоночки, когда он пару раз словил на себе мутные взгляды, бросаемые Мадарой, эти эпизоды были короткими, но успели поселить в душе призрак беспокойства, Тобираму напрягали эти игры в «гляделки». -Именно. У нас и так хватает проблем со страной Волн, а этот инцидент, просто развяжет им руки. Насколько вам вообще известны последствия? – выразила согласие с коллегой Минэко -Можете не сомневаться, мне известно все что нужно. Например, то, что в Стране Волн готовится переворот, и когда случай господина Аякуми, получит огласку, пойдет первая «волна», уж извините за каламбур. – не замедлил ответить Мадара, его слова излучали уверенность, казалось, будто у него найдутся ответы на любые вопросы, а весь вид словно так и говорил со снисходительными нотками, мол: «даже не пытайтесь посадить меня в лужу, только сами заляпаетесь». -А какой нам резон, способствовать революции в чужой стране? – задал главный интересующий его вопрос Хаширама -Такой, как лояльность новой власти, достаточно? -И чем вы можете гарантировать эту лояльность? -Одним из правил делового тона – услугой за услугу. Мы решили последовать вашему примеру налаживания внешних связей, - намекнул Мадара, на заигрывание Сенджу с кланами Узумаки и Сарутоби, - тамошняя оппозиция, это не разрозненная кучка, мятежно настроенных шиноби, что организовали кружок по интересам. Недовольными выступают, несколько сильных кланов Мизу. Глава одного из кланов, стал очень многим обязан клану Учиха, его прочат следующим лордом, и он не забудет своих благодетелей. -Чтож, ты весьма преуспел в дипломатии, Мадара. - снова взял слово непривычно серьезный Хаширама, то ли случайно, то ли намеренно пропустив суффикс в конце имени друга детства, - Однако, какова была причина, посвятить нас в это, здесь на собрании? -Думаю, раз уж наши кланы теперь союзом и общей деревней, будет правильным предложить вам поучаствовать, и отправить на миссию кого-нибудь из клана Сенджу. Изуна напрягся на этих словах, во время обсуждения готовящегося действа, и речи не заходило о вмешательстве Сенджу, такой экспромт от Мадары, наталкивал на нехорошие мысли. «Безумно хочется верить, что эти мысли ошибочны». -Хм…Это не лишено смысла. Судя по всему, вам требуется кто-то с богатым опытом проведения диверсионных миссий. – задумчиво медленно протянул Тошима, вперившись своим невидящим рыбьим взглядом на Мадару Его подобные эффекты не брали абсолютно, любой другой клан поостерегся бы играть с Учихами в гляделки, даже в мирных условиях, а Сенджу, было плевать с высокой колокольни на знаменитое додзюцу, к тому же этот старик, похоже, с возрастом потерял чувство страха и боязни за свою жизнь. -Правильно, это задание не для зеленых юнцов, и у меня уже есть соображения на счет кандидатуры. -Любопытно, кто же это? -Сенджу Тобирама для этого дела отлично подойдет. *** С того момента события завертелись, как и паранойя Тобирамы: «на миссиях подобного типа, слишком легко убрать шиноби, обставив это как несчастный случай, и пускай, что выглядит, как слишком палевное сведение счетов, невыгодное для Учих, а потому лишенное всякой логической базы, но только праведные идиоты не испытывают никаких сомнений, поэтому я никогда не подставлю спину этому вождю красноглазых». Реакция альбиноса на совместную с Мадарой миссию, была гораздо менее бурной, нежели та каша в голове, что заварилась после такого неожиданного предложения со стороны Учих, от которого слишком явно попахивало проблемами. Хаширама хоть, и поколебался в начале, но все же посчитал приведенные аргументы в пользу данного предприятия достаточно убедительными, и дал добро. Тобираме, естественно вся эта история не нравилась, да и своих ребят на данном этапе, не хотелось бросать одних, когда старейшины уже начали выказывать свое недовольство действиями вышедшей из-под контроля пешки. Разговор с братом с глазу на глаз ничего не дал, провальность этой затеи, стала ясна сразу после любимой песни Хаширамы – «я ему доверяю».С такими неоспоримыми аргументами, Тобирама спорить не стал. Далее постала еще одна немаловажная проблема – сущность, которую придется скрывать с еще большей тщательностью. Как ни крути, а Мадара – сильный альфа, кто знает, какая будет у него реакция на свободного омегу поблизости, и сможет ли он сдержать себя? «На вид, вроде не дикий, но как я могу быть уверенным в том, что у него не перемкнет? К тому же, некоторые альфы, ранее не брезговали прибегать к одному простому и грязному способу унизить своего врага, через насилие их жен или детей, а тут такая возможность.Видно, придется прибегнуть к особым маскирующим, с эффектом удвоенной длительности». Такие мысли, пробуждающие где-то в закромах сознания, давно забытые страхи стать жалкой жертвой, почувствовать предательскую слабость, начали бередить, уже и без того нестабильную нервную систему.Поганое чувство тревоги, начало проникать своими мерзкими щупальцами сквозь найденную брешь. Еще одно коробящее известие заключалось в том, что кроме Мадары, других членов команды не будет.Это было логичным – отправлять на миссию диверсионного типа такой малочисленный отряд, но ситуация от этого менее удручающей не становилась. Тобирама привык ходить на задания один, либо с проверенной, слаженной командой, и отвыкать не собирался. Приходилось периодически повторять про себя: «Я – шиноби, а шиноби не должен ставить свои хотелки превыше долга, и давать им влиять на ситуацию, мои обязанности и ответственность не дают мне такого права». Завтрашний день, тоже не церемонился с человеческими хотениями, и наступил неумолимо быстро. Выделенного на сборы времени, Тобираме хватило впритык на изучение имеющейся по делу информации, и набором необходимых запасов для душевного спокойствия. У ворот новой деревни, его уже дожидался вынужденный компаньон. -Опаздываешь, химе. – с усмешкой выдал Мадара Мерзкие щупальца стали пробираться все глубже и глубже… *** Сила воли – великая вещь, она способна на многое, что неподвластно лишенному ее телу.Лишь одному Ками известно, сколько усилий потребовалось Тобираме, чтобы сдержатся, и не избавить клан Учих от их невыносимого главы. За все время пути до границы Страны Огня, они перекинулись всего несколькими фразами, но Учиха каждый раз вплетал по отношению к нему оскорбительные уменьшительно – ласкательные прозвища, ни разу не соизволив обратится по имени. «Кем я только не был: милый, сладкий, дорогой, прости господи малыш, и химе. Можно подумать, будто он знает, но это исключено, он просто хочет вывести меня на конфликт. Нашел время, идиот». Последняя остановка колоритного дуэта в Стране Огня, было в одном из мелких пограничных городишек, куда шиноби ступили, совершенно не опасаясь быть узнанными. Пришлось, изрядно повозится с маскировкой, так как времени на создание продуманной легенды не было. Тобирама нахлобучил на голову лохматый коричнево-серый парик, что напоминал собачью шерсть, но на голове смотрелся на удивление нормально, и обрядился в простую гражданскую одежду из грубого сукна. Завершающим штрихом, стало изменение цвета глаз при помощи маскирующих капель, во время действия которых, Тобирама удовлетворенно наблюдал, смотря сквозь лезвие любимой катаны, как такие знакомые красные глубины сначала мутнеют, приобретая серый оттенок, а затем радужка окрашивается в темный, каре – зеленый оттенок. Его маленькая гордость – собственное изобретение.Когда последняя заметная деталь – шрамы, скрылась под слоем грима, на месте гордого шиноби Сенджу Тобирамы, оказался сутулый и чумазый гражданский мужичек. По легенде его имя Рёджи Сейтаро, он мелкий делец и торговец специями. Мадара, конечно, не упустил шанса отпустить ожидаемую колкость по поводу его внешнего вида, «прости, но мелочи нет». Сам Учиха выглядел, «непривычно обычно», густая копна волос завязана в низкий хвост на затылке. Вместо привычного кланового кимоно, на нем теперь красовалась темно-зеленое одеяние, такого кроя, который предпочитают носить самураи, что собственно, и соответствовало его легенде, согласно которой он обычный крестьянин, что решил податься на службу к феодалу. Довольно странно было наблюдать, заместо гунбая, простую незакаленную для шиноби катану, что казалась, не оружием, а не более чем аксессуаром. Имя деревенского самурая – Цукино Абе, по легенде, молодой мужчина – односельчанин Сейтаро, в прошлом сосед. Их не связывали дружеские или приятельские узы, а совместное путешествие организовали из соображений взаимной выгоды. Мадара в отличии от своего напарника, не пошел на какие-либо ухищренные манипуляции с внешностью, и хоть Тобирама и признавал, что в этом образе признать Учиху довольно сложно, однако природная вредность и приобретенная параноя, не давали покоя. -Не мог получше подготовится? Мы не на увеселительную прогулку отправляемся. -Не ворчи красавица, запланированное веселье еще впереди, мы еще даже не пересекли границу. – лениво ответил Мадара, удовлетворенно наблюдая как передернуло от «красавицы» Тобираму -Я просто напоминаю, уродец, - специально выделил обращение Тобирама, «авось ему вскоре это надоест, и он перестанет молоть эту странную и неловкую херню», - для чего мы вообще малюемся, а то ты похоже забыл, что наша цель быть как можно более незаметными. -Наша цель – успешно выполнить миссию, а не устраивать маскарадные соревнования, и вынужден напомнить, глава операции здесь я, и я прекрасно знаю что делаю, поэтому будь со мной полюбезнее, милочка. – «Конечно, это похвально, что ты такой дотошный мальчик, но если ты и впредь будешь позволять так себя вести, мне придется тебя наказать, ты должен четко усвоить свое место». Мадару нисколько не задевали эти милые, по его мнению, огрызания, но он считал нужным всегда сразу пресекать любые проявления неуважения к своей персоне. Пологая, коли допустить раз – партия проиграна. -Пускай ты и командир операции, но и я не один из твоих тузиков, и с моим мнением тебе придется считаться. – «Никто не смеет меня отчитывать таким снисходительным тоном!» -Вот именно, что командир, повторяй это себе почаще. – с толикой раздражения ответил Мадара, эти переругивания начали его утомлять, «гоноровый сученыш, тяжелым будет перевоспитание» Пожалуй, обоим шиноби было невдомек, насколько сильные изменения претерпевали их личности от взаимодействия друг с другом, и насколько сильно обнажались эмоции, обычно скрытые под толстым слоем непробиваемой личины.В силу одному Ками известным обстоятельств, происходящие метаморфозы остались незамеченными. На этой ноте, разговор был исчерпан, впору было начинать разыгрывать партию. Чакры обоих шиноби были полностью скрыты, но Тобирама оставил себе лазейки, дабы держать начеку свои сенсорные способности. Городок кишил всякими подозрительными личностями, настоящий клондайк для охотников за головами, в таких местах очень легко затеряться, как и выведать полезную информацию, если знать где и у кого спрашивать. Такая работенка как раз по плечу новоявленному торгашу Рёджи Сейтаро. Таких предприимчивых элементов, у местных хватало и своих и приезжих, таких не принято замечать, чем и пользовался Тобирама. Незаметно влившись в безумную клоаку жизни города, в котором почти все местные гражданские жили за счет торговли. Сейтаро удалось узнать много чего интересного. Так, один перекупщик краденого поведал, что таможенный контроль ужесточился, и теперь весь цвет подноготного мира ломанулся улаживать свои дела, постоянно то тут то там ловят перебежчиков, но это просто капля в море, основная масса незаконопослушных граждан сумела навести свои мосты. Один из таких мостов и отметил для себя Тобирама, «если не возникать, то переправа будет короткой, и мы сэкономим кучу времени». Он даже успел замолвить за себя и за Мадару словечко, одному из местных авторитетов, согласившись с навешенным статусом мелкой шестерки, которой обещали вскорости припомнить должок. Узнав все что нужно, шиноби вернулся в их с Мадарой временное пристанище. Старому дешевому отелю было неизвестно слово шумоизоляция, звуки улиц круглосуточно назойливыми змеями проникали сквозь тонкие стены. При такой обстановке, пальцы так и норовили сложится в знакомых знаках печатей, для установки стандартного барьера. «Односельчанина» в номере не обнаружилось, Тобирама уже собрался было уйти, как услышал слабый плеск воды. Вспомнив, что Мадара тоже человек, и у него также имеются человеческие потребности, Сенджу решил подождать. Пристроив свою тушу, на низкой, пыльной софе у стены, уставился в грязные разводы на потолке, выматывающий денек давал о себе знать, не хотелось не о чем думать. Пребывая в состоянии прострации, Тобирама не заметил, как шум воды прекратился, и вернулся в реальный мир только, когда послышался щелчок задвигающихся дверей, а по полу начали раздаваться шаркающие звуки босых ног. Медленной, вальяжной походкой, в комнату зашел Мадара. Из одежды на нем было только банное полотенце. Длинные, мокрые космы волос, облепили рельефный торс черными разводами. Видя это крепкое и мощное сложение, Тобирама ощутил неприятный укол зависти, «даже чтобы достичь своих, не особо внушительных результатов, мне пришлось пройти через тонну издевательств над своим организмом, а этому сучьему потроху, надо было просто…родится альфой! Чертовым альфой! Я уже устал охреневать от всеобщей несправедливости этого мира».В этом суждении, безусловно, не обошлось без утрирования, Сенджу прекрасно это понимал, особенно это стало видно, когда взгляд упал на увитые крупными венами руки, и россыпь белесых шрамов, что покрывала кисти. Однако, затуманенный закоренелой обидой на беспощадную природу мозг, продолжал порождать всевозможные словосочетания с производным от «ебаный» по отношению к Мадаре, который не спеша отряхивал волосы, перед большим зеркалом в пол, спиной к Тобираме, обращая на него ноль внимания. -Так и будешь пялится, или наконец скажешь зачем пришел? – не поворачиваясь, незаинтересованно бросил Мадара -Да я вот, жду пока ты в конце концов отлипнешь от себя любимого, или предпочитаешь выслушивать доклад с голым задом? – не замедлил ответить Тобирама, без грамма стеснения продолжая лениво рассматривать тело Учихи -Доклад? – черная бровь выгнулась, изображая удивление, - Ты б еще весь совет в полном составе сюда согнал, нам нужны лишь общие сведенья об обстановке. Ну а если, твоему выступлению мешает моя жопа, то это только твои проблемы. – гадливо оскалился Мадара, неверно трактуя реакцию напарника, расценивая его поведение как скрываемое смущение, - Могу, кстати, помочь их решить, малыш. -Так остроумно, что я аж порезался. – Тобираму начинала раздражать эта бессмысленная словесная буфанада, резко встав, он сорвал сиротливо висящий на спинке стула халат и кинул им в Учиху, - На, оденься. Мадара без труда поймал запущенную в него вещь. Мерзкая ухмылка не покидала его лица, когда он устроил импровизированный стриптиз, не спеша стянув с бедер влажное полотенце, демонстрируя еще одно не обделенное матушкой-природой место, и также нарочито медленно скрывая его за полами халата. Спектакль не произвел должного эффекта, физиономия Тобирамы не перетерпела никаких изменений, он равнодушно провел глазами по телу напротив, не задержав взгляд на «альфовой гордости». Лишь аккуратная белесая бровь подползла вверх, а в спокойных кровавых глазах, так и читалась строка; «Ну и что это было?» Такая реакция слегка удивила Учиху, еще ни одна омега на его памяти, не вела себя так смело с ним, оказавшись в подобной, по идее неловкой ситуации, «значит стыд и смущение для тебя чужды, или маска беты так сильно прижилась? Интересно будет ее с тебя снять…» В альфе проснулся азарт, а разум абсолютно не был против подобных инстинктов, стало жутко интересно, во что все это может вылиться. И если раньше эта идея и вызывала в нем отголоски разумного скептицизма, то теперь воплощение этой идеи в реальность, стало делом принципа. -Хм. Прелестно, не прошло и года. – подал голос Тобирама, дождавшись пока Мадара покончит возится с завязками халата -Давай валяй уже с чем пришел. – не переставая ухмыляться ответил Учиха Тобирама нахмурился, «будь я бабой, то точно поостерегся находится в одном помещении вместе с этим полоумным. Но я все еще формально бета, и что более железно-мужчина. К чему тогда, спрашивается, был весь этот брачный писькотряс? И как мне, черт возьми, теперь лечить свое ментальное здоровье от этого внезапного акта эксгибиционизма? Мне и без причиндала Мадары в жизни впечатлений хватало. Пускай не проецирует на меня свои проблемы в личной жизни». Такой неожиданный «двадцать пятый кадр» в исполнении Учихи, произвел на Тобираму, куда большее воздействие чем он показал. Этот инцидент помог ему укрепиться во мнении, что – «все альфы идиоты, кроме Хаширамы…он идиот безобидный. Альфы уважают лишь закон сильного, и исходя из личных наблюдений, куда более сильно подвержены инстинктам нежели омеги, и не всегда ясно что может послужить внешним раздражителем. Вот, передо мной стоит наглядный пример, и поди ж ты разбери что за бардак творится в этом лохматом скворечнике. Мда..такие размышления идут вразрез с официальными постулатами, и не подходят под образ идеальной высшей сущности, как принято считать». Нет, Тобирама не был сторонником борьбы за права угнетенных, хоть и относился к группе риска. Он не находил в этом смысла, и полагал, что пока беты не возьмут все в свои руки, ни о каком равенстве не может идти и речи. Осознав, какие левацкие мысли полезли в голову, в столь ненужный момент, Тобирама уже усомнился в своей психической адекватности. Вкратце пересказав Учихе результаты своих наблюдений, Тобирама предложил свой план действий. Мадара молча слушал, развалившись на диване, и уставившись куда-то в окно. Тонкая нить терпения Сенджу неумолимо истончалась, грозя оборваться в любой момент, не удержав натиска волны возмущения. «Можно подумать, мне делают одолжение, милостиво выслушивая, будто я не докладываю, а зубные щетки впариваю. Имеет ли смысл ебануть его суйтоном, в профилактических целях?» Напарник даже не пытался скрыть свою незаинтересованность. Когда Тобирама закончил, альфа будто нехотя, медленно перевел на него нечитаемый взгляд, и после непродолжительной паузы, заговорил. С каждым новым сказанным словом, Тобирама мрачнел все сильнее. Ранее призрачные сомнения, начали обретать твердую оболочку, ведь теперь от миссии ощутимо разило концентрированной херней. Учиха отверг его план действий, заявив, что ему известен вариант куда получше, этим самым обесценив все приложенные усилия. Вся новая стратегия заключалась в том, что требовалось, всего-то, явится в назначенное место и время, где их будет ждать некто обозванный «посредником». История мутная, словно канализационные воды. Естественно, такое количество воды, помогло Тобираме прийти к соответствующим выводам. «Очевидно, один лохматый фуфел, сильно преувеличив ранг миссии. С какой же целью? Решил убрать меня? Нет, мелковато даже для такого чудилы. Что остается? – поправить свои делишки моими руками. Вполне логично, слишком много недоговорок и умалчиваний, да еще и этот посредник…Все это напрашивается на какой-то сговор, в котором Учихи выступают союзниками одной из сторон, и никакого ученого-изобретателя там отродясь не водилось. Остается неясной лишь одна деталь, какой был резон, впутывать во все это именно меня?» исходя из этой цепи рассуждений, Тобирама с этого момента удвоил бдительность. После новых открывшихся карт, миссия начала принимать стремительные обороты. Сенджу снял с себя инициативу, и более участия не принимал, занимаясь наблюдением за бывшим врагом, «а бывшим ли?». День встречи с посредником, наконец, настал. Тобирама силился понять, на кой черт было назначать место рандеву посреди оживленного порта, где теперь всюду сновали надсмотрщики, и выцепляли из очередей на пассажирские суда подозрительных личностей. Мадара ощутимо пихнул Сенджу острым локтем вбок, дабы поторопился и не отставал. Тобираме такое одергивание, словно поглаживание против шерсти, подобная фамильярность позволена только брату и Токе, однако возникать против такой мелочи, было как-то совсем несерьезно, поэтому продолжил молча плестись за Учихой, ловко лавируя меж людьми в галдящей толпе. Подойдя к обстрелянной пометом чаек пристани, они свернули к полосе прибрежных скал, которые резко контрастировали с лазурной синевой морских вод. Неподалеку скучающе вышагивал постовой, «ну вот, сейчас начнется пляска святого вита» - прикидывал Тобирама, поглаживая рукоять припрятанного вакидзаси, готовясь к дружественной встрече, однако вопреки ожиданиям, шиноби и не подумал задержать подозрительных гражданских, забредших слишком далеко от прибрежной зоны, лишь пробежался по ним взглядом, и еле заметно кивнув Мадаре, прошел мимо.Отметив для себя этот момент, Тобирама прошел дальше за своим спутником. Каменная порода, красиво переливалась при ярком дневном свете, игриво поблескивая на рубленных, неотесанных гранях. Только вблизи, с такого ракурса, стало ясно, что обточенные высокими волнами, монолитные гиганты хранят в себе секрет, в виде надежно спрятанного за валунами прохода. Пройдя сквозь мрак короткого туннеля, путники оказались внутри скалистого грота, где их ждал небольшой, старый баркас, уже готовый к отплытию. Немногочисленный экипаж, уже находился на борту, на суше остался лишь один человек, не спеша прикуривающий папиросу. Судя по всему это и был тот самый приславутый посредник. Предположение ожидаемо подтвердилось, когда этот «некто», махнул им рукой в приветственном жесте. -Премного рад вас видеть, Цукино-сан, - осклабился в широкой белозубой улыбке шиноби, так резко контрастирующей со смуглой, почти коричневой кожей, - Ну и вас заодно, кем бы вы там ни были. Этот поджарый, молодой альфа казался совсем юным, его возраст выдавали лишь глаза, что даже при улыбке оставались холодными и колючими, словно он повидал всевозможное дерьмо в своей жизни. Гладко выбритое, моложавое лицо, было рассечено тонким, неровным шрамом, который тянулся белесой линией от середины левой щеки до вытянутого подбородка, портя контур красивых, тонких губ. Однако это увечье не портило парня, а наоборот, добавляло ему шарма.Выгоревшие на солнце волосы, приобрели русый оттенок, и были небрежно подвязаны в высокий хвост. В правом ухе поблескивало несколько золотых колец, подобные украшения Тобирама часто встречал у шиноби-отступников, поэтому данное ювелирное пристрастие навевало нехорошие ассоциации. «К тому же, если прибавить еще и тот момент, что этот молодчик назвал Мадару именем его легенды, то выходит они неоднократно работали в спайке, впечатление, что они давно знакомы». -Изволите представится, или предпочтете остаться инкогнито? Если второе, то предупреждаю – я смертельно обижусь! – начал по-детски кривляться шиноби, при этом внимательно разглядывая Тобираму -Назовитесь сначала сами. – ровно ответил Тобирама, это глупое ребячество со стороны этого преступной наружности парня, удивляло, но не настолько чтоб можно было потеряться, «и куда более странных субъектов видывал» -Ах, ну и черт с вами! Я Кираи, просто Кираи. Попрошу не употреблять по отношению ко мне никаких суффиксов, особенно «кун» - у меня от него изжога. – демонстративно поморщившись пояснил странный весельчак, - Самый прекрасный, честный и самый скромный человек на всем земной шаре!.. -Ага, а еще внук Ками-самы, любовник императрицы, и носитель почетного звания первого пиздабола. Заканчивай уже, да залезай наконец на борт, успеете перезнакомится. – раздраженно пробормотал Мадара, прерывая оду красноречия -Тц, ну вот, ты все испортил. Эх, придется начать сначала. – от Мадары повеяло жаждой крови, -Э-э-эй! Не надо свои фонари включать, это ж просто шутка! – выставил ладони в примирительной жесте, Кираи «Значит, он в курсе, что перед ним Учиха. Это ж сколько времени существует легенда достопочтенного самурая Абэ?». -Рёджи Сейтаро. Давайте уже в самом деле поднимемся на палубу, не будем заставлять людей ждать. – Сенджу тоже уже начал порядком напрягать этот шут -Приятненько, постараюсь запомнить, но это не факт! Мадара раздраженно закатил глаза, и нарочно задев плечом Кираи, он направился к трапу. Весьма бурное знакомство, наконец, закончилось, чему Тобирама был несказанно рад. Такие чрезмерно активные люди, сильно напрягали.Они подобны энергетическим вампирам – всего несколько минут общения, а голова уже квадратная, но неприятные последствия, быстро исправил свежий, морской ветер. Стоя на корме, облокотившись на перила, Сенджу вглядывался в далекий горизонт, где морю не видно конца и края.«Неужели, мы просто так возьмем, и пересечем нейтральные воды? Все кажется слишком простым, а потому – подозрительным». По слуху неприятно резануло монотонное; «Снимаемся с якоря! Отдать швартовы! Расправить паруса! Юнга, не мельтеши! Принимайся за дело!» - командовал хриплый голос капитана. Море… Одно это слово вызывало у Тобирамы приятное ощущение спокойствия и защищенности. Он был в своей стихии. Ранее, ему не доводилось бывать на море, а приходилось лишь довольствоваться видом издалека, на подобных редких миссиях, когда вообще нет времени на любование красотами природы, либо разглядывая картины художников. Вглядываясь в чистые сине-зеленые воды, Сенджу понял одно – ни одна картина не сможет полностью передать это величественное великолепие, что таят в себе эти такие тихие сейчас, и старые как мир глубины. -Затягивает, правда? – нарушил приятное одиночество Кираи, устало прислонившись рядом, но при этом не нарушая личное пространство, и даже не смотря в сторону Тобирамы, уделяя все свое внимание разглядыванию фляги в руках. Алкоголь сделал свое дело, стерев без следа всю напускную веселость, оставив дикую потребность выговорится, которой не столь важно наличие слушателя. -Этот дьявол в жидком виде дает нам жизнь, но погубил он куда больше… Все любят море, до своего первого шторма. – медленно продолжил шиноби, прихлебнув из фляги, словно после удачного тоста. Теперь этот парень, что успел визуально постареть лет на десять, стал похож на одного из тех несчастных, что глушат свое горе алкоголем, но оно не приносит им успокоения, а лишь усугубляет их душевные муки. -Ненавижу пить один…Прошу простить, я всегда в таком состоянии говорю о всяком грустном..не хотел навязывать вам свою компанию. Извините. – виноватая улыбка сделала его вид еще более жалким. После этот нарушитель спокойствия, наконец удалился, тихо напевая себе под нос, какую-то незамысловатую мелодию. «Хорошо, что хоть на уши не сел, и не стал вещать в пьяных подробностях о своей несчастной доле. Каким образом он еще шиноби стать умудрился, будучи таким эмоционально нестабильным? Не справился с грузом проблем горестных обстоятельств – не вини в этом безразличную стихию, будто она имеет разум, и ей есть дело до того сколько жизней забрали ее воды. Люди – самое страшное бедствие. Возможно, я жесток, но это жизнь, а она никогда не была милосердной». После этого инцидента, Тобирама направился к себе в каюту, которую, он к своему неудовольствию делил теперь с Мадарой. Появлялся он там, только при случае необходимости, а именно; «пожрать, поспать, подправить маскировку». Мадара же, наоборот, почти безвылазно торчал в каюте, и хмуро зыркал на бодрого и свежего напарника. Как истинный катонщик, он тяжело переживал водное путешествие, позеленев, едва корабль снялся с якоря, но стоически терпел, не выворачиваясь наизнанку. Путешествие проходило без ненужных приключений. Тобирама был одновременно и доволен и озадачен, таким положением дел. Все было как-то слишком спокойно, «будто мы на курорте, а не на выполнении задания», и за все время плавания, им не встретилось ни одного корабля, хотя на пристани, по его памяти, уже находилось несколько готовых к отплытию кораблей, у которых оснащение и скорость будут получше, чем у этой посудины. «Не время делать выводы, но это настораживает» - такие мысли одолевали Сенджу на протяжении целого дня. Начинало смеркаться, юнга зажег на палубе фонари. Матросы, освободившись от работы, что-то громко праздновали, из кают то и дело доносился звучный, басистый гогот. Тобирама нашел себе уютное, уединенное местечко, и удобно пристроившись, не спеша потягивал ячменный чай, за любованием так полюбившегося пейзажа. Море преобразилось и обрело цвет бездонной синевы. Солнце, не спеша, вальяжно уползало за горизонт, проложив золотящуюся дорожку на водной ряби. Ветер стал холоднее, волны – крупнее, и теперь все чаще давали о себе знать, ударяясь пенистыми верхушками о низ судна. Море оживало. Когда красный диск окончательно скрылся из виду, а ночь неторопясь вступила в свои права, ласково окутывая все вокруг, началось нечто невероятное. Вода, в нескольких обширных участках начала светится голубым и зеленоватым светом, как стайки подводных светлячков. От такого зрелища Тобирама аж привстал, а ноги уже сами понесли к корме, дабы поближе рассмотреть это чудо. «В самом деле словно светлячки. Что же это?» светящееся марево под водой, казалось, находилось в движении, и будто перетекало из одной формы в другую. «Наверняка этому есть логическое объяснение, вот только все, что мне сейчас приходит в голову – это просто безумно красивая херня». -Это планктон. – ответил на неозвученные вопросы Тобирамы, голос Мадары, Учиха пристроился рядом, разглядывая светящееся нечто, «я слишком громко думаю, или у меня сейчас максимально дебильная рожа?» - Красиво, не правда ли? – «О боги! И этот чтоль напился? Я этого не переживу, надо скорее сваливать по беспалеву», и только Сенджу вознамерился воплотить задуманное, как Мадара вновь заговорил, - У тебя, кстати, запах пробивается. – как само собой разумеющейся, прокомментировал Учиха. В этот момент, Тобирама кажется,словил микроинфаркт, так как левая часть лица будто онемела, а мышцы правой, стали непроизвольно сокращаться. Маска невозмутимости треснула и разлетелась на тысячи осколков, от всего лишь одной фразы. Мозг отчаянно пытался донести до сознания «это невозможно!», но оно не внимало, вспоминая переменившееся отношение Учихи, дав просочится под кожу предательскому страху. Мадара оценил произведенный эффект, и как ни в чем ни бывало, продолжил: -Это была шутка, можешь расслабить булки, киса. – проговорил довольный, как сытый кот Мадара, «интересно, он умеет плавать?»-захотелось вдруг проверить эту гипотезу Тобираме, облегчение тут же приятно отозвалось в теле, но это наваждение было быстро уничтожено следующей фразой, - А о твоей особенности течь по расписанию, я давно в курсе, так что,не стесняйся. -Кажется, у меня начинает кое-что прояснятся. Ты решил использовать это как рычаг давления. – Тобираму пробило на нервный смешок, - И ради этого устроил всю эту чехарду с миссией? -Почти угадал. – Мадара мнимо расслабленно облокотился локтями о невысокие перила, - А эта миссия – просто удачный повод все прояснить. – с этими словами, Учиха выудил из рукава пресловутый кунай, и показательно ловко, повертел его меж пальцев, настолько непринужденно, словно всю жизнь этим занимался, - Видишь ли какая штука… Кто-то очень серьезно подгадил мне, и я не готов, вот так взять, и простить эту шалость. Не знаешь, кто бы это мог быть? -Ума не приложу о чем ты. – все внимание Тобирамы, было приковано к обугленной железке, - Не пояснишь, откуда это у тебя? -Нашел там, где не ждал, а объяснения – уже по твоей части. Сенджу, резким движением, выхватил кунай из лапы Мадары. Разглядывая вещь, он пришел замешательсво, «мне ясно только две вещи; первое - эта хрень, может быть чем угодно, но это не моих рук дело, и второе – у меня имеется враг, и судя по всему – крыса из своих». – Какая искусная подделка. – задумчиво проговорил он вслух -Хмм… Неужели? – «Значит, не хотим колоться? Ничего, пройдет время, и ложь сама всплывет на поверхность, и я в этом помогу» - Чтожь, сейчас, это не столь важно. -Говори прямо. Что. Тебе. От. Меня. Нужно? – как для тупых, выделил Тобирама, его уже порядком задолбало хождение вокруг до около -Хочу предложить сделку. Но учти на будущее, твой отказ не будет значить, что я его приму, и не повторю свое предложение, позже. -Ну? Я слушаю. -Стань моим супругом. – после этой фразы, последовала долгая пауза, Мадара даже оторвался от пейзажа, чтоб проверить адекватность напарника, но Сенджу, вопреки ожиданиям, не выглядел удивленным, теперь по его кислой физиономии, как и раньше, стало невозможным что-либо прочитать. «Вот же гаденыш» -У меня слуховые галлюцинации, или ты окончательно ебанулся? – ровно поинтересовался Тобирама, нарушив молчание -Все может быть.но ты же умный мальчик, и понимаешь, что я предлагаю это, не из-за большой любви. Рано или поздно, в других кланах прознают о твоей сущности, и тогда врядли твой братик сумеет уберечь тебя от политического брака. Эта сделка, избавит и тебя, и меня от подобных неприятностей, а заодно и укрепить союз наших кланов. – елейно проговорил Учиха -Какое благородство. Вот только, я не нуждаюсь в каких-либо одолжениях, тем более от тебя. – иррациональная злоба клокотала в груди, подобно спящему вулкану, и пускай Сенджу и понимал, что рано или поздно, к нему бы начали подкатываться с подобными соображениями «во имя общего блага, ради клана», и так далее по списку, но услышать это от Учихи, было в одной цене с оскорблением -Фи, как грубо, а я к тебе со всей душой. – в черных глазах отражались огоньки фонарей, словно внутри него горело пламя, еще немного и оно поглотит все вокруг, щеки Тобирамы чуть было предательски не зарделись, и он с трудом удерживал контроль над своей температурой, - Ну смотри, мое дело предложить, я не настаиваю дать мне ответ немедля, а даю тебе время все обдумать. – Мадара оторвался от перил, и теперь опасно нарушал личное пространство Сенджу, став почти вплотную, так что щеку обдало горячим дыханием, - Хорошенько все обдумай, Тора-чан.– и зашагал в их общую временную обитель «Не на такое завершение дня я рассчитывал, а еще и каюту с этим мудаком делить» - медленно остывал Тобирама. «А он слегка выше меня ростом, не ожидал» - в то же время, чувство легкой досады, испытывала пострадавшая альфья гордость Мадары. *** Новый день, встретил одинокую шхуну густым, утренним туманом, что плотным белым коконом, окутал все вокруг. Лишь монотонный шум волн, обозначал их присутствие в реальном мире. Среди всего этого беспросветного марева, теплились мягким, желто-оранжевым светом огни фонарей, что горели еще со вчерашнего вечера. Ветер был настолько слабым, что его едва ли хватило растрепать прическу девушке. Где-то вдалеке, послышался крик чаек, Мадара был безумно этому рад, «значит земля уже близко», но туман не пропускал взгляд дальше мили. «Сколько в мире существует всяких, самых разнообразных пыток, но качка – наверно одна из самых мучительных, с трудом могу вспомнить более омерзительное ощущение, чем то, когда твои внутренности медленно подступают к горлу, а потом, также медленно опускаются, в такт этим чертовым волнам. Только недавно отошел, как опять». Учиха сделал глубокий вдох, успокаивая вновь взбунтовавшейся организм, рука машинально ухватилась за удобно попавший под руки висящий трос. Эта досадная слабость нещадно била по его самолюбию, справляться помогали вчерашние воспоминания, и то, как Тобирама теперь сторонится его, словно чумного, он находил это очень забавным, и собирался провернуть позже нечто подобное, чтобы и вовсе выбить почву из-под ног у несчастного омеги, «ну а что? Я честно предупредил. Все идет как надо», - от этих мыслей на лице Учихи, уже собиралась было расползтись довольная улыбка, но новый, неприятный спазм в желудке, безжалостно испортил всю малину. -Ваши страдания скоро закончатся, земля уже на горизонте. – раздался среди плеска волн звучный голос, что шел откуда-то сверху. Подняв голову, Мадара увидел Кираи, что разместился на самом верху мачты, подперев руками подбородок. Даже с такого расстояния, была видна его широкая, белая улыбка. Ничего не ответив, Мадара вернулся к своему прежнему занятию, продолжив вглядываться в непроглядную даль. Матросы убрали паруса, какой в них прок без ветра?Рулевой, увидев замельтешившего туда-сюда кока, поплотнее закрепил штурвал, и прозвонил пару раз в колокол, оповещая всех о начале завтрака.