Боги наверно смеются

Морской соленый воздух слегка прояснил тяжелую от бессонницы голову. Тобирама просто не мог себе позволить забыться сном в одном помещении с вынужденным соседом. Пускай, Мадара, и не проявлял активности, со времени того памятного диалога, словно его и не было. Учиха видно, задался целью окончательно его извести, везде досаждая своим, якобы ненавязчивым присутствием. Заставляя сжимать до побеления в костяшках кунай под подушкой, и вперившись в ночной темноте, на очертания спины, спящего в другом конце каюты, тела, изо всех сил сдерживая непреодолимое желание засадить острое лезвие, по самую рукоять, в эту так удобно подставленную шею. Дополнительной причиной для возникновения кровожадных мыслей, стало исчезновение «ложной» метки хирайшина. Пропажу долго искать не пришлось, кунай вскоре обнаружился в руке Мадары, демонстративно покрутив его в руке, Учиха запрятал его в подсумок, с довольным оскалом. Догадаться, когда красноглазый улучил удобный для кражи момент, не составило труда. В голове как по команде, всплыл эпизод самого тесного контакта, за всю историю их знакомства, «Именно тогда. Глубокий вечер, косяки светящегося планктона. Романтика, ебать ее в сраку!», а память не спешила стирать из памяти лицо Учихи, что находилось, в тот момент, в опасной близости, сводя с ума инстинкты, что требовали отскочить и атаковать вражеский объект. Но черные, непроницаемые глубины, не дали бы этого сделать, пригвоздив к месту, прямым и уверенным взглядом, они гипнотизировали безо всякого гендзюцу. Тобирама был вне себя от злости, «от такого срама – только сеппуку в помощь». Отвлечься от неприятных размышлений, помогли недавно сделанные наблюдения, что дали повод удостоверится, в не надуманной странности судна, и их загадочного проводника. Перед глазами ожило воспоминание, как выйдя ночью на палубу, надеясь на долгожданное одиночество, и был несказанно рад, не увидев ни одной живой души, но насладится столь редким явлением, была не судьба. Инстинкты шиноби сработали быстрее разума, определив воздействие чакры. Казалось, будто все поверхности вокруг, издавали мелкие вибрации, от воздействия источника силы. Но эта сила не внушала страх и ужас, а словно обволакивала все вокруг в мягкий и уютный кокон, подобно материнской ласке, растворяясь в ночной тьме. Окружающее пространство, на мгновение поплыло рябью, но быстро пришло в норму, будто ничего и не было. У самой кормы, сквозь темноту, не освещенную тусклыми дребезжащими огоньками фонарей, угадывались очертания сидевшего на корточках, скрюченного в три погибели человека. По небрежному пучку волос, Тобирама опознал Кираи. Остаточные следы чакры, словно мини-заряды, вели к неподвижной, одинокой фигуре. «Теперь, я полностью уверен, что все судно, находиться под воздействием неизвестного мне дзюцу». От этого открытия, в Сенджу проснулся энтузиазм исследователя. Хотелось изучить принцип работы столь необычной техники, конечно же «исключительно в научных целях». «Насколько я успел сообразить, это похоже на сильную иллюзию, что позволяет объекту, на который оказывается воздействие, пропадать из видимости, обходя сенсорику шиноби, так что даже я не сразу стал догадываться. Нечто подобное, однажды доводилось повидать, но почему его чакра ощущается настолько странно? Не как враждебная сила, как при выбросе от дзюцу других ниндзя. Он каким-то образом преобразовывает, синтезирует ее, как сен-чакру, Хаширама? Слишком много вопросов». -Вам не спится, или лунатите? – неожиданно прозвучал осипший голос, отвсе еще неподвижной фигуры -Первый вариант, походить лучше. – решил поддержать пустой разговор, Тобирама -Связана ли ваша бессонница с проснувшимся любопытством? Вы словно, о многом хотите спросить, но как подобраться – не знаете. -Верно подметили. Видите ли, для спокойного сна, мне нужно быть осведомленным, внутри действия какой техники, я нахожусь. -Увы, я не доктор, и выписать ничего не могу, единственное, чем могу вас утешить, это просто подтвердить ваши догадки, сказав – да. – равнодушно отозвался Кираи, так и не повернув головы Было бы самонадеянно, рассчитывать, что шиноби, возьмет, да выложит информацию о своей технике. Глупость, такая же, как вложить нож в руку врагу, и повернуться спиной. Тобирама и не ожидал иного ответа, ему просто нужно было удостоверится в своей правоте, и прояснить ряд неясностей, ведь неясность – одна из первопричин беспокойства, «а беспокоится не по моей части, мое дело – знать, и быть предупрежденным». -Этого более чем достаточно, доброй ночи. – поставив точку в бессмысленном диалоге, Сенджу удалился Кираи ничего не ответил, продолжив изображать статую. «Странный все-таки человек, то – незатыкаемый фонтан из острот и балагурства, то – апатичное ко всему окружающему миру, растение». Привыкнуть к загонам этого биполярного индивида, было не просто, но и не очень то нужно, «вряд ли, после этой миссии, жизнь столкнет нас еще раз, что хорошо, а то не хотел бы я иметь такого врага». Тем не менее, где-то в застенках любознательной души, грыз противный червячок, желая узнать и понять интересующее его явление. Приходилось сдерживать себя, дабы не поддаться этому скребущему, словно противная зубная боль, чувству. Оно не раз выходило альбиносу боком, приходясь ранее источником большинства проблем,вдобавок, то, что простительно мальчишке – ярлык проблемного идиота, для мужчины. Борьба с собственным любопытством, помогла Сенджу ненадолго забыться, коротким и беспокойным сном. Утро наступило неумолимо рано, но солнцу не удалось пробить оборону густого тумана, что заключил все вокруг в объятья белой мглы, и теперь, небесное светило, виднелось еле заметным блеклым бельмом, на фоне серого небосклона. Мадара уже торчал на палубе, его обычно гордая осанка, дала небольшую слабину, в виде слегка ссутулившихся плеч. Все же, последствия качки, никто не отменял. Тобирама, и не собирался скрывать своего злорадства, чувствуя, как настроение поползло вверх. -Утро доброе! – изобразив, как можно более жизнерадостную интонацию, выдал приветствие Сенджу -Не торопись с выводами. – уныло прогундосил Мадара, сглотнув подступивший к горлу, вязкий ком, и морщась от мерзкого прикуса желудочного сока во рту. “И откуда такой счастливый выискался?» - задавался вопросом Мадара, но увидев как играют смешинки в глазах Сенджу, а губы чуть растянулись в намеке на усмешку, все стало ясно; «злорадствуешь, малыш? Ну ничего, сейчас мы это исправим» -От тебя так и веет радостью, неужели ты так осчастливлен моим предложением? Ну тогда не тяни, и осчастливь меня своим согласием. – парировал Мадара, натянув такую слащавую улыбку, на которую только был способен Смешинки моментально пропали, из таких непривычных, теперь каре-зеленых глаз, но ответ тем не менее не заставил себя ждать; -Никогда больше не делай такую рожу, меня чуть не стошнило. – демонстративно поморщился Тобирама, вернув внимание к созерцанию пейзажа, дабы не видеть более эту самодовольную харю. Он предпочитал считать этот выпад, просто слишком затянувшейся шуткой, которой Учиха пользуется для подобных подколов. -Нравится говоришь? Отлично! Буду делать так почаще, дорогой. – продолжил пускать шпильки Мадара, Тобирама на это только закатил глаза, тяжело вздохнув, у него пропал интерес к этому разговору, и он вообще пожалел, что его дернуло его завести. Сенджу не рассчитал, что его яд слишком слаб для этого противника Мадара ухмыльнулся, своей маленькой победе. «Жизнь с Изуной, дает свои плоды, меня больше никто не сможет подъебать, уже даже поговорка есть; с Изуной жить – по изуновски говорить. Слишком многого, я успел натерпеться от любимого мелкого говна. Да…эти милости, очень напоминают, наши с братом взаимные тычки». Проведению мысленных параллелей, помешал звучный голос, который во всю глотку протрубил – «земля!» *** «Погода решила перестать нас баловать ясными днями». Небо заволокло грозовыми тучами, и стало сложно определить время суток, не то день, или же дело близится к вечеру. Тобирама не следил за временем, а потому и понятия не имел, сколько они уже торчат в этом укрытии, в ожидании каравана. С ветвями мощного, векового дуба, на которых, они с Учихой с удобством разместились, играл промозглый ветер, наполняя тишину, звуками шелеста листвы.В животе предательски громко заурчало, шиноби с досадой вспомнил, что у него со вчерашнего утра во рту и маковой росинки не было. Неприятная привычка, давала о себе знать, Сенджу часто забывал о необходимости приема пищи, и мог не есть по нескольку дней, пока организм не требовал прекратить это издевательство. Так произошло и в этот раз, правда Тобирама не ожидал, что желудок взбунтуется так быстро, а потому не взял с собой ничего съестного. «Не велика проблема, в первый раз что ли? Вытерплю». Как вдруг, прицельно в голову, в него прилетел небольшой сверток, который был пойман на уровне рефлексов, не достигнув лица. Завязки поддались легко, являя взору несколько штук тондзики. -Ешь. Не хватало мне, чтоб ты тут еще в голодном обмороке свалился. – насмешливым тоном, прокомментировал Мадара Тобирама на такой широкий жест, выдавил из себя лишь скупое «спасибо», которое звучало, аналогично посылу куда подальше. Однако насладится пищей, была не судьба. Только стоило, Сенджу притронутся к пище, как сработала сигналка, которую они с Мадарой установили неподалеку, оповещая о визите долгожданных гостей. -Можно начинать шоу. – сказал Учиха поднимаясь с насиженного места, и разминая с характерным хрустом, затекшие плечи На безлюдную дорогу, протоптанную следами сотни ног, ступили двое, ничем не примечательных гражданских. Небо продолжало стремительно темнеть, с северо-запада шел холодный фронт, смена поры года, ознаменовалась хлесткими как плеть извозчика, сильными ветряными порывами, заставляя путником сильнее кутаться в походные накидки. Сквозь шум, чинимый ветвями деревьев, вдалеке послышался гул от шагов, и отголоски человеческой речи. Путники, предусмотрительно сошли с дороги. Вскоре показался и сам источник шума – закрытый паланкин под такой маститой охраной, что любой дайме бы позавидовал. Понаблюдав, с видом простого житейского интереса за этим действом, путники невозмутимо продолжили свой путь. Но далеко уйти не получилось, и сзади послышался окрик; -Остановитесь! – прокатился громом, командный низкий голос. Приказ исходил от уже немолодого, суховатого беты, облаченного в самурайские доспехи, и восседавшего на гнедом жеребце, - Назовитесь сами, и место куда, и с какой целью направляетесь. – потребовал бета приблизившись к путникам -Спросили бы – я и да ответил, а приказам незнакомцев – не подчиняюсь. – скучающе ответил Мадара, не удостоив командира и взгляда Серые глаза угрожающе сузились, самурай ловко спешился, став вплотную к путникам, а рука показательно, привычным жестом легла на рукоять танто. Тобирама успешно разыгрывал обеспокоенность, нервно потирая ладони, и мечась глазами по сторонам, при этом как-то ссутулился, будто в попытке слиться с окружающим пейзажем. На самом же деле, Сенджу, из подтяжка, оценивал разношерстную свиту, состоявшую из пяти самураев, не считая капитана, нескольких слуг, и шестерых, вооруженных до зубов, шиноби Кири, что облепили закрытую повозку со всех стратегических позиций. «Против таких ребят, мои водные техники, едва ли будут иметь хоть какую-то пользу. К тому же, я уже вижу нашу главную проблему». Беглый взгляд, сразу выцепил знакомую физиономию, чернильными портретами которой, были облеплены почти все поверхности пограничного поселка. А прославился этот неказистый на вид, молодой человек, отнюдь не как положительный персонаж. Его кровавые подвиги, уже успели обрасти кучей самых разных слухов, что приписали имени Хозуки Рингецу, звание одного из самых лучших наемников Кири. Невысокий, миловидный парень, совсем не выглядел как опасный преступник, а на фоне своих «боевых товарищей», и вовсе смотрелся как дитя, с безмятежным видом смотря по сторонам, словно любуясь красотами природы, парень казалось, полностью игнорировал происходящее вокруг, улыбаясь чему-то своему. «Да уж, вот он – идеальный пример природной маскировки. Неосведомленное, наемное дубье, при виде этой детской рожицы, расслабляются и теряют бдительность, рассчитывая на легкую добычу, а в итоге жестоко обламываются, когда осознают, что сами попали в лапы прожженному хищнику.При других обстоятельствах, я бы и сам попытал удачу, уж больно солидные гроши объявлены за эту мелкую головку». Испустив про себя страдальческий вздох, Тобирама вновь, вернулся к диалогу «двух самураев», который начал приобретать напряженный характер. «Мадара с ним слишком заигрался. Это уже надобно прекращать. А то еще психанет, и начнет железкой махать, в пылу оскорбленной гордости, а там уже и группа поддержки подключится, и все дело пиздой накроется» - строил невеселые гипотезы Тобирама, его раздражала привычка Учихи, так грубо и неуместно провоцировать особо нервных на конфликт. «Весело ему видите ли». -Вы с луны, что ли свалились? – процедил самурай, окидывая невозмутимого Мадару взглядом, -В стране объявлено военное положение, и спрашивать – моя обязанность, а ваша обязанность отвечать. -Э-это гос-сподин Абе Цукино, а-а я Сейтаро Рёджи.. – промямлил не своим голосом Тобирама, и весь испуганно сжался, когда привлек к себе внимание колючих, серых глаз Мадара еле сдержал рвущийся из груди смех, от такой воистину, потрясающей игры. Видеть Сенджу в этом амплуа – было нечто из ряда фантастики. Стало даже как-то неприятно наблюдать сие зрелище, даже с учетом былой неприязни, смотреть на это мямлящее нечто, было тошно. «Это не тот волевой гордец, которого я знаю. Браво Сенджу, так хорошо вжился в образ, что аж противно». -Абе значит. – задумчиво протянул самурай, - Наниматься в город идете? – задал встречный вопрос бета, и получил утвердительный кивок в ответ, - А этот, что за птаха? -«Это» - мой односельчанин, он торговец, и временно находится под моей протекцией. Дороги нынче, стали небезопасными, и я так же как и вы, при исполнении долга.– спокойно ответил Мадара, без труда перенося тяжелый взгляд пытливых глаз командира. Теперь в этих глазах, появились нотки уважения, но рука все еще находилась на рукояти танто Служивый не мог не слышать фамилии легенды Мадары, ее носителей было пруд-пруди, хоть отстреливай. Абе успели расплодиться во многих странах, и везде чаще всего фигурировали как военнослужащие. -Допустим. Позвольте проверить вашу поклажу. – сказал бета, и дал знак рукой своим солдатам, те также, спрыгнули с коней и направились к ним, Мадара на это лишь пожал плечами, стаскивая с плеча дорожную сумку, словно говоря; «делайте что хотите, мне нечего скрывать» Тобирама, неохотно передавая свой доверху набитый тюк, тихо пробормотал; - Осторожнее, мой товар очень хрупкий. Занавески закрытого паланкина колыхнулись, отодвинутые изящной рукой, приоткрывая обзор на лицо симпатичного юноши, большие и ясные, карие глаза, с любопытством взирали на незнакомцев. Бледная кукольная мордашка, была почти полностью лишена маскулинных черт, с равным успехом это лицо, могло принадлежать и женщине, «смазливый бета, или все-таки омега?», на фоне коктейля бушующих феромонов кирийцев, опознать сущность мальчишки не представлялось возможным. Однако версию с омегой, Тобирама отмел практически сразу, ведь кроме себя, с мужчинами омегами, пересекаться не приходилось. -Хм… Ваши документы в порядке. – протяну бета, возвращая бумаги -Масао-сан, что же вы кошмарите людей почем зря? – послышался высокий голос из паланкина, - С погодой, черти что, вот-вот гроза грянет, а вы нас задерживаете. – капризным тоном вычитывал юноша, - Цукино-сан, я прошу прощения за моих людей, им не знакомо чувство такта. Поэтому прошу вас принять мое предложение, и занять место рядом со мной. – к словам, молодой человек, прикрепил очаровательную улыбку -Господин, позволю себе заметить, что вы поступаете неразумно, я против. – возразил Масао -Масао-сан, - поджав губы, не отступал парень, - вы убедились в безосновательности своих подозрений, и теперь не вправе мне запретить оказать эту услугу. Пройдите сюда, Цукино-сан. – упрямо настоял парень, приоткрывая дверцу повозки, пока носильщики мягко опускали паланкин. Уголки губ Масао, недовольно дернулись, но более он перечить не стал. Процессия, пополнившись новыми членами, двинулась дальше. Тобирама плелся вместе с прислугой, позади паланкина. Шествие, замыкали несколько грозных на вид, шиноби Кири. Кирийцы расслабились, не учуяв в бете опасности, и сбавили давление аурой, а вскоре и вовсе перестали обращать на него внимание, Сенджу стал невидимкой, но лишь один взгляд, все время прожигал лопатки Тобирамы. С самого момента встречи один безымянный, рыжий бугай, не спускал глаз с новичка: «Напряжно. Что мог заметить он, чего недоглядел я?» Правдоподобно вздрагивая, и нервно оборачиваясь на смотрящего, боязливо втягивая голову в плечи, под стать образу твари дрожащей, Тобирама оценивал про себя, да прикидывал возможности избежать боя. «Не хотел бы я, схлестнутся в бою с этим ржавым. Он не выглядит слабым, от него расходится мощная, направленная угроза. Судя по всему, этот громила из клана Теруми. До сих пор, нам везло, но этот малый, похоже, вознамерился устроить веселуху. Остается надеяться, что это просто я ему не понравился, и эти зырканья не более, чем проявление личной неприязни. Хватит на меня пялиться, любитель порамсить». Мадара же, в это время, был лишен, такого замечательного времяпровождения в приятной компании, довольствуясь комфортабельной поездкой, со щедрой руки любезного, молодого хозяина. Помимо него, в паланкине находилось еще одно лицо; пожилая, но все в хорошей форме женщина, сидела рядом с юношей, с идеально ровной осанкой, будто палку проглотила. На лице затронутом ранними морщинами, застыла гримаса, которая обычно присуща чопорным, брюзгливым старушкам, что смотрят на всех с вселенским недовольством и немым осуждением. -Вы держите путь в город Белого Тумана? Вы уже не так молоды, для того чтоб наниматься. – задала вопрос старуха, приправив каплей яда, скорее по привычке -Ока-сан, это было грубо. – тут же принялся сглаживать парень, бросив извиняющийся взгляд на Мадару -Ничего господин, я и в самом деле уже не мальчик, и мои мытарства могут выглядеть странно. – Мадара слегка приподнял уголки губ в намеке на улыбку, - И да, вы угадали, мы шли в город Белого Тумана. Ну, а куда вы направляетесь, если не секрет? – начал пустой разговор не о чем, Мадара Женщина с охотой поддержала диалог, но натянутая, будто из последних сил, улыбка, приводила в замешательство. «А она не мастер скрывать свои переживания. Либо тут не обошлось без морального прессинга». -Не секрет, туда же куда и вы, Белый Туман, всегда славился как приличный, и.. – внезапно запнулась женщина, сильнее сжав в руке деревянный веер, который она не выпускала всю поездку. - надежно охраняемый город. Сквозь полупрозрачный тюль, периодически мелькали лица, что беспардонно, не прячась, заглядывали внутрь паланкина, словно надзиратели при перевозке заключенных. «Мда уж… в самом деле конвоиры, под видом эскорта». -Мы собираемся отдохнуть от суеты больших городов, моему сыну нужен простор, как и всякому молодому человеку. А я вот уже… боюсь, старовата, для таких поездок. – женщина засмеялась, а в глазах скопились непролитые слезы. Сквозь ворошимые ветром занавеси, снова проступила чья-то, не в меру любопытная физиономия, что отреагировала на смену тона, прислушиваясь к разговору. Влажная дорожка, таки прочертила прозрачный след на щеке, и женщина смахнула непрошеную влагу рукавом дорогой юкаты, все еще продолжая улыбаться. -Ока-сан, не стоит. Для вас, эта поездка, будет словно небольшая прогулка, вы даже не почувствуете разницу. – успокаивал мать парень, но казалось, он и сам не верил собственным словам, - Ведь так? – уставившись своими огромными, карими глазёнками на Мадару, юноша искал поддержки -Конечно так, не принижайте себя госпожа, вы сильная. – постарался подобрать нужные слова Мадара, «О, боги! Ну и бред же я сейчас ляпнул» -Не жалейте меня. Это смех, и слезы эти – от смеха. Мне смешно, от этой «прогулки», и от собственной слабости.. – на лице матери, все еще играла улыбка, в сочетании с опухшими, покрасневшими глазами, этот вид пробуждал из закромов памяти, все самое неприятное Мадара ненавидел женские слезы, они всегда действовали на него столь отвратительным образом, заставляя чувствовать себя виноватым без вины. Вдобавок, он совершенно не имел представления, что делать в таких случаях. Утешитель из Учихи, был никакой. Поэтому, и этот раз не стал исключением, когда Мадара, просто наблюдал, как сын сжимал руку матери, и что-то тихо ей нашептывал, успокаивая, стараясь не привлекать внимания недремлющих конвоиров. -Вот и продолжайте улыбаться, ока-сан. У вас надежные защитники, и вам совсем не нужно перед ними храбрится. – молодой человек, послал матери ободряющую улыбку -Прислушайтесь к вашему сыну, госпожа. – тоже решил подключится Мадара Краем уха, Учиха уловил изменения в поведении охраны. Звонкий цокот подков, отдалился от повозки. Позволив себе, отодвинуть край полупрозрачной занавеси, Мадара успел заценить представившейся видок; весь боевой эскорт оцепил в плотное кольцо паланкин. «Кажись, дело пахнет керосином», секундой позже, этой мысли пришло подтверждение, в качестве голоса Масао, что скомандовал: - На месте сто-о-о-ять. – и процессия встала как вкопанная. «Слишком рано. Черт, весь план биджу под хвосты». Посмотрев на побледневших от испуга мать и сына, что сидели вжавшись друг в друга, Мадара испустил тяжелый вздох, и чуть наклонившись к двум замершим фигурам сказал; -Что-то неладное с погодой. Наверно, дело к грозе. На этих словах, женщина будто отмерла, и судорожно кивнула в ответ, влажные глаза наполнились решительным блеском. Сынок тоже порадовал своей собранностью, не потерялся, и приоткрыв дверцу, спокойным голосом поинтересовался; -Почему остановились? Масао-сан, в чем дело? -Сидите спокойно, молодой господин. Все в порядке, а вот господина.. «Абе», я попрошу на выход. Мадара молча, вылез из повозки, тут же попадая в окружение шиноби Кири, которые стали медленно обступать Учиху, не рискуя нападать сразу, и между тем, отрезая пути к отступлению. Краем глаза, Мадара заметил Тобираму, его руки заводил за спину рыжий здоровяк, готовясь связать чакропоглощающей веревкой. Сенджу никак этому не препятствовал, просто стоял, опустив голову, наполовину закрыв обзор бледной физии, жесткими лохмами парика. Но, словно почувствовав направленный взгляд, медленно приподнял лицо, блеснув из-под челки, горящими готовностью глазами. -Похоже, я поторопился, приписав вам звание человека разумного, Масао-сан. – со скучающей ухмылкой, высказался Мадара -Не паясничай! Настоящий глупец здесь – ты! – взорвался на мгновение, взбешенный бета, но быстро взял себя в руки, - На что вы надеялись? Вы и вправду рассчитывали, вдвоем прорвать оборону, захватив господина Аякуми? Какая жалкая попытка. Стоила ли она ваших жизней? – глумливо усмехнулся Масао, считая, что перевес на его стороне -А вы никак, в философы податься решили. – спокойно продолжал Мадара, - Я не надеюсь, я действую, переживали бы лучше за свои жизни. Учиха не стал медлить, и тут же деактивировал сдерживающую чакру печать, распустив всю свою мощную ки, вкупе с чудовищным биополем сильного альфы, испытав при этом долгожданное удовлетворение. «шикарно, будто облегчился» - привел изящное сравнение Мадара. Кирийцы, ощетинились в ответ, а самураи благоразумно, отступили с поля боя. В тот же миг, Тобирама, резко выпрямившись, с силой заехал макушкой по челюсти рыжего, тот от неожиданности ослабил хватку, но одна рука, все еще находилась в стальном хвате, вдарив по болевым точкам на шее, и солнечном сплетении, конечность удалось освободить. Это было очень вовремя, так как Сенджу, в последний момент, удалось отскочить от мощного плевка лавы, что окончательно добил рыжего бугая. «Ебанутые, и своих и чужих месят, как траву косят, надо бы увести их подальше от господина Аякуми, а то с них станется». Сзади послышался шорох, Тобирама тут же отскочил от ближайшего ствола дерева наверх, когда прямо над головой, срубив несколько прядей парика, просвистал огромный меч. «У них еще и один из мечников, только этого не хватало». -Ухуу! Наконец, хоть какое-то веселье! – оскалился как полоумный, мечник, - Иди сюда, птичка, полетаем. – поманил узловатым пальцем, кириец -Каратачи, не выебывайся! – окрикнул товарища, шиноби, в перерыве от отбивания атак Мадары, - Прикончи его побыстрей! – через секунду, послышался истошные вопль, недавно говорившего шиноби, в воздухе повис едкий запах горелой плоти. Учиха, как дракон, пускал пламя во все что двигалось, не давая и близко подобраться к себе. -Ну же, птичка, слазь, накорми мой меч своей кровью. Мне так лень к тебе идти, не вынуждай меня, а то разозлюсь. Бля, не игнорируй меня! – но вместо Тобирамы, уже было пустое место, - Эээ..Че?! Ты где, сука?! В следующий момент, Каратачи заметил мелькнувшую тень, что с медицинской точностью резанула гортань зазевавшемуся бойцу. -Хаа! А мне это нравится! – с маньячным блеском в глазах, изъявил мечник. На этих словах, шиноби, сформировал печати. Из длинных рукавов, полезли водяные змеи, которые быстро заполонили все пространство. -Нашееел! – победно прокричал мечник, получив импульс, от одной из змей. Водяные полозы, тут же начали сливаться воедино, рядом с найденным противником хозяина, и уже готовая волна обрушилась на Сенджу гарячим потоком, заключая в сферу ловушки, маринуя жертву в кипятке. Сквозь мутную толщу воды, проглядывались судорожные трепыхания жертвы, что очень скоро прекратились. Каратачи довольно оскалился, но лыба мигом пропала с лица, когда после отмены действия техники, вместо Сенджу, выпала вареная туша еще одного сокомандника, имени которого мечник, даже и помнил. А Тобирамы, как и не бывало. -Вот же говно вертлявое! Сенджу, разумно избегал прямого контактного боя с мечником, «врядли, у меня или у Мадары, получится его убить, поэтому светить свои известные техники нельзя» - промелькнула мысль у Тобирамы, во время расправы над очередным противником. Пару раз он чуть было не попался водяным змейкам, чудом избежав столкновения с ползучими тварями, проверять их на другие скрытые свойства, не тянуло совсем. Неподалеку, Мадара активно держал оборону, против последнего противника – парня пуляющегося лавой, что также оказался хорош в кендзюцу. От прицельно запущенного в Учиху огнива, чудом не пострадал паланкин.«Надо бы подсабить, чтоб уже побыстрее, всю эту муру закончить. Почему у меня такое странное ощущение, что я что-то не учел». Тобирама слишком поздно услышал свист лезвия рядом с собой. Отскочив на безопасное расстояние, Сенджу почувствовал, как правый бок пронзила острая боль, губы сжались в тонкую полоску, дабы не пропустить и звука. Рефлекторно схватившись за поврежденное место, шиноби почувствовал, как ладонь начала намокать, от подступившей влаги, и в ноздри ударил соленый запах, собственной крови. Глаза забегали в поиске нападавшего, но видны были лишь трупы убитых кирийцев, да следы пепелища, оставленные Мадарой. «Хозуки Рингецу!» -Не стоит расслабляться, Сенджу. – прозвучал у самого уха голос Тобирама, тут же, атаковал на звук, однако вместо удара, послышался громкий всплеск воды, и Сенджу с удивлением обнаружил, что не может достать руку из тела противника. -Даа.. я тебя запомнил. – как ни в чем не бывало, продолжил говорить Хозуки, - Твой водяной дракон, в свое время, меня очень впечатлил, - улыбаясь, поведал шиноби, - Что? Неужели, ты меня не помнишь? Из воспоминаний, мгновенно вынырнула знакомая картина, это лицо ему было знакомо, «Дерьмо! Та миссия с украденным свитком!» - осенило Тобираму -Эх, какая досада. Теперь, тебе меня помнить, не к чему. Хозуки, нарочито медленно занес над головой Сенджу катану, «не в этой жизни, мразь», Тобирама выхватил из подсумка баночку со специями, и от души влепил содержимым порошком по роже противнику. Рингецу такого финта не ожидал, и ослабил давление, что помогло руке освободится. Первый удар, шиноби отразить успел, но со слезящимися от пекущей смеси глазами, сложно было вести бой, а потому Хозуки раздраженно цыкнув, предпочел снова распасться на молекулы, оставив после себя лужу, готовясь к новой атаке. Тут-то, голову Тобирамы, посетила светлая мысль. Заметив, поднявшую голову водяную змейку, Сенджу ухмыльнулся, ступив в шевелящуюся лужу, нарочно обронив в нее пару капель своей крови. Ногу сразу начало обхватывать. Тобирама, успел выхватить ногу, аккурат в тот момент, как змейки обвили, начавшего было, материализовыватся, Хозуки. Оперативно смывшись, Сенджу не стал дожидаться уже известного финала, и быстро скрылся с места подставы. «Пора заканчивать» - решил Тобирама, складывая печати. «Дзюцу беспросветной мглы!» Все вокруг поглотила черная бездна, и лишь лязг оружия и крики людей, не давали забить о присутствии в реальном мире. -Широи! Блядина ты ебаная! Быстро разгони эту хуйню! – доносился неподалеку голос Каратачи, что от злости начал срываться на рычание За то время, пока дзюцу развеялось, и вновь появилась видимость, на месте уже не оказалось, ни господина и госпожи Аякуми, ни двоих подобранных путников. *** Спрятав на бегу, использованную метку хирайшина, Тобирама небрежно вытер пот со лба, уже не беспокоясь о сохранности грима. Приходилось бежать без остановки, а делать это с ценным, а главное – живым грузом на плечах, «да еще и тяжелым, сука!», было затруднительным. Вывихнутое рыжим запястье, покраснело и распухло, посылая неприятные саднящие ощущения. Сенджу изрядно потрепало в этой битве. В боку закололо, и грубая ткань, начала пропитываться теплой жидкостью, и липнуть к телу. Рана, сдерживаемая эффектом медтехники, снова открылась от резкого движения. -У вас кровь. – прошептал тихий голос Ичимару, над головой. Тобирама оставил без ответа, эту констатацию очевидного, и перехватив парня под ноги, поудобнее устраивая на спине, продолжил забег по веткам, не сбавляя темпа. Ветви деревьев, проносились под ногами с огромной скоростью, сливаясь в зелено-коричневую рябь, которой будто не было конца. Внизу клокотало и шевелилось, поросшее тиной болото. В мангровых лесах Кираи, царила вечная сырость. Среди вонючей, мутной жижи, заполонившей все вокруг, периодически проглядывались редкие, неровные кочки, делая эту местность совершенно непроходимой. «Мда… коли не погрязнешь в болоте, так местная фауна, окончательно тебя доконает. Как же хорошо быть шиноби». Спина Мадары, маячила впереди, с водруженной на ней женщиной. Учиха резво скакал по ветвям, и казалось, не ведал усталости. Вдруг, у себя над ухом, Тобирама услышал тихий, сдавленный стон, больше напоминающий скулеж. Ичимару начал загнанно дышать, и Сенджу буквально, ощутил собой жар, и плохо сдерживаемую дрожь, от тесно прижатого к нему сзади тела. Среди едких, болотных испарений, начал проступать неизвестный аромат. Поначалу, еле уловимый, он стал нарастать, становясь все более ощутимым и зовущим. Это значило только одно, что достопочтенный господин Ичимару – «Омега!» Сенджу затормозил на следующей ветке, восстанавливая равновесие, с учетом нелегкой тяжести. Плюсом ко всему, эта самая «тяжесть», чуть не сбила контроль его чакры, начав бездумно шарить руками, по плечам и груди сквозь одежду, и тершись пылающей от жара щекой, об его шею. -Мадара! – окликнул удаляющегося напарника, Тобирама -В чем дело? – раздраженно рявкнул Учиха, подоспев к отставшим Однако, увидев раскрасневшегося Аякуми, с невидящим, осоловевшим взглядом, который увлеченно мацал Сенджу, что-то при этом тихо мыча, вопросы отпали сами собой. Рефлекторно потянув носом воздух, Мадара аж поперхнулся, от нахлынувших на него феромонов течной омеги. -Черт! – совершенно не по-аристократичному, выругалась госпожа Аякуми, закрывая нос Учихе морщинистой ладонью Мадара отпрыгнул на ветку соседнего дерева, спасаясь от ставшего вездесущим аромата. Раздраженно убрав со своего лица руку женщины, прошипел на зависть змеям; «Я не дикарь!», начал дышать через рот. -У нас проблемы. – сообщил очевидное Тобирама И словно в ответ на эти слова, пространство вокруг, засветила на долю секунды, ослепительно яркая вспышка, за которой последовал раскатистый рокот грома. С потемневшего неба, обрушился проливной дождь. -Пиздец. – глубокомысленно изрек Мадара *** Вынужденная остановка, случалась в пропитанной сыростью и поросшей мхом, природной землянке. Трухлявый ствол, огромного поваленого дерева, очень удачно создал «сухую зону», и его могучее корневище, послужило, порядком уставшей четверке, вполне сносным укрытием. «Погода нам благоволит, если бы не этот дождь, наши преследователи, уже б давно нашли нас по такому пахучему хвосту» - думал Мадара, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей. Его альфья сущность яростно металась, пытаясь перехватить контроль над телом. Плоть закономерно отреагировала, «ну и какого хрена ты встал?» - бесился Учиха, радуясь свободной одежде, что скрывала его проблему. «Представь деда в обосраных панталонах» - повторял про себя Мадара, пытаясь остудить пыл восставшего младшего друга, стоя в это время снаружи убежища, и подставляя лицо под капли усилившегося ливня. Ичимару лежал на наскоро сделанном, кустарном ложе, из тряпья и широких листьев, пока над ним колдовал Тобирама, пытаясь приглушить симптомы, так не вовремя вмешавшейся сущности.«Скорее всего, это произошло, из-за распустивших свои феромоны альф, на поле битвы. Для не привычного к такому безобразию, гражданскому юноше, выросшему в тепличных условиях, это был явный перебор».Ему удалось слегка ослабить муки парня, что почти сразу впал в лихорадочное беспамятство. От красных щек, остался лишь еле заметный румянец, веки, окаймленные длинными, темными ресницами, беспокойно трепетали. Темно-каштановые, почти черные волосы, растрепались из аккуратного пучка, и теперь темным змеями лежали на скрюченном из плаща валике, положенном под голову. Сенджу не относил себя к людям, подверженным к предрассудкам, и навешиванию ярлыков, однако, сейчас смотря на этого парня, было сложно связать сей образ с его родом деятельности. Он производил впечатление, послушного, домашнего маминого сынка, и аж никак не походил на ученого представителя. «Ну да, конечно, а по мне так прямо и скажешь что я сильная и независимая омежка», фыркнул про себя Тобирама, «что за удивительный мир, любящий жонглировать понятиями ожидания и реальности». Мать, дежурила около сына, вскидываясь на каждое резкое движение Учихи, кидая на него предостерегающий, злой взгляд, словно разъяренная медведица, готовящаяся защитить свой выводок. Тобирама промокнув взмокший лоб, провалившегося в сон, обессиленного парня, накрыл лежащее тело плащом. Наступил момент позаботиться о себе. Плюхнувшись на землю, Сенджу достал чистый бинт из походной сумки, и принялся отдирать приставшую к коже одежду .Задолбавшись морочится, он резко дернул, приставшую намертво ткань, вместе с куском одежды, отрывая уже успевшую сформироваться корочку. Новый поток алой жидкости, хлынул из расширившейся, рваной дыры с почерневшими краями, и остатками прозрачной сукровицы. Рана была неглубокой, и не задела жизненно важных органов, но что-то было не так. «Меч того ублюдка, полюбому был вымазан каким-то ядом, судя по всему животного происхождения, скорее всего какого-то насекомого. Это плохо, к ним у меня плохая привыкаемость, и я только недавно, стал приучать свой организм к этой группе токсинов. А лабораторию в карманах – не таскаю, так что без понятия, как долго мне удастся глушить эту хрень» - размышлял Сенджу, останавливая кровь, зеленым свечением медчакры. Морщась от режущей боли, Тобирама размотал бинт. -Давайте, я вам помогу. – женщина привстала с места, и не дождавшись разрешения, отобрала бинт, и принялась осторожно перевязывать, непротивящегося Сенджу. Перевязка, получилась на удивление, правильной и без малейших нареканий. -Дети – это сплошная головная боль, с ними что только не научишься делать. – объяснила в ответ на удивление Тобирамы, госпожа Аякуми, ее глаза потеплели, от посетивших приятных воспоминаний Мадара молча, наблюдал за этим действом. «До стоянки, как минимум день пути. А у Сенджу, похоже, не простая царапина. Про течного бедолагу, я вообще молчу, куда его на судно, полное изголодавшихся по омежьей ласке, матросни?» . Учиха, раздраженно сплюнул на землю. Расклад получался неутешительным, выходило, что из всей четверки – он единственный здоровый, не считая старухи. Опускающийся ил на болотистых кочках, издавал квакающие звуки, в воздухе усилился запах газа, от торфяных залежей, окончательно перебивая, ослабевший запах омеги. Мысли Мадары, начали проясняться, а проблема наконец-то «упала». -Мне удалось приглушить симптомы. – послышался ровный голос Тобирамы, - Дальше его организм сам справится, и запах не должен в скором времени пробиться. Из побочных эффектов, только то, что некоторое время, будет находится в полусонном состоянии. Вобщем, больше никаких проблем нет, так что можем отправляться как отдохнем. Мадара повернул голову к напарнику. Сенджу развалился на земле, в грязной, оборванной одежде, его кожа была бледнее обычного, хотя, казалось, куда еще бледнее, но как выяснилось – не предел, и теперь Тобирама, был одного цвета с опоясывающим его, белоснежным бинтом. Глаза приобрели свой привычный, красный оттенок, а смазавшийся грим, приоткрыл засечку на одной щеке. -А ты идти то, сможешь? – задал вопрос Учиха, на деле подразумевая: «Сможешь ли ты и дальше тащить на себе эту спящую красавицу?» -Смогу. – твердо ответил Тобирама, уверенно посмотрев Мадаре в глаза Учиха на это лишь усмехнулся, «Ну посмотрим». -А-а-а!.. Только не чертежи!..Не сметь!... Это моя жизнь… - послышалось внезапное бессознательное бормотание от сонного Ичимару, что замотал головой, и задрыгал конечностями, это вызвало сдержанный смешок у его матери, и она заботливо поправила на нем сползшее покрывало *** Ливень свирепствовал всю ночь не прекращаясь. А пользоваться огненной чакрой, даже в небольших количествах, чтоб банально согреться, в этих местах, было равносильно самоубийству. Температура ночью резко упала, а беспощадный ветер, разносил повсюду собачий холод, от которого не спасал тонкий дорожный плащ, казалось, въедливая, мерзкая стужа, проникла в каждую клеточку организма, своими колючими иглами, заставляя Мадару против воли стучать зубами. Как можно было заснуть при таком дубаке, да еще и слушая какофонию дождя, тарабанящую по всем поверхностям, Учиха не представлял. Но, как выяснилось – можно. Мать с сыном, преспокойно сопели в обе дырочки, прижавшись к друг другу, под несколькими слоями покрывал, обмениваясь живительным теплом. Мадара прикрыл слипающиеся веки, сон все никак шел. Очередной, сильный порыв ветра, занес с собой, в их хилое убежище, новую порцию дождевой влаги. Учиха все ждал момента, когда мозг сам, от недостатка сна, погрузит тело в долгожданную негу. Как вдруг, почувствовал невнятное копошение за своей спиной, после которого к его спине прижалось что-то теплое. Глаза тут же широко распахнулись, в немом удивлении. Осторожно перевернувшись, Мадара, чуть было не уткнулся носом в макушку с париком. Внезапным ночным гостем, оказался, никто иной как – Тобирама, который свернувшись компактным калачиком, подкатился во сне, в поисках источника тепла. Смотреть на такого Сенджу, скрючившегося, и поджавшего под себя конечности, было весьма забавно. Учиха, с чистой совестью, загреб себе под бок, ворчащую спросонья грелку, отзывающуюся на имя – Тобирама. Даже во сне, Сенджу умудрялся хмурить тонкие брови, и строить недовольную мину. Мадара, испустил негромкий, хриплый смешок, наблюдая, как Тобирама устраивается поудобней, прижимаясь ближе, к жару, исходящему от Учихи. Утро началось препаршиво, встретив серым небом, и противной моросью. Пробуждение Мадары, произошло по причине поднявшегося уровня воды в болоте, вследствии чего, их укрытие начало затапливать. Ему казалось, что сырость пропитала его насквозь, и он сам порос мхом, как те трухлявые корни, что так назойливо маячили перед взором.Несвежее дыхание, порадовало мерзким привкусом – «будто в рот насрали». Не успев даже проморгаться, Учиха, сразу же получил болезненную плюху с колена в живот, от ощетинившегося Сенджу. -Не такого утреннего поцелуя, я ожидал. – выразил недовольство Мадара, хриплым ото сна голосом -Убери лапы! – прошипел Тобирама, пытаясь скинуть с себя наглые руки, что продолжали лежать на его талии, и не думали убираться -Тц! Сам ко мне пришел, еще и выпендривается. – проворчал Мадара, тем не менее убирая руки, «можно было его еще немного побесить, но вонять начнет так, что хрен успокоишь, да и не времени, ни настроения, для подобных шалостей нет. Но позже, обязательно проверну нечто подобное, пускай приучается не артачится на мои прикосновения». Тобирама на секунду оторопел от такого заявления, и казалось, даже смутился, будто вспомнив что-то компрометирующее. Но после, выругавшись, резко подорвался, мгновенно очертив дистанцию, опять становясь холодным ублюдком. Мадара недовольно прищурился, «мне уже порядком надоел, этот цирк оскорбленной гордости принцессы на выданье. Эта погань, скоро допрыгается». За данной сценкой, от начала до конца, наблюдали две пары, одинаковых в своем удивлении глаз. Но свидетели, оказались слишком воспитанными, что бы как-то прокомментировать это необычное представление. После торопливых сборов, бег возобновился с той разницей, что теперь, Мадара постоянно держал Сенджу, с распластавшемся на нем Аякуми, в поле зрения. Но внешне, Тобирама, выглядел абсолютно обычно, и выдавала его, лишь аномальная бледность. По пути им встречалась разнообразная живность, глядя на которую, начинаешь сомневаться, в звании человека царем природы. Так однажды,довелось переходить реку, а Тобирама побрел вброд, огрызнувшись, что не желает расходовать попусту чакру, Мадара аж застопорился, когда неведомая хренотень, отдаленно напоминающая какое-то членистоногое, метр в длину «ты что угодно, но не создание божье» - подумалось тогда Учихе. Нечто, уже собиралось было полезть на них, но прицельный бросок сюрикеном, прямо в один из восьми глаз, заставил тварь отказаться от своих намерений, и снова скрыться в водных глубинах. Эта встреча, заставила путников, прибавить шагу. Добравшись, наконец, до гавани, Тобирама почувствовал упадок сил, и замедлился, поправляя сползающего Ичимару, который успел задрыхнуть, и мерно посапывал, и в ус не дуя. «Еще совсем немного… Терпи». Ноги с удовольствием отметили ровную почву, без биджевых кочек и неровностей.У Сенджу, будто от сердца отлегло, когда он заприметил знакомые мачты, на берегу широкого русла реки. Мадаре, при взгляде на шхуну, заранее поплохело. Учиха поставил на ноги, пробубневшую слова благодарности старуху, на твердую землю, и та гордо посеменила к сыну, которого уже растолкал Тобирама. Всполошившейся Ичимару, наскоро, завязал растрепавшиеся волосы в неопрятный пучок, взял мать под руку, и чуть пошатываясь пошел вперед. Тобирама прошествовал следом для подстраховки, хотя она ему самому лишней не будет. На стоянке, У Сенджу, возникло навязчивое ощущение дежавю, когда он увидел издалека фигуру Кираи, что смолил на берегу папиросу, и приветливо махал рукой новоприбывшим. Только стоило матери с сыном преодолеть хлипкий дощатый трап, и ступить на палубу, до экипажа, тут же дошел слабый остаточный запах течки. Угрюмая матросня тут же преобразилась, на лицах появились мерзкие улыбки. Пошлые комментарии, не заставили себя ждать, выливаясь потоком говна, на бедных Аякуми. -С каких пор, мы теперь занимаемся перевозкой течных бродяжек? -Хехех.. А я только за, но пускай заплатят натурой.Чур плата вперед! -Кис-кис-кис. Сладенькая попка. -Господа шиноби! Поделитесь, а? Ну будьте вы человеками! Наши руки уже не справляются!! «Так подрочите друг другу. Вдруг понравиться?» - закатил глаза Тобирама, в мыслях кастрируя, этих страдающих недотрахом мучеников Мать гордо шла, словно не замечая мерзкие сальности, а вот Ичимару, хоть и старался не подавать виду, но парню слишком явно было не по себе, от такого рода внимания. -Даа.. Черненький просто ляля. Да и старуха, походу блядь та еще, в пещеру долбить не рискну, но на клыка дам поработать. – этому вбросу, будто удачной шутке, вторил хохот -Омега на корабле - к беде. – угрюмо проворчал, старый боцман, Тобирама на это заявление, по-философски хмыкнул -Пиздобольство отстааавить!!! Ноги – в руки, стручки – в брюки, свое мнение – в жопу! Я вам свинца в ноздри напихаю, и друг друга ебать заставлю! Если сейчас же не разойдетесь по местам! А ну быстро за работу!!! Ленивые припездни! – горланил капитан, даже после кирийского мата-перемата, от словесных вывертов этого пожилого альфы, уши порой, скручивало в трубочку Но зато теперь, Тобирама был спокоен за заказчиков. Насколько он успел заметить еще с предыдущего плаванья, старый морской волк, держит свою ораву в железной узде, и способен обеспечить безопасность своим пассажирам. Кое-как добрев, до своей каюты, Сенджу прямо в дверях столкнулся с недовольным Мадарой, который вдруг резко впихнул его в каюту, закрыв за собой дверь. -Значит, так. Ты сейчас идешь спать. Это мой приказ, на правах капитана миссии. Посмеешь ослушаться, - тут Учиха, показательно блеснул узором мангёкё в заалевших глазах, - я устрою тебе оздоровительный сеанс цукиеми. Ты нужен мне здоровым. Выказав проявление трогательной заботы, Мадара избавил напарника от своего общества. Сенджу, не собирался противится этому наставлению, и прямо в чем был, завалился на нерастеленное лежбище. Сон пришел не сразу. В забытье не давал провалится, каркающий голос капитана, что эхом разносился по всему кораблю, да глухой топот ног, вперемешку с недовольными басами матросов. Но морская колыбельная сделала свое дело, и Тобирама вскоре заснул крепким сном, прислушиваясь к убаюкивающему плеску волн, уже не услышав, приглушенного хлопка, тяжелой, железной двери, и присутствия еще одного лица в каюте. Мадара стоял и смотрел, на такого беспомощного сейчас, Сенджу. Глазные яблоки метались под плотно закрытыми веками, а слегка розоватые губы, так похожие на девичьи, чуть приоткрылись. «Вряд ли, ему сейчас сниться что-то приятное». Учиха неопределенно хмыкнул своему наблюдению, и уже было повернулся, собираясь к своему спальнику, как до ушей донесся тихий хрип. Голова Сенджу заметалась, меж тонких бровей залегла складка, а пальцы судорожно вцепились в грубую материю, несвежей простыни. Тело пробила крупная дрожь, отчего распахнулись полы грязной рубахи, открывая обзор на опоясывающий торс бинт, что начал пропитываться кровью. «Пиздеееец» - обреченно простонал Мадара, «похоже, эта фраза становится моим девизом по жизни». *** Пробуждение для Тобирамы, было тяжелым. Сон оказался черезчур навязчивым, и не хотел отпускать из своих тягучих объятий, постоянно кидая в разные, пугающие своей реалистичностью картины. Это было словно множественное гендзюцу, и не хотелось думать, что это безумие, было порождением его измученного сознания. Сенджу казалась, что он давно перерос подобные кошмары. Но бездна, видать считала иначе, из раза в раз кидая во власть к однотипным видениям. «И отчего-то, каждый раз, я оказываюсь неспособным вырваться из плена кошмаров, всегда досматривая до конца». Почему-то в таких ведениях, ему постоянно приходило лицо отца. Он ничего не делал, а лишь беззвучно шевелил губами. Серое, мертвое лицо, буравило пустым, остекленевшим взглядом. Рядом с ним, по бокам, возникали братья. Каварама издавал булькающие звуки, кровь, скопившаяся во рту, пузырилась и стекала с посиневших губ. Из перерезанной глотки, толчками выходила ярко красная жидкость. Маленький Итама, стоял с разорванной брюшиной, и просто улыбался. А Тобирама не мог пошевелится. Периодически, перед глазами мелькали длинные, белые пряди, застилая взор белой пеленой. «Не хочу поднимать голову. Не хочу, видеть мать такой. Память и так безжалостно стерла из воспоминаний ее облик, оставив лишь длинные, белоснежные пряди, да заботливые, нежные руки. Не хочу помнить их мертвыми…» Сознание взывало – «Остановись!» но взор, неумолимо, против воли поднимался. Тобирама крепко жмурился, до боли сжимая веки, молясь всем известным богам, чтоб они исчезли. Он хотел помнить их живыми. «Почему они меня не оставляют… Почему дают себя видеть такими?! Почему?!» Тобирама открыл глаза, с надеждой, что его молитвы были услышаны. Но вместо потолка, он видел пред собой, лишь нависающую над ним мать, с пустующим, обтянутым кожей местом, там где должно быть лицо. Она являлась редко, но каждый раз, Тобирама не мог себя сдержать. Дрожащие губы, открывались сами собой, а из горла вырывался хрип. Эта реакция, как и в предыдущие разы, стала словно соединяющим мостом с реальностью, и Тобирама, судорожно вцепился за эту тонкую соломинку. Пустой, материнский лик, наконец, пропал, сменившись на дощатый, неровный потолок каюты. Ощущения вернулись. Среди мерного плескания волн, послышалось чье-то громкое, загнанное дыхание, до Сенджу не сразу дошло, что эти звуки принадлежали ему. Тобирама приподнялся на негнущихся локтях, и увидел в полумраке каюты, вытянувшуюся в удивлении рожу Мадары, восседающего в своем углу. Из груди вырвалось раздраженное рычание. Сенджу жутко задевало, что Учиха стал свидетелем его слабости, и Тобирама начал кряхтя подниматься, цедя про себя тихие проклятья, в поиске своей поклажи. Как, внезапно на его грудь, опустилась тяжелая ладонь, придавливая обратно к лежанке. -Лежи. Перестань кочевряжиться и спи. – с нажимом произнес Мадара, убирая руку с груди, но все еще находясь рядом, будто находясь в готовности присечь попытки упрямого Сенджу проявить активность Однако, Тобирама не предпринимал более никаких попыток встать, а просто лежал неподвижным пластом, уставившись в потолок, словно выпав из реальности. Мадара, уже было подумал, что тот не в себе, или потерял сознание, да потянулся проверить пульс, но Сенджу не глядя, слабым шлепком, отбил его руку. -Я в порядке. Исчезни уже наконец. – бесцветным голосом, проговорил Тобирама Ответом послужило, лишь привычное хмыканье, и Учиха поднявшись, ушел обратно к себе. Тобирама все лежал мертвым грузом на жесткой лежанке. Жесткие доски впивались в спину, но ему было все равно, и Сенджу даже не думал сменить неудобное положение. Он боялся снова сомкнуть веки, и попасть в свой персональный ад. Подобные кошмары, были для него редкими гостями. Однако, каждый раз, Тобираме хотелось просто в сердцах разрыдаться, от разрывающей все нутро боли. Жуткой пыткой, было смотреть на самых близких людей, отмеченных костлявой дланью смерти. «Реальность никогда не была для меня похожей на сказку, так почему же, даже в мире собственных сновидений, я продолжаю видеть ее ужасы. Почему, не могу забыться даже во снах?.. если отталкиваться от того, что в нашем понимании сны, то выходит, ничто иное как – отражение наших чувств, мыслей и переживаний. А мне была предопределена роль помнящего. Вечно, хмурый, недовольный и серьезный Тобирама – так про меня говорят. Это не совсем четкий портрет, помнить, значит - груз ответственности, который утягивает за собой на дно, подальше от простой, человеческой жизни, ведь людей отталкивает, то что ты помнишь. Они предпочитают забыть, отложить в самый долгий ящик, и никогда не возвращаться. А мне нельзя забыться, ведь помнить, для меня значит – жить. Память, моя вечная спутница на земном пути, как и одиночество в толпе – мой бич и крест по жизни». Таков, вынес сам себе приговор, в горячке Тобирама. Ему казалось, что картина из вереницы мыслей, наконец, сложилась, и все стало ясно. «Но отчего тогда так горько и паршиво на душе?» Из покрасневших глаз, хлынула непрошеная влага. Тобирама недоуменно уставился на подцепленную пальцем каплю, «я еще ни разу не плакал с 11 лет» - поступило начало мысли, никак не желая продолжать складываться в цельную цепочку. Сенджу принялся, остервенело тереть веки, сделав только хуже, и теперь глаза нещадно щипало. В маленьком, круглом иллюминаторе, виднелось вечернее небо, поддернутое пеленой перистых облаков, что красиво отсвечивали, красками заката. Спохватившись, Тобирама дернул за завязки одежды, намереваясь в очередной раз проверить рану, и сменить повязку. Но с удивлением обнаружил, что перевязка была относительно новой, и сделана, совершенно точно недавно. В отличии от работы госпожи Аякуми, этот образец аккуратностью не страдал, и бинт был затянут, слегка туговато. Глаза Сенджу расширились, от медленно доходящего осознания. *** Корабль бодро несся по водным просторам, рассекая волны под натянутыми парусами. Погода была идеальна для плаванья. Мадара расхаживал по палубе, про себя радуясь своей маленькой победе. Наконец-то, ему удалось справиться с морским недугом, и желудок перестал выделывать с ним позорные кульбиты. Он даже начал получать удовольствие от путешествия. Видать, его радость была чересчур заметна, так как проходящие мимо матросы, беззлобно посмеивались над довольным собой Учихой. А под хорошее настроение, и все происходящее окрашивается в соответствующие краски. Так, вспоминая, произошедшее в каюте, Мадара, пожалуй, впервые задумался об «человеческой» стороне мелкого Сенджу, «наверно, без всей этой колючей оболочки, он та еще истеричка, и с психикой у него явно не все в порядке. Пожалуй, такая скрытая чрезмерная эмоциональность – это то единственное, что роднит его с омежьим духом. Если я правильно угадал, то ломаться ему осталось не долго» - самодовольно решил Учиха, придя к соответствующим выводам.Почему-то, со времени выяснения, этой подробности жизни Сенджу, Мадара просто не мог воспринимать его как противника, и дело было даже не столько в его убеждениях, касательно слабого пола, сколько в составленном им портрете бывшего врага. «В былые времена моей бурной молодости, я воспринимал только силу. Хороший шиноби – сильный шиноби. Тогда, я никогда не воспринимал всерьез тех, кто руководствовались на поле боя хитростью, уповая на свою ловкость и гибкость. Мне казалось, что будь ты хоть трижды ловкачем, но это не поможет, при встрече с сильным в тай и кендзюцу противником. В реальном бою, даже не существенный перевес в силе, становится решающим. Потому, когда в первый раз, увидел на поле битвы, это белобрысое недоразумение, то сразу подумал, что он мне не ровня, как и праздное любопытство, в стиле – как «это», могло уродится у Буцумы? А потому и вовсе, надолго забыл о его существовании. Но дальнейший боевой опыт, спустил меня с небес на землю, мне довелось попытать удачу с разными, по уровню и умениям бойцами. И по правде, я до сих пор удивляюсь, как с учетом былой гордыни, я еще жив остался. Наверно, мне тогда чертовки везло. Когда, снова довелось вспомнить о существовании «бонусного комплекта» Хаширамы, я немало удивился, увидев как преобразилась мелкая заноза, но я все равно, упорно не видел в нем воина. Стратег, защитник, но не воин. Выжидающий из засады, удобный момент зверь, и даже та последняя битва, не смогла меня убедить в обратном, и теперь я понимаю, почему». Вздохнув, Мадара звучно похрустел костяшками пальцев. Пора было подумать о завтрашнем дне. *** Изуна никак не мог отделаться от паршивого ощущения. Он никогда не уповал на интуицию, считая это дело глупым и ненадежным, уделом старух, что от нечего делать, предугадывают события по погоде и самочувствию. Однако, сейчас, какое-то неведомое шестое чувство, о наличии у себя которого, Учиха и сам не подозревал, буквально вопило о том, что грядут большие перемены, и едва ли они будут хорошими. Такой непривычно мрачный и угрюмый, заместитель главы, напрягал соклановцев своей отрешенностью, давая почву для разнообразных домыслов и догадок. Но невеселый настрой, никак не сказался на его исполнении обязанностей, и этого всем было достаточно. Глаза, все так же внимательно пробегали по сухим, официальным строчкам отчетов, а набитая рука, чисто механически выводила аккуратные символы, без конца подписывая, и строча аналогичные, сухие ответы. Изуна тщетно, заставлял себя не думать. «Большинство проблем, возникает как раз тогда, когда люди слишком много думают» - размышлял Учиха, в бесплодных попытках, заставить себя отвлечься, и последовать собственным же наставлениям. Это давало свой недолгий, отрезвляющий эффект. Жизнь в клане, на новом местожительстве, практически никак не изменилась. Дни шли своим чередом, лишенные ярких событий. Учихи и Сенджу, медленно притирались друг к другу, учась спокойному и мирному существованию. Поначалу пустые, однотипные улицы, постепенно оживали, заселяемые хлынувшим недавно, потоком гражданских, что спешили осесть первыми, дабы удачно организовать свое дело, и пристроится в этой жизни. Для многих, постройка этой деревни, стала буквально окном к новым возможностям. Инфраструктура, постепенно росла. Порой, сложно было привыкнуть к тому, что времена закрытых клановых селений, куда пришельцам извне, вход был заказан, безвозвратно канули в прошлое. Теперь, быт ведется в быстро развивающейся деревне, которая ничего общего со своим статусом уже не имеет, постепенно мутируя в самый настоящий город, с соответствующим укладом и уровнем жизни. «Как можно продолжать задумываться о всякой чуши, когда вокруг столько всего происходит?» - но сознание, то и дело уплывало в ненужное русло.«Их миссия затянулась гораздо дольше, предполагаемого срока, и на ней могло случится все что угодно». Из головы, все никак не хотели убираться, расплывчатые формулировки брата, а выводы, рисовались сами собой; «Убивать его он не намерен. Нет, он хочет подавить, унизить. И он это сделает, пустив по ветру все мои старания. Ты всегда был эгоистом, аники..» *** -О времена, о нравы! Где это видано, чтоб птенцы, были указом старшим? -И не говорите, Минэко-сан. Это просто неестественный рецидив, и уже пора бы его устранить. -Нда уж… Когда шестерки сеют смуту, это подает дурной пример. Тобирама-кун, разочаровывает, думаю готовящийся урок, пойдет ему на пользу. -Коллеги, вам не кажется, что ваши методы слишком… архаичны? -Отнюдь, Тошима-сан. Я считаю, мы достаточно долго были слишком демократичны. Тобирама-кун, не воспользовался данным ему шансом исправится. Потому, мы сами должны направить его в правильное русло. -Конечно, тем более, у нас уже все готово, к его возвращению. -Хидео, в самом деле, согласился добровольно поспособствовать благому делу? -Да, молодой человек, очень ответственно отнесся к своей задаче, и готов взять на себя все последствия. -Как хорошо, что среди молодняка, есть такие сознательные люди. Тошима молчал…