Боги наверно смеются

Вот уже на протяжении недели, в Конохе не утихают споры и разговоры, по классике обрастая сплетнями. Известие о бракосочетании Сенджу и Учихи, да еще и «каких»! сильно взбудоражило общественность, затмив собой избрание Хаширамы хокаге. Произошел такой странный расклад приоритетов, по вполне объяснимым причинам. Исход выборов, был предрешен с самого начала, а Мадара не особо то и скрывал, что выдвинулся так, ради галочки, заполнить ряды массовки. Потому и выходило, что на фоне «великого и ужасного», Хаширама выглядел божьей пяточкой, и его избрание укладывалось в головах горожан, как само собой разумеющееся. Зато известие о браке, между «неправильным омегой» Сенджу и «бесноватым» Учихой, вносило дисбаланс в их привычную картину мира. Реакция народа, была неоднозначной, объединяло людей лишь одно – никто не остался равнодушным. День торжества, приближался семимильными шагами. Для Тобирамы, последние дни прошли словно в лихорадочном бреду. За это время, ему удалось раскрыть две попытки покушения на собственную жизнь, одна из которых, чуть было не увенчалась успехом. Он в последний момент заметил маленькую иголочку, торчащую из мягкой обивки стула, куда он собирался опустить свое уставшее тело. Экспертиза дала ожидаемый результат; на игле находились бактерии, вызывающие весьма редкое заболевание, характеризующееся быстрым некрозом мягких тканей организма с последующей гангреной и в конечном итоге – смертью. От этой неприятной хвори, пока не существовало панацеи. Робкая служанка Юми, чья причастность была выявлена в ходе дела, скончалась в камере допроса по неизвестным причинам, не успев изобличить истинного преступника. После этого инцидента, настало затишье, новых попыток, более не предпринималось, но Тобираму все не отпускало нервное напряжение, он был уверен, что это еще не конец. Нервозность сказалась на его продуктивности, загруженность работой не помогала, мыслями он постоянно возвращался к поискам угрозы, во всем ища двойное дно. А между тем, время летело, приближаясь к назначенной дате. Тобирама проснулся от настойчивого стука в дверь. Он снова уснул на столе, а потому выпрямление спины, выдалось довольно болезненным, отдавшись звучным хрустом всех позвонков. На листах, хаотично разбросанных по столешнице, виднелись смазанные чернила, «скорее всего, у меня на лице, сейчас находится отпечаток строчек ответа Хьюгам». В дверь продолжали стучать. Пересекшись, случайно взглядом со своим отражением, Тобирама оценил свой самый подходящий для встречи гостей вид. Чертыхнувшись, он поплелся к раковине, и замочив полотенце, принялся оттирать влажной тряпицей грязь с лица. Память недавних дней подводила его, а потому, Сенджу во время умывальных процедур силился понять, кому понадобилось сегодня искать с ним встречи. Пока омега соображал, к настойчивому стуку присоединился голос. -Тобирама-сан, откройте! Вы должны подготовится к предстоящей церемонии. Пришли гости со стороны жениха! – услужливо напомнила о головной боли Тобираме служанка, помнить о которой, он хотел меньше всего. О чем, он собственно и распорядился, не желая мараться о свадебные хлопоты, и дал четкие указание прислуге – вежливо отклонять все предложенные церемонии, даже проинструктировать не поленился, поскольку был уверен, что Мадаре вся эта мура, так же и даром не сдалась. Но по закону подлости, всегда находится одно «но», и оно на данный момент, находилось за дверью. «Ну естественно, куда ж без Хитоми-сан, она небось на седьмом небе от счастья, оттого что я наконец, покину этот дом. Жаль только ее расстраивать, но это счастье продлится недолго, и скоро я опять вернусь в отчий дом». С чего эта «мамочка прислуги», так невзлюбила его, Тобирама уже и не помнил. «При отце, она не решалась разворачивать свои теории о дурной крови, знаках и несчастье до седьмого колена, или какие там еще бывают байки и суеверия об альбиносах. Зато мне в детстве перепала от нее нехилая ложка дегтя. Пришлось преподать ей урок манер, окатив суйтоном. Пожалуй, это была одна из немногих детских шалостей, которые я себе тогда позволял». -Невежливо, заставлять так долго ждать гостей! – вывел из воспоминаний, зависшего спросонья Тобираму, голос Хитоми Сенджу встрепенулся, он и не заметил, как снова стал клевать носом. Вздохнув, и временно попрощавшись со своей привычной обителью, Тобирама потопал к двери, по которой продолжали назойливо тарабанить, «да чего этой самке дятла не имеется?» Нарочно резко распахнув дверь, он не забыл, как будто случайно оттолкнуть ойкнувшую служанку. -Больно шумно. – спокойно протянул Тобирама, - Я кажется, ясно дал понять, что не нуждаюсь ни в каких церемониях. -Так не положено, вы оскорбляете сторону жениха. – уперлась старуха Тобирама тяжело вздохнул, справляясь с легким раздражением, сунув руки в карманы и подперев плечом косяк, он наконец нашел подходящие слова без ненужных ругательств. -Это не ваша забота, Хитоми-сан, и покуда я все еще нахожусь в этом доме, вам следует выполнять мои распоряжения.А насчет гостей, раз уж вы впустили их, то так уж и быть, передайте им, что я выйду через несколько минут. Объявившись в гостиной, Сенджу обнаружил там всего одного человека. Представителем Учих, был выбран Хатори. По существующим правилам, выбор практически постороннего человека на роль свата, при наличии живых близких родственников, считается признаком дурного тона и неуважении к семье. Но Тобираме было наплевать на условности, и он был даже рад, что Мадара не отправил своего брата. Да, он ни на йоту не верил в искренность младшего Учихи, однако отчего-то, он испытывал неудобства именно перед Изуной, а не пред его долбанутым братцем. «Надо гнать от себя это дурацкое наваждение». -Утро доброе, Тобирама-сан. – поприветствовал Хатори, встав и отвесив небольшой поклон У Тобирамы аж брови наверх поползли, от столь неожиданной вежливости от человека, ранее и на сухой кивок не расщедривавшегося. -Вы и сами наверно поняли, зачем я пришел. Поскольку, ни господин Мадара, ни господин Изуна, ввиду своей занятости, не могут почтить вас своим присутствием, на меня возложена ответственность передать вам этот лист. – на этих словах, Хатори извлек из широкого рукава небольшой свиток с печатью, передав на руки родословную жениха, со всеми потрохами троюродными бабушками. По традиции, «невеста», должна приготовить аналогичный список с родословной семьи, Тобирама озаботился этим заранее, вписав наобум кучу имен, большая часть носителей, уже давно была на том свете, Хаширама – единственный, кто остался у него из семьи. Но омега был уверен, что Мадара сразу же отправил эту писанину в утиль, даже не читавши, как и собирался поступить он сам. Поэтому, эти традиции, казались теперь до того смешными и ненужными, как то пятое колесо для телеги. -Благодарю, вы надеюсь, были осведомлены, что я отправил свой еще на прошлую среду? -Конечно, это была весьма похвальная внимательность с вашей стороны. Эх, вашему бы жениху, да занять хоть каплю этого качества у вас. – вдруг выдал странную реплику, Учиха, - Вам, наверно, будет очень сложно освоится на первых порах, в нашем клане, уж больно пестрым на события, было общее прошлое, однако, спешу заверить, что мы готовы избавится от груза минувших дней, и в случае чего, вы всегда можете рассчитывать на мою поддержку. «Это что еще за лизоблюдство? Весьма рискованно, предлагать мне обмен услугами, неужто секретарь так сильно желает продвинутся по службе, что не брезгует даже подлизыванием к Сенджу? Любопытно, чего он удумал». -Я ценю вашу заботу, Хатори-сан. Мне и в самом деле, нужен был такой человек, а потому, ваше предложение пришлось очень кстати. На лице Хатори, расцвела масляная улыбка, его правильно поняли. -Рад стараться, а теперь, я вас пожалуй покину. Вижу, что оторвал вас от дел, посему, не смею более задерживать. Всего доброго. Болтовня на змеином языке была окончена, и посланец поспешил ретироваться с территории полувражеского клана, оставив Тобираму в задумчивости. Пускай, на словах он и пошел навстречу, однако влезать в переплетение интриг другого клана не спешил. Сенджу решил держатся с этим человеком на нейтральных тонах.«Докатился… Теперь, я воспринимаю замужество с этим помешанным, как что-то обыденное. Да, я ненавижу. Ненавижу Учих, причин для этого у меня предостаточно. Но от этой же ненависти, я и выгорел. Выгорел как свеча, не оставив после себя ничего, кроме воскового месива. Я просто хочу избавится от этих чертовых обязательств, и воздать по заслугам тем, кто заслужил. Хочу остаться верным сыном и братом. Дождитесь отец, братья. Недолго вам осталось терпеть. Вам не будет стыдно за меня перед предками…» Однако, сколько бы Тобирама не храбрился в мыслях, реальность его пугала. А как не испугаться, когда тебе предстоит жить на одной территории с недругом. Хоть, шиноби и привык жить бок о бок с врагами, в родном клане хватало недоброжелателей, но в хорошо знакомой обстановке, легко лавировать избегая подлянок, а прожить целый месяц среди Учих – нечто, равносильное самоубийству. Изобилие факторов «против», зародили в нем закономерные сомнения, насчет того, справится ли он с поставленным самому себе заданием? «Рисков и правда многовато, но я считаю их оправданными. К тому же, как я могу не воспользоваться случаем, преподнести моему «муженьку», свадебный подарок, достойный его поступков?» *** Неделя, для шиноби клана Учих, выдалась неспокойная. Виной тому, послужила повышенная активность главы. За это время, Мадара, успел навести шороху внезапными рейдами, в связи с которыми, было вычислено несколько особо рьяных несогласных, и предотвращен готовящийся мятеж. Ради достижения нужного эффекта, была организована даже казнь. Эта экзекуция, была проведена как показательный акт для вполне определенных лиц, чью причастность не удалось выявить. А вопли некоторых, о чрезмерной жестокости несоизмеримой со степенью вины, альфа не удостаивал вниманием. «Эти слушки, распускаемые изнеженными ублюдками, колышут меня не более, чем проблемы экологии в Стране Ветра. Мозги у них разжижились от сытой пищи да здорового сна в достатке. Как все-таки, пагубно сказалась на некоторых мирная жизнь. Чего им еще надо? К чему эти пустые стенания, не строящиеся ни на чем, кроме рефлексии». Большая игра, подошла к своей кульминации. В Стране Волн случился переворот, и государство ослабло, а если говорить точнее – отсутствовало как таковое, а та шушера что ворвалась на политическую арену, не способна удержать страну. «Теперь, Страна Волн – это отличная дойная корова. У них есть все – и ресурсы, и техники, любопытные редкие геномы, и все это добро послужит на благо клана Учиха. А как еще иначе? Если хозяева, до сих пор не научились разумно распоряжаться своим добром, пускай оно отойдет в более надежные руки». Мадару не смущало, что его политика приобрела, несколько бандитский характер. Он привык жить по принципу победы сильнейшего, он считал, что вся основа мироустройства завязана на распределении ролей – проигравший-побежденный, о вечном цикле их борьбы, независимо от масштабов личностного конфликта, или же в масштабах целых государств. «На данный момент, расстановка сил на стороне Страны Огня и Страны Земли, и не исключено, что скоро придется делится да наводить мосты союзничества». О своих грандиозных планах, Мадара решил ни с кем особо не делится, придерживаясь установки, что «все великие дела, делаются втихую». Даже брат, был посвящен лишь в малую долю, и открывать ему завесу, пока не спешил, выжидая, когда плоды начнут созревать. Хотя, впринципе, кое-какие дивиденды, он уже начал получать и сейчас, но об этом умолчат страницы истории.Альфа ожидал, когда можно будет отойти в сторону и занять место наблюдателя, а система будет работать сама на себя, без его прямого вмешательства. «В какой-то мере, я способствую хаосу, но я лишь забочусь о благе своего клана, даже если это благо, достигается путем лишения блага других. Возможно, когда мне удастся достигнуть своей цели, я смогу впоследствии ликвидировать этот, мною же созданный кризис, ведь рано или поздно, побежденные захотят стать победителями, и начнется все по новой. Но я постараюсь избежать количества сломанных жизней». Собственные утопические мысли, вызвали на лице Мадары философскую усмешку. Ему и вправду, хотелось сделать лучше для всех, но такой формулы, увы не существовало, и вряд ли таковая появится. Вечерняя атмосфера способствовала неторопливому переосмыслению и анализу собственных поступков. Сидя у уютном кресле-качалке на веранде, Мадара стремился сполна насладится этими минутами, из которых теперь в большинстве, состояла его нынешняя форма досуга. Эти минуты, в последнее время стали редкостью, а потому и были так ценны. Отчего-то, Учихе вспоминались россказни того существа. «Ох, и складно черномазый стелил, как послушаешь, так его мамка прям святая. Уж не знаю, с кем надо было согрешить, чтоб получилась эта хуйня с глазами». "Сотни лет, я влачу свое существование, лишь для того чтоб предотвратить ужасную ошибку, совершенную Хагоромо. Он привнес в этот мир учение, не предназначенное для людей. Люди слабы перед силой. Чакра не должна была прийти в мир людей, это была фатальная ошибка, что стала причиной стольких войн и несчастий. Моя несчастная мать, пала жертвой вероломства собственных сыновей, что позарились на ее силу, но не принимая ответственности, и не желая отвечать за последствия. Ее вера в людей, помешала увидеть их истинную сущность. -Почему ты тогда, явился именно сейчас? -Я являюсь каждой реинкарнации Индры, пересказываю им все то, что поведал вам, дабы предостеречь, и помочь его потомкам избежать злого рока нависшего над родом Учих. Хагоромо и сам был обманут силой, испугавшись мощи, которой достиг его старший сын, отдав право первенства слабому и никчемному отпрыску, что распустил вражду и предал брата. Мудрец осознал свою ошибку слишком поздно, но все же успел оставить послание. Я вижу тень неверия в ваших глазах, и понимаю его природу. А потому, предлагаю вам самому убедится в правдивости моих слов. Послание Хагоромо, находится прямо у вас под носом, но лишь немногим дано прочесть его. -Ты говоришь о каменной скрижали? -Именно. Теперь, шанс предотвратить все эти безумства находится в ваших руках. Я заклинаю вас не упустить его, ведь этот шанс, может оказаться последним для клана Учиха. Вы зажаты в тиски врагами, им выгодны все эти распри, они только и ждут, когда вы перегрызетесь как псы, дабы уничтожить вас. Они боятся силы, поскольку сами слабы. Им это почти удалось, в стенах вашего клана, плетутся заговоры, одурманенными врагами Учихами, несчастные молодые головы, павшие перед коварством врагов. -Договаривай. -Сегодня, мне удалось поприсутствовать на одном очень интересном собрании, инициированного вашими недругами, если действовать прямо сейчас, возможно удастся изобличить тени, что опутали всю деревню. -Про сборы этих чудиков, мне и так давно известно, но ты намекаешь на причастность -Именно! Кто же еще? Вас разве никогда не удивляло, что он так часто попадал в поле зрения, когда случалась беда? -Я проверял его, он не контактировал ни с кем из мятежников, слежка также ничего не выявила. -Разве, слежка помеха для человека, для которого неведома честь, и что сделал себя на кознях и интригах своего клана? Вы поступили слишком опрометчиво, пропустив его в свою постель И опять все сходилось на омеге. То, в какую сторону обернулось его развлечение, только добавило альфе головной боли. «Мало того, что эта белая плесень, посмела поставить мне ультиматум, так еще и нанесла оскорбление, которое я бы предпочел смыть только кровью. И ведь, не отыграешь все назад, а так называемый выбор, больше смахивает на пословицу с двумя стульями. Согласится на штраф, значило не просто признать себя трусом, а еще и публично заявить о банкротстве клана».Мадара уже давно успел пожалеть о своем решении, приструнить мелкого Сенджу путем вынужденного подчинения себе, но тот в последний момент, умудрился так ловко пролететь между молотом и наковальней не прищемив хвоста, что все планы полетели в тартарары. Учиха никак не ожидал, как быстро все перекрутится с ног на голову, а поставленные условия, стали для него мощным поддыхом по альфьему достоинству, заставляющим чесаться кулаки. «Я не собираюсь плодить выблядков с Сенджу, но и платить – отказываюсь. Пускай, я удавлюсь, но эта сука не получит от меня ни одного рё. Уж, как-то перетерплю этот месяц. Он сполна окупит мне свои выебоны». От дум о нечестивых омегах, Мадару отвлек почтовый сокол. Птица разразилась звонким кличем, перед тем, как взгромоздится на подставленную руку, словно приветствуя хозяина. Не нужно было долго гадать, от кого прилетела весточка. Развернув скрюченную бумажку, что напоминала мини-свиток, взгляду предстали сухие, однозначные строки. Давешние союзники Учих – клан Хагаромо, выражал крайнее неудовольствие их сотрудничеством с Сенджу, и категорический отказ присоединится к новой деревне. Теперь, их дальнейшее сотрудничество, оказалось под вопросом. «Мда уж… Отношения натянутей, чем улыбки юдзе. Да еще и эта канитель с девицей на выданье, тормозящая словно якорь. Лучшим выходом, было бы дать особо горячим мстюнам, благо в клане Учих полно желающих, совершить свое возмездие над сученком, умыв при этом руки, и дело с концом. Но Хаширама… Он просто так этого не оставит». Глаза снова, пронзило неприятное покалывание, в этот раз сильнее, нежели обычно. Эффект легкой близорукости пришел, так постепенно незаметно, что Мадара и не заметил, когда очертания дальних предметов приобрели размытость, упустил момент, когда взгляд стал слишком быстро уставать от разглядывания символов. Покой, все никак не желал посещать мятежное сознание Учихи. Мысли с упрямой регулярностью, возвращались к тому памятному разговору с мутным субъектом, называющим себя Зецу. «Лингвистам удалось расшифровать всего лишь треть скрижали Хагорамо. У меня до сих пор хранятся копии их результатов. Выходит, если судить по уже имеющемуся материалу, это что-то вроде поучения, как бывает у духовных наставников при храмах, что часто любят использовать этот язык посланий для следующих поколений, словно придавая своим словам значимость. В тексте, было заметно предостережение, но по всем законам жанра, тут и обрывается нить повествования, вместе с усилиями историков и лингвистов. А это значит что? – Что та тварота, мутит воду, и пока не выдала ничего полезного, что могло бы купить мое доверие. Но сбрасывать со счетов его пока рановато, он еще может мне пригодится». *** Каждый новый день копировал предыдущий. Сплошная, беспросветная рутина, наполнила жизнь Изуны, что заваливал себя делами, лишь бы только не думать. Не думать, и ожидать, когда время выполнит свою работу, и отгородит от очередного жестокого урока жизни стеной дней, недель, а может даже лет. Он избегал пересекаться как с братом, так и с омегой, на чье имя теперь стояло мысленное табу. Новый распорядок теперь состоял из ежедневного мотания из резиденции до визитов вежливости важным лицам деревни, оканчиваясь бумажной волокитой с отчетами и деловой перепиской, а далее – провал в черноту без сновидений. Бета ощущал злобу. Пускай она и притупилась с течением времени, но все еще была сильна и продолжала отправлять душу Учихи, ковать из нее грубым рубилом, нечто новое, нечто нелицеприятное. И вот, однажды, серую рутину Изуны, разбавило событием, выходящим за рамки обычного. Оно пришло под покровом ночи, когда бета уже разложил футон, и готовился ко сну. Посреди погруженной в полумрак комнаты, неосвещенной светом лампы, материализовалось нечто. Застигнутый врасплох Изуна, так и застыл в нелепой позе с пододеяльником в руках, пялясь на странную тень с двумя желтыми глазами. Мозг, уже настроившийся на сон, с трудом анализировал информацию, не понимая, что делать. Тень пришла в движение, и по мере неторопливого приближения к свету, начала принимать человеческие очертания. Заподозрив в тени, существо разумное, Учиха решился проверить это наблюдение. -Если у тебя есть разум, то ответь мне, кто ты и зачем пожаловал? – тон получился усталым и незаинтересованным, что впрочем, и было отображением настроя парня, «мне все равно, кто именно забрел ко мне. Будь то мелкий ёкай, либо какое чудище пострашнее, прямиком со страниц мифов и легенд. Может, все окажется куда прозаичней, и это всего лишь порождение моего воспаленного сознания». -Это всего лишь я – ваш покорный слуга, но вы можете звать меня Зецу. – заговорило самым обыкновенным, человеческим голосом нечто. На пустом пространстве, что видимо, служило для существа лицом, на котором не было ничего кроме круглых глазниц, образовался широкий рот, осклабившейся в улыбке. -Что ж, приятно было познакомится, но я в слугах не нуждаюсь. – не сводя глаз с ночного визитера, проговорил Изуна. Он убедился в материальной природе существа перед ним, а это значило, что к нему пожаловала нечисть, и вряд ли добрый дух. «Нужно поскорее спровадить его, и не покупаться на разговоры, что бы оно не наобещало». -Отчего так категорично? – притворно удивился Зецу, уголки его корявого рта съехали вниз, и теперь напоминали улыбку наоборот. Изуна мог бы назвать это забавным, не будь так стремно, как само происходящее, так и этот Зецу, - Вы же не знаете, что я хочу предложить. Почем, тогда знаете цену, раз так легко отмахиваетесь? -Мои дела – это мои дела, и я не нуждаюсь в помощи извне. -Не спорю, и не собираюсь навязываться. - существо вытянуло в отрицающем жесте конечности, что в ходе движения обрели форму человеческих кистей, - Просто выслушайте меня, а потом решите что вам делать с услышанным. -Ну так уж и быть, вещайте. Но после, не отказывайтесь от своих слов. – после длительной паузы, ответил наконец, Изуна -Ох, и нравится мне ваш взвешенный и деловой подход! Поэтому, я и решил, доверится вам, а не вашему брату. Ваша голова не затуманена амбициями, и в ней есть место для заботы о благе клана Учиха. -Отбросьте эту лесть. Что вам за дело до моего клана? – тон беты, приобрел холодные оттенки. Уж слишком часто, Изуна имел дело с подобным подбиванием клиньев, слишком хорошо знал все эти уловки -Дело – самое, что именно есть, прямое. Я – воплощение воли вашего предка – Индры, созданный с целью оберегать его потомков от рока, нависшего над ними со времен прародителя, и наставлять его воплощения на верный путь, не давая совершить ошибок прошлого. Я не способен на ложь, ведь я не был рожден, я был создан, и единственная цель моего существования – это служить верой и правдой потомкам Индры. Существо, сходу начало грузить объемом информации, умудрившись накидать кучу исторических фактов сверху, стремясь внести толику достоверности. И вроде бы получалось все складно, но Изуна не верил, решив держатся нейтральной линии, и задавать нейтральные вопросы, побуждая существо выдавать все больше информации. -И что же грозит клану Учиха? -Ясно же – падение да полное уничтожение, как результат деяний вашего брата. Он, бесспорно силен, но в нем нет того, что есть у вас – духа Индры, того что уберегло бы его от коварства врага.Но вы – другой, вы видели истинное лицо врага, и не страшитесь его. Я всегда прихожу в самый нужный момент, когда во мне больше всего нуждаются. Я не вмешиваюсь, если только, потомок не изъявит желание попросить моей помощи, и тогда, я могу стать оружием.За все сотни лет моего существования, я являлся не единожды, вашим прошлым воплощениям, которым также было под силу прекратить бесконечные кровавые распри, но они не внимали мне, и история войны продолжалась. И вот, сейчас, у вас на руках, возможно последний шанс закончить все это, и вам же решать, воспользоваться им, или нет. Как и узнать, истинную, правдивую историю. Ваши сомнения, вполне обоснованы, а я держу свое слово, и даю вам время все осмыслить. Я явлюсь через несколько дней за ответом. Снова вывалив тонну информации, от которой у беты уже конкретно пухла голова, незваный гость поспешил исчезнуть, столь же внезапно, как и появится. Изуна остался наедине со своими мыслями и сомнениями. *** Серое небо, просеивало сквозь завесу туч, слабые солнечные лучи. По малолюдным улицам Конохи, гулял ветер, обещая вскорости непогоду. В этот ненастный день, четырнадцатого августа, у подножия храма собралась процессия, и именно туда стягивался простой люд, удовлетворить любопытство. День венчания. День, когда двое из противоборствующих кланов, свяжут судьбы узами брака. Сторона «жениха», во главе с самим Мадарой,была в полном сборе. Облаченные в темные, официальные одежды, и с минами годящимися больше для похорон, они представляли собой унылое зрелище. На празднество собрался весь цвет клана. Все похожи как на подбор, и со стороны походили на одну большую семью, настолько заметны были клановые черты. Мадара стоял поодаль от остальных, застыв безмолвной статуей, и только ветер колышущий тяжелую гриву, выдавал в нем живого человека.По правую сторону от него, затерявшись среди толпы ряженых соклановцев, находился Изуна. Несмотря на праздничное одеяние, выглядел младший Учиха хуже, чем когда был при смерти. От былого игривого обаяния, и мальчишеской свежести, не осталось и следа. Это послужило одной из тем осторожных перешептываний в толпе со знаменем веера, многие Учихи сочувствовали молодому бете, пологая, что он всей душой против этого союза, и его воротит от одной лишь мысли, породнится с Сенджу. В пользу подобных пересудов, говорило и то, что на днях, он прилюдно отказался от роли свидетеля. Некоторые, больно увлекшись своими теориями, запамятовали, что объект их обсуждения стоит всего в паре шагов, но Изуна не вслушивался в это жужжание, мыслями он был далеко от этого места. Сенджу также находились при полном параде, расположившись напротив Учих, словно в театральной постановке, а ступени храма, послужили разделяющим их барьером. Все ожидали последнего, недостающего элемента церемонии – «невесту».Хаширама, хоть и старался выглядеть невозмутимо, но до уровня его брата, все равно было далековато. Все жесты, свидетельствовали о навязчивом поведении, вот и сейчас, он неосознанно теребил рукав кланового хаори. Время стремительно утекало, а второй участник церемонии, по-прежнему отсутствовал. Но не успел народ начать возмущаться, как ровно в одиннадцать, минута в минуту, скопившаяся толпа расступилась, пропуская вперед виновника торжества. Тобирама заявился в простецком голубом кимоно, от будничного облачения, наряд отличался разве что качеством ткани, но внимание на эту мелочь, обратят разве что закоренелые модницы, остальные же, пытались связать в головах понятия «омега» и «белобрысый Сенджу», и эти параллельные никак не хотели пересекаться. Многим до сих пор аукалось неожиданное известие об природе брата Шодая, который представлялся для большинства образцом мужественности. Вобщем и целом, происходящее было раем для сплетен, ибо как можно обойти стороной событие, когда брачующиеся выглядели как двое альф?Непосредственные же участники, когда поднимались к храму, в кое то веке, испытывали идентичные эмоции, а именно – нетерпение, и желание побыстрее закончить с этим фарсом.Вдобавок, Тобираму бесило, что ему не удалось создать закрытый официоз без лишних глаз и дутой публики, разглядывающей их, словно редкую зверушку в зоопарке. Служитель культа, бубнил себе под нос заученную речь, затирая что-то о «воле богов», максимально незаинтересованным, и вызывающим разве что зевоту, голосом. Когда дошла очередь до свадебных клятв, нареченные обменялись сухими и короткими фразами, даже не пытаясь утруждать себя игрой на публику. После принятия из рук друг друга пары чашек саке, «за успешный и счастливый брак», Учиха Мадара и Сенджу Тобирама, были официально объявлены супругами. На этой торжественной ноте от священнослужителя, Тобирама испустил беззвучный хмык, вовремя скрыв ненужную эмоцию за рукавом. На своей свадьбе, он не выпил ни капли алкоголя, заранее договорившись с сановником, налить ему вместо вина кленовый сок. И видать не зря, раз после пяти стопок, даже такого здорового и крепкого альфу как Мадара, пошатнуло, но тот не сдался на милость градусу, и лишь поморщился. А далее, дань многовековых традиций, уводила всех гуляющих за счастье молодых, и самих новоиспеченных супругов в арендованный банкетный зал. Гости расселись по местам, вдоль длинных столов, накрытыми различными богатыми яствами, от одного вида которых, и у сытого аппетит появится. Но Тобираме и кусок в горло не лез, весь вкус и ароматы кулинарных изысков, портил едкий дым, испускаемый трубкой Минэко, что взгромоздилась прямо напротив него. Остальные, конечно же, ничего не ощущали, ведя размеренные беседы и уплетая за обе щеки пищу, однако омеге казалось, что этот дым пропитал все вокруг, осев везде невидимым налетом, иначе, отчего же еще, от еды отдавало мерзким привкусом гари. Между тем, пир набирал обороты. Напряжение и натянутость, уже давно перестали быть спутниками во взаимоотношениях Сенджу и Учих, пускай и существовали невидимые грани, закрывающие каменной стеной дорогу на следующие ступени, того что было, хватало для ведения непринужденных разговоров. Были, однако и особые индивиды, как Учиха Риота, уже не раз отличавшийся ранее. Молодой альфа с трудом удерживал в себе, бьющее через край презрение, что к женитьбе главы, что к самому клану Сенджу и вынужденному нахождению с ними в одном помещении. А когда провозглашался очередной типичный тост о любви и с пожеланием плодовитости омеги, парниша взял да ляпнул - «меня сейчас стошнит», хоть и сказано было тихо, но долетело до достаточного количества ушей. Мадару уже порядком достал этот щенок, и он всерьез подумывал о прилюдной порке, в надежде, что хоть чувство стыда и позора, вытеснят собой гормоны паренька. Время шло, запасы еды и напитком стремительно уменьшались, а молодая пара, наконец получила возможность покинуть празднество. Мадара вышел первым, утвердив тем самым статус главы семьи. Немного обождав, вышел и Тобирама, оставил после себя, так и не тронутые блюда. Выйдя на свежий воздух, Сенджу не спеша последовал по узкой мощеной брусчаткой дорожке. Она проходила через ухоженный парк, что был собственностью заведения, которое предоставило им свои услуги для проведения последнего этапа церемонии. Вокруг не было ни души, а гул голосов из банкетного зала, с каждым шагом становился все тише, пока и вовсе не затерялся, на фоне звуков природы.Сумерки только начинали опускаться на землю, а путь уже освещался высокими фонарями, шедшими в два ряда от тропы. Силуэт Учихи скрылся за дверьми небольшого домика, из которого доносился мягкий свет, пропускаемый сквозь тонкую рисовую бумагу. Дорожка заканчивалась как раз у порога отведенных молодым апартаментов, дабы они окончательно закрепили свой союз. Отвращение пронеслось по телу омеги, липкими ощущениями с головы до пят. И не столько от самого процесса, и к личности его «партнера», сколько к тому что он собирался совершить. В голове проскочили сожаления об утраченной возможности захмелеть и облегчить свои страдания, но риск оказаться отравленным, не давал этого сделать. По мере приближения с черепашьей скоростью к пристройке, при выборе между ядом и ночью с Мадарой, чаша весов все больше склонялась к первому варианту. Хлипкий баланс, удерживала лишь заготовленная каверза. Оставив сандалии у порога, Тобирама прошел внутрь залитой мягким светом комнаты. Обстановка пестрила светлыми тонами, ни одного темного пятна, да еще и помимо кованной люстры, стены утыканы мелкими бра. Все это добро создавало иллюзию расширенного пространства, и провоцировало дискомфорт. Не успел раздаться тихий щелчок закрывающихся дверей, как с порога Сенджу поприветствовал голос Мадары. -Я уже думал, ты там заблудился. Учиха развалился на стуле, рядом с расстеленным ложем, которое невольно привлекло внимание Тобирамы своими размерами. В воздухе витал стойкий запах крахмала, его не перебивал даже концентрированный запах альфы, эта смесь вызывала дурноту. -Ну и чего ты встал в дверях? Раздевайся. – повелел Мадара, подперев рукой голову, готовясь выслушать кучу приятных слов о себе, нисколько не сомневаясь, что они последуют Какого же было его удивление, когда Сенджу молча, не изменившись в лице, принялся развязывать пояс. Заторможенный, от нетипичных действий омеги, Мадара наблюдал, как с белых плеч спадает шелковая ткань, и открывается вид на подтянутое тело, что при таком освещении, казалось просто аномально бледным, и словно само излучало свет. Такая покорность настораживала, и заставляла искать подвох, но внизу живота начало разрастаться знакомое тепло, а инстинкты альфы умоляюще взывали к хозяину, мучаясь от близости помеченной им омеги, что сама идет в руки. -Какой ты сегодня послушный. Но мне нравится, продолжай удивлять меня, сладкий. Иди сюда, поработай ротиком. – Учиха приглашающее похлопал по бедру Мадара ждал, когда Сенджу не выдержит и сорвется от очередной колкости. Но этого не случилось. Альфа был совершенно обезоружен послушанием омеги, который нисколько не стыдясь своей наготы, подошел и опустился на колени между широко расставленных ног, а ручонки тут же оперативно полезли под кимоно, пробираясь сквозь нижнее белье к пробудившемуся от таких смелых действий органу. Когда оцепенение прошло, омега уже скользил ладонью по окаменевшему достоинству, размазывая выступившую смазку. Кровь отлила от головы, сконцентрировавшись у выхода под чужой ладонью. Подозрительность никуда не делась, но похоть перекрыла весь рационализм. Мадара хрипло выдохнул. -Ну же, приступай, или ты забыл как это делается? – раздражался на медлительность омеги, Мадара, запоздало подумав «а не откусит ли?», но очень быстро отбросил это опасение «Пусть только попробует, мигом шею сверну», - А может, ты ждешь приказа?– пальцы вплелись в короткие белые волосы, сильно сжав у корней, показывая, что при любом неверном действии, эти самые пальцы готовы тут же скальпировать неугодного. Альфа растворился в удовольствии, когда губы плотно обхватили головку, медленно скользя по стволу дальше. «Засранец опять подстригся» - с неудовольствием отметил Мадара, а ведь так хотелось сгрести мягкие пряди в охапку, да отходить как следует уже объезженную, но так полюбившуюся лошадку. Откинувшись на спинку стула, и запрокинув голову, Учиха улетел разумом в далекие дали. Уже не волновало, какие там проводки замкнуло в голове у Сенджу, и в чем кроется замысел этой ехидны, но иллюзорная власть опьяняла. -Хватит. – потребовал альфа, оттягивая омегу за волосы, но тот не остановился, начав активнее работать ртом, угадывая слабости альфы и его предпочтения, доводя этим Мадару до безумия, так еще и усилил действие своих феромонов -Я. Сказал. Хватит! – прорычал Мадара, с силой дергая от себя настойчивого Сенджу, омега зашипел от боли в коже головы, подняв на него свои бесстыжие красные глазки, умудряясь в такой момент смотреть на альфу сверху вниз, даже стоя на коленях. Альфа взбесился, теперь он твердо вознамерился провернуть тот трюк, что пришел ему в голову накануне. – Неужели ты думал, что я кончу от одного твоего минета? Ты явно переоцениваешь свои умения, сказывается отсутствие практики. Но ничего, у тебя все получится, такой потенциал, ты обязательно станешь опытной малышкой. Однако, это потом, а сейчас поднимайся, дай-ка мне посмотреть на тебя. Тобирама молча проглотил это издевательство. Он и правда рассчитывал, что Учиха скоро сконфузится, учитывая сколько он выпил. Подставляться не хотелось совершенно, но он учитывал подобные обстоятельства, а потому, скрепя зубы поднялся с колен, и был тут же взят в оборот рук Мадары, что начали оглаживать его бока и бедра, а затем грубо развернули, и принялись мять задницу, сжимая и оттягивая в стороны полушария, открывая вид на самое сокровенное. Сенджу продолжал терпеть этот смотр скотины и болезненные щипки. «Еще не время» - уговаривал он себя. Мадаре нравилось то, что он видел. Пускай и несколько задевало, что у его драгоценной супруги не стояло. «Чудесно звучит» - хмыкнув про себя за абсурдную мысль, Учиха снова оттянул покрасневшую от его грубостей половинку, и небрежно протолкнул сразу несколько пальцев в неподготовленное отверстие, вызвав у омеги дрожь, мягкие стенки судорожно обхватили посторонние предметы, раздражающие нежное естество. Внутри было сухо как в пустыне, и альфу это не устраивало. Придвинув омегу к себе, обхватив поперек живота, он безжалостно сжал чужое достоинство вместе с чувствительными яичками, и одновременно задвигал пальцами внутри.Тело омеги от таких действий, на уровне пробудившихся инстинктов, начало готовится к принятию альфы, увлажняя среду. -Вооот… Так-то, получше будет. – довольно протянул Учиха, сжимая член омеги сильнее Тобирама сжал кулаки. Грубо спровоцированное удовольствие плотно перемешалось с болью, ноги предательски подрагивали, и хотелось скрутится в три погибели, но он продолжал терпеть, представляя картины недалекого возмездия. А Мадара, все продолжал свои истязания. Его глазу, всегда были более приятны женские формы, но и эстетика мужской красоты не обошла стороной, однако не вызывала столь пылких чувств как вид женских прелестей, когда было за что подержатся. Секс с мужчинами, был пресным, и не приносил полного удовольствия. «Тела бет, не предназначены для этого природой, все равно что трахать руку». Он считал, что в полной мере осознал свои предпочтения, и четко понимал свои вкусы, однако это тело, а в особенности эта задница, действовала на него почти гипнотическим образом. В младшем Сенджу не было ничего женского. Высокий, худосочный, жилистый парнишка. От омеги, помимо второй дырки, в нем присутствовало, разве что безумно нежная кожа, которой невозможно не касаться. Было также, и что-то неуловимое, скрытая изящность, что порой проявлялась в жестах и движениях, что заставляла его солдата стоять по стойке смирно. А уж полностью развернувшийся от возбуждения омеги аромат, и вовсе сносил башню, пробуждая в альфе первобытные инстинкты. -Красивый. – с задумчивым видом, выдал Мадара, - А теперь, покажи мне, как хочешь меня, подготовь себя сам. На этих словах, альфа резко вытащим сдобренные смазкой пальцы, и звонко шлепнул по несчастной, раскрасневшейся от его щипков ягодице. Тобирама никак не прореагировал на новые болезненные ощущения, опешив от столь унизительного требования. -Давай не морозься, как целка перед груповухой. Учись ублажать своего альфу. В омеге пробудилась жажда убивать. «Я посмотрю, как ты запоешь, когда я в очередной раз пройдусь сапогами по твоей альфьей гордости». Вместе с тем, предельное возбуждение, давало о себе знать, желая скорейшей разрядки. Это состояние усилилось, от ощущения пришедшей в движения чужой чакры, что поселилась в организме вместе с меткой, и вызывая знакомый зуд, как при течке. От этого осознания, Сенджу сделалось боязно. «Потеря контроля – это худшее, что может сейчас произойти». Тем не менее, рука самовольно поползла вниз, заново проходясь ласкающе по местам, ранее облюбованными руками Учихи, спускаясь все ниже, и наконец, медленно проникая меж складок, вводя внутрь два пальца, раздвигая мягкие стеночки. -Нет, так не пойдет. Развернись так, чтоб я видел. Резкие слова так и просились на выход, но так и не вылетели изо рта омеги. «Наблюдать, значит, любишь? Хорошо, но смотри не обкончайся, пока полностью не удовлетворишь меня, изврат херов. Черт… мне не нравится в каком направлении, я начинаю думать…» Тобирама лег на приготовленное ложе, погружаясь в перинную мягкость, широко раздвинув ноги под пристальным взглядом Мадары, и протолкнул пальцы глубже, стараясь отделаться от призрачного эха в ушах, звучащее голосом отца «шлюха». Стыд окутывал все существо омеги, что постепенно добавил третий и четвертый палец. Внутри, словно кто-то распалил жаровню, стало невыносимо душно, а напряжение все нарастало и нарастало, сжимаясь как пружина и готовясь резко распрямится в любой момент. Но этот момент все никак не наставал, мучая омегу, заставляя раздвигать ноги шире, и проталкивать пальцы глубже, стремясь протиснуть во влажную глубину всю ладонь. Мадаре пришлось крепче пережать у основания ствол, ибо смотреть на это было больно. «От такой картины, даже у истинного праведника грешные мысли появятся». А посмотреть было на что. Раскинувшийся на широкой кровати омега, бесстыже демонстрирующий себя во всей красе, был просто великолепен. Взгляд увлеченно считывал мелкие детали, распаляя костер желания еще больше. На белизне кожи, проступила испарина, придавая ей аппетитный блеск, порозовевшие от стояния на коленях коленные чашечки, так и манили прикоснутся к себе. Искаженное от удовольствия личико, вновь тронутое легким румянцем, стоило отдельного внимания; желание и сладкое напряжение, подарили ему юность, сделав его выражение по-мальчишески свежим и трогательным. А уж припухшие от покусываний, налившиеся алым губы, блестящие от смазки и слюны, что недавно так хорошо отполировали его член, были искушением высшей пробы. Учихе пришлось признать, его желание не может ограничится какими-то ничтожными несколькими разами. Это был не просто трофей, который можно поставить на дальнюю полку, вдоволь налюбовавшись, это было нечто более ценное, и испробовав лишь раз, он уже не в силах остановится.«И почему, такое шикарное тело досталось такой сволоте? Если бы только можно было, поставить ему какие-нибудь блоки, блокирующие воспоминания о быте и жизни шиноби, я бы воспитал из него идеального омегу, что ждал меня, и согревал постель. Но, к сожалению, такого не будет никогда. Гад сделал все возможное, чтобы перекрыть все эти достоинства огромной грудой говна, таящейся за его милой душенькой, которой решил поделится и со мной, так что до сих пор отмыться не могу». -Достаточно. Подойди ко мне. – альфа поманил пальцем омегу, вдоволь насладившись спектаклем Тобирама после этих слов, словно очнулся от наваждения, медленно встав с кровати, он последовал к Учихе, его вело и потряхивало от возбуждения, но в глаза омеги вернулся огонек трезвости. Подойдя к альфе вплотную, он выжидающе встал широко разведенных ног. -Раздень меня. – последовала очередная прихоть альфы Тобирама с неохотой подчинился, он желал поскорее избавится от тянущего, словно гиря чувства внизу живота, с которым может помочь лишь альфа. Блудливые ручонки, проходились по его телу, пока он избавлял Учиху от одежды, а когда дело дошло до нижнего белья, Сенджу ощутил, как чужие пальцы резко ворвались в его разработанное нутро, и задвигали в резком темпе, царапая нестрижеными ногтями чувствительное лоно. От неожиданности, из омеги вырвался короткий вскрик. -Не отвлекайся. – осадил, старающегося рефлекторно уйти от неприятных ощущений омегу Мадара, вынув пальцы из норки, он оставил новый болезненный щипок, поверх старых, на бледной ягодице. Сенджу, подрагивающими руками, стянул с альфы последнюю вещь гардероба. А далее, омега с удивлением наблюдал, даже предельное возбуждение отошло на второй план, как Мадара достал из внутреннего кармана накидки, небрежно повешенной самим омегой на спинку стула, пачку заготовленных, новеньких банкнот, свежей печати, которые только недавно вошли в оборот. Скрутив из них толстую трубочку, он помахал ею перед лицом полностью обескураженного Тобирамы. -Здесь, дорогой мой, треть от той «компенсации», о которой ты недавно вещал. И пускай, эти деньги для меня ничто, не могу же я оставить свою милую женушку без подарка, она ведь так старалась. А старания нужно поощрять… Глаза Тобирамы округлились от внезапной догадки, посетившей его от похотливого взгляда Учихи. Он даже в своих самых худших прогнозах не мог подумать, что Мадара припомнит ему оскорбление подобным образом. Омега дернулся, стремясь возвести дистанцию, подальше от ополоумевшего альфы, но Мадара ожидал подобной реакции, и схватив за запястье, резко дернул омегу на себя, взгромоздив себе на колени, пытающееся нанести удары ногами тело, животом вниз, и нанося ребром тяжелой ладони несильный удар по шее, аккурат по болевой точке. От удара, у омеги поплыло перед глазами, но сознание все еще находилось при нем. Тобирама отчаянно пытался предотвратить новое унижение, уготованное для него альфой, сделать хоть что-нибудь, но конечности не слушались хозяина, и движения напоминали дерганье рыбы, выброшенной на берег. -Ну-ну, не стоит так сильно выражать свою бурную радость. – с мерзкой интонацией в голосе, приговаривал альфа, поглаживая подставленную спину, - Ты же не хочешь потерпеть убытки от срыва брачной ночи? – знал, куда давить Мадара Сенджу и все прекрасно понимал, а потому прокусив губу до крови, терпел, не издав ни звука, когда толстая денежная пачка, оказалась внутри него. -Вот так… Будь я уверен, что на эти деньги ты купишь хотя бы пару грамм чести, то дал бы больше. – медленно проговаривал Учиха, неторопливо двигая купюрами, то проталкивая глубже, то почти выходя, оставляя внутри лишь края. Тобирама лежал, сцепив зубы, изнывая от собственной беспомощности, и слушал чвакающие звуки, издаваемые его дыркой,ждал, считая секунды, когда закончится этот парад унижений. Спустя неизвестный промежуток времени, что показался омеге вечностью, Мадаре надоело это занятие, и он вытащил стопорщившуюся от влаги трубочку, небрежно отбросив ее на пол. Подхватив Тобираму под живот, альфа сменил положение, усадив Сенджу спиной к себе на колени. -Умница. – альфа обдал шепотом влажный затылок, оставив сухими губами невесомый след на шее, где находилась метка, и зарылся носом в волосы, вдыхая сгустившийся аромат Чужеродные ферменты в организме омеги, довольно отреагировали на зов хозяина, возобновляя, успевшее уняться возбуждение. Тобираму распирало от накатившей злости, он крепко зажмурил веки и шумно вдыхал через нос, застыв напряженной струной в руках Мадары. Все еще вяло слушающиеся конечности, сводило судорогой. Внезапно, омега почувствовал мощную волну удовольствия, пронзившую все тело, что подарили ему губы альфы, легко покусывающие чувствительный до ласки затылок. Это заставило Сенджу рефлекторно прогнутся в спине, и приподнять тем самым задницу, дабы получить в растянутую дырку крупную головку. Одной рукой придерживая за талию, а второй надавливая на плечо, Мадара опустил Сенджу на всю длину члена, довольно зашипев, когда мягкие стеночки стянулись вокруг его естества. Тобирама жадно хватал ртом воздух, словно при удушье. «Все же, член с пальцем не сравнится» - невовремя сиронизировал альфа, опьянев от жаркого нутра омеги, тут же начиная двигаться, нетерпеливо подбрасывая бедра, придерживая Тобираму за талию. -Не спи. Двигайся. – с придыханием, между толчками бросил альфа, плотно прильнув потной грудью к спине омеги, принимаясь легко прикусывать, оттягивая кожу у затылка, взывая к образовавшейся связи, что с успехом удалось. Омега вновь прогнулся, издав тихий, вымученный стон, от новых волн удовольствия, пронесшихся по позвоночнику, словно электрический разряд, и стал подмахивать бедрами, встречая толчки.Зуд в разгоряченном отверстии, все усиливался, заставляя все резче и глубже, опускать на крупный член. Почти болезненное желание достигнуть вершины блаженства, подстегивало подобно плети. Мадара разделял желание своего супруга, ведь и сам был отнюдь не железный.А потому, вновь наградив, налившиеся краснотой нежное полушарие, альфа заставил заторможенного от предоргазменного состояния Сенджу встать, выпустив из сжимающейся дырки член, с громким, хлюпающим звуковым сопровождением. -Встань на четвереньки, и оттопырь попку. – потребовал Мадара, подтолкнув на примятую постель, слабо соображающего Тобираму Сенджу неловко завалившись на край кровати, сразу выпятил зад, выше уровня головы. Ох, как же эта задница, будоражила альфью натуру. Он готов был петь дифирамбы, этим совершенным полушариям, нежность которых, ощущалась даже сквозь прикосновения его шершавых от мозолей ручищ. Раздвигая лишенные изъянов, упругие половинки, испещренные отметинами его страсти, Мадара понял, что просто обязан попробовать их на вкус. Что и поспешил сделать, оставив ощутимый укус на покрасневшей ягодице, тут же зализав поврежденный участок. Омега вскрикнул, и вскинул голову, от столь неожиданного действия со стороны альфы, но успокоился, когда его внимание было обращено вновь к насущной проблеме. Учиха входил глубоко, размашистыми толчками с полусформировавшимся узлом, до приятной боли, будто желая насадить омегу по самую матку. А руки продолжать мять и хлестать упругие половинки, превращая их цвет в насыщено-красный. Мадара выпрямился, давая себе простор для обзора, наблюдая как раздувшийся у основания член, исчезает в плотном кольце мышц, с готовностью всасывающим долгожданную награду от альфы. «Еще ни одна баба на моей памяти, не вытворяла подобное со своими дырками».Переместив руку с талии, мужчина огладил плоский живот, с уходящим к низу колючим пушком волос, ощущая под тугими мышцами собственные движения, распирающими изнутри брюшко. -Какая шикарная задница!.. Омега утратил способность думать, и все что он мог, это тихонько подвывать от переизбытка ощущений во влажную от слюны простынь, которую он прикусил в тщетной попытке заглушить звуки нахлынувшего удовольствия, и подставлять задницу, сотрясаясь всем телом от мощных толчков.Член от трения об хлопковую ткань простыни, наконец, дал выход скопившемуся напряжению, бурно излившись, пачкая чистую постель. Отверстие начало зажиматься, с трудом пропуская альфу дальше, что стало для Мадары сигналом к финишу. Учиха рыкнул, ускоряя темп, разрывая нутро почти сформировавшимся узлом. Сквозь шум в ушах от бешеного тока крови, альфа слышал крики боли омеги, что стимулировали вбиваться еще сильнее. Ощутив скорый конец, альфа улегся на омегу, придавливая своим телом, и совершив финальный толчок, дал случится сцепке. Мадара протяжно простонал, чувствуя, как струя под напором, заполняет горячее нутро, в котором он оказался заперт. Тобирама, будто очнувшись, стал остервенело вырываться, стремясь выползти из-под тяжелого тела, причиняя этим и себе и альфе болезненные ощущения. На что, Мадара перехватил его за запястья, сжав до онемения, и снова прокусил кожу поверх старой метки, мигом усмирив этим нехитрым способом разбушевавшегося супруга. Сенджу хоть и не потерял сознание, но будто закляк от мощной волны доминирования, пресекшей все сопротивление, а когда наваждение удалось сбросить, обнаружил себя уже лежащим на боку, по-прежнему с членом в заднице и чужим телом, плотно прижимающимся сзади. Альфа по-звериному зализывал укус, и прижимал мужчину за живот. -Ну и чего ты так испугался? Ты ж наверняка, наглотался каких-то таблеток, не удивлюсь, если ты уже давно на корню угробил свою детородную систему. По мне, очень удобно. Еби себе, сколько хочешь, без последствий. Ты идеальная женушка. – гаденько промурлыкал над ухом Мадара, удобно устраивая подбородок, на сгибе плеча и шеи омеги. Рука устроившаяся на животе, ощущала слабую пульсацию от узла, что раздул нутро омеги, испортив идеальный рельеф косых мышц. Тобираме в который раз было противно от себя. Сколько раз, ему доводилось противостоять мощнейшим ментальным атакам альф на поле боя, и погореть от одного только короткого зова Учихи, было стыдом не совместимым с жизнью, за который виновник его душевных мук, должен обязательно заплатить. Со спины, альфа не видел гримасу омеги, отдававшей чистым безумием. С широко раскрытыми глазами, привалившись головой к подушке, Тобирама тщательно следил за дыханием, имитируя погружение в сон. Он ожидал удобного момента, когда сможет сделать альфе заранее заготовленный «подарок». Сцепка начинала спадать. Альфа ощущал приятную усталость в теле. Прижимая к себе омегу, он был близок к тому, чтоб провалится в сладкую дрему. Но не мог себе этого позволить, памятуя о мстительности «женушки», он был готов к возможным фокусам, с и эти же расчетом брал Сенджу сзади, дабы всегда находится в выигрышной позиции. Но судя по всему, омега сильно вымотался, и не был настроен на первую семейную ссору. «Слабак» - хмыкнул про себя альфа, вытаскивая обмякший, перепачканный в крови и выделениях член из разорванной дырки. Секундная потеря бдительности, обернулась для Мадары фатальной ошибкой. В десятую долю секунды, омега резко развернулся, и вдарив по болевым точкам, парализовал альфе руки, прокусил шею, принявшись высасывать вместе с кровью жизнь…