Боги наверно смеются

Конечности онемели от долгого пребывания в ледяной воде, но Тобираме казалось, будто он варится в кипятке. Кровь циркулировала по сосудам с чудовищной скоростью, и сердце едва справлялось с такой нагрузкой, о чем оповещало хозяина жалобным покалыванием, сопровождающим каждый вдох. Сенджу опасался встать и разогнуть скрутившееся в три погибели тело, как и совершать какие-либо резкие движения, полагая, что тогда, его в лучшем случае ждет обморок, а о худшем думать не хотелось. Но подняться из воды следовало незамедлительно, а потому, омега на свой страх и риск, кое-как выдряпался черед скользкий бортик общественной купальни. Других гостей в такую рань, хвала богам, не наблюдалось, и никто не видел, как Сенджу Тобирама со скоростью столетнего деда, совершал марш-бросок к раздевалке. «Мда-уж… Представляю с каким энтузиазмом обсасывали бы этот курьез; брат хокаге откинулся от инфаркта, после брачной ночи. История, даже побрезговала бы сохранить мое имя для потомков, оставив лишь короткое упоминание об омежке подложенной в постель союзнику» - Тобирама подумал, что слишком часто стал обращаться к себе в третьем лице, кое-как обтирая себя широким, банным полотенцем. «И будут правы» - беззвучно задвигались имитируя речь губы, а голос в голове принадлежал не ему, а отцу. Он сидел здесь же, напротив. Застыв неподвижным изваянием, смотрел выцветшими, с пожелтевшими, сухими белками, мертвыми глазами, на уже не единожды оскверненное Учихами тело сына. Омега смертельно устал от тыканья лицом в неудачи. Устал просыпаться в холодном поту, устал трепетать в священном ужасе от теней прошлого. Нет, на этот раз он не отвернется. -Так уж и быть, уважу тебя отец. Ты же такой любитель глупого безрассудства, называемого смелостью. – прошипел сквозь зубы мужчина, держа прямой контакт взглядами, такого реалистично воссозданного видения, память отобразила все так нещадно подробно, до мельчайшей детали, каким он запомнил Буцуму, перед тем как захлопнулась крышка гроба, - Не трупу, гниющему в земле осуждать меня. Если тебя так печет бесчестие, что даже с того света не поленился вылезти, пялясь теперь на меня как баран своими зенками, то тебя следовало избавится от меня еще при рождении. – на лице, покрытом синюшно-коричневыми трупными пятнами, начала растягиваться улыбка, - Что мне еще сказать, чтоб ты наконец-то упокоился?! А-а-а! Я знаю! Да будет тебе известно, что честь Сенджу скоро будет восстановлена. Вижу твой немой вопрос – как? Очень просто – Мадара скоро лишится своего драгоценного генома. Я позаботился об этом вчера. – на этих словах, Тобирама сплюнул горькую слюну на кафельный пол. Порошок капсулы которую он держал у себя во рту на протяжении всей брачной церемонии, до сих пор напоминал о себе налетом на зубах. Большая часть яда точно оказалась в крови Учиха. «Он не умрет. Не-е-ет. Не так просто. Это лишь поможет ему почувствовать себя физически беспомощным, как он хотел, чтобы чувствовал я». Губы безмолвного призрака, с каждым сказанным словом, продолжали разъезжаться в оскале, обнажая ряд гнилых зубов. -Вероятно хочешь узнать, как мне это удалось? – с видом безумного торжества, продолжал омега, - Мне стоило, только припомнить несколько деталей со времен застолья у министра. Оказалось, Мадара большой любитель грибов шиитаки. Во все блюда умудрился пихать эту склизкую гадость. Он сам подал мне идею, так что никому не придет в голову заподозрить отравление. – синтезировать в лабораторных условиях токсины аманитин и скополомин – ничего не стоит. Тем более, когда они содержатся в нескольких видах грибов. Что Тобирама и не поленился сделать. Пускай, с мастерством песчаников, ему не сравнится, но по части химии, Сенджу смыслил прилично, и продолжал расширять свои знания. О своем здоровье, он не беспокоился, необходимые меры профилактики, не забыты.– Эффект придет нескоро, зато наверняка. Видишь? Я способен отомстить и без твоих напоминаний. Тебе здесь не место. – произнес финальные аккорды омега, заканчивая накатившие излияния. Он ощутил нечто новое – страха больше не было. Его заменило лишь одно желание – наконец-то избавится от болезненного эха прошлого. Но Буцума не спешил оставлять своего потомка, по-прежнему сидя напротив, уставившись пустым взглядом, продолжая скалить уродливую улыбку. «Даже месть твоя не мужская, а вовсю отдает омежьим духом» - промолвил голос мертвеца. Где-то в коридоре хлопнула дверь, и послышались приглушенные голоса. Тобирама вздрогнул, словно пробудившись ото сна. Перед взором, была лишь пустая скамья, а в памяти читалось осознание – обе реплики мертвеца, вылетели из его рта. «Надо поскорее убираться, пока сюда не заявились другие гости». На выкрутасы разума, какими бы пугающими они не казались, времени не было. Ведь, сегодня, еще предстоит ступить в дом врага, на правах «своего»… *** Впору было уже привыкнуть к тому, что все так или иначе касаемо тесного тандема Учиха-Сенджу, идет наперекосяк. Будто сама судьба находит этот союз противоестественным. По крайней мере, Изуне начинало так казаться, эту версию активно подпитывало недовольство, от того, что ему снова придется принять участье в спектакле. Мадара напряг его, оставив новоиспеченную супругу на попечение, ибо сам он видите ли, будет слишком занят, чтобы размениваться на всякие там экскурсии. Изуна не посчитал уместным выступать, а потому сейчас находился рядом с дверями апартаментов новобрачных. Испустив тяжелый вздох, Учиха коротко постучал. Внутри не было слышно ни звука, и только промелькнувшая смутная тень, просвечиваемая сквозь расписанные орнаментом перегородки, указывала на чье-то присутствие. В следующее мгновение, седзи с тихим щелчком отъехали в стороны, являя в проеме бледную как смерть фигуру омеги, уже облаченного в будничное одеяние. Это был отнюдь не традиционный наряд Учих,заранее приготовленный для «юной госпожи», что заставило губы беты, непроизвольно скривится в подобии улыбки. На Сенджу было простое косоде из грубого льняного сукна, которое было больше под стать простому ремесленнику либо рыночному торговцу, а не правой руке главы деревни. «Скорее уж тогда мяснику» - мысленно исправил Изуна, заметив застиранные следы бурых разводов на бледно-салатовой ткани. Сравнение оказалось, как никогда удачным. -Мадара спит? – не размениваясь на приветствия, сразу поинтересовался Изуна -Да. Это тебя подослали сопроводить меня? – бета благополучно пропустил мимо ушей это пренебрежительное обращение, будто к мальчику на побегушках, что шло в комплекте с холодным взглядом свысока. Он давно не шестнадцатилетка, чтоб реагировать на подобную «доброжелательность». -Именно, на сегодня, тебе придется довольствоваться моей компанией.Мне же и поручено, рассказать новому члену клана, о его теперешних обязанностях. Предлагаю не терять времени зря, и продолжить нашу беседу, уже по пути. -За болтовней, мы уже потеряли достаточно времени, которое могло бы пойти на куда более полезные занятия. – с прорезавшемся в голосе нетерпением, съязвил Тобирама, - Это я намекаю, что уже полностью готов, и мы можем идти. Изуна смолчал и на этот раз, проглотив выпад, лишь дернувшаяся губа, свидетельствовала о том, как чесалось бете отвесить в ответ пару ласковых. Учиха, освобождая проход в коридор, ограничился шутовским реверансом, пропуская Сенджу вперед. Переступив порог, омега тут же включил скоростной режим шага, так что Изуна с трудом нагнал его, не переходя на бег. Поравнявшись с «невесткой» брата, Учиха в который раз пытался вспомнить, что он нашел в этом сумасбродном индивиде. С момента краха последнего бастиона надежды на взаимность, бета составлял для себя список причин, говорящих об ошибочном решении, доверится сердцу. Список все множился и множился, и объект зацикленности щедро ему в этом помогал. Но что сердцу до доводов разума? Оно продолжало гнуть свою линию во внутренней борьбе младшего Учихи, подкидывая воспоминания о первой встрече, о том как спустя года разглядел в странном пареньке из вражеского клана, неординарный ум и бьющую ключом жизненную силу. Как в первый раз взглянул в алые глаза, пленившие безо всякого гендзюцу. «Правду говорят люди; иногда возраст приходит один, без обещанного комплекта с мудростью. Потерял голову как мальчишка. Стыдоба». Обнадеживало лишь то, что тех несожженных злой обидой крох благоразумия, хватило на тропинку к смирению. Но взгляд, по укоренившейся привычке, продолжал то и дело скашиваться в сторону точеного профиля альбиноса. -Да ты сегодня необычайно разговорчив. – вернул бету в реальность, ворчливый тон Тобирамы, который Изуна окрестил про себя дедовским, - Ну и где же обещанное «посвящение»? – уже с явным нетерпением произнес омега, раздражаясь оттого, что не получил ответ немедля -Какое похвальное рвение. Меня радует твой ответственный подход, – хмыкнул Учиха услышав от Сенджу цыканье, - ведь правил для освоения, отныне у тебя – непаханое поле. Добро пожаловать в клан Учиха. – удачно приурочил последнюю фразу Изуна, размашистым жестом руки указывая на арку ворот главного входа, украшенных знаменем красно-белого веера. Ступив на территорию квартала, первое, что ощутил Тобирама было – изменившаяся атмосфера, и дело было не в косых взглядах, которые он уже успел привыкнуть игнорировать. То самое состояние, когда еще не считал различия, но мозг уже уловил расхождения.Сенсорика повсеместно фиксировала обилие тяжелой, огненной чакры. У мужчины словно наяву сразу же всплывал образ дикого, сметающего все на своем пути потока магмы. Он слишком привык ловить это чувство на поле боя. Одежда встречаемых по пути людей, приобрела несколько однообразную цветовую гамму. Пускай и не все Учихи придерживались единодушия в выборе нарядов преимущественно темных и нейтральных оттенков, но все же, тенденция оставалась таковой. Гражданские невысокого социального положения, вели себя куда менее суетливо, что Сенджу отнес к плюсам, так как на улицах не стоял базарный шум-гам, столь свойственный его родному клану. По пути, среди однотипных жилых домиков и торговых точек, он заметил аж несколько пунктов приема соколиной почты, не особо любимой в других кланах. Но главное, что попалось на глаза альбиносу, было отсутствие на улицах детей, за всю их прогулку он вспомнил лишь одну совсем маленькую девочку, и женщину на сносях, тяжело волочившую набитые продуктовые сумки в руках. «Либо так совпало, что они все сидят по домам, либо то что я подумал». -Запоминай дорогу, дом главы не близко. – с усмешкой выдал Изуна -Не стоит беспокоится, на память не жалуюсь. – процедил в ответ Сенджу -Речь не о твоих способностях к запоминанию, на территории нашего клана введен комендантский час для омег. К десяти вечера, омеги должны находится дома, иначе на поиски будет отправлен поисковый отряд. При возникновении ряда обстоятельств, мешающих выполнению этого правила, омега обязан заранее уведомить семью либо своего альфу о том, где будет находится. – менторским тоном зачитывал бета, после чего добавил, лукаво сверкнув глазами в сторону омеги, - Если ты надеялся отсиживаться все время где-то за пределами твоего нового жилища – то зря. -Бляяяядь… - на вздохе, с нескрываемым раздражением, протянул Тобирама, он и вправду надеялся, «хотя, что мне мешает оставлять на ночь вместо себя проекцию, не думаю, что кому-то из домочадцев будет не похуй, а этот пиздлявый черт специально грузит из вредности». -Прибереги эту реакцию для следующих пунктов. – хмыкнул Учиха, примерно такую реакцию он и предполагал, - Так вот, каждую неделю, по вторникам, будешь ходить на осмотр к нашему медику. Это обязательно для всех омег, принадлежащих главной ветви, то что ты Сенджу, не делает для тебя исключения. На этот раз, Тобирама смолчал. Он ожидал нечто подобное, но мысль о том, чтоб доверить свою шкуру медику Учиха, была несколько коробящей. -Вот, собственно, и госпиталь. – бета кивком головы, указал на просторное белое здание, без архитектурных излишеств, состоящее из нескольких корпусов, с имеющимся при нем небольшим сквериком. - Ты будешь консультироваться у настоятельницы, думаю, подробности здесь лишние, там на месте разберешься. Центр кланового управления находился, находился рядом, буквально на другой стороне дороги. Тобирама догадался о предназначении этого массивного сооружения, и без красноречивой мраморной вывески у парадного входа. Политики всегда были склонны к подобным эффектам. «Похоже, все стратегически важные объекты у Учих, находятся в самом конце квартала. Любопытно, когда они успели все перепланировать, что-то я не упомню таких глобальных изменений на картах архитектора». Его провожатый более не спешил разбавлять ходьбу своими комментариями, и оставшуюся часть пути они прошли в молчании.Дом главы клана, находился на самом краю, в отдалении от других строений, окруженный невысоким белым забором. До него оставалось буквально метров тридцать, как проходя мимо оружейного склада, из-за угла к ним навстречу не вырулил уже знакомый омеге ранее молодой альфа, в компании друга. «Риота, кажется», заметив их, юноша с показной неприязнью сплюнул наземь, чуть ли не под ноги Сенджу, и с явно довольным этой выходкой приятелем, продолжил свой путь. Тобираму такое внимание ни капли не затронуло, а вот Изуну перекосило от брезгливости. «Дать бы по шее этому верблюду, но я ему не мать, чтоб воспитывать». Отперев входную дверь, в грудь Изуны врезалась чересчур нервная служанка, что тут же рассыпалась в извинениях, Тобирама даже заподозрил невроз, смотря на блестящее от пота бледное лицо девушки, и покрасневшие глаза с расширенными зрачками. Изуну так же насторожил внешний вид прислуги, и он отпустил ее восвояси. -Это была Хана-чан, наша горничная, она приходит по средам и пятницам, больше мы никого из прислуги не держим. Еще такой момент, ты наверняка заметил, что ключей я тебе не дал, потому что во всем доме действует система идентификации, и сейчас мне понадобится твоя помощь, для получения доступа. – проговаривая последнюю фразу, Учиха подошел к нише у входа, с прикрепленной к стене пустой табличкой. Извлекши из-за стекла при помощи нажатия скрытой панели, находящейся сбоку, лист чистого пергамента, бета активировал шаринган, почти невесомо проводя ладонью по бумаге, что начала издавать слабое свечение. -Внеси сюда свое имя, кровью, естественно. – Тобираме дважды повторять не нужно, не отрывая взгляда от свечения, омега прокусив палец, начертал твердой рукой несколько канзди, отмечая про себя, что пергамент издавал странный жар как от печи. Как только последняя закорючка была поставлена, произошла секундная вспышка яркого света, и глазам снова предстал девственно чистый аркуш, когда свечение исчезло, бета вновь вернул его за стекло. Крутящиеся томоэ пропали, возвращая радужке темный цвет. Проморгавшись, словно сбивая наваждение, Изуна вновь заговорил -Теперь у тебя есть ограниченный доступ. При входе и выходе из дома, просто проведи по панели на ручке, то же самое с дверью твоей комнаты. – Учиха жестом руки показал следовать за ним Небольшой холл разделялся на несколько проходов, а у противоположной от входа стены шла крутая лестница без перил, уходящая в темноту второго этажа. Проведя Сенджу по короткому коридору, он указал на последнюю дверь. -Ранее, это была гостевая комната, потому к ней прилагается отдельная ванная и санузел. Следующая дверь – Мадары, а крайняя – его личный кабинет.У тебя так же есть доступ к кухне, гостинной и веранде. Все это находится в противоположном коридоре. – продолжал сыпать новой информацией бета, явно желая побыстрее сбросить с себя обязанности гида, - У тебя остались вопросы? -Нет. – решил предоставить ему такую возможность Тобирама, все же младший Учиха сегодня почти не раздражал -Чудно, тогда обустраивайся, в случае чего, найдешь меня наверху. – стремительно удаляясь, напоследок бросил Изуна Захлопнув дверь в свое новое пристанище изнутри, Тобирама, наконец, позволил себе выдохнуть, устало привалившись к прохладной деревянной поверхности. Он оказался в долгожданном одиночестве, чувствуя себя в относительной безопасности. Бегло окинув взглядом комнату, Тобирама сделал вывод, что бывшая гостевая, оставалась все это время необжитой. Омега хмыкнул – «чего и следовало ожидать от Мадары, хорошо что вообще не в кладовку поселил». Комнатушка была небольшой и светлой, с минимумом мебели цвета орехового дерева, на проверку оказавшейся дешевой фанерой. А большего, Тобираме нужно и не было, оставив в одном из ящиков комода часть свитков з запечатанными вещами первой необходимости, обустраиваться дальше омега не спешил, планируя перенести остальные пожитки в недавно оборудованную под резиденцией лабораторию. «Ага, щас. Я здесь и суток не проторчу». Посчитав, что на сегодня, он исчерпал свой лимит пребывания в этом доме, Тобирама покинул «учиховскую усадьбу», не утруждая себя в этот раз пешей прогулкой, и сразу задействовав шуншин, направился к резиденции хокаге. Оказавшись в своем кабинете, надежно защищенном от чужого любопытства, Сенджу ощутил приятный прилив сил, «хоть что-то в этом сбрендившем мире остается стабильным». Накамура, стоявший слева от окна, отвесил почтительный кивок. -Все прошло удачно? – на свой страх и риск, решил затронуть щекотливую тему шиноби -Более чем, Мадара скоро перестанет быть для нас проблемой. – спокойно, несмотря на опасения подчиненного, ответил Тобирама, садясь за рабочий стол Параноя взыграла новыми красками, когда взгляд альбиноса зацепился за чернильницу, сдвинутую на пару миллиметров, о чем свидетельствовала полоска на столешнице, не затронутая пылью, успевшей образоваться за несколько дней его отсутствия. -Ты трогал что-то на моем столе? -Нет, но сюда заходил Хаширама-доно, искал документы, с которыми вы не успели ознакомится. Я не видел причины воспрепятствовать ему, прошу прощения, если сделал что-то не так. Облегчение, целительным бальзамом легло на воспаленные нервы Сенджу. -Ты в принципе не имел права возразить. – устало потерев переносицу, шиноби успокоил порядком струхнувшего капитана, - Так что, все нормально. Итак, вернемся к нашим баранам. Мои распоряжения, касательно сбора досье выполнены? – несмотря на кажущуюся простоту поручения, дельце это – не из легких, и Тобирама ясно чуял – все прошло не так гладко, как задумывалось, а медливший с ответом Накамура, послужил тому подтверждением Создание академии для шиноби, уже перешло из фазы идей в режим реализации. Хаширама дал добро, оставалось дело за малым – собрать информацию на имеющихся в деревне молодых рекрутов, дабы иметь представление, о среднем возрасте юных ниндзя, и какую программу разработать. «И конечно же оповестить родителей до начала весеннего триместра, когда будут готовы учебные корпуса». -Понимаете… - обреченно вздохнул Накамура, - семьи обоих кланов неохотно идут на контакт, опасаясь утечки информации о клановых техниках. К тому же, кто-то пустил слух о заговоре тайных правителей деревни, чей план – сгубить молодое поколение, внушив левые идеи под видом благого дела. -Я даже догадываюсь о личности этого фантазера. – пробормотал в сложенные на столе в замок руки Тобирама, - Впрочем, невелика проблема, однако теперь, придется прибегнуть за помощью к нашему всемилостивому хокаге. По части убеждения – равных ему нет. Пойди справься, когда хокаге найдет для нас время. «Вот и настал час поговорить, брат» *** -Да вы охуели?! Мой дед чуть тапки раньше времени не отбросил, из-за ваших бегунов! В кабинете хокаге, как всегда царило особое веселье. Посетители как на подбор – один краше другого. «Кто этого холерика из палаты выпустил?» - недоумевал Тобирама смотря на странного мужичка средних лет, старательно пучившего глаза, стоя перед главой в каком-то старом, растянутом халате и перемотанных изолентой ремешками сандалий -Попридержи язык. – замогильным голосом проговорила тень в керамической маске из личной охраны Хаширамы, материализовавшаяся рядом с чересчур нервным гражданином, - Ты разговариваешь с хокаге. -Я в курсе. Потому и спрашиваю, доколе ваши шиноби будут мирных граждан терроризировать? – не понял намек посетитель, - Думал, наконец, посплю после работенки ненормированной – а хуй! – продолжал радовать вспышками экспрессии, подкрепляя активной жестикуляцией, странный гражданский. Хаширама сидел напротив, откинувшись на спинку удобного глубокого кресла с блаженным на первый взгляд видом, прикрыв глаза, а губы растянуло в вымученной улыбке. Тобирама знал, что означает эта картина – хокаге в явном раздражении, и активно сдерживает желание покрыть этого крикливого субъекта парочкой старых-добрых выражений, - Только с горшка вечернего слез, как бам! Бах! Тыдыщь! – «видимо, у него закончились слова, и он перешел на звуки», зачем хокаге нужна последняя информация, Тобирама думать не хотел, - Да по моей крыше вся ваша дивизия пробежалась. Черепица, новенькая совсем была. Штукатурка потрескалась. Что ж вы за люди-то? – наконец закончил жалобу мужчина, уже более спокойным, чуть охрипшим голосом. «Ну конечно, так глотку драть, как у него еще язык не отсох?» -Я понимаю ваше недовольство. Мы возместим вам материальный и моральный ущерб.– прозвучал абсолютно спокойный на контрасте ответ Хаширамы -Ага, и будете продолжать свои марафоны дальше. Знаю я, научен опытом. Думал, вот, в безопасную деревушку перееду, заживу… -Мы вам гарантируем, что отныне ваш покой никто не потревожит. – поспешил остановить новую готовящуюся волну излияний хокаге, понятливо кивая -Ээээ… Чего я пришел то, что вы там о компенсации говорили? – удивительнейшим образом утихомирился мужик, так что отправив с ним человека для оценки поврежденного жилища, Хаширама, наконец-то, избавился посетителя Хаширама снял с себя громоздкую шляпу – чудаковатый атрибут статуса главы деревни, и принялся обмахиваться им на подобии веера. Шиноби в маске из личной охраны хокаге, снова занял свой пост, перебравшись на потолок. -Фууххх… Даже не спрашивай, что это сейчас было, я сам без понятия. Он приходил к приемным столам несколько дней подряд, как мне доложили, отказываясь указывать причину для аудиенции. Внешне он походил на нуждающегося в помощи. - на этом моменте Тобирама хмыкнул, - Вобщем, решил принять, вдруг что-то стоящее внимания. Вижу тебя прям так и порывает сказать мне о моем «мягкосердечии граничащим с тупостью». - спародировал тон брата Хаширама Тобирама раздраженно закатил глаза, обосновавшись на стуле для посетителей. -Не стану ничего говорить, вижу, ты и без моих напоминаний обходишься. -Хехех, ты просто часто повторятся стал. Так, зачем пришел то? Альбинос вкратце пересказал суть проблемы, умолчав о мелких производственных моментах. -Их можно понять. – прокомментировал старший -Понять то можно, но проблема требует разрешения. В твоих возможностях значительно ускорить этот процесс, а я устал иметь дело с массовой истерией. – прикрыл свое нежелание напрямую иметь дело с трясущимися над своими чадами родителями, Тобирама -Нужно устроить что-нибудь на подобии демонстрации. – проговаривал мысли вслух Хаширама, постукивая ногой, отбивая простой ритм, - Что-то вроде праздника для детей, там организуем беспалевную агитку для них в игровой форме, а родители убедятся, что реальность не имеет ничего общего с какими-то непонятными слухами. Еще потом сами дивится будут, какими идиотами были. -Хм, пожалуй, это наиболее оптимальный вариант. Только, запланировать сие мероприятие нужно в ближайшие сроки. Местом проведения по старинке, будет ярмарочная площадь, я постараюсь завтра же составить заявление. -Не такая уж и сложная у тебя проблема, но в следующий раз сам подобное разруливай, а то бюджет не резиновый, на ежедневные праздники не рассчитан. – неловко посмеялся альфа, - У тебя есть еще ко мне вопросы? -Да, есть. – установив зрительный контакт с братом, сделал непродолжительную паузу младший, - У нас имеется ряд неразрешенных вопросов, и я бы не хотел и дальше откладывать их в долгий ящик. -Не хочешь немного прогуляться со мной? – неожиданно предложил Хаширама, - В здешнем парке, недавно установили милейшие беседки. Тобирама индифферентно кивнул, соглашаясь. -Ты пока свободен, - чуть повысив голос, обратился к своему эскорту на потолке, хокаге, - Приступишь к своим обязанностям через час. Неспеша прохаживаясь под тенью деревьев, братья сохраняли молчание, каждый пребывал в своем вихре мыслей. -Я все никак не мог найти времени и подходящего момента, чтобы сказать, как сильно признателен тебе за то, - бодро начавшаяся речь, была прервана небольшой заминкой, - что продолжаешь поддерживать меня во всех начинаниях. Создавалось впечатление, будто старший говорил в пустоту, не смотря в сторону брата, мерно вышагивал с высоко поднятой головой, глядя четко перед собой. В этот момент, он был как никогда похож на этих венценосных господ, бороздящих задранным носом небесную твердь. Пускай, Тобирама и знал, что виной тому всего лишь помноженная на волнение неловкость, так забавно проявляющиеся в Хашираме, читать брата спустя столько лет он наловчился превосходно, однако мерзотность от его поступка это сгладить не помогало. «Всем угодить не получиться, свой выбор ты сделал, так почем же теперь теряешься». -Я польщен. – выдавил сухой ответ Тобирама -О Ками-сама! Да куда же деваются все слова, когда они так нужны? – в сердцах высказался хокаге -Вылетели через второе ухо, в следующий раз, прикрывай дыру, авось поможет. – на автомате выдал подкол младший -Ты находишь в себе силы шутить, - слегка воодушевился Хаширама, - могу ли я тогда надеяться, вернуть твое доверие? – неловко свернул на волнующую его тему, альфа -Предательство – есть предательство, с какой стороны не подступись. Для полноты картины, тебе надо было передать меня своему дружку под белы ручки, со словами – «на, хоть всем кланом пользуйте, но не выносите сор за порог зала заседаний». – доверие – всего одно слово из уст брата запустило триггер, побуждая всю засевшую внутри пакость выйти наружу Хаширама дернулся как от пощечины, замедлив шаг, вынуждая Тобираму сбавить ход. -А ежели тебя так гложет чувство вины – то напрасно. Твоя ли вина, что труд всей твоей жизни, потребовал большей жертвы?– ровным и незаинтересованным тоном продолжал накидывать младший, чувствуя, как с каждым сказанным словом, он словно избавляется от невидимого груза. Но чего омега никак не ожидал, что после его короткой, незапланированной исповеди, его резко развернут к себе за плечи, да как следуют встряхнут. -Какая еще жертва?! – почти кричал Хаширама, перестав контролировать свою ауру, из-за чего омега против воли поддался влиянию, сущность взывала, инстинктивно ища защиты у родственника-альфы. Тобирама ненавидел, когда брат проделывал это с ним, но сейчас, не мог не проникнутся этим фонящим отчаяньем, исходящим от старшего, - Да я только и думал в последнее время, как обезопасить тебя! Как ты не понимаешь?! Тебе нельзя было более оставаться в клане! Это был единственный способ сохранить тебе жизнь и свободу! -Ты конечно молодец, что заранее позаботился о конфиденциальности нашего.. кхм! диалога, но не мог бы ты убавить громкость? – проигнорировал пламенную тираду Тобирама, - А то на твой ор и хвост из феромонов, сейчас все силовики сбегутся. – несколько опасливо заговорил Тобирама, после того как прошла оторопь от резкого всплеска эмоций со стороны брата, придавившего его к земле не хуже запаха пьяных альф в период гона, - И еще, буду очень благодарен, если ты наконец отпустишь меня. – дополнил омега, демонстративно похлопав по руке, до боли стискивающей его предплечье Хаширама медленно разжал хватку, не разрывая зрительного контакта. -Как же ты несправедлив… - словно самому себе пробормотал альфа -Думаю, на сегодня, мы обсудили все что можно. – омега намеревался поскорее поставить точку в этом разговоре, дабы абстрагироваться от вопящего где-то внутри чувства слабости, оно словно взывало к нему со словами «не рубить сгоряча, не отвергать чужую руку», но Тобирама не привык давать второй шанс, и неумел прощать, даже самым близким людям. -Нет, ведь я так и не услышал ответа на свой вопрос. – продолжал стоять на своем старший Вглядываясь в эти наполненные неподдельным чувством вины, карие глаза, с почти затопившим радужку зрачком, и растущей в них с каждой секундой его медлительности болью, Тобирама испытывал трудности с способностью изъяснится максимально корректно. «Наши родственные связи, основательно расшатал один «Учихапитек», но как подумается, что мне придется любоваться на эту унылую рожу на протяжении неизвестного времени, так невольно можно и перенять философию всепрощения. Меня вполне устроит имитация былых отношений». -До прощения, еще далековато. – наконец-то родил после затянувшегося молчания Тобирама, глядя во все еще ждущие ответа родные глаза, -Но я готов наступить на горло самоуважению, ради тебя. В который, блядь, раз. После этих слов, Хаширама будто просиял, и озарила мягкая, неуверенная улыбка, встречая беззлобную усмешку младшего. «Хочется верить, что я не совершил ошибку, и хождение по граблям, не станет моим новым хобби». *** Мадара хмуро прощупывал саднящий участок кожи. Теперь, под широким воротом кланового хаори, расцвела самая настоящая метка. «Какая ничтожная месть» - Учиха хоть и считал недавнюю выходку Сенджу нелепостью, однако достоинству альфы, все же был нанесен удар. Это было из того же ряда оскорблений, что и прилюдная пощечина – не смертельно, но и неприятно. Неприятно, потому что, в таком компрометирующем состоянии, в неглиже, в отрубях, с обильной кровопотерей, его обнаружил обслуживающий персонал снятых апартаментов. Конечно, он был уверен, что увиденное ими не пойдет дальше за пределы комнаты, все же профессиональная этика здесь не пустой звук, но для надежности все-таки припугнул бедных горничных. Уделять более внимание этой мелочи, Мадара не собирался. Ему хватало над чем поразмыслить. Как и всегда, изо дня в день, любимое занятие –погружение в себя. Альфа привык быть один. «Отец никогда не был щедр на нежность и откровенные разговоры, а матушка слишком торопилась на тот свет, едва успев исполнить свой общественный долг – подарив клану четвертого сына». Изуна был и оставался единственным человеком, к которому Мадара мог применить слово «семья». Он был единственным, кто понимал закрытого и необщительного брата. Когда-то, в «девятьсот-лохматом», многие сверстники принимали эти черты за высокомерие и провоцировали на стычки. И лишь один отото знал, что нужно сказать и когда. Но чем старше становились братья, тем больше мельчали узы доверия, годы неумолимо отдаляли их друг от друга. Мадара и не заметил, когда перестал делится с младшим своими мыслями. Забыл, когда все чаще начал встречать в родных глазах непонимание. Не хотелось разбираться, то ли загубленное детство дало о себе знать, то ли они изначально были такими далекими, а возраст просто расставил все по своим местам, Учиха не хотел погружаться в бесполезные самокопания. Его просто грызла почти детская обида на то, что когда в кое-то веке, у него появилась потребность поделится, а того кто бы выслушал и дал совет – не оказалось рядом. Брат избегал его. «Держать обиду из-за какой-то омежки, как бы хороша она не была – свидетельство о человеке недалекого ума. Но Изуна же не такой, он смышленый малый, а не горячный альфа, так отчего же так быстро дал себя окрутить? Да еще и напридумывал себе невесть что. Подобное простительно разве что мнительной девице, что навоображала себе свадьбу, кучу детей и счастливую жизнь на ближайшие двадцать лет. А для молодого парня это нехорошие симптомы». Признаваться самому себе в том, что помешательство затронуло и его самого, Мадара не собирался. Мысли снова соскочили в сторону «яблока раздора», коим стал для братьев Тобирама. «Что же в тебе такого? И что ты сделал с нами обоими?..» Сильная, вырвавшаяся из-под контроля эмоция, принесла с собой боль в глазах. Мадара рефлекторно зажмурил веки, в этот раз жжение стало невыносимым, будто в глазницы залили раскаленный свинец. Альфа ощутил, как по щекам струятся горячие, влажные дорожки, и были это отнюдь не слезы. Мадара хорошо помнил запах крови. Он никак не мог остановить этот скрытый в теле механизм, что заставлял кровь искать выход, выталкиваясь порциями как от насоса, а в голове гудело так, словно там находился целый завод. Гул и пульсация уходили медленно, слух и прочие ощущения возвращались постепенно. Мадара не знал сколько он так простоял с закрытыми глазами, но веки успели слипнутся от запекшейся крови, из-за чего их пришлось продирать пальцами, а кровавые вязкие дорожки спустились далеко вниз, пачкая одежду. Учиха выругался, с раздражением стягивая с себя испорченную одежду, «хорошо хоть из номера не успел выйти». Приведя себя в относительный порядок, альфа был готов к выходу. Хокаге назначил прием в первой половине дня, обсуждение будет касаться создания внешней правоохранительной системы, полиции Конохи. Учиха старательно перенастраивал себя в деловое русло, пытаясь выкинуть подальше мысли о скорой слепоте, тщательно намывая руки гостиничным мылом, с каким – то бабским, приторным запахом. Идею с полицией, он предложил сам, а Хаширама поддержал с большим энтузиазмом. Ему надоело быть козлом отпущения вместе с кланом, нужно показать, что помощь Учих неоценима в расследованиях и борьбе с криминалом, и эта помощь, будет предоставляться всем без исключений. «Возможно, хоть это, наконец, окончательно рассеет все недоверие гражданских». Процесс завоевания доверия, тянулся долго, Учиху уже начинало утомлять все это действо, но прогресс шел, пускай и маленькими шажками, но все же шел, а потому следовало закрепить результат. Встреча с Хаширамой прошла как по маслу, хокаге на этот раз, не стал отвлекаться на не касающиеся основных дел темы. День прошел донельзя продуктивно. Средства на организацию были выделены, а составить правовой кодекс не составило труда, так как большая часть была списана с конституции, а остальные взял на себя юрист. Дело оставалось за оформлением сотрудников, с рекрутами проблем не было, взрослых, действующих шиноби в клане хоть отбавляй, но заниматься этим Мадара не собирался, планируя спихнуть все это счастье на кого-нибудь. Вернувшись домой за полночь, Мадара почувствовал чакру младшего Сенджу. Квадратная от насыщенного дня голова, с промедлением вспомнила, что они теперь супруги. «А женушка-то примерная, дома сидит, молодец» - посмеялся про себя альфа. Пройдя в свою комнату, Учиха не стал совершать лишних телодвижений, и просто брякнулся на не застеленный новой постелью матрас, в одежде, чуя скорое приближение сна. Однако сон получился недолгим и беспокойным. Мадара без конца ворочался, ему попеременно было то жарко, то холодно, дыхание затруднилось, будто на грудь водрузили несколько пудовых гирь, а окончательно Учиха проснулся, от накатившей тошноты, что прошла стоило только ему принять сидячее положение. «Это что еще за новшество?» - вопрошал Мадара, шмыгнув заложенным носом, и почувствовав во рту металлический привкус. Зажегши лампу, что придала комнате тусклое, камерное освещение, он заметил на подушке пару свежих бурых капель. Находясь в недоумении, Учиха почесал лохматый затылок, за всю жизнь он не переносил ничего серьезней ветряной оспы, не считая ранений, «не нравится мне все это, надо будет завтра наведаться к врачу». Чувство легкой тошноты не прошло до конца, и поняв, что сон в ближайшее время ему не светит, Мадара решил проветрится. Ночью, все улицы словно близнецы, и поди еще разбери куда ноги занесли. Вокруг не было ни души, и только промозглый осенний ветер свистал по всем щелям. Во многих домах, уже давно погас свет, и лишь редкие работяги, проносились тенями по слабо освещенным фонарями улицам, спеша к семьям. Мадара понял, что все еще находился на территории клана, хотя и брел не разбирая дороги, ему казалось, что с такими темпами, он должен был оказаться вообще у выхода из деревни. Учиха спрятал замерзшие руки в широкие рукава, легкая летняя накидка не защищала от навестивших Страну Огня холодов, но ему было все равно. «То ли я крышей еду, то ли весь мир движется в биджево дупло». Альфа не понимал отчего на него накатил озноб, и почему его снедало беспокойство. Не в силах найти ответы на свои вопросы, Учиха в раздражении, пнул наполненную доверху урну, распотрошив содержимое по освещенной дороге, внося хаос в идеальный порядок и чистоту, о которой так самозабвенно пекся Изуна, собирая и проводя субботники. Глухой удар вернулся коротким эхом. Альфа развернулся, намереваясь пойти проспаться, и унять внезапно разыгравшееся буйство, но встал как вкопанный, оказавшись лицом к храму Нака. Сознание сразу же подбросило связующее звено, отнеся это к разделу знаков. Ночью, это здание, недавно отстроенное по макетам старого святилища, казалось мрачным и заброшенным. Мадара шел как завороженный, ему даже не приходило в голову, что главные ворота могут быть закрыты, а сторож – несет свою службу. Однако провидение и тут помогло мужчине. Ворота оказались незаперты, а плотный мужичек-сторожила, полулежал на стуле у входа в хмельном забытье, и даже не шелохнулся, когда рядом раздались звуки тяжелой поступи, а массивные двери со скрипом отворились, пуская внутрь нежданного ночного посетителя. После громкого чирка, маленький дребезжащий огонек захватил фитиль масляной плошки, позаимствованной у незадачливого охранника. Спустя короткое мгновение, огонек стал чувствовать себя уверенней, разжегшись сильнее. Тусклый свет разогнал тьму, в которую был погружен просторный зал. Мощи, находящиеся у алтаря, под защитой толстого стекла, не интересовали Учиху, он шел к неприметной опечатанной двери с ограниченным доступом, благо он был тем на кого распространяется этот доступ. За дверью были ступени вниз. Спустившись вниз к подвальным помещениям, Учиха услышал негромкий шум от работающей круглосуточно системы вентиляции, защищающей помещение от сырости. Темноту комнаты камерного типа, не мог разогнать маленький огонек лампы, с этим справились автоматически зажегшиеся факелы, стоило только альфе сделать шаг вперед. Свет явил взгляду главную реликвию святого места – каменную скрижаль Хагаромо, сквозь которую история говорила со своими потомками. Огромная, толстая каменная плита, извлеченная когда-то из поместья самого мудреца Хагаромо, перетерпела за свою многовековую жизнь несчетное количество испытаний. Трещины и эрозии сделали некогда прочную памятку, хрупкой, словно ломоть черствого хлеба. Однако письмена, начертанные на ней, по-прежнему горели как литые, не утратив четкости. Вглядываясь в чудные закорючки бездумным взглядом, Мадара убеждал себя в глупости собственных суждений. Наречие, символами которого, было начертано послание, умерло еще на заре цивилизованного мира. О смысле фраз, альфа догадывался по схожей структуре речи и общих корнях слов, и знание это, было бесполезным. «Стою, пялюсь как баран. Что я вообще ожидал увидеть? Что мне откроется какая-то истина? Почему слова того пиздлявого ублюдка не покидают моих мыслей, подобно навязчивым идеям? Похоже это и случается с людьми, чья жизненная сила постепенно угасает и начинает гнаться за чем-то непостижимым и эфемерным». Что-то в глубине души шептало альфе остановится и смирится зависшей над ним дамокловым мечом участью, но встречало яростное сопротивление непримиримой натуры. «Я так много хотел, и так мало успел сделать. Я не могу так рано и бездарно закончить, пока не увижу собственными глазами процветание клана Учиха». Вдруг, воспаленный цепкий взгляд, заприметил в правой части плиты шероховатость. При иных обстоятельствах, альфа бы и не обратил внимания на эту мелочь, но страждущий разум, желал получить подтверждение собственным заключениям, сразу же уцепился за этот момент. Неровную поверхность избороздили новые микротрещины, и в том месте, сквозь вязь символов, как будто проглядывалось что-то еще. Мадара подошел ближе, склонившись на письменами, и приблизившись почти вплотную, он убедился, что ему не показалось, и игры зрение здесь не причем. Под известным, давно изученным текстом, проглядывалась другая надпись. В альфе загорелся почти детский азарт. Однако он сразу притупился, поскольку не существовало более или менее гуманного способа прочитать скрытую часть не соскоблив поверхностный слой, да и осквернять главе, клановую реликвию, совсем не улыбалось. «А что если?..» Включив обычный шаринган, с двумя томоэ, что немедленно отдалось, уже привычным болезненным покалыванием, Учиха вновь вгляделся в скрытые строки, и это дало результат! Пробегая глазами по открывшемуся тексту, Мадара впитывал строки, расшифровывая новое послание. «Неужто? Как интересно… неужели он и вправду существует? Если да, то завладев им, я смогу приобрести небывалую мощь!» Амбиции затопили разум, выключив додзюцу, Учиха аж пошатнулся от переполняемых эмоций. «Теперь точно нужно поспать, и сообразить на свежую голову». С такими мыслями, Мадара покинул храм. Дверь в опустевший зал, осталась приоткрытой, пропуская через широкую щель полосу лунного света, которая казалось перерубила мрак напополам, подобно добротной стали. Угрюмые, безмолвные стены, сохранили секрет о нахождении в святом месте еще одного существа. В густой темноте, возник широкий оскал и круглые желтые глаза… *** Дождевая вода стекала нескончаемым потоком с козырьков домов, где-то вдалеке раздавались приглушенные раскаты грома. Учиха Хатори любовался серым пейзажем за широким окном, находя в нем необъяснимое очарование. Находясь в редком, приподнятом настроении, он поприветствовал долгожданную гостью. -Вы вошли сюда через черный вход, как и договаривались? – поинтересовался секретарь, поворачиваясь лицом к дрожащей женской фигуре в промокшей одежде, что словно принесла с собой сырость непогоды, под ее ногами уже успела накапать приличная лужа, но она не замечала -Д-да… - выдавила из себя женщина, вжав голову в плечи, и опустив взгляд в пол, уставившись на свои замызганные в уличной грязи ноги, она запоздала подумала, что являться в таком виде в доме многоуважаемого господина, как минимум неприлично, но раз на это не обратили внимания, то иона не должна -Молодец, надеюсь и в остальном, вы были так же исполнительны. Вы установили баллоны, как требовалось? – в нарочито мягком тоне, допытывался Хатори -В-все прошло, как вы и говорили. – все еще подрагивая от холода и сдающих нервов, отвечала женщина, непроизвольно вытянув руки вдоль туловища, и совершая круговые движения запястьями, сжатых в кулаки рук, - Я сказала господину Мадаре, что водосточные трубы засорились, и нужно вызвать специалиста. – принялась отчитываться гостья, уже практически без запинаний, - Он согласился, и сказал оставить ему чек. В-ваш человек пришел и установил баллоны под раковиной… Расс-ссказал как регулировать распыление, и когда перекрывать. «Прекрасно. Все оказалось, даже проще чем на словах. Никто не заподозрит преднамеренную угрозу жизни. Нет-нет. Никакие «но» не могут случится и в теории, это безупречный план. Да и в чем, собственно заключается мое вмешательство – я просто подтолкну и без того едущую крышу. Экспериментальный газ получился не таким, каким задумывался изначально создателями, зато сокрыл в себе новые свойства, весьма полезные для определенных целей. А совету старейшин совершенно необязательно знать, куда были списаны опытные образцы, раз не осознали до конца весь потенциал этого вещества. Но ничего, всем свойственно ошибаться… И какой же все-таки сегодня прекрасный день». -Отлично, оплата, как и было оговорено, поступит на почту сегодня вечером. Ты хорошо постаралась, Хана-чан. – приторно улыбнулся Хатори, отворачиваясь от собеседницы к окну, показывая, что разговор окончен, но та так и стояла не шелохнувшись -В чем дело? у тебя остались вопросы? -Д-да. Вы знаете, на какой я риск пошла, помогая вам? В случае неудачи, потеря р-репутации, и увольнение – это меньшее, чего мне следует опасаться. А потому, читаю совершенно справедливым, завысить цену за мои услуги на несколько тысяч. – нашла в себе смелость, высказать Хана -А чем вы думали раньше? – резко ответил Хатори, вздрогнувшую служанку, в глазах секретаря, вновь вернувшего свое внимание женщине, закрутилось известное додзюцу, - Вы взрослая женщина, и мне казалось вы полностью осознаете свою роль. Вы говорили, что полностью разделяете наши взгляды. И вы также верно оценили риски сего предприятия, и вам вероятно известно, что нам не нужны сомневающиеся и трусы, как и забывающие свое место. Оступившихся в одном из этих пунктов – ожидает одна участь. Скажите мне, дорогая, вы так торопитесь ее испытать? Женщина интенсивно замотала головой в отрицании, крепко зажмурив веки, опасаясь встречаться взглядом с вышедшим из себя господином. Внезапно, она почувствовала, как ее приподняли за подбородок. Нехотя разжав веки, все еще сковываемые страхом, Хана увидела вновь спокойное лицо секретаря рядом с собой. -Я рад что вы опомнились. – вновь выдал слащавую натянутую улыбку Хатори, отпуская чужой подбородок - Отправляйтесь домой и отдохните, а то вид у вас нездоровый. Служанка судорожно кивнула, и поспешила ретироваться. Как только дверь с мягким щелчком закрылась, на лице у альфы появилась брезгливость. «Тупая клуша, еще и наследила тут. Если не полная дура, то хватит извилин свалить из деревни, когда план начнет осуществляться». *** Не одного Мадару в эту ночь беспокоила бессонница. Изуна и не думал смыкать глаз, даже когда стрелки настенных часов близились к трем утра. В рабочем кабинете младшего Учихи, продолжал гореть свет. Встреча со странным существом, лишила его сна в ту ночь, но вместе с тем помогла избавится от навязчивого состояния апатии. «Сегодня я даже смог с ним спокойно разговаривать, пускай пока меня надолго не хватает, уже хоть что-то». Затрачиваемую энергию, помогало восполнять желание получить ответы на свои вопросы. «Кто это мог быть? Могло ли это существо быть изобретением чьей-либо вражеской техники? Какое ему в действительности дело до меня и моего клана?» - вытяжка из самого главного, что бы хотел знать Учиха. Именно это желание знать, и сподвигло Изуну сделать то, чем он не занимался с далекого детства –понабраться в клановой и муниципальной библиотеках всевозможных книг статей, и прочей макулатуры из разряда легенд, сказок про мистических существ, сверхъестественных созданиях, и в частности – демонах. К последним товарищам, Изуна отнесся с особым вниманием, так как имел ряд подозрений, пускай пока и беспочвенных, что то глазастое лихо, было именно из их компании.Но поиски не принесли никаких результатов, бета за все время бессонных ночей и гор перелопаченного материала, не смог нащупать даже тоненькой ниточки, что помогла бы привести к разгадке тайны черного нечто. «Ни одной зацепки, ни одного упоминания о похожем. Ни строчки, ни словечка. Ни-чер-та!» Изуна со злостью смел все содержимое стола, и уронив отяжелевшую голову на руки, зарылся в растрепанные волосы, принявшись тянуть их у корней, будто в попытке вырвать. Глубоко втянув воздуха через нос, бета поперхнулся и закашлялся. Отойдя от эмоционального скачка, Изуна принялся собирать так неосмотрительно сброшенные книги и бумаги, с досадой заметив, что некоторые особо ветхие издания не пережили падения, корешки порвались, обложки поотваливались, и вдобавок ко всему – открытая чернильница, окропила все черными брызгами. Не особо заморачиваясь, как он все это добро будет возвращать, бета отправился отмывать от сине-черных разводов руки. Его занимала другая мелочь – то что он почувствовал, наполнив легкие, пару мгновений назад. Это чувство обострилось сильнее, когда он прошел в ванную. «Этот запах. Не могу вспомнить ничего конкретного. Словно тухлятиной какой-то несет». С этой мыслью, Изуна начал проверку, но осмотр ничего не дал, и источник вони так и не был найден. Виной ли тому бессонница, притупившая способности к анализу, или еще какие факторы, но бете со своими поисками, даже в голову не пришло проверить вентиляционную отдушину на потолке смежную с ванной комнатой брата внизу. Решив для себя, что надышался чернил, и пора бы в самом деле проспаться, Учиха отправился на покой, с твердым намерением завтра выловить брата для серьезного разговора. «Что-то мне подсказывает, что не я один такой особенный, с нечестью контактировавший». *** Пополнил ряды полуночников и Тобирама, что впрочем, было его обычным состоянием. Он как и планировал, оставив в своем новом обиталище проекцию себя, свалил в новую, недавно оборудованную лабораторию. «Делов-то, всего несколько фуин-печатей, подпитанных мизерным количеством чакры – и готово. Сенсорную сигналку дома Учих так легко обмануть». О том, что этот мираж рассеется после малейшего стороннего воздействия, Сенджу не переживал, будучи уверенным в своей неприкосновенности. Продолжить работу над разработкой новой техники, омега не успел. Превращение помещения в рабочее пространство соответствующее всем стандартам, и установка оборудованья, заняли гораздо больше времени, чем предполагалось. Но Тобирама был доволен. Новая лаборатория была прекрасна, и ученый успел испытать эйфорию, лишь представив, поле возможностей, которое может дать новое место работы, в отличии от предыдущих. Если кто увидел бы Сенджу в таком состоянии, подумал бы, что тот слишком живой, для себя обычного. «Аж не хочется вылезать». Однако долг взывал, а потому Тобирама скрепя сердцем, покинул свою любовь, направляясь к резиденции хокаге. Праздник для вербовки молодой крови в ряды шиноби на носу, в тот же день было решено провести и приемную комиссию для новобранцев. Последующие туры, для «опоздавших», будут длится несколько дней, но основная боль, ждала Сенджу сегодня. «Целый день с детьми, мне уже себя жаль» - вздохнул омега, внутренне готовясь к сильному жжению ниже спины. «Понапридумывали всякого, особое, внимательное отношение к детям им подавай. Тьфу! Со мной и моими сверстниками в детстве никто не церемонился, и требовали как с взрослых, а тут на тебе – спохватились, гуру детской психологии недоделанные, где вы раньше были?» Тобирама хотел учить детей, хотел передать им свои знания, однако нянькаться с ними не любил. Вот так, омега стал жертвой такого забавного парадокса. «Отказываться от своих идей, по причине неумения взаимодействовать с маленькими людьми, было бы просто глупо, а потому придется принять новые правила игры. Достаточно того, что я хороший сенсей, и это не мнение, а факт, и я воспитаю себе достойных приемников». В резиденции хокаге, этим утром, было как никогда оживленно. Все носились туда-сюда с озабоченным видом, как в разворошенном улее. С трудом прорвавшись сквозь толпу к отстреливающемуся за десятерых секретарю, обложенному со всех сторон бумагами, как в окопе, Тобирама таки добился от несчастного заветного «Да, проходите, вас ожидают». На этом препятствия не закончились. Стоило только миновать шумную приемную, как уже на подходе к дверям кабинета брата, его чуть не сбил с ног всклокоченный, и сильно чем-то озабоченный Изуна, что не сбавляя скорости понесся дальше, не разбирая дороги, лишь буркнув что-то извинительное. «Чем же его так осчастливил Хаширама с утра пораньше?» - хмыкнул омега, проходя в кабинет. Не успел омега и поздоровкаться, как к ним ввалился Мадара. Да, именно ввалился, так как Тобираме еще прежде не приходилось видеть Учиху настолько вялым, и судя по всему упоротым. Тот храня молчание, прошел к столу главы, и грохнулся на стул для посетителей, прикрывая глаза. Оказавшись с Учихой на расстоянии вытянутой руки, омега почуял сильный, отдающий горечью запах. «Похоже, он закинулся седативными в конских дозах» - распознал знакомые соединения альбинос. Глядя на неподвижного Мадару, находящегося где-то в нирване, Тобирама сомневался, в состоянии ли «оно» функционировать как член комиссии. «Сейчас, он больше похож на бомжа, чем на главу клана», Хашираму, видимо, посетили аналогичные мысли, и потому вежливо справился о здоровье старого друга, на что получил – «Я в полном…здоровье. Спасибо, что спросил».Хокаге, пришлось поверить на слово, делать все равно нечего было. Не искать же замену в срочном порядке, перед самим кануном приема малолеток. Однако, Тобирама решил провести свою излюбленную терапию – окатив мужа суйтоном. Ожидаемого ора не последовало, Учиха лишь раздраженно прошипел «сволочь-сука-падла-мразь» - и прочие производные. Альбиноса позабавило, то что Мадара отнес «Сенджу» к ругательству, как и общий видок отряхивающегося альфы, напомнивший ему недовольного кота, с той лишь разницей, что коты не распускали вокруг себя флюиды смерти, и не зыркали шаринганами. Полностью удовлетворенный эффектом Тобирама, сложив несколько печатей, подвергнул мужа «просушке», после которой тот стал еще лохмаче. -Спасибо, блядь. – гаркнул Учиха, сжав подлокотники, видно представляя в этот момент на их месте чужую шею -Всегда пожалуйста, дорогой. – премило улыбнулся омега Хаширама, все это время сидевший с рукой, прикрывающей часть лица, наконец, нашелся прервать утренний обмен любезностями -Это все, конечно, прелесно, но не могли бы вы отложить ваши разборки на сегодня. -Простите, хокаге-сама, просто моя милая женушка столь темперамента, что с трудом удерживает бушующую страсть ко мне внутри. – похабно ухмыльнулся Учиха, глядя на альбиноса уже без додзюцу, «судя по всему умывание пошло ему на пользу, о как оживился» -Что ты, дорогой. Я всего лишь пекусь о твоей репутации. А то ведь не узнали бы в таком виде, за торчащего обрыгана приняли бы, а так, помылся в коем-то веке заодно. Стыдно ведь. А что ж люди то скажут? Так, что там с праздником, ничего нового ожидать не следует? – тут же перевел тему омега, не давая альфе возможности продолжить недоперепалку. Тобирама и сам не понимал, зачем вообще поддержал эту словесную вульгарщину, списав на свое до омерзения хорошее настроение. -Нет, публика будет положительно настроена, я об этом позаботился, на площади будут все представители главных семей деревни со своими отпрысками. К тому же, мы с Мадарой припахали несколько горящих энтузиазмом ребят в помощь, на разогрев, так сказать. -О да, по-моему, я придумал самое жестокое наказание из возможных. Сегодня, будем с тобой смотреть, как самые косячные из обоих кланов, пляшут вокруг детишек. – перефразировал Учиха -Хм, звучит многообещающе. – одобрительно усмехнулся Тобирама, возможно, он был бы и рад поглазеть на это зрелище, вот только, слишком сильно он хотел оказаться сейчас в своей новой лаборатории, и только мысль о скором воссоединении, помогала сохранять бодрый настрой Мадара хмуро глядел на необычно оживленного Сенджу, подперев щеку кулаком. «Не нравится мне это. Каждый раз, когда весело ему – херово потом мне. Чую, это будет долгий день». Пессимистичный прогноз Учихи, не оправдался. Часть с праздничным балаганом, по ощущениям закончилась достаточно быстро, так как от главы, не требовалось особой вовлеченности, а потому, Мадара часто отвлекался на свои мысли, либо занимался наблюдением за «женушкой». Его до сих пор забавлял новый статус, пришедший на смену вольной холостяцкой жизни, и ограничения, в виде обязанности на всех крупных мероприятиях присутствовать в сопровождении своего избранника, не сильно коробили. «Ведь сейчас, я могу наблюдать, как старательно он скрывает смех, кривя губы и щуря без того узкие глазки, смотря минуту славы Риото-куна и какого-то шкета Сенджу, чье имя я забыл, под дружное улюлюканье товарищей с галерки, что естественно не могли пропустить этот спектакль. Один долбоеб – это печально, а два – цирк со сферическими конями в вакууме». Учиха хмыкнул, когда при демонстрации акробатической связки, дабы показать детишкам хваленую шинобью гибкость и ловкость, эти двое умудрились запутаться конечностями друг в друге, но распутаться этот человеческий бутерброд успел раньше, нежели стало заметно опытному глазу. Хотя волна смешков все же прошлась по развеселой толпе, уж до того нелепо у них получилось. Когда подошел конец публичной экзекуции, парни топорно поклонились на уже негнущихся ногах, и удалились под взрыв аплодисментов, изрядно общипанные но непобежденные. Остальной приобщенный к движухе молодняк, заигрывал с детишками при помощи ярких и эффектных для маленького зрителями фокусов, устраивая соревнования за вознаграждение, проводя для мелочи предварительные мастер-классы по метанию сенбонов и кунаев. Далее к трибуне на импровизированном деревянном помосте, притащенным специально по случаю, вышел Хаширама, умудрившись по пути перездороваться с половиной присутствующих, не забывая при этом улыбаться. -Я рад приветствовать всех гостей, посетивших сегодня наш скромный праздник, несмотря на непогоду. Она ведь никак не подпортила вам настроение? – по площади разнесся громкий задорный голос, заряжая всех присутствующих, отчего Мадара порой задумывался – а не использует ли Сенджу какое-либо, неизвестное ему гендзюцу. Пускай он и сам прекрасно знал, что это полная чушь, но альфе было сложно подобрать иное объяснение, почему все так и льнут к нему после пары фраз и улыбок, «да еще и с его шуток ржут», - Особенно после выступления таких молодцов! Все это было устроено ради вас, наши дорогие младшие братья и сестры. – обратился хокаге уже непосредственно к детской аудитории, козырнув самой мягкой улыбкой, - Если вы хотите стать такими же бравыми и неунывающими защитниками, как ваши старшие товарищи, то можете заполнить заявки прямо сейчас, и пройти пару символических испытаний для зачисления в нашу академию. Вы же хотите защищать ваших мам, и быть достойными помощниками отцам? – ответом вторил нестройный одобрительный гул детских голосов, - Тогда добро пожаловать к нашей приемной комиссии, покажите, что вас есть воля огня! Когда проповедь была окончена, палаточный павильон приема, наводнили первые желающие. Механически задавая пару вопросов по теории, и просьбы продемонстрировать низкоранговое ниндзюцу – с учетом, если ребенок принадлежал к какому-либо клану, Тобирама не мог отделаться от неприятного осадка. Что-то в словах Хаширамы, его неуловимо смущало, что-то неправильное затаилось в речи, и он никак не мог поймать это «что-то». «Дети и война – вот где пазл не сходится. Не ты ли ранее говорил, что дети не должны гибнуть за исковерканные цели и идеалы взрослых? Тогда возникает вопрос – слукавил ли ты тогда или сейчас». Чего омега не мог подумать, так это того, что рядом находился человек, полностью разделяющий его мысли, на данный момент. Мадара, отстраненно интересуясь у будущих шиноби их данными, способностями и предрасположенностями, возвращался в мыслях к «цветам войны». «Вот такие семена мы с тобой посеяли, Хаширама. Все было бессмысленно, дети продолжат умирать. Бессмысленно…» Помимо Мадары с Тобирамой, в комиссию входили представители совета старейшин от каждого клана, и что особенно радовало Мадару, за приемом сидел Учиха Рёта, изъявивший желание отойти от службы, став преподавателем. Даже проныры-Нара, так незаметно и по-тихому, ставшие частью союза, смогли вклиниться. То, как этот ушлый клан внедрился в деревню – вообще отдельная история, Учихе до сих пор смешно вспоминать, как они сначала прибывали по одиночке, либо с семьями, спасаясь от напастей организованных Инузуками, «хотя это спорный вопрос, кто кого прессовал», и вскоре таким образом, по капельке, под крылом канохи, собрался весь клан. И когда уже было не отвертеться, идя на поклон к главе, задвинули речь, гласящую примерно как – «понять-простить-принять». «Тот еще спектакль был». Дети, изъявившие желание стать на путь шиноби, были самые разнообразные. И как ни странно, был существенный прирост среди бесклановых рекрутов, среди которых, Тобирама выделил несколько весьма способных, почти не уступающих обученным клановым детям. В остальном, работенка была той еще муторной и местами неприятной, когда приходилось объяснять некоторым юным-впечатлительным, что не всем дано быть шиноби, и конкретно в их случае – желания не совпадают с возможностями. Хотя, бывали и забавные эксцессы. Так, одна девчонка Учиха, слишком переволновалась, желая впечатлить всех техникой огненного шара, напортачила с печатями, получив на выходе вместо пламени мощную отрыжку, и устроила драму с соплями, слезами, и криками «я опозорила свой род! Папа прости!»- что из уст девятилетней пигалицы, звучало мега комично. Правда, после этой демонстрации «привета из глубины души», пришлось в срочном порядке подлатать мелочь, воздействием ирьендзюцу, умудрившуюся обжечь рот и частично горло. А после по новой успокаивать, ведь та боялась альбиноса страшно. Потому, Мадаре пришлось «снизойти» к задыхающейся от всхлипов малявке, и присев на корточки, начать успокоительный бубнеж -Ну-ну. Не стоит так убиваться, мастерство приходит с практикой. – гладя темноволосую макушку, тихо проговаривал альфа, - Ты очень способная девочка, раз смогла в таком раннем возрасте освоить такую сложную технику, пускай и не идеально, я так вообще, только в десять смог выдавить из себя малюсенький шарик. Его бы и хворост поджечь не хватило. -П-правда? – выдавила, уже немного успокоившаяся девочка, смотря на главу снизу-вверх огромными, черными глазюками -Конечно. - по-доброму усмехнувшись, Мадара потрепал по маленькой головке с забавным коротким хвостиком, - Иди, обрадуй родителей, ты зачислена в академию. Девчушка, с радостным писком, убежала из павильона. Тобираму позабавила эта доселе неведомая ипостась супруга. «Ласковый Мадара. Такое, разве что в пьяном бреду привидится. Но нет – вот оно, прямо перед глазами. Это на него так успокоительное действует? А хотя…почему меня это должно ебать». Прием заявок продлился до вечера, а ведь еще предстояло их всех рассортировать, и это без учета возможного пополнения в завтрашний и послезавтрашний дни. Обустроившись в малом зале заседаний резиденции, чета Учиха-Сенджу, остались сортировать анкеты. Остальные члены комиссии, поспешили побыстрее сбросить с себя ответственность, кроме Учихи Рёты, которого Мадара в полупринудительной форме отправил изучать программу для нескольких классов, «раз вызвался стать учителем – вперед, ознакамливайся». Возразить что старейшинам, из двоих никому и в голову не пришло. «Старшинство, мать его». Тобирама даже не возражал против присутствия альфы, рассудив, что Учихи в его жизни – досадная неизбежность, и пока молчит – можно и перетерпеть. Однако идиллия тишины, была нарушена. -Сегодня, домой вместе пойдем. – заявил, как само собой разумеющиеся Мадара -Это еще с какого перепуга? – не скрывая возмущения, проговорил омега, отложив от себя анкеты, адресовав Учихе говорящий, злой взгляд -Разве, Изуна не упоминал о комендантском часу для омег? – не обращая внимания на тон супруга, невозмутимо продолжил альфа, отзеркалил действие Сенджу, спокойно смотря в алые глаза напротив -Упоминал, и пользуясь случаем, хочу заметить, что это максимально бессмысленное введение, а тот кто его предложил – полный болван. -Тот, кто предложил и утвердил это правило – я. – слегка повысил голос альфа, пытаясь попутно воздействовать на омегу через метку, однако, воззвать к связи, отчего-то не получалось совсем, что удивило Учиху, даже больше чем разозлило, так ко всему этому букету, присоединилось еще и любопытство, - И, пользуясь случаем, что же не так с этим правилом? – поинтересовался Мадара, откинувшись на спинку стула, и скрестив на груди руки -Все. – раздраженно выплюнул омега, - Ограничивать следует не законопослушных граждан, а всяких маргиналов, следующих не за разумом, а за поллюциями. Что мешает подобным кадрам, готовым совершить преступление против омеги, сделать это до наступления комендантского часа? А что делать одиноким омегам? Твое правило учитывает все эти нюансы? – Нет. Значит, это не правило, а говно. -Не у всех на лбу написаны их намерения. В твоих словах, в принципе, есть рациональное звено, однако, с тем, что все омеги – добросовестные граждане, готов поспорить. Эта мера – целиком и полностью оправдана, так как она работает. Нападений на омег, стало меньше. – альфа картинно развел руками, - Чем ты не доволен? Тем, что у некоторых, возможность блядовать отобрали? -Блядство - черта универсальная для всех, вне зависимости от пола. Для человека с низкой социальной ответственностью, думаешь станет преградой это ограничение? Нет, конечно же. Захочет – будет. – уже спокойнее, продолжил Сенджу, положив подбородок на сложенные в замок руки, прикрыв глаза. Усталая, одеревенелая за день шея, давала о себе знать. -А касательно намерений – тоже херня аргумент. Как я уже говорил, кто захочет совершить преступление, тот это сделает. По-моему, я уже достаточно разжевал, свою позицию. -Какие мы всезнающие. – проворчал для приличия альфа, нехотя, но признавая правоту омеги, - Вот только, раз уж критикуешь – то и предлагай. – усмехнувшись, Учиха вел тему к завершению, дабы в будущем более не касаться этого деликатного вопроса, «да, мне как альфе, не понять большинства нюансов, связанных с омежьей природой, но если уж взялся хаять мой подход, то будь добр, сделай это конструктивно» -Выставь ежедневные патрули улиц, и сделай доступными подавляющие для омег. – пожал плечами Тобирама, не открывая глаз, - Всего пара секунд мне понадобилось, чтобы придумать альтернативу, а от тебя похоже, если не ткнуть носом, вообще шевелений не дождешься. -Без лишних намеков, Сенджу. Над твоей альтернативой я подумаю. Хотя, с подавляющими – дохлый номер, я не позволю омегам моего клана, травится всякой химозной дрянью. А пока, не совершай глупостей, ты не на особом положении, правило распространяется и на тебя, и это не обсуждается. – с ноткой угрозы в голосе, выделил последнее Учиха -Учиха, ты вообще среднее образование получил? Все что нас окружает – есть химия. Безопасные препараты уже давно изобретены, вот только подобные тебе, не хотят разбираться, идя по пути меньшего сопротивления. -Ну так, занимайся своим просветительством. Ты теперь часть и моего клана, действуй, а не нуди тут. – по правде, Учиха хотел, воспользоваться этим браком по максимуму, «зря, что ли заводил? Пусть, пользу приносит» -Мне и своих дел хватает. Сейчас, главная задача – академия. – вздохнув, вернулся к анкетам Тобирама, посчитав, что тема закрыта -Не думал, что тебя так заботят дети. – задумчиво проговорил Мадара, почему-то, ранее в его голове не укладывался образ заботливого Тобирамы, однако сегодняшний день, открыл для него омегу с новой стороны. Сенджу показывал неподдельную заинтересованность во всех вопросах, касающихся детей, что не могла не бросится в глаза альфе за сегодняшний день. Устойчивый портрет закоренелого циника, оторванного от простых мирских забот, начал давать трещину -Дети – это наше будущее, и мы, как часть правящей верхушки, невербально являемся отцами для всех детей деревни. И наш долг, как достойных родителей, обеспечить им это будущее. -Какое, гипертрофированное чувство ответственности. – с ехидством прокомментировал пафосную речь Мадара, внутренне соглашаясь с каждым словом, о чем свидетельствовала одобрительная улыбка, наползшая на лицо -Это называется - здоровая позиция любого руководителя. – Тобирама не знал, почему сейчас ведет с Учихой размеренную беседу, «Наверно потому что, напичканный седативными Мадара, оказывается больше похож на человека, нежели в адекватном состоянии» - удовлетворился таким объяснением, омега Когда, наконец, с анкетами было покончено, на широкой столешнице, красовался десяток ровных стопочек, Тобирама не мог дать слабину своему перфекционизму. Удовлетворение от законченной работы, смешалось с расстройством от того, что запланированное времяпровождение в стенах лаборатории, оказалось под вопросом. Ведь, закончил он позже, чем рассчитывал, и теперь склонялся к варианту – поспать, он достаточно жертвовал здоровым сном н-нное количество дней, довольствуясь кратковременной дремой на протяжении недели, и пока организм не начал подавать сигналы, следовало дать ему восстановится. -Закончил? Тогда, пошли. – вывел из раздумий, голос Мадары -Так, иди. Я тебя не держу. –посмотрел на альфу, как на недалекого ответил омега, выгнув бровь -Что именно, из фразы – комендантский час, един для всех, тебе непонятно? – устало бросил Учиха, закатив глаза -Чтож, объясню специально для непонятливых, читай по губам; я. .не .нуждаюсь. в. провожатом.– с раздражением выделил Тобирама -Ну, раз уж слов ты не понимаешь, то… - в глазах Учихи закрутился узор мангеке, и совершенно неготовый к такому повороту Тобирама в ту же секунду, брякнулся без чувств на стол. Тело омеги, начало медленно сползать по гладкой, лакированной поверхности, готовясь встретится с немытым полом, но Мадара не дал этому произойти, взяв Сенджу на руки, - потом не жалуйся, я предупреждал Взгромоздив бессознательную тушу на плечо, довольный, пускай и утомленный альфа, ухмыльнувшись дежавю, отправился домой, не замечая теплых капель, стекающих по щекам. *** Начиная с утра, Изуну задалось преследовать невезение. Выполнению цели – поговорить с братом, постоянно что-то мешало. То еле дождавшись утренней зари, завалился в комнату брата, где ему сразу же было велено пойти нахуй, и не мешать спать. То в резиденции, никак не удавалось выловить аники, а теперь еще и хокаге что-то от него понадобилось. -Поступило сообщение от Фукаси-сана, дело чрезвычайной дипломатической важности, для выполнения, затребовали одного из самых высококвалифицированных шиноби, я естественно, порекомендовал тебя. – сходу обрисовал Хаширама картину будущего геморроя -Когда мне отправляться? – тяжело вздохнув, спросил Изуна, поняв, что невезение решило отыграться на нем по полной -Сейчас, подробности узнаешь в штабе, со сборами не затягивай! – прокричал последнее вдогонку, стремительно вылетевшему из кабинета Учихе Так, судьба снова занесла шиноби в Шукуба-мачи. Сидя на втором этаже таверны при постоялом дворе, Изуна бездумно смотрел в запотевшее окно, со стекающими снаружи дождевыми каплями, сквозь мутное стекло, проглядывались лишь смазанные разноцветные огни торговой улицы. Голова была пуста, Учиху не раздражало, что заказчик опаздывал, советникам министра и не такое простительно. Глаза увлеченно наблюдали за гонкой капель на стекле, как одна перетекает в другую, и стремительно набирая скорость летит вниз, исчезая где-то за деревянной рамой. Когда место напротив, наконец-то, занял припозднившийся гость, Изуна не сразу отвлекся от своего занятия, переключив внимание, лишь когда гость заговорил -Признаться, я очень рад, что в помощь направили именно вас. – сказал бета, снимая капюшон промокшей накидки -Буду рад стараться, однако, когда меня ввели в курс вашей проблемы, я не совсем понял в чем именно она заключается. После слов Учихи, советник, как-то странно замялся, и на щеках появился румянец -Кхм-кхм… Понимаете, тут такое дело… Думаю, это не лучшее место, чтобы обсудить его. – воровато огляделся Фукаси, - Я остановился здесь неподалеку, будьте любезны пройти со мной, дело слишком деликатное. Миновав торговую улицу, двое завернули в крытый базарный переулок, спасаясь от проливного дождя, направившись в район дешевых гостиниц, как успел определить Изуна. «Очень своеобразный выбор, для человека его статуса» - решил пока не строить лишних предположений, Учиха, следуя за советником, попутно прикрывая ему спину. «Он не из тех, кто будет попусту параноить, и встрял похоже, серьезно». Фукаси, не сразу попал ключом в ржавую замочную скважину, хилой деревянной двери гостиничного номера, удалось ему это лишь с третьей попытки. Изуна никак не комментировал, терпеливо дожидаясь, пока советник, наконец впустит его внутрь. И только когда дверь за мужчинами, была закрыта на ключ, советник избавился от нервозности, и заговорил. -Шичи-сама, пропал. Изуна прикусил язык, дабы не ляпнуть, что нечто подобное он ожидал, судя по образу жизни министра. -Мы остановились здесь неделю назад, он приехал, навестить одну давнюю знакомую… -Любовницу. – исправил шиноби -Называйте, как хотите. – не возразил Фукаси, - Но планы господина, нарушил ее неожиданно вернувшийся супруг, он учинил скандал, сыпал угрозами. Вобщем нам пришлось срочно ретироваться. Мы поселились в одной из гостиниц при игорном доме, планируя уехать через несколько дней. Однако, возникла задержка, господин изъявил желание остаться, испробовать местные развлечения. За игорным столом, он познакомился со странным человеком, мне он сразу не понравился, а уж когда я увидел его руки, я тотчас же понял, что это очень дурная компания для господина. -Что было не так с руками? -Ноготь на мизинце. Он был, просто огромный. Еще, на указательном пальце правой руки, у него был перстень с опалом. – показал похвальную наблюдательность, советник «Чего я и боялся, не хватало мне еще с местным нарко-лобби разбираться». -Опал… Неужто, влияние красного лотоса, распространилось и на эти края? – припомнил наиболее подходящего под такую примету кандидата -Вы только что, подтвердили мои самые страшные догадки… - удрученно отозвался Фукаси, уже видимо, мысленно прощаясь со своим теплым, нагретым местечком советника -Не впадайте в уныние раньше времени. Когда именно пропал ваш господин, где, и при каких обстоятельствах, расскажите все в подробностях, не утаивая деталей. Помните, любая мелочь, может оказаться полезной. Недолго прособиравшись с мыслями, Фукаси выложил все как на духу. После чего, Изуна понял, почему советник окрестил это дело деликатным. Если где-нибудь, всплывут подробности из этого рассказа, министру, как и его преданному надзирателю, не помогут никакие связи и деньги, от такого позора не отмыться не за какие гроши. «Хорошо, что путешествовали инкогнито. Но все равно в голове не укладывается, делить ложе сразу с несколькими альфами, будучи при этом альфой… Такой вид извращения не для кого не новость, однако до сих пор не прощается государственным мужам» - Изуну аж передернуло, когда мозг невольно стал визуализировать процесс. «Ну это же технически невозможно, как? Куда? Аааайй, неважно! Значит с момента пропажи, прошло всего три дня. И в этом помимо странного человека с нестриженными ногтями, замешана еще одна особа повышенной привлекательности, как ее обозвал советник». -Я еле ноги оттуда унес, меня не хотели отпускать, а господина за это время уже успели увести. Не помню, что именно наговорил, когда у горла сталь, несколько затруднительно думать. – неловко посмеялся Фукаси, рефлекторно потирая шею, - Мне пригрозили убраться из города, ноя спрятался, и сразу же связался в вами. «Н-да… Суд присяжных, бы его не оправдал, и никого б не волновало, что он ничего не мог сделать». -И правильно сделали. Надеюсь, вы понимаете, что вам нельзя выходить из номера? – поднимаясь со стула, бросил Изуна, на что получил оскорбленный взгляд советника -Ну знаете ли!.. - возмущенно начал было Фукаси -Полно-полно, я всего лишь беспокоюсь за вашу жизнь. Оставив советника, Изуна отправился, проверить свою версию. Логика, и представление о подобных игровых домах, куда его не раз заносила служба, подсказывали, что никуда, скорее всего не пропадал министр. Он все еще находился в объятьях дурманящего аромата лотоса. За такими размышлениями, Учиха подошел к массивному, трехэтажному зданию, вольготно расположившемуся в конце улицы, отхапав себе приличную площадь, со светящейся красным в вечернем полумраке, путеводной вывеской. Абстрактно выполненный цветок, расцвел на воротах заведения симметричным полукругом, а путающейся под ним стебель, спускался вниз причудливыми квадратными узорами. Постучавшись в дубовые двери, Учиха ждал, пока за дверью не послышались приближающиеся шаги, маленькое окошко, на одной из створок, отворилось. Оттуда, на Изуну уставилось недовольное лицо привратника. Тот, ничего не спрашивал, осматривая гостя с головы до ног, и видно приняв его за платежеспособного, наконец, отворил тяжелые двери, впуская Учиху в просторный холл с начищенным до зеркального блеска полом и высоченными потолком. Изнутри по бокам от входной двери, стояли двое мощных на вид детины. Еще один, находился у следующей двери, откуда доносился приглушенный шум голосов. -Если вы не записаны, то подойдите-распишитесь. – прокряхтел старик-привратник, отряхиваясь от дождевой влаги, забираясь за стойку приема, и указывая на толстый, раскрытый журнал перед собой. Изуна не задумываясь, вписал первое попавшееся имя, пришедшее на ум. В самой верхней графе, стояла подпись Шичи-сама, как и говорил Фукаси, он назвался фамилией дальнего родственника. Подойдя к богато декорированной двери, откуда доносились отголоски бурного, неутихающего веселья, верзила у входа, услужливо отворил створку, впуская в наводненный шумной публикой зал. По центру располагались несколько длинных игральных столов, а по бокам, у стен огромного зала, находились разграниченные ширмами зоны отдыха с мягкой мебелью, и валяющимися на ней телами в опиумном забытье. Все в этом месте, казалось Изуне гигантских размеров, даже некоторые люди. Так, увидев одного толстосума в окружении пьяно хохочущих девок, которому чтобы с удобством разместится за карточным столом, понадобилось аж три стула, Учиха подумал, что нет предела для роста, и неважно что вширь. Снующие туда-сюда шустрые официантки, ловко лавировали меж посетителей, с приклеенными вежливыми улыбками, реагировали на похабщину от особо ужратых гостей. «И как среди всей этой публики, мне отыскать нужных людей? Чтож, придется пойти по старой схеме». Выловив из толпы официантку, Учиха поинтересовался, есть ли свободная ниша, и когда та провела его за незанятую курильщиками зону, прощебетав заученный текс меню, заказал одно из самых дорогих блюд, упомянув будто невзначай, что отмечает грандиозный повод, и хочет как следует расслабиться. Девушка, понимающе кивнула, и исчезла в толпе. Утонув в мягком диване, бета сбросил уличную накидку. Духота стояла адская, оттянув широкий ворот хаори, Изуна быстрым движением ладони вытер вспотевшую шею. -Простите, что нарушил ваше одиночество, но не позволите присесть? А то все места заняты. В проеме ниши, стоял мужчина лет пятидесяти, одетый в светлые, свободные одежды, и длинными светлыми волосами с проседью, завязанными в высокий хвост, но больше всего в облике незнакомца, Изуну заинтересовали руки. Жутчайший артрит, превратил выглядывающие из-под широких рукавов кисти, в культи какого-то мутанта, но самое главное – на указательном пальце, было кольцо, и в дополнение коготь на мизинце. «Прям, все как по заказу». -Прошу вас, присаживайтесь милейший. -Ох, спасибо, молодой человек. Здоровье ни к черту, и мало кто в положение хочет войти. – тяжело грохнулся на диван напротив, мужчина, распрямляя при помощи рук ноги, «видимо с коленями тоже беда» -А чего же вы с своим здоровьем, по таким местам ходите? -Сразу видно, что вы здесь новичок. – довольно оскалился мужчина, «хорошие такие зубки, для без пары лет старика», - Не примите за хвастовство, но я здесь персона известная. – Меня зовут Инорен, а вас как звать, мой юный друг? -Но-но! Я вам не мальчик какой-то, мне целых восемнадцать лет исполнилось сегодня. – омолодил себя Изуна, правдоподобно насупившись, «Яманака, значит… Ну кто бы сомневался, и тут эти цветочники чертовы поспели» Светло-карие, почти желтые глаза напротив, блеснули так, словно их обладатель только что выиграл джек-пот. -О! Так чего ж вы сразу не сказали? Такой повод нельзя оставлять без внимания! Простите меня старика, конечно вы уже мужчина! Вы простите мое невежество, приняв подарок? Предупреждаю, сразу, отказавшись – будете жалеть всю жизнь! – с ненормально горящими взглядом, принялся нагонять интригу Яманака -И чем же так уникален ваш подарок? – высокомерно хмыкнул Изуна, умело изображая избалованного сопляка, «ну давай уже, доставай свою волшебную пыльцу, цветочник» -Ох, вот вы где, папочка!– произнес совсем рядом, нежный женский голосок «И впрямь, особа повышенной привлекательности, советник не преувеличил» - пронеслось в голове у Изуны, когда он разглядел, сквозь задымленный куревом воздух прелестную блондинку в весьма странном одеянии. Вместо привычного, закрытого верха, на девушке красовалась короткая майка, еле прикрывающая полную грудь. На уровне глаз Учихи, навязчиво маячил открытый живот, приковывая взгляд к гладкой оливковой коже, и аккуратной впадинке пупка. Ноги красавицы, плотно обхватывали кокетливо приспущенные бриджи, открывая вид на тазовые косточки, но не позволяя увидеть ничего более сокровенного. Над личиком, природа также постаралась, наградив юную нимфу нежными, лишенными острых линий, чертами лица, придававших девушке невинное очарование, а в купе с главной изюминкой – большими, кристально-голубыми глазами, и вовсе делали ее облик похожим на сладкую грезу мужчин. -Я вас тут ищу, а вы сидите, в компании такого красавчика! – девушка оперлась руками об стол, демонстрируя Учихе полный бюст сквозь нескромный вырез -Моя дочь – Иномин. – гордо представил Инорен -Очень п-приятно. – успешно разыграл смущение Изуна -А как тебя зовут, красавчик? – игриво наклонила голову вбок девушка, локоны цвета жидкого золота, подвязанные в высокий хвост, свесились с плеча, достав кончиками до столешницы -Я…Эммм… -Мини! Поди-ка сюда, хорош смущать парня. – поманил к себе дочь Инорен, и та взмахнув шикарной гривой, упорхнула к отцу, присев возле него на краешек дивана, демонстрируя длинные ножки, - Хороша, моя самая лучшая работа! – кивнув в сторону дочери, нахваливал отец «Он что, и дочурку мне вместе с товаром пропихивает? Ну орел!» -Кхм… Так, что там вы насчет подарка говорили? – старательно отводя взгляд от девушки, немного нервно спросил Изуна -Хм… - Инорен, бросил лукавый взгляд на Учиху, перед тем, как достать из-за пазухи небольшой мешочек из красного бархата на завязках, и тоненькую трубочку-тростинку, - Мини, будь добра, поухаживай за именинником. «Черт, они прямо здесь собираются? Я как-то не подумал, о возможности такой ситуации. И что делать теперь, когда оба палят?» Изящной, медленной походкой, приблизившись к Учихе, блондинка развязала по пути мешочек, и окунув туда трубочку, протянула «имениннику». -Я это… как-то стесняюсь. Мне неловко при всех... А вдруг кто увидит? – импровизировал бета Наконец, подошла официантка, поставив перед ним великолепно пахнущие блюда, Изуна уже и не помнил, что заказал, помнил лишь потрясшее его количество нулей. «Надеюсь, мне удастся откосить, иначе брат меня четвертует, безо всяких предисловий». -Дорогой мой, я уже говорил, здесь я – персона известная. Никто и слова не скажет. – доверительно проговорил Яманака, в который раз фамильярничая -Ну… Ладно. – взяв из девушки трубочку, он неуверенно поднес ее к носу, но подумав, сел вполоборота к стене, и когда сделал вид глубокой затяжки, прикрывая вторую ноздрю, высыпал содержимое трубочки в рукав «Теперь, остается только надеяться, чтоб они поверили, что развели лоха». Проделав эту нехитрую манипуляцию, Изуна сразу сполз по дивану, и откинув голову на мягкую обивку, закатил глаза, имитируя экстаз. -Хорошо то кааакк!.. –простонал Учиха, почувствовав нежные прикосновения к лицу и шее, краем глаза, рассмотрев девичье личико всего в паре сантиметров от своего -Как ощущения, красавчик? – промурлыкал голос блондинки над ухом -Аааааа?... – решил до конца разыграть наглухо убитого Учиха, непонимающе мотая головой из стороны в сторону, смотря пустым взглядом, «еще и слюна потекла, вот это я актерище». -Э как тебя быстро с подарка накрыло, голубчик. А сколько радости еще впереди! – пообещал Инорен, тяжело поднимаясь, опять помогая руками, однако, ходил он на удивление нормально, лишь слегка заметно ковыляя, «ну надо же, оказывается, не полный калека. Но ему это все равно не поможет, я не ощущаю в нем большой силы, как и в его дочурке». – Доча, помоги-ка мне поднять. Первый раз, всегда такой, мы сейчас тебя уложим, отойдешь и как заново родившийся будешь. – растягивая слова, проговаривал Инорен, безуспешно пытаясь поставить Учиху в вертикальное положение, в конце концов, попросту перехвати его поперек талии одной культей, и придерживая второй за плечо, пока Мини подлезла с другой стороны, устраивая вторую руку «угашенного» на себя на плечах. Сквозь закрывшую лицо челку, Изуна наблюдал как его тащат через шумный поток людей к служебному помещению. Столкнувшись в дверях с ойкнувшей официанткой, они протиснулись в коридор с множеством дверей, слева доносилось шипение кипящего масла, и стук кухонных ножей о разделочные доски. Изуна незаметно расправил рукав, понемногу высыпая заныканный порошок. Его тащили в самый конец коридора, где оказался скрытый поворот, и открытая настежь в самом конце дверь, с облупившейся белой краской. Судя по всему, это и был конечный пункт для тела Учихи. Из открытой двери, доносились голоса и сумасшедший женский смех, режущий слух своими высокими частотами, который резко оборвался звуком хорошего удара, разнесшийся эхом по округе. Когда троица, наконец, доковыляла, у дверей их встретил отталкивающего вида альфа-здоровяк в форме персонала игорного дома, с бельмом на одном глазу. «Цирк уродов какой-то. Хоть видок и устрашающий, но он даже не шиноби». -Принимай готовенького красавчика! – спихнул ношу на стремного подельника Инорен. Тот перехватив Учиху под подмышки, повертел его, рассмотрев со всех сторон. -И вправду хороший улов. – вынес вердикт здоровяк, - Хоть и бета, но я им с удовольствием займусь. – сказав это, одноглазый бесцеремонно швырнул Изуну на что-то мягкое. «Матрас» - понял Учиха, «и на матрасе кто-то есть» - этот кто-то начал наглаживать его по ногам и бедру. -Аааааа…где я?.. – промямлил Учиха, широко раскрыв глаза, заторможено мотая головой, и пользуясь случаем, рассматривая присутствующих в комнате. Наглаживала его, как оказалось, женщина «слава Ками!», весьма симпатичная женщина, вот только неадекватная, самую малость. Из разбитой губы стекала кровь. Руки и ноги её, были скованны массивными цепями, их метал холодил бету сквозь одежду. Еще один субъект, был обнаружен сидящим на подоконнике, тоже в форме персонала «еще один вышибала», были ли в комнате другие, Учихе мешал рассмотреть неудачный угол обзора. Однако, главное, он выцепить успел – среди присутствующих не ощущалось шиноби, помимо семейного дуэта. А их проблемой, бета не считал. «Похоже, Яманака удобно устроились, будучи в доле с хозяином дома. Человеческий трафик, наркобизнес и вымогательство – приносят очень солидную прибыль, хоть из шиноби уходи». -Считай, ты теперь дома, голубчик. За твою смазливую моську, можно хорошую цену на рынке заломить. -Сколько вы в него всадили, что он такой дурной? – спросил тот, что у окна -Да он всего пол шишечки дунул. Первый раз у мальчика случился. – ехидно проговорила Мини -Хорошо, значит, быстро приучим. Вообще шелковый станет. – говорил, до безобразия довольный Инорен, - Ты его осмотрела? -Да, кроме этого, - показательно прогремела кошельком Учихи, блондинка, - ничего больше не было, - «вот же ж сука! Когда только успела? Хорошо, что ручные печати не прощупала». -Хм, недурно, нужно будет потом пробить по каналам. Вдруг, тоже птица какая важная. А как, кстати, там наш министр поживает? Надеюсь, ты не сильно его разукрасил. – Изуна напряженно наблюдал через завесу густых волос, упавших при падении на лицо, как Инорен подходит к кому-то накрытому покрывалом, сделав вид, что сквозь полусон улегся поудобнее, Учиха наконец, увидел, что хотел, а именно – целого, относительно живого министра. «Все, пора заканчивать спектакль». -Босс, а он правда министр? -Вполне может оказаться, что это был угарный бред. -Хочу сладенького! – закричал Изуна, вытянув лежа руки, в попытке «помацать» воздух, -Не ори! – рявкнул урод-громила -А ты дашь мне сладенького? -По ебалу дам, если не заткнешься! -Лицо ему не порть! – пригрозил Инорен, под хихиканье дочери -Слаааадкое! –завопил Учиха -Все, пора проводить воспитательную работу. – громила в пару широких шагов, оказался возле лежащего, схватив Изуну за волосы, и с ленцой занося тяжелый кулак для удара, - Правило первое; не открывай рот без разрешения, иначе, за каждую промашку, отправишься считать звездочки. Прямо как сейчас! Но кулак, к удивлению громилы, не попал по цели. Валявшееся, в не состоянии мыслить, секунду назад тело, теперь сидело, смотря на него абсолютно осмысленным взглядом. Отмереть, альфа не успел, так как в следующий момент, получил тычок пальцем в здоровый глаз. Вышибала взвыв, осел на пол от жуткой боли. Вмиг, напрягшиеся остальные трезвые участники, не смогли ничего противопоставить ожившему дохляку, так как тот в секунду оказался рядом с Инореном, пнув под больное колено, и намотав его хвост на кулак, приставил к горлу вытащенный из наручной печати кунай. -А теперь, господа, позвольте мне все-таки представиться. – спокойным тоном, заговорил Учиха, распустив для пущей убедительности ки в полном объеме, а активировав шаринган, - Меня зовут Учиха Изуна. Надеюсь, вы оба сейчас осознали, что крупно влипли. Вы оба – мне не соперники. А потому, если не хотите распрощаться с жизнями, выполните три мои просьбы. Во-первых, Мини, крошка, верни мне мой кошелек. – обратился бета к девушке, застывшей в оборонительной стойке, но в то же время готовой к нападению, умом она понимала, что не сможет ничего противопоставить Учихе, но гонор не позволял так легко сдаться, а потому протягивая звенящий кошелек, блондинка вложила все свое презрение в мимику, -Во-вторых, закутайте министра в пледик получше. – обратился бета уже к отцу семейства, убирая метал от горла, и груба толкая в сторону не подающего признаки бодрствования тела, так как, второго вышибалу придавило к полу ки, и кажется, тот даже потерял сознание. - Ну же, я жду. – Инорен все-таки приступил к действиям, продвинувшись дальше бросания взглядом исподлобья, принявшись «пеленать» министра для более комфортной транспортировки. Изуна, наблюдая за действиями Яманака, в этот момент подумал, что Шичи-сама вообще был сложно узнаваем без напомаженного парика, и одной только исподней рубахе, покрытой бурыми и желтыми пятнами. «Надеюсь он не откинет копыта от передоза раньше времени, пусть хоть дотерпит, пока я гонорар получу». -И в-третьих, покажите, где у вас выход для персонала. – в ответ, Учиха получил молчание, - Мне что, из вас по слову вытаскивать? – Инорен попытался незаметно сложить печати, но Изуна четко видел все его поползновения, и быстро пресёк попытку, ударом головы об стену, под аккомпанемент криков и ругательств дочери с обещанием расправы и пожеланием анальных приключений, - Так, как папаша нас покинул, все зависит теперь от тебя, Мини. Скажи где выход, без лишних фокусов, и я оставлю его в живых. -Выйдя, повернешь направо, дальше будет лестница, конечная железная дверь – выход. – прошипела девушка. -Спасибо, дорогая. – выдал премилую улыбку Изуна, - А теперь, поспи. – Иномин, не успела понять, когда Учиха успел переместиться ей за спину, она почувствовала лишь боль в области и шеи, а далее-темнота. Вырубив девушку, бета, прикрыв глаза, разогнал по каналам чакру, усилив приток в руках и спине. Затем, подойдя к закутанному в прохудившийся, дырявый плед министру, взвалил его себе на спину. «Да уж, я ему явно польстил, здесь явно не восемьдесят, а целый центнер. Лишь бы грыжу не заработать». Выход и вправду, оказался там, где и говорила Яманака. Не утруждая себя, Учиха пнул железную дверь, наконец-то, попадая на свежий воздух, с удовольствием подставляя лицо под морось. Совсем рядом доносился гул котельной, а красивое с парадной стороны здание, с «изнанки» окутывал словно жилы, лабиринт из разного размера труб. Коротко выдохнув, Изуна быстро набрал нужную скорость, дабы прибавив чакры к ногам, запрыгнуть на ближайшую крышу, едва не поскользнувшись на мокрой черепице. Доставив министра в госпиталь, и наконец, распрямив гудящую от напряжения спину, бета создал нескольких клонов, один – направился к советнику с добрыми вестями, другой понесся со всех ног в городское управление, заявить о покушении на государственную особу, да потребовать охрану в палату министра и для Фукаси. «Стоит им только услышать имя Шичи-самы, как работа тотчас ускориться раза в два, если не больше. Очень глупо было со стороны пешек Яманака, думать, что подкупленные шишки из местной власти, будут закрывать глаза на подобные косяки». Пока не к хозяину не вернулись воспоминания клонов, Изуна успел даже прикорнуть в приемной для посетителей госпиталя. И только когда, последние картинки воспоминаний пронеслись перед глазами, шиноби почувствовал себя вновь свободным. Осталось, лишь забрать свой гонорар. Пару сложенных вчетверо векселей на жирную сумму, приятно грели душу, лежа во внутреннем нагрудном кармане, новой накидки. Последний подгон, оказался тоже очень кстати, ведь старая накидка – осталась где-то в «красном лотосе», где веселье никогда не утихает, а пропавших, никто и никогда не замечает. Ему предлагали задержаться на подольше, все-таки «важную услугу оказал». Но Изуна посчитал, что с него хватит, и взял напоследок, с непомнящего себя от счастья советника, одно лишь обещание помнить о совершенном добре, и не забыть о своем спасителе, когда придет его время искать помощи. «Тем более дома остались неотложные дела». Настроение у Учихи, было весьма сносным, а мысли заскочить по пути домой на горячие источники, в один из тех милых курортных городков, в изобилии рассыпанных по туристическому маршруту, так вовсе поднимали его до отметки «хорошо». Однако, эта отметка начала стремительно падать, когда проходя мимо опустевшего квартала красных фонарей, он не услышал крики. Когда взгляд пронзил завесу густого тумана, глазам Учихи, предстала безобразная картина. В рассеянном свете фонарей, у торца одного из веселых домов, мужчина душил ночную бабочку, повалив несчастную на землю. Та вяло отбивалась ослабевшими руками, а крики, очень быстро затихли, превратившись в хрипы. «Ну что ж, раз уж примерял сегодня на себя маску героя, знать будь им до конца» - отвесил себе мысленный пинок к действиям бета, перед тем как подойти к увлеченному своим занятием мужчине сзади, и отправить его страну сладких снов, одним четким, отработанным ударом. Грузное, воняющее алкоголем тело, свалилось в лужу с громким звуковым сопровождением. Пострадавшая девушка, начала медленно сползать по стене, грозясь потерей чувств, если бы Изуна не успел подхватить ее, и привести в чувства легкими похлопываниями по щеками. Убрав с чужого лица короткие, неровно обстриженные волосы, Учиха обомлел, увидев знакомое лицо. На него смотрела большими испуганными глазами, та самая красавица из «Желтых лилий», так поразившая его тогда своим сходством с одним бессердечным омегой. Вот только теперь, от этой красоты остались лишь одни «объедки». Мягкие, приятные глазу формы, исчезли вместе приятным румянцем, оставив вместо себя болезненную худобу и синюшную, нездоровую бледность. Вместо длинных пепельных локонов, остались лишь жалкие, неделями немытые обрубки. Но самое главное – от уголка губ до уха, шел кривой, уродливый шрам. Девушка, стала пытаться прикрыть обезображенную часть лица, и эта попытка защититься, наконец-то дала понять Учихе, что тот пялиться уже непозволительно долго. Заметил, что одежда юной особы, чье имя он отчаянно пытался вспомнить, но никак не получалось, безнадежно порвана, совсем не прикрывая то что должна, шиноби со вздохом стянул с себя новенькую накидку, набрасывая на девушку, онемевшую, от такой внезапной доброты, столь несвойственной для здешних обитателей. -Идти можешь? Девушка заторможено кивнула, не спуская со своего спасителя взгляда по-прежнему прекрасных, голубых глаз. -Тогда вставай. Я доведу тебя до ближайшего города, там сможешь начать новую жизнь. Только учти, что идти будем быстро. – будучи не совсем уверенным, что девушка понимает его, Изуна решил заранее прояснить одну вещь, - По прибытию, наши пути сразу же разойдутся, и мы станем друг для друга незнакомцами, не придумывай себе ничего лишнего, я поступил, как должен был. – немного резко добавил Учиха, «лучше так, нежели она сейчас представит ложную картину, и будет потом убиваться, когда я разобью ее мечты о благородном герое», но девушка лишь понимающе кивнула в ответ, «слава Ками, разум на месте. Надеюсь она забыла мое имя с того дня». Изуна поступил, как и обещал, доведя девушку до ближайшего малонаселенного, но вроде спокойного городка, он двинулся дальше, оставив ей небольшую сумму денег для сносного существования на пару дней, пока не найдет работу. Плотнее закутавшись в подаренную накидку, сидя у окна в дешевой забегаловке, она все продолжала смотреть вдаль, туда где исчез ее спаситель. Тот, кому она обязана, больше чем просто жизнью. «Я обязательно верну вам долг, Изуна-сан». *** В коноху, тем временем, с долгосрочной миссии, прибыла Сенджу Тока, принеся с собой благие вести из Узушио…