Боги наверно смеются

Маленькая ложь, порождает большую ложь – любимая поговорка матери, которая не вызывала у Минэко ничего, кроме глумливой улыбки, но приходилось каждый раз, лишь смиренно склонять голову, соглашаясь с сомнительной мудростью. Матушка была слишком глупа, дабы осознать одну простую истину, ложь – это основа спокойной и стабильной жизни. Именно на ней строятся любые человеческие отношения. От мала до велика, от простых смертных, до вершащих судьбы правителей. Никто не покинет этот мир безгрешным. Кому как не медовой куноичи, знать об этом? Единственное, за что женщина была благодарна родительнице, так это за красоту, доставшуюся в наследство. Кого, следовало благодарить за разум – она не знала. Но, уж точно не папашку, промотавшего все состояние, и оставившего единственную дочь без хотя бы, мизерного приданого, заставив искать лучшей жизни за пределами их деревушки. Да, вот ведь, какая досада! Для молодой, безродной омеги, едва достигшей полового созревания, оказались закрыты все двери приличных домов. Для ученицы гейши слишком стара, а для экономки – слишком молода. Отчаяние было не настолько велико, дабы податься в прачки или продать тело за хлеб и кров. Ложь, стала естественным инструментом для выживания. Она давалась столь же легко, как дыхание. Ни в чью голову и не посмела бы закрасться крамольная мысль, уличить столь прекрасное и юное создание в обмане и воровстве. Вершить дела, ей в этом помогали те скромные фокусы, коим научил ее старик из родной деревни, доживающий последние года на гражданке, после насыщенной жизни шиноби-наемника. Он выделял ее среди толпы деревенских детишек, убеждая пройти полное обучение, видя потенциал в не по годам смышленой девчонке. Мать воспротивилась, разразившись нравоучительной тирадой о недостойных благочестивой девы, мечтах о карьере головореза. Минэко призирала ее за это. Мнительная клуша, из облезлой, провинциальной аристократии, лишила ее возможности достичь славы, без лишних жертв. Из-за нее, приходилось выгрызать себе место под солнцем, моля госпожу-удачу, проявить хоть каплю благосклонности. Мужчины глупы – вторая истина, снизошедшая на Минэко, еще с ранних лет. Альфы, распираемые чувством собственного превосходства, не видели ничего дальше своего носа. Внимание к своей персоне от юной прелестницы, они воспринимали как должное. Им было невдомек, что существуют редкие омеги, не восприимчивые к вони их феромонов. Беты теряли голову от одного взмаха длинных ресниц, готовые благодарить всех богов, за то что взгляд такой красавицы, остановился именно на них, и она охотно подкармливала их стесненное природой эго. Мужчины дурнели на глазах, ведомые низкими инстинктами. Красота приносила приятные дивиденды, а ум помогал избегать участи уличных девок, но так не могло продолжатся вечность. Пройдут года, и беспощадное время, лишит ее главного преимущества. Времена маленькой лжи закончились, настала пора для большой, и в этом ей поможет госпожа-удача, удостоившая ее наконец, вниманием. Залетный альфа-Сенджу, сделал ей большое одолжение, правда, о нем он так и не узнал, унеся этот секрет с собой в могилу. Минэко решила его судьбу сразу же, как только ее посетила идея о смене статуса. Незадачливый, разменявший пятый десяток мужчина, отличавшийся завидным самомнением, легко купился на ее чары. Болтливость – непозволительная для шиноби роскошь, он радостно пренебрег этим правилом, растрепав много личного о своей персоне, рисуясь пред девчонкой, едва ли старше его собственной дочери, по его же словам. Отдаваться ради выгоды, оказалось неожиданно легко, когда на кону стояла столь солидная цель. Единственное, что беспокоило девушку, пока она смывала с тела последствия ночи с любвеобильным, слабым на передок альфой, это возможность схватить заразу, от которой, замучаешься лечится. Невинность – слишком переоцененная вещь, не способная окупить, даже малую часть омежьей доли. А стыд, был неводом, для ставшей убийцей воровки. Минэко не было чего стыдится. Виновна ли она в глупости, встретившихся на ее пути идиотов? Закон о выведенной крови, обязывал принять в клан всякого, рожденного по вине беспутства нерадивого Сенджу, кто пожелал стать его частью, при наличии доказательств родства. Это право, было утверждено на конституционном уровне, к превеликой удаче Минэко. Именно им, она и воспользовалась, пробив себе дорогу к солнцу. Пришлось призвать на помощь все свое обаяние, дабы убедить тогдашнего главу и старейшин в правдивости своих слов, не имея на руках ни единого прямого подтверждения. Но и они не устояли пред колдовством юной омеги. Немалую роль, в превращении лжи в правду, сыграла и неразборчивость в связях, бесславно умершего шиноби, приходящегося объявившейся девчонке, отцом. Ремесло для новоприбывшей, сыскалось быстро. Грех было попусту растрачивать такую красоту и таланты, добровольно пришедшую им руки, тем более, когда она сама готова на все, дабы доказать свою верность. Мать-настоятельница «медовой ловушки», с удовольствием взяла новую ученицу на свое попечительство. Спустя несколько продуктивных лет, в клане не находилось ни одного мужчины, не грезившего по ночам о ее ласках. Не было ни одной женщины, не проклинавшей свалившуюся им на голову полукровку, не завидующей струящемуся шелку волос и ладному стану. Они были готовы на многое, за одну только возможность обладать столь же ровной, и будто сияющей кожей, роковой красотки. Но Минэко, было этого мало. Деятельная и амбициозная натура, звала дальше, покорять новые вершины. Очень быстро, она сама заняла роль «матушки», заняв место, так вовремя ушедшей, конечно же, при естественных обстоятельствах, предшественницы. Удивительная вещь – химия. Сколько возможностей, открывается пред человеком, овладевшим ею в совершенстве. Взять хотя бы, раздел, касающийся ядов. В умелых руках, яд может стать лекарством, так и лекарство, способно превратится в отраву. Человек способен контролировать смерть, не прилагая для этого никаких особых усилий. В его силах, отсрочить или ускорить гибель, подобного себе существа. Процесс столь же естественный, как основы выживания в животном мире, узаконенный самой жизнью. Этот отлаженный механизм, созданный самой природой, всегда завораживал Минэко. А ведь, сколько еще, неоткрытых, неизученных наукой соединений, предстояло впереди? Сие скромное увлечение, пришлось очень кстати для молодой, перспективной куноичи, когда настало время, быть представленной ко двору Дайме, в качестве доверенного лица от клана Сенджу. Удача снова сыграла ей на руку, когда особа, чье место в делегации, она любезно согласилась занять, внезапно слегла от тяжкой хвори. Бедняжка сгорела очень быстро, безмерно жаль, а ведь подавала больше надежды. Казалось бы, такая мелочь, как содержание свинца в белилах, больше обычного – а такие ужасные последствия. Минэко не спешила делится своими соображениями, касательно возможных причин столь скорого угасания напарницы, а другие, не спешили дознаваться у нее о шокировавшей их своей внезапностью, гибели куноичи. Никому, как и прежде, не приходило в голову, уличить ее во лжи. В недоступном для простого люда царстве, где принимаются решения, вершащие судьбы целых народов, стран, а иногда и всего континента, балом правит ложь. А ложью, крайне просто управлять, ежели ты разумом не слаб. Правда – неудобный балласт, лишь тормозящий на пути в гору. Этим главным житейским премудростям, учила в первую очередь Минэко, своих пташек, доставшихся ей на обучение. Придворный шиноби – профессия особо щепетильная, закон сильнейшего здесь не котируется. Преимущество всегда на стороне хитрейшего, и Минэко с почти материнской гордостью, считала своих подопечных лучшими из лучших, в своем деле. «Деток», она выдрессировала по своему подобию, подняв тем самым, статус медовой куноичи на новый уровень. А в том, что в этом была исключительно ее заслуга, она не сомневалась. Именно с ее подачи, придворные шиноби, перекочевали с уровня элитных куртизанок, до тех, с кем стоило считаться. Ни одна тайна, не могла укрыться от зоркого ока птенчиков Сенджу. Ни одна, даже пустяковая сплетня, не пролетала мимо их ушей. Любое, неосторожно брошенное слово, обращалось кинжалом против неугодных и несговорчивых индивидов. И не Учихам, и не Хьюгам, не было под силу изменить статус-кво. Подножки Учихам, ставило их же собственное честолюбие, а Хьюги были слишком осторожны, дабы бросить вызов в невидимой войне. Первых, удалось вывести с арены, довольно быстро, сведя их влияние до минимума, а вот со вторыми, все же пришлось мирится, Хьюги намертво вцепились в нагретое местечко. Пресловутая вершина всех целей и мечтаний, манила, приглащающе распахнутыми позолоченными вратами. Всего один шаг вперед, вознес бы ее к самому пику политической карьеры, о которой женщине ее статуса, и грезить не прилично. Она могла восседать по правую руку от императора, но не воспользовалась представленной возможностью. Лишь одна мысль, оставить клан Сенджу, чью фамилию она гордо несла, все эти десять лет, поставила жирную точку на дальнейших придворных амбициях. Клан, ее названный дом, стал для женщины, последним пристанищем. Отделить себя от Сенджу, было выше ее сил. Откуда, у какого-то, пускай и древнего клана шиноби, была такая власть над душой, ей было неведомо. То ли привычка и годы, сделали свое дело, то ли невесть откуда взявшаяся сентиментальность, Минэко знать не желала. Тогда, она сделала свой выбор, без колебаний и сожалений. Внутри клана, заслуги прославленной куноичи, считались неоспоримыми. Даже те, кто презирали ее, не смели оспорить это. Все, за исключением одного. Пожалуй, Минэко осталась единственной живой душой, кто помнил Сенджу Тошиму не глубоким стариком, а молодым мужчиной в самом расцвете сил. Статный, породистый альфа, проявил несвойственную его братии, устойчивость к омежьим чарам. И стал первым, кто заставил усомнится в себе, одну из самых прекрасных женщин своего поколения в стране Огня, воспетой музой живописцев. Возмутительно и непостижимо, ведь именно его одобрения, она и искала. Ей посвящали оды, с нее писали картины, про нее сочиняли скабрезные песенки. Ее обожали, и ее ненавидели, и лишь в одних глазах, она не находила ничего, кроме холодного равнодушия. Лишь одни, голубые, чуть на выкате очи, буравящие застывшим взглядом, могли заставить ее почувствовать себя простой, глупой девчонкой, а не маститой фигурой на политической арене. Тошима, успевший к своим годам, стать самым молодым советником в истории клана, оспорил ее кандидатуру в совет, дольше года, не давая занять причитающиеся ей по праву место. Не стесняясь, прилюдно подвергал сомнению ее политику при дворе. Публично выказывал недоверие, подрывая авторитет куноичи в глазах главы клана. «Ваше непосредственное участие в заговоре, так же неоспоримо, как и то, что именно вы поспособствовали восхождению на престол молодого брата императора, который, если мне не изменяет память, числился лишь четвертым прямым наследником в очереди. Вы не имели никакого права, вмешиваться во внутреннюю политику государства. Вы хотите повторения событий прошлого века? Шиноби заплатили слишком высокую цену за права и вольности, которыми мы имеем право пользоваться сейчас. Вы дали повод думать, что шиноби хотят навести свои порядки, захватив власть. Ваши амбиции, госпожа Минэко, погубят всех нас». Больше всего, раздражал сам факт осведомленности Тошимы о ее участии в заговоре. Никто в клане, кроме ее дорогих пташек, не должен был знать об этом, а в своих пташках, она была уверена. Как и птенчики, были прекрасно осведомлены, что в случае чего, она найдет способы подрезать излишне болтливые языки. Обличив ее, Тошима с легкой подачи поставил под удар все, к чему она так долго и упорно шла. Пришлось пустить все силы на укрепление былых позиций, потратив на это еще один бесценный год. Ненависть, которую она испытала тогда, не могла сравнится ни с чем, что ей когда-либо доводилось испытывать в прошлом. И будто, мало было причин для столь сильного чувства, как альфа подбросил в жаровню новую охапку хвороста. «Слова, которые я хочу вам сказать, не предназначены для чужих ушей. Они должны дойти только до вас. Мне претит находится рядом с вами на равных. От вас за версту несет притворством, вы не достойны данной вам фамилии. Вы – не Сенджу, и никогда ею не были». Как смел он, произнести подобную ересь? Как не отсох его поганый язык? Он обязательно заплатит. Сложно вообразить кару, способную сполна окупить данное оскорбление. Уничтожить – слишком просто, к тому же, он должен был сперва, полностью осознать свою ошибку. Никто не смеет ставить под сомнение ее верность клану. Никто, из числа этих жалких управленцев, не сделал для клана Сенджу больше чем она. Тошиме предстоит на собственной шкуре прочувствовать, что значит быть зависимым от чужих решений, скованным по рукам и ногам. Все права и вольности советника, будут отныне в других руках, ведь он, очевидно, ими распоряжаться не умеет. Не бывает в этом мире безгрешных, ни одна ложь, не проходит бесследно, и Минэко обязательно докопается до ее истоков. Тошима будет верным слугой для «лже-Сенджу». След привел ее к рычагам давления. То, в чем уличал куноичи советник, он был запятнан сам. Срок давности его собственных интриг, был все еще достаточно свеж, дабы одним намеком, заставить забегать неподвижный, цепкий взгляд. Всеми уважаемый глава клана Сенджу, не должен был занимать свой теперешний пост. Эта должность, была уготована его старшему брату. Да вот, какая незадача, уж слишком слабым и нерешительным он казался на фоне младшего. И какое невероятное стечение обстоятельств, что столь неподходящий кандидат, неожиданно выбыл, пострадав от диверсии Учих, по официальной версии. И пускай, убитый был слабым звеном, растрачивающим казну на внеклановые нужды, факт предательства и лжи, все еще остается таковым. Минэко сдержала данное себе обещание. Война дело прибыльное – еще одна прописная истина, которую вынесла за свою жизнь Минэко. Единственный возможный путь для клана Седжу – это стать единственной доминирующей силой в стране. Первыми, из игры должны выйти Учихи, а недостаток конфликтов – дело поправимое. Благо, среди противоположного лагеря, нашлись деятельные люди, готовые сему поспособствовать. Пускай думают, что на их стороне крыса-перебежчик, уверенные в своем преимуществе, и ощущении скорой победы. Главное, чтоб нужные люди, сделали ставки на свою «лошадь». Пришлось, ради правдоподобности легенды, слить малозначимые данные, но какая разница, когда цель оправдывает средства? Исполнявшие роли посредников, в столь рискованном предприятии, все равно уже никому ничего рассказать не смогут. А меж тем, годы шли неумолимо быстро. Хваленая красота, таяла на глазах с каждым днем. Минэко перестала ловить восхищенные взгляды, перестала смотреться в зеркало, отмечая про себя, появление новых морщин, даже запах стал отдавать гнилью – верным предвестником скорой встречи с шинигами. Советница перестала узнавать женщину в отражении, как перестала вести счет прожитых лет, после отметки шестидесяти. Менялась она, менялся и окружающий мир. За все время ее пребывания в клане, успело сменится три главы. Целых три поколения шиноби, по сути воспитанных ею, и каждое новое паршивей предидущего. Былые нравы, отныне не были в почете, вирус гуманизма, медленно но верно, разлагал общество, превращая его в мягкую, обтекаемую массу, неспособную выдержать удары ниспосланные сверху. Каждый раз, когда мысли подобного толка одолевали ее, советница ощущала себя слишком старой. Нет, она определенно, не сможет пережить новые веяния, с приходом к власти Хаширамы. В том, что они будут, Минэко нисколько не сомневалась, но покуда жива она, смуте не бывать. А рычаги давления на своенравного юнца, всегда найдутся. Хаширама-кун, должен помнить, кому он обязан всем что имеет сейчас. Погрузившись с головой во внутреннюю и внешнюю политику клана, она ослабила позиции при дворе. Чем не преминули воспользоваться извечные конкуренты, только и ожидавшие удобного случая. Нельзя было допустить, чтоб система, так кропотливо выстраиваемая на протяжении десятков лет, просто канула в лету. Раздвоится, к превеликому сожалению, она не могла, нужен был достойный приемник. Сенджу Тобирама, всегда отличался в выгодную сторону, среди прочих претендентов. В нем прекрасно сочетались, идеальные для хорошего руководителя качества – холодный гибкий ум, сила от главной ветви клана, и самое главное – он был отличным лжецом. Минэко осталась довольна, взяв в оборот младшего наследника. Отстропонятлив, и умело приспосабливающийся к обстоятельствам, способный к импровизации. Порой, юноша, характером и поступками, очень сильно походил на ее молодую версию, что было жирным плюсом вдобавок к уже имеющимся. Именно в нем, Минэко видела свое продолжение, не идеальное, все же, фамильный норов, не обошел его стороной, но это дело поправимое. У парнишы, были все шансы вырасти во что-то путное, но планам не суждено было сбыться. Все же, следовало отдать ему должное – лгуном он оказался первостатейным. Казался совершенно немыслимым, тот факт, что ему так долго удавалось сохранять в тайне свою истинную природу. Крайне скверная и разочаровывающая новость. Тобирама-кун, огорчает. Все усилия, были потрачены впустую. Оно явно поторопилась, причислив младшему сыну Буцумы, статус «человека разумного». Несостоявшийся приемник, оказался глуп, и глупость эта, ему дорого обойдется. Омеге никогда не быть ровней альфе, их сила совершенно в другом. Дурость и наивность, полагать, что сможешь выжить, не используя дарованные тебе самой природой преимуществами. Ему был на блюдечке преподнесен такой шанс, стать оружием в тылу врага, на абсолютно законной основе, Учихи и сами этому поспособствовали. Но упрямство и гордыня, затмили в нем все проблески разума. Выбор он свой сделал, и отныне, его доля – сгнить под ненавистным альфой, вместо того, чтоб самому властвовать над мужчиной, оказавшимся слабым пред омегой, как и прочая альфья братия. Так, пусть же теперь, пожинает плоды, своей идиотской самонадеянности. Жаль, конечно, терять подобные кадры, но что тут поделаешь? За ошибки нужно платить. Однако, череда неприятных новостей, все не заканчивалась. Второй раз за жизнь, советнице довелось почувствовать себя идиоткой. Слишком поздно она поняла, что оставила Тобираме главный козырь против себя, а он всегда был способным учеником, черт бы его побрал. Как она могла так опростоволосится? Видать, старость принесла с собой не только морщины и ломоту в суставах. Нельзя было расслабляться. От Аризу нет вестей, значит, он смог прорваться. Скверно, очень скверно, однако, еще не все потеряно. У нее пока есть фора для работы над ошибками, а ежели все выгорит, то маленькая ложь, потянет за собой большую. Если уж и суждено пойти ко дну, то она потянет за собой весь корабль. *** Выходя из кабинета хокаге, Тока почувствовала себя неважно. Голова на миг закружилась, а в подушечках пальцев, ощущалось странное покалывание. Куноичи не придала этому значения, все же, денек выдался насыщенный, и гарью надышалась прилично. Следовало привести себе впорядок, и вернутся в резиденцию как можно скорее, она нужна будет Тобираме свежей и с ясной головой. Вот только, доковыляв до дома, девушка поняла что слишком поторопилась, отмахнувшись от симптомов. «Все-таки, нужно было заглянуть к медикам» - сетовала она сама на себя, неуклюже пытаясь снять сандалии. Движения стали заторможенными, отчего-то, безумно хотелось спать. К покалыванию, добавилась новая напасть – конечности рук и ног начали неметь. Что-то определенно пошло не так, и не нужно быть ирьерином, дабы понять это. Попытка подняться на ноги, не увенчалась успехом. Резкий и болезненный импульс пронесся по позвоночнику, ноги переставали слушаться. Паника обуяла все естество, мешая здраво мыслить, в голове крутилась лишь одна фраза – «что делать?! Что делать?!» Ног, она уже не чувствовала, а руки отказывались ей подчиняться, то сжимаясь то разжимаясь, от неконтролируемого сокращения мышц. Кричать или звать на помощь, было бессмысленно, шумоизолирующий барьер у нее отменный. Никто не придет, никто не услышит. Все, на что она была способна – это ползти, пока еще были силы. Пока сознание, не покинуло ее окончательно. Тело пробило судорогами. Кажется, она прикусила язык, но разжать челюсти не выходило. Мир пред глазами рябел все больше. Осталось еще чуть-чуть, еще совсем немного, один рывок и она, наконец, выползет за пределы дома. А там, ее обязательно заметят, помогут. Обязательно помогут. Последняя судорога, выбила из легких весь кислород, сдавив будто прессом все внутренности. Почему-то, никак не получалось сделать новый вздох. В глазах потемнело. Сквозь агонию, ей на миг почудился чужой голос рядом, но шум в ушах от чудовищного давления, был слишком сильным, дабы разобрать хоть что-то… *** Хаширама в немой ярости – редкое зрелище, хоть картину пиши, ибо вряд ли еще когда-нибудь удастся лицезреть подобное. Тобирама, стоя в кабинете брата, активно пытался внушить себе, что все в порядке, все под контролем, и он не в коем случае не собирается согнутся в три погибели от удушающей ауры альфы. -Дурной пример, ты подаешь другим шиноби. Вольничать, и инициировать расследование без прямых на то указаний, твоего непосредственного начальства, как-то слишком, не находишь? Но, мы поговорим об этом позже. Тока мне уже обо всем доложила, я отдал распоряжение, задержать Минэко-сан. Но, ты же понимаешь, что советница вправе потребовать судебное разбирательство, а шифровальщики, так быстро не справятся. По закону, мы не вправе обращаться с ней, как с обычной преступницей. Ты действовал слишком резко. -У меня не было возможности, действовать по-другому. – «меня лишили этой возможности» Как же порой, Тобирама ненавидел, существующие в этом мире условности. Когда, чтоб привлечь преступника к ответственности, даже с учетом всевозможных доказательств на руках, требуется организовывать целое заседание, дабы вынести решение. А после, созывать еще одно, для избрания меры пресечения. Мало показать – важно доказать. Хаширама был прав в одном, главные сложности, были пока впереди. Но бездействовать, ожидая удобного случая, он не собирался. «Я скорее, поседею, чем дождусь этого самого случая». Природа эмоций Хаширамы, также оставляла Сенджу младшего в непонятках. Он мог объяснить его раздражение, тем что никто с ним не посоветовался прежде. Тобирама и сам, не поощрял подобные инициативы у своих подчиненных. Однако, гнев аники в данном случае, он понять не мог. Ведь, если так рассудить, он многим сделал одолжение, а Хаширама ведет себя так, будто и не собирался давать ход делам против советницы. Подобное поведение, невольно, заставляло задаваться вопросами, он их придержит для более подходящего случая. Тобирама чуял недосказанность, Хаширама темнил. «Беспокоится ли он, что после окончательного вскрытия всей подноготной Минэко, наружу выплывут и секреты других заинтересованных лиц?» -Не было, или не искал? – вздохнув, Хаширама устало откинулся на спинку кресла, постепенно теряя запал, возвращаясь к себе прежнему, к облегчению Тобирамы, - Подобная импульсивность, совсем тебе не свойственна, а потому, мне придется взять твою роль на себя. – мрачно усмехнулся старший, резким движением, убрав за спину, рассыпавшиеся по плечам волосы, - Уж больно много шума ты наделал при дворе дайме. Бои в стенах императорского дворца с летальным исходом для одного из участников, погромы и порча казенного имущества, и наконец, вскрывшиеся закулисные игры, бросающие тень на клан Сенджу. Мне продолжать? Или я достаточно обрисовал тебе картину учиненного тобой ущерба? Я не собираюсь обелять советницу, но то что учудил ты, с одного размаху полностью, уронив авторитет клана, это нечто совершенно феерическое! – «херово у тебя выходит изображать меня, братец. Вон как, голосок под конец речи прорезался, но задатки лицедея имеются, еще лет десять практики, и цены тебе не будет» Избавившийся от давления сущности брата Тобирама, присел в наглую на край стола хокаге, невзирая на прескверный настрой старшего. Роль «провинившегося мальчика», ему порядком уже надоела. -Ты слишком драматизируешь. С расшатыванием авторитета, и сама советница прекрасно справлялась. Насчет, нашей недавней с Аризу-чан шалостью, и вправду, несколько неудобно вышло. Но ничего непоправимого не случилось. Тем более, наша благодетельница, сделает все возможное, в благодарность за оказанную ей услугу. Не одними интригами двор един. И заметь, я не снимаю с себя ответственности, и беру улаживание всех последствий на себя. -Кыш со стола. – вырвав, смятые чужой пятой точкой бумаги, Хаширама несильно огрел наглеца по пояснице первым что попало под руку, им оказался свиток с техникой Узумаки, подаренной в качестве жеста дружбы между кланами, Тобирама мысленно сделал себе пометку, умыкнуть документ для подальшего ознакомления, - Только не говори мне, что вознамерился сделать карьеру как у госпожи Минэко при дворе? Без обид, но медовая куноичи из тебя так себе, во всех отношениях. – не удержавшись схохмил старший, вопреки серьезности разговора Тобирама неприязненно скривился, вот уж точно опыт, который не хотелось проходить не при каких обстоятельствах. Невольно вспомнился его собственный, первый опыт с сомнительным согласием. Картинки, против воли, пронеслись пред глазами, отчего шутка Хаширамы обросла вдвойне мерзким контекстом, вызвав мощную волну раздражения, что так и побуждала сказать пару ласковых. «Пошел нахуй. Просто, сходи нахуй, Хаширама. И не возвращайся. Побыть бы тебе, хоть один несчастный денек омегой, чтоб прочувствовал все, в полной мере, блядь! Уверен, Мадара был бы в восторге». Следовало побыстрей убраться, дабы не сказануть лишнего. -Пойду к шифровальщикам, узнаю, как у них там дела продвигаются. – резко встав со столешницы, Тобирама спешно покинул кабинет, громко хлопнув дверь напоследок, оставляя Хашираму в замешательстве, от его резкой перемены В недавно сформированном архивном отделе, располагавшемуся на минус-втором этаже, уже успел образоваться бардак. У Тобирамы всякий раз, как он сюда заявлялся, дергался глаз, от перепутанной картотеки, и лежавших не на своих местах папок с делами разной давности. «Хотелось бы знать, ответственных за сей хаос лица. Лично бы руки поотрывал». Здесь же, в соседнем помещении, куда никогда не проникал солнечный свет, заседал и немногочисленный шифровальный отдел. И без того не большое рабочее пространство, разделено на четыре зоны перегородками со смежными дверьми. Сделано это было из соображений деликатного характера, чтоб штат сотрудников, набранный из представителей разных знаменитых фамилий шиноби, не пересекался, при возникновении щекотливой работенки для одного из кланов. Так, у каждого клана, имелось право на конфиденциальность информации. Коллег из других кланов, в подобных случаях, подключали крайне редко. В «кабине» Сенджу, работа шла полным ходом. По обе стороны широкого, длинного стола, расселось пятеро сгорбившихся над новым доставленным материалом под грифом «А», фигур. Те даже не удосужились оторваться от исследуемых каракуль, да обратить внимание на вошедшего в помещение человека. Тобирама, на подобное пренебрежение элементарной вежливостью, не обратил внимания. Издержки профессии не более, все же, работали здесь люди особого пошиба, для того, чтобы вывезти подобный ненормированный график, нужно быть воистину безумцем. Голову поднял, лишь самый молодой сотрудник, щурившийся в огромную настольную лупу. Он же, был единственным, кто подал голос. -Здравствуйте, Тобирама-сан! Не подскажите, какое сейчас время суток? А то, у нас часы настенные сломались, а мы здесь уже неделю бодрствуем безвылазно. «Мда, и Хаширама еще на меня за трудоголизм пенял. Да здешние ребята, просто бешенные». -Около четырех часов дня. Есть успехи? -Да, нашими стараниями – первый готов. – шифровальщик, гордо представил вытяжку с письменами дешифрованного фолианта. С каждой прочитанной строчкой, брови Тобирамы все больше уползали вверх. Несмотря на то, что ожидания от подковерных интриг Минэко, у него и так были завышены, то что он держал сейчас в руках, превосходило все. На первой странице, значился список имен, состоящих на службе в Канохе нелегально. Сенджу и раньше, осторожно ставил вопросы о такой уж прямо, сильной необходимости, содержать целую гвардию для советницы, но как оказалось, он даже помыслить не мог о масштабах. Число незарегистрированных шиноби, пугало не на шутку. На следующих страницах, значились уже более говорящие имена и фамилии. Список, также как и предыдущий, был довольно внушительный, и состоял из значившихся при дворе дайме особ, многие из которых, были ему хорошо знакомы. И разброс был феерический, от аристократов древнего и благородного происхождения, до слуг, оруженосцев, секретарей и камердинеров. Напротив каждого имени через черточку, шел своеобразный номер, этакая комбинация из нескольких кандзи и чисел, пока что, непонятного предназначения. «Ничего, и это вскоре выясним. Тем более, я уже догадываюсь, что именно связывает всех этих людей вместе». Перелистнув на следующие страницы, Тобирама застыл, едва взгляд пробежался по первым строкам. Имя Хаширамы Сенджу, озаглавляло документ. «На случай, если Хаширама-кун, начнет ставить условия» Сенджу неверяще, раз за разом, вчитывался в вязь символов. «Что это еще за бесовщина?!..» «…неопровержимые доказательства причастности Сенджу Хаширамы к гибели Сенджу Буцумы, хранятся в ячейке номер семь». -Ох, и интересные же вы нам ребусы, на этот раз подкинули, Тобирама-сан! – молодой шифровальщик, имевший с ним разговор ранее, широко улыбался. Его коллеги, по-прежнему, не обращали никакого внимания на окружающий мир, погруженные в работу. Тобирама не спешил с ответом, взгляд его, все еще был прикован к злосчастным письменам. Открывшаяся реальность, отказывалась укладываться у него в голове. Безумно хотелось верить, дабы все это оказалось, просто гнусной клеветой, финальной каверзой от старухи, где за дверцей чертовой ячейки, повевшегося олуха, ожидало конфетти из мишуры. Но факты – упрямая вещь. Память тех событий, была все еще свежа, Тобирама помнил, что некоторые обстоятельства смерти отца, показались ему смущающими, но картина в целом, складывалась ясная. Виновны Учихи, без сомнения. Ему бы в голову не пришло, искать другие причины. «-Где все это время был блядский эскорт?! Почему, он оказался там один?! След красноглазых ублюдков, резко обрывался. Тобирама из раза в раз, напрягал все сенсорное восприятие, но никак не мог понять, куда делись убийцы, как они могли так быстро и бесследно скрыться, без каких либо остаточных следов чакры? Просто исчезли, испарились, словно и не было. Он смог заметить, только одного. Убегающий силуэт со спины, с проклятым моно на одежде. Не успел догнать. Не успел рассмотреть лицо. Видимости, как назло препятствовал чертов туман, что заволок плотной завесой все окрестные леса, куда устремились беглецы. -Успокойся. Хаширама нагнал его, только аж в середине чащи. Черт возьми, подоспей брат, хоть на несколько жалких минут раньше, уроды бы не ушли. -Мы почти на границе. Нужно уходить, иначе можем нарваться на патруль Учих. Брат был абсолютно спокоен, его тяжелая рука, легла на плечо. Сбросить не получилось, старший с силой дернул на себя, выказывая готовность, уволочь младшего силой, если понадобится. -Ради всего святого! Будь благоразумен! Уже ничего не исправить.» «Уже ничего не исправить» Тобираме стало дурно. Ворот юкаты, казалось, душил его подобно удавке. «Ками-сама! Как бы я хотел сейчас сжечь ко всем чертям эту дьявольщину, и стереть себе память. Я бы предпочел вечно пребывать в блаженном неведении. Какой бы одиозной личностью не был отец, он не заслужил подобного предательства». -Дешифровкой этого свитка, занимался только ты? – наконец, нарушил повисшее в воздухе молчание, Сенджу -Этим, только я. -Отлично, тогда задача упрощается… - будто сам себе пробормотал Тобирама, глядя на улыбчивого парня, он уже знал, как поступит, - В таком случае, тебе известно, что мне будет мало твоего слова о неразглашении? -Конечно, я вас прекрасно понимаю, Тобирама-сан. – с точно приклеенной улыбкой, но уже несколько обреченно, отвечал шифровальщик, - Эх, а ведь только недавно, прошли мигрени после прошлых блоков. -Это всего лишь издержки твоей профессии, тебе грех жаловаться. Премией не обижу. – для дальнейшего удобства, Сенджу закатал широкие рукава, - И скажи мне еще вот что, когда ориентировочно, ожидать дешифровку всех документов? -Ну, процесс, точно затянется на несколько дней. -Ну, а если на кону будет прибавка к жалованию? -Ох, - глаза, скрытые за толстыми линзами очков, загорелись энтузиазмом, а улыбка стала еще шире, рискуя разъехаться до ушей, - Тогда, все результаты, будут ожидать вас на рабочем столе, уже с завтрашнего утра! Сон, вообще, вещь переоцененная. -С тобой приятно иметь дело. -О! И еще одно, пока не забыл. Ждать ли нам дивиденды, от работы на вредном производстве? А то, несколько свитков, оказались с «сюрпризом». Повезло, что мы народ наученный горьким опытом, и надышатся не успели. Сообщаю, что зараза успешно устранена. – гордо отчитался болтливый паренек, поправив сползающие на переносицу окуляры. -Биологический яд? – почти сразу, догнал Тобирама -Да еще какой! Госпожа Минэко, не разочаровывает. Как она, только умудрилась, получить такую прелесть. Тобирама, лишь многозначительно хмыкнул на комментарий шифровальщика. Кому, как не ему знать, о талантах прославленной отравительницы, и ее «творческом подходе», поражающим выдумкой в способах действия. В последнее время, правда, старуха отличалась постоянством, отдавая предпочтение ядам животных и насекомых, наловчившись синтезировать их в лабораторных условиях. «Стоп!» -Летучий сюрприз, говоришь, на нескольких свитках был? Или он выпрыскивался, только при снятии печати?! – страх, леденящей рукой сжал сердце -Да что вы, в самом деле, Тобирама-сан, в первый раз? Для этой гадости без разницы, где находится, поражает мгновенно! Стоит только иметь несчастье, рядом подышать, а тем более коснутся голыми руками. «БЛЯДЬ!» -Надеюсь, никто из ваших подчиненных не контактировал с этой прелестью напрямую, а то потом на карантин, на дезинфекцию…Э? Куда вы, Тобирама-сан? «Тока!»