Боги наверно смеются

Гнев, отчаяние, страх и бешеная тревога разрывали Тобираму на части. За стеклом, ограждающим прозрачной стеной операционную палату, лежала укутанная в бесформенную больничную ночнушку-робу, Тока. Неподвижная, с побелевшими губами, словно неживая. Ее тело поместили в карантинную палату, разумно опасаясь, что отравляющий его токсин вполне способен вызвать локальную эпидемию. Ирьерин, полностью облаченный в защитный прорезиненный костюм, не оставляющий ни миллиметра открытого участка тела, внимательно следил за показаниями скачущего по свитку ползунка, чертящего скачущую диаграмму сердцебиения пациентки, параллельно занося результаты в журнал. Сердце Токи замирало несколько раз, две реанимации за столь короткий период, будто заранее готовили к печальному исходу, как бы Тобирама не старался отмахиваться от мрачных мыслей. Теперь, сердечный ритм верной подруги, зависел от действия медтехники. Сердце утратило способность нормально выполнять свою прямую функцию, не могло без перебоев гонять кровь по организму. Слабая надежда теплилась лишь на одном упрямом убеждении – если дышит, значит, шансы имеются. «Даже прикованная к больничной койке, она оставалась настоящим бойцом». Медик, выйдя из изолированной палаты, приспустил с лица марлевую повязку, открывая немолодое лицо. Скорбная мина лекаря, не обещала ничего хорошего. -Мы сделали все что было в наших силах. – после тяжелого вздоха, принялся рапортовать мужчина, - Если сердце, еще способно восстановится, то вот остальное… Яд поразил ее нервную систему, нам пришлось ввести ее в искусственную кому, для проведения дельнейших манипуляций. Тобирама лишь рассеяно кивнул на слова медика, все еще не отрывая взгляда от застывшей жизни за стеклом. Он понимал, к чему клонил ирьерин, единственный выход – провести «технику очистки крови», но сильно пострадавшее сердце Токи может не выдержать такой нагрузки. С момента заражения, похоже, времени прошло прилично, симптомы наверняка были, но Тока, скорее всего по старой дурной привычке не обратила на них должного внимания. «Плохо. С какой стороны не подступись все плохо» -Кто ее сюда доставил? – собственный голос, отозвался в голове болью, казалось, будто череп вот-вот расколется на части, не выдержав замельтешивших, подобно рою мелких мошек, мыслей-импульсов, что отчаянно пытались отыскать в недрах разума что-то полезное, хотя б какую-нибудь стоящую информацию. Медицина не была его профилем, и это досадное как никогда сейчас обстоятельство, существенно усложняло мозговой штурм. Тобираме безумно хотелось быть хоть чем-то полезным, а невозможность взять под свой контроль ситуацию, съедала его изнутри. -Току-сан, доставил сюда ваш человек в маске, имени своего он не назвал, но думаю вы знаете кто он. – пожал плечами медик, - В рамках осторожности, мы и его изолировали на время проведения обследования. Однако, так как он оказался чист, и заражения не произошло, он был отпущен. Сообщил лишь, что будет дожидаться вас в приемной главного корпуса. Это, пожалуй, все что я знаю, Тобирама-сан. -Благодарю вас, ваша помощь неоценима. – Тобирама не стал терять времени, сухо поблагодарив ирьерина, покинул зону карантина, минуя запутанные коридоры, проходя отделение за отделением, кем был этот неназвавшийся «некто», он смутно догадывался. Наконец, покинув больничное крыло, куда обычным посетителям вход был заказан, Сенджу попал в приемный холл. Воспаленные алые глаза, выдававшие степень недосыпа, тотчас забегали по посетителям пронзающим взглядом. Сегодня, в госпитале было довольно многолюдно. В зоне ожидания, не осталось ни одного сидячего места, все терпеливо дожидались своей очереди к окошку дежурного. К зарождающемуся раздражению Тобирамы, нужная персона среди присутствующих, все не желала находится. Гражданские, в большей части – пожилые люди, матери с малолетними детьми, шиноби низкого ранга, пытающиеся воспользоваться своим льготным положением. Среди всего этого людского разнообразия не было того, кого искал Сенджу. Выходит, не дождался. Тихо выругавшись себе под нос, Тобирама собирался было уже покинуть здание, направляясь к выходу, но тут, его окликнул знакомый голос. -День добрый, Тобирама-сан. - за углом, у коридора ведущего в смотровую, стоял Накамура в штатском облачении, совсем на себя не похожий без маски и привычной формы, - Я не был уверен что застану вас, поэтому решил дождаться вас здесь. -Да уж, денек бьет все рекорды по хуевости. – огрызнулся Тобирама проигнорировав приветствие, нависнув горой над подчиненным. Некогда разшаркиватся, ему требуются ответы прямо здесь и сейчас, - Значит, это ты доставил сюда Току. Мне нужны подробности, как это произошло, и почему она оказалась здесь в уже запущенном состоянии? -Как раз об этом, я и собирался вам доложить. – не теряя спокойствия принялся разъяснять Накамура, совсем, казалось, не обращая внимание на взвинченное состояние начальства, - После того, как мы выполнили свою часть миссии, Тока-сан сказала, что ей нужно отлучится, хотела передохнуть и переодеться. С виду, с ней все было в порядке, на ногах держалась, все соображала, и не на что не жаловалась. Но у меня все равно были подозрения, что чувствовала она себя неважно. От предложения мед.осмотра, Тока-сан отмахнулась, направившись к себе домой. Я решил перестраховаться, отправив за ней проследить клона. На подходе к дому, ее уже начинало ощутимо шатать. Когда клон развеялся, из его воспоминаний я увидел как она свалилась прямо на пороге, забившись в судорогах, ну и далее, думаю, нет смысла объяснять, я поспешил на помощь. «Ками-сама! Если эта чудила выживет, я самолично прослежу, чтоб прошла от и до весь начальный курс по ядам и взрывчатым веществам. Чтоб и мыслей не было всякую дрянь без предосторожностей голыми руками хватать. А еще опытный шиноби называется. Ебаное позорище.» Но сколько бы Тобирама мысленно не проклинал безответственность подруги, чувство вины в нем преобладало над остальными. «Нечего поисками провинившихся заниматься. Именно я подверг Току опасности». Голову пронзила знакомая боль, клон оставленный в семейном гнезде Учих развеялся. В воспоминаниях не оказалось ничего примечательного, домочадцы, похоже, были озабочены своими делами, и не спешили наносить визит к выделенным Сенджу покоям. Хоть где-то все проходило гладко по плану. -С вами все в порядке, Тобирама-сан? -Все нормально. – крепко зажмурив глаза, пробормотал Сенджу, потирая виски, - Итак, продолжим. Сколько времени прошло меж тем, как Тока заполучила свитки, и попала на больничную койку? -Ориентировочно, часа два. Точнее, увы не скажу. – заметно призадумавшись, ответил Накамура -Черт, прошло слишком много времени… Надежда, что куноичи выкарабкается, оставалась мизерной. И даже если медикам удастся сотворить чудо, какова будет вероятность сохранения прежних навыков, физических и умственных. Что за жизнь, а точнее – существование, ее ожидает? Нет, он не может этого допустить, он не имеет права отпустить ситуацию, оставив все на самотек. «Похоже, пришло время для финального средства. Нужен Хаширама». -Ладно, не время сейчас лясы точить. Пока свободен. Ты хорошо послужил Накамура, твое жалование в этом месяце будет удвоено, как и обещал. Сейчас только расписку черкану, и сбегаешь с ней в бухгалтерию. – вместо слов благодарности, объявил Сенджу, параллельно хлопая себя по карманам в поисках отрывных бланков, - Если кто меня спрашивать будет, скажешь что в резиденции у хокаге. -Не тратьте зря времени, Тобирама-сан. Хаширамы-доно, сейчас вероятно нет на месте. Я пока был в резиденции, выходя из кабинета успел расслышать от забежавшего секретаря, что советник Тошима настоятельно просил навестить его, прислав поверенного. *** Тонкие межкомнатные двери сотрясались от громкого стука, который бы и мертвого разбудил, но этих усилий, похоже, было недостаточно для того чтоб достучатся до Учихи Мадары. -Мадара, открой немедленно! – все продолжал тарабанить по хлипкой поверхности Изуна, находясь в шаге от того, чтоб снести эту дверцу к чертовой матери Старший сегодня вновь не приступил к своим рабочим обязанностям как глава клана. Это начинало у него входить в привычку, и заставляло младшего краснеть и оправдываться за поведение брата. Всему есть свой предел, Изуне уже порядком надоело придумывать очередную ложь, в попытке обелить Мадару в глазах общественности, когда сам объект стараний и не собирался этому способствовать. -Если ты сейчас же не откроешь мне, я разнесу к хуям эту дверь! Ты меня слышал?! – кричал он, не помня себя от раздражения Из комнаты по-прежнему не доносилось ни звука, Изуна уже собирался было исполнить брошенную угрозу, концентрируя в руках чакру, как дверь резко распахнулась, сталкивая его с обитателем спальни носом к носу. -Какого черта ты долбишься? Сказать, что Мадара выглядел неважно – это ничего не сказать. Создавалось впечатление, что он едва стоял на ногах. Землистый цвет лица, весь потный и помятый, впалые щеки, он выглядел осунувшимся. Подобные изменения не могли не беспокоить, но Изуна не собирался давать ему поблажек. Мадара уже давно большой мальчик, и сам должен уметь позаботится о себе, либо же начать наконец говорить прямо, если его что-либо беспокоит. Быть нянькой, Учиха-младший не нанимался. -У тебя еще хватает наглости спрашивать?! Совсем с рассудком попрощался?! Ты не заступил на свой пост, пропустил собрание, не приступил к приему заявок. Что с тобой вообще происходит?! -Черт, уже утро. – пробормотал альфа, протирая покрасневшие глаза, словно всю ночь использовал додзюцу -Уже давно день!!! – перешел на ор Изуна, так что аж в горле запершило, - Я взял все обязанности на себя, не стоит благодарности! – прошипел он в лицо брата, в злой саркастичной манере На секунду прикрыв глаза, шумно вдыхая воздух через нос, Изуна попытался успокоится. Хоть, его и тянуло высказаться куда грубее, сейчас было куда важнее получить ответы, да и отрешенный вид брата, не мог не вызывать волнение. Наверняка, всему есть свои причины. -Спасибо, я ценю это. – только и смог, что выдать Мадара, глядя куда-то сквозь брата, будто не был способен сфокусироваться, - Обещаю, что более не поставлю тебя в неудобное положение. -Уж постарайся, будь добр. – вздохнул, исчерпав весь свой ресурс, Изуна, - Но, серьезно, скажи мне, что с тобой стряслось в последнее время? Уж мне-то ты можешь доверится. Ты неважно себя чувствуешь? -Все нормально. – скривившись, как от зубной боли, коротко отмахнулся Мадара Подобный ответ, уж никак не мог удовлетворить Изуну. -Не отбрехивайся. Нормально ему, как же! В гроб, и то краше кладут. Если плохо – обратись к медику, не веди себя как дитё малое. Твое самочувствие, напрямую влияет на дела клана, не забывай об этом. – заново начал распалятся Изуна, видя, что высказанные им прописные истины, не возымели никакого эффекта на брата, казалось, что ему было плевать абсолютно на всё и вся. Изуна даже не был уверен, слышат ли его вообще. – Эй, есть чего сказать в свое оправдание? – младший было потянулся рукой, намереваясь легонько тряхнуть за плечо, в качестве приободряющего жеста, однако, Мадара не дал возможности прикоснутся к себе, грубо хлестнув по протянутой кисти -Довольно. Я тебя услышал. Со мной все нормально. -Да погоди ты, объяснись, почему ты… -Нет, это ты погоди! Я же сказал, со мной все нормально! Чего ты еще от меня хочешь?! Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, мне не нужен ни ирьерин, ни мозгоправ, ни кто-либо другой! Просто оставь меня в покое! – Мадара попытался поставить точку в незадавшемся разговоре, закрыв двери, но Изуна не дал ему этого сделать, поставив в проеме ногу -Смени тон. Посылать своих подчиненных будешь, не смей со мной так разговаривать! Я твой родной брат, если ты вдруг забыл, и меня пиздец как доконала твоя скрытность. Ты постоянно темнишь, ты что-то скрываешь от меня, отгораживаешься, будто я чужак не заслуживающий доверия! -Изуна. – отрешенность, на лице старшего, сменилась злостью, - Ты сейчас прямо так и напрашиваешься на грубость. Убери ногу, и дай мне закрыть чертову дверь! -Ты, блядь, совсем, как я погляжу, не одупляешь о чем я толкую. Я тут распинался только что пред тобою, как извелся переживаниями, что не знаю чего и думать! Ломал голову, гадая, что же стряслось такого с моим дражайшим братцем, а ты вон как со мной. Гонишь, аки нерадивую прислугу. Кажись, у меня имеется ответ на все вопросы. Ты не болен, дорогой мой. Ты вероятно, нажрался на ночь, как свинья, позабыв обо всем на свете. Что? Подцепил у своего дружка алкогольную привычку? Сколько ж ты вылакал, раз до сих пор в себя прийти не можешь?! -Ты зарываешься! Развел тут сцену, как ебаная истеричка. В гробу я видал такую заботу. Я признал свою неправоту – и этого более чем достаточно. Если я отсутствовал – значит, на то были причины. И это все что тебе нужно знать! Более, не докучай мне подобными глупостями. – на этих словах, младший Учиха был бесцеремонно оттолкнут в сторону, и дверь с глухим грохотом захлопнулась перед самим носом Изуны -Вот, и поговорили, блядь. – промолвил он в пустоту, прожигая взглядом многострадальную дверь Руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки, все еще мелко подрагивали от едва сдерживаемой, не нашедшей выход злости. Никогда прежде, Изуне не доводилось испытывать столь непреодолимое желание накостылять Мадаре от души. Руками, ногами, всем что под руку попадет. К этому кипящему коктейлю из эмоций, добавилась щепотка едкой горечи. Она медленно прожигала младшего Учиху изнутри, словно кислота. «Отмахнулся от меня, будто я пустое место! Надоедливая мошка, никто, левый проходимец, не стоящий внимания. Мразь. Неблагодарный ублюдок. Да пропади ты пропадом! Чтоб я еще раз, хоть чем-то тебе помог! И только посмей потом апеллировать к семейным узам. С семьей, так не поступают. Мне не в чем себя упрекнуть, я был достойным братом, разделяя с тобой все горести и радости, а ты лишь пользовался, пока давали. И ни участия, ни слова похвалы, ни банальной благодарности не дождешься». – накопившиеся невысказанные претензии, только подпитывали свежими дровами, и без того разбушевавшееся пламя. А память, будто нарочно подкидывала еще больше пищи для зарождающейся темной, скользкой злобы. Когда это все началось? Изуна не мог припомнить, но чем больше он погружался в эту черную пучину, тем яснее ему становилось – так было всегда. Это не разовое помутнение в пылу выяснения отношений, это – обыденность. Осознание собственной вторичности сидело в нем давно, он просто страшился взглянуть правде в глаза. Он всегда на лаве запасных, замена, отчаянно ищущая внимания у тех, кто в нем никогда не нуждался. «-Весьма неплохо для беты. – редкая похвала от отца, заставила младшего наследника просиять Таджима лишь снисходительно хмыкнул на то, с каким невесть откуда взявшимся энтузиазмом, маленький Изуна принялся повторять снова и снова, выученные до автоматизма выпады с катаной. Он обязательно станет лучшим. Мадара в его возрасте, уже сумел освоить катон, он должен стараться больше. Хоть, катана все еще была велика, и тяжелила руки девятилетнего мальчугана, «я стану сильнее» - повторял он себе как мантру Отвернувшись, отец вновь сосредоточил все внимание на тренировке Мадары, что упражнялся неподалеку. Вечно недовольный профиль разгладился, слабая, удовлетворенная улыбка растянула тонкие губы. Изуна все поглядывал украдкой на отца, в надежде, что тот вот-вот снова повернется, заметит, оценит новые успехи. Движения мальчика стали резче, хаотичнее. Один неосторожный взмах, рукоять катаны не успела встретится в нужном положении с ладонью, и острое, наточенное лезвие рассекло в долю секунды кожу. Выронив с лязгом оружие, Изуна отстраненно наблюдал, как из образовавшейся раны с кривыми краями выше запястья, моментально хлынула кровь. Светлая кожа быстро окрасилась красным, пятно росло, пропитывая рукав, словно собираясь покрыть собой все. Заструившиеся капли, оросили траву, в ноздри ударил тонкий соленоватый запах. -Идиот! – разрезал тишину голос отца, на затылок опустилась тяжелая рука, от сильной оплеухи, голова мотнулась в сторону, как у пружинного болванчика, но Изуна не издал ни звука, по-прежнему глядя на расползающееся алое, под цвет его позора пятно, не смея поднять взгляд. -Давай еще споткнись и упади на острие! – слова отца, жалили больнее лезвия, - Шуруй отсюда, перевяжись, пока весь газон не залил тут. – выдал напоследок, досадливо цыкнув, Таджима приправил речь ощутимым толчком в спину». Изуна, невесело усмехнулся своим воспоминаниям. Едкий табачный дым в который раз заполнил легкие, даря временное успокоение. Заставляя, хоть ненадолго забыть события сегодняшнего насыщенного дня, и в частности то, как отчаянно краснел перед старейшинами, по вине Мадары, выдумывая очередное оправдание его отсутствия. Хоть на время забыть недавнюю сцену, устроенную братом. Создавалось впечатление, будто у всех его проблем, было одно лишь имя – Мадара. Глаза слегка резало, следовало бы открыть седзи во внутренний дворик, но Учиха не собирался делать лишних телодвижений. Сколько он так сидел на кухне, не меняя положения, Изуна понятия не имел, чувствуя лишь легкое онемение в ноге, и то, что задница скоро срастется с седушкой стула. Сейчас, когда злость вышла вместе с клубами дыма, ему было плевать на все. Внутренняя пустота росла, из крошечного отверстия, увеличиваясь до зияющей черной дыры, всасывающей все чувства и эмоции без остатка. «Когда-то, я был уверен, что стану альфой. Однако, сложилось все, далеко не так, как гадалось в смелых мечтаниях» - хмыкнул про себя Учиха, продолжая с мазохистским удовольствием вытаскивать наружу все причинившие боль моменты, начиная с зеленых, детских лет. «На похоронах Дзюна, собрался едва ли не весь клан Учиха. А шестилетний Изуна, так до сих пор и не мог свыкнутся с мыслью, что отныне Мадара самый старший брат. Единственный, живой брат. Плакать было нельзя, он должен оставаться сильным, отец не потерпит слабаков – внушал себе маленький Учиха, глотая соленую влагу, в горле першило. Стоящий рядом Мадара, шумно шмыгал носом, справляясь не лучше. Украдкой бросая взгляды на прямую спину стоящего впереди отца, Изуна не мог отделаться от неуместной мысли «стал бы ото-сама горевать по мне, окажись я на месте Дзюна?» Постыдная мысль, заставляла ощущать вину. Он не должен задаваться такими гадкими вопросами, ни сейчас, ни вообще когда-либо. «Эгоизм – это большой изъян, всегда следует заботится сперва о других, о семье, о клане, а о своем я – в последнюю очередь» - отчаянно прокручивал у себя в голове слова уже давно покойной матушки, Изуна, прижавшись к брату, и комкая рукав его траурной юкаты. -Ты был достойным альфой, сын мой. – негромко, почти ласково проговорил прощаясь, Таджима, - Ты никогда не пасовал перед опасностями, твои смелость и отвага не будут забыты. Ты ушел слишком рано, поселив в наши души неутолимую скорбь. Но твой дух силен, и я верю, что ты отыскал дорогу в царство вечности. Покойся с миром, дитя мое… - молвил он напоследок, пред тем, как безжизненное тело Дзюна, предали огню». Альфа. Чертов ген альфы, определял все. Все мужчины в семье были альфами, и только на нем, природа решила сэкономить, обрекши на судьбу «вечного середняка». Отец никогда не говорил напрямую о том, что жалел о его статусе беты. Но Изуна все чувствовал. Слова не были нужны, хватало лишь разочарованных взглядов в ответ на каждую его неудачу, и раздраженных вздохов на безуспешные попытки прыгнуть выше головы. «Неплохо», «продолжай в том же духе», «вот, можешь ведь, когда захочешь» - вместо родительской теплоты. Большего, заурядный бета не заслуживал. «Молодец», «так держать», «вот это точно мой сын», «настоящий Учиха» - получал Мадара, вкупе с мягкими похлопываниями по спине, и рукой, ласково взъерошивающей непослушные лохмы на макушке. Ведь, юному альфе требуется поощрение для будущих свершений. Мадара был единственным, чье доброе слово согревало душу. Единственным, кого, казалось, заботила его судьба. Он воодушевлял, вселяя уверенность в собственные силы. Рядом с ним, Изуне сдавалось, что он способен горы сворачивать. Но, брат был альфой – и этим сказано все. Взрослея, он становился агрессивным, метя на звание «вожака», чем неимоверно веселил отца. «Ничего, перебесится, и станет настоящим мужчиной» - снисходительно повторял Таджима на все выкрутасы старшего отпрыска. Мадара был груб, зол и несдержан, быстро определив младшего брата в разряд « своей территории, нуждающейся в защите», командно рявкая, скалясь, или без лишних слов задвигая за спину. Но стоило ему только ласково поглядеть, или приобнять за плечи, Изуна тотчас готов был простить любые обиды. Альфа ведь, чего с него взять? Однако, благосклонность альфы так непостоянна. «Глупый старший братец. Угораздило же его спутаться с этим мальчишкой с идиотской прической. Изуна уже на протяжении нескольких дней наблюдал за спевшимся дуэтом с безопасного расстояния. Он подошел к слежке со всей ответственностью, порой даже дышать опасаясь, ему то и дело казалось, что его вот-вот обнаружат, но этого так и не случилось. Ни Мадара, ни этот странный пацан стриженый под горшок, не ощутили присутствия третьего лица, что уже было маленькой победой. Глядя сквозь густые заросли ветвей, как беззаботно дурачатся эти двое, младший Учиха испытывал уколы зависти. Никогда прежде, ему не доводилось наблюдать за таким широким спектром эмоций на лице у брата, и то, что он способен так громко и заливисто смеяться. Почему Мадара открылся этому придурку, а не ему, родной крови? Чем он хуже этого нелепого мальчишки? Как ему удалось так влегкую отвоевать все внимание Мадары, в то время, как он из кожи вон лез, лишь бы его заметили. Это несправедливо, так не должно быть. Этот тип, по-любому не так прост как кажется, и Мадара совершил огромную ошибку, веселясь с ним, ничего вокруг не замечая. Глупый, глупый братец, завел дружбу с чужаком, врагом. «Отец так доверяет тебе, а ты совсем не ценишь что имеешь. Я хороший сын, и поступлю как мне велит совесть. Я обязан выполнить свой долг.» В последний раз, окинув взглядом что-то увлеченно обсуждающий у берега реки дуэт, и с ненавистью посмотрев на сидящего на корточках горшкоголового, чертящего что-то на земле прутиком, Изуна покинул наблюдательный пост, вернувшись в поселение Учих. Он узнал все что было нужно. Ото-сама был прав, подозревая Мадару во лжи. Брат попал под влияние подозрительного чужака. «Но ничего, я огражу тебя от этого проходимца, братик, и все у нас будет хорошо, как и прежде. Все обязательно будет хорошо». Отец молча выслушивал его доклад, ходя из стороны в стороны, сцепив руки за спиной, и с каждым новым произнесенным словом, складка промеж бровей становилась все более выразительной. Мрачное выражение лица, не предвещало ничего хорошего, и Изуне оставалось только надеяться, что Мадаре не сильно прилетит за его вольности. Рука у ото-сама была тяжелая, уж Изуне это было известно не понаслышке. -Хорошая работа. – Таджима удостоил младшего лишь этой сухой фразой, после завершения рассказа А Изуне большего и не надо было, скупая похвала дала ему прилив необходимой силы, значит, он все сделал правильно. Как же приятно, наконец, ощущать себя нужным. Однако, это чувство, оказалось недолгим. Следуя показаниям младшего, отец установил за ничего не подозревающим Мадарой надзор, брат привел их к месту рандеву с тем мальчишкой. Они должны были действовать быстро, и захватить живьем засланного шпиона Сенджу, отец был уверен, что паренек был от них. Маленький Изуна волновался, он всего лишь раз встречался с Сенджу в бою, он был наслышан об их подлости и вероломстве, и все равно страшился встречи с ними. Запотевшая ладонь крепко сжимала рукоять катаны, покоящейся наготове в ножнах. В утяжеленной броне он чувствовал себя неуклюжим, переживая, как бы вес металлических пластин, не сказался на маневренности. Он не имеет права оплошать, он должен защитить брата, «Я не могу опозорится перед отцом». Но и враг, тоже не был один. Мальчишка оказался сыном главы вражеского клана. «Отец был прав, он был прав во всем» - повторял про себя Изуна, сжимая рукоять катаны. «Это была засада, и как хорошо, что ото-сан все предугадал заранее». Вопреки всем опасениям младшего, отец не стал наказывать Мадару. Брат отделался лишь пустяковым домашним арестом. -Ты уже сполна получил наказание за свою слепую наивность, сын мой. – спокойным назидательным тоном вещал Таджима, перед низко склонившим голову Мадарой, после инцидента на реке, он хранил молчание, не произнесши ни слова, - Теперь ты, надеюсь, уяснил, какова цена доверию? Враг способен принимать любую личину, и не стоит так легко открывать чужакам спину, особенно, если этот чужак – Сенджу. -Да, отец. – севшим голосом, прошелестел старший наследник, - Я все понял. -Раз так, то можешь идти к себе, свободен. С момента несостоявшейся битвы, Мадара так не разу и не заговорил и Изуной, даже взглядом одним не удостоив. Стал лишь еще угрюмее, еще более скрытным. Младший всем нутром чуял, что его винят в чем-то, но никак понять не мог, в чем же его вина? Он же все сделал правильно, он спас братика. -Ты злишься на меня? – помявшись сперва, решился он спросить у старшего напрямую, не в силах более вытерпеть это гнетущее молчание, повисшее меж братьями стеной -Злюсь. Но не на тебя. – ответил не поворачиваясь к нерешающемуся переступить порог брату Мадара, продолжая раскладывать футон в углу комнаты -Ты все еще из-за этого засланца переживаешь? – не знал как еще подвести к разговору Изуна, задав глупый риторический вопрос, «естественно, он переживает, ощущая вину за свое необдуманное поведение» -Я потерял друга. Первого, настоящего друга. – на секунду замер, старший Не на такой ответ рассчитывал Изуна. Как он может, все еще называть другом этого шпиона-Сенджу? -Но, он же… -Сенджу, я знаю. Знаю, что они враги, и я не собираюсь обманываться, в надежде что он не такой, что он особенный. Но… Я не могу просто так выбросить из головы все воспоминания связанные с ним. Мне хочется думать, что когда мы сидели с ним вместе там, у реки, и делились мечтаниями, он не притворялся. – Мадара грустно хмыкнув, непроизвольно сжав в руках нерасправленное одеяло, - Понимаю, это глупо. И… Ладно, ты все равно меня не поймешь. – отмахнулся старший, укладываясь на боковую, лицом к бамбуковой стенке -Так, объясни мне, я хочу тебя понять. – молил Изуна, он обязательно заменит место этого придурка-Сенджу в душе брата, так жестоко обманувшего его -Ты не сможешь меня понять, Изу-чан. Я впервые встретил равного мне по сущности альфу-ровесника, того, кто не обращался со мной как со старшим сыном главы клана. Мы с Хаширамой, так во многом были похожи, такого рода связь, гораздо выше обычной дружбы… Я так думал. -Но, у тебя все еще есть я. Мы братья, а эта связь гораздо более крепкая, чем липовая дружба с каким-то там Хаширамой. -Нет, это другое. Наши с тобой узы - кровные, а с Хаширамой у нас духовная связь… Была. -То есть, я совсем тебе не друг? – шмыгнул носом маленький Изуна, в глазах, против воли, начала скапливаться влага, обида сжимала горло -Не говори глупостей. – наконец, Мадара повернулся к нему лицом, привстав с нагретого футона, - Ты мой брат, единственная родня, помимо отца, я ценю тебя больше всего на свете. -Я хочу, чтоб и у нас с тобой, была духовная связь. – чуть осипшим голосом продолжал Изуна, сглотнув горький ком -Ты еще для этого маленький. – слабо улыбнулся ему Мадара, - Вот, пройдет пару лет, и у нас с тобой обязательно будет настоящая духовная связь. А сейчас, давай спать, я очень устал сегодня.» Однако, Мадара так и не дал образоваться этой связи. Он солгал. После той памятной «очной ставки» на берегу реки, он стал еще более скрытным чем был ранее. Из необщительного, колючего ребенка, он превратился в более взрывную и темпераментную копию отца. «Он не доверял мне полностью. Я читал это по глазам, как бы он не старался показать действиями обратное. Он редко советовался со мной в чем-либо, поступая без оглядки так как считал нужным. Ну, правильно. Зачем делится сокровенным с братом-бетой? Это ж тебе не духовная связь с равным альфой. Кому вообще, и когда, было дело до того какие страсти разрывают мою душу. Ни отцу, ни брату, ни Тобираме…Хах, Тобирама… Судьба моя горемычная, любить тех, кому я нахуй не сдался. А еще Мадару когда-то хаял за то что с Сенджу связался, когда сам ничуть не лучше оказался. Хотя нет, пожалуй, хуже. Ведь, я не могу прекратить желать того, презирает меня. Не могу перестать хотеть его. Не могу…» Изуна посмеивался сквозь зубы, пропуская очередную порцию табачных испарений, находя закономерность в своих нездоровых, страдальческих привязанностях. Тобирама был чем-то похож на отца, холодный, скупой на теплоту, словом резок, разве что, руки почем зря не распускал. «Будто из одного говна слеплены, пускай и из разных кланов». Тобирама был словно собирательным образом того, что хотел когда-либо Изуна, и чего никогда не получал. Желание получить расположение омеги было столь естественным, что затмило собой все прежние, ранее отягощавшие душу метания. Бета не желающая быть бетой, и омега не желающая быть омегой, чем не гармоничная пара? Да и в конце-то концов, разве он не был достоин столь мелкой, эгоистичной радости? Вот только Тобирама, подобно отцу, подобно Мадаре, пренебрегал им. Сенджу не шел на уступки, отвергал компромиссы с одному лишь ему присущей холодной яростью, что так будоражила кровь Учихе, еще в те незапамятные времена, когда их кланы были по разные стороны баррикад. Парадокс, но чем больше Изуна получал отказов, тем сильнее крепчала его тяга. Достичь недостижимого – вызов который он готов принять. «Насколько бы упростилась моя жизнь, имей я другой статус. Стольких трудностей удалось бы избежать, родись я альфой. Все было бы по-другому, мое слово имело бы вес. Никто бы не посмел заткнуть меня за пазуху». -Ото-сама, а что если… мой статус еще не определен? Что если я еще не «созрел»? – маленький Изуна, только начинал превращаться в подростка, сильно стесняясь ломающегося голоса, особенно сейчас, стоя в сыром подвале, который был оборудован отцом под некое подобие кабинета. Здесь всегда было холодно и сыро, Изуне всегда было здесь не по себе, и даже яркий свет газовых светильников, никак не скрашивал общее ощущение неуютности, и если бы не нужда, он не провел бы здесь и лишней минуты -Что ты несешь? – глянул на него исподлобья, как на идиота, отец, отвлекшись от свитка Выдерживать долго этот взгляд, Изуна не мог до сих пор, предпочитая смотреть куда угодно, только не в очи родителю. Вот, и теперь, глаза зацепились за песочные часы на рабочем столе Таджимы, стеклянную колбу обплетал дракон из цельного нефрита. Отец, и раньше не отличавшийся приятным нравом, в последние годы, стал совсем невыносим. То ли годы уже брали свое, то ли неудачи посещающие клан Учиха с завидной регулярностью, оказывали на главу влияние, поди разбери. Среди взрослых, все чаще ходили осторожные разговоры, клановом «проклятии», о безумии, следующим по пятам за носителями прославленного додзюцу. Таджима стал все чаще запираться в подвале, пребывая в состоянии постоянной раздражительности. Он мог вызвериться на любую мелочь, в «хорошие дни», провинившийся получал в свою сторону желчный комментарий и нелестную характеристику, а в «плохие дни»…попавшие под горячую руку подчиненные, предпочитали помалкивать об этом. Изуне оставалось рассчитывать на снисходительность отца к сыну. Кто бы чего не болтал за спинами, отец – не чудовище, и он всегда поможет словом или делом собственным детям. -Я могу быть не бетой, а непробудившимся альфой. – Наконец, нашел в себе смелость озвучить, давно гложущую его мысль, Изуна, - Такие случаи ведь были, и целитель Кан говорила, что вероятность существует. Может, я и есть как раз такой случай. -Целитель Кан, зря тебя обнадежила. Старая дура. – прошипел Таджима, активируя уже привычный режим раздражения, резко отшвырнув от себя свиток. Пергаментная дорожка раскаталась по полу, у Изуны невольно дернулся глаз, - Плетет что угодно, рот не затыкается. Никакой ты не альфа, даже близко не стоял. Вероятность, что ты поздно проявившейся омега, и то выше. Вот это был бы номер, только этого для полного счастья не хватало. – короткий, скрипучий смешок, сотряс плечи альфы -Почему ты так уверен? Ты же сам говорил, что в нашем роду, издавна все мужчины рождались альфами, и… -Везде бывают исключения. – безапелляционно перебил Таджима, - Редкие ошибки лишь подтверждают правило. Ошибка – одно, так буднично брошенное слово, заставило сердце юного Учихи сжаться. Но вместо привычного, щиплющего глаза чувства обиды, на Изуну накатила злость. -Ошибка говоришь? – теперь, Изуна смотрел ему в глаза, в которых не проскочило даже тени вины -Не цепляйся к словам, основной смысл ты уловил. – махнул рукой Таджима, наклонившись за закатившимся под стол свитком, - Если это все, о чем ты хотел со мной поговорить, то иди отсюда, и больше не беспокой меня такими глупостями. -Почему же глупость? Разве ты не хотел, чтоб я родился альфой? Почему же сейчас так рьяно открещиваешься от вероятности, что я могу им оказаться? – голос младшего наследника главы, зазвучал несвойственной уверенностью -Следи за языком. Я не одернул тебя в первый раз, когда ты фамильярничал со мной, но ты, похоже, совсем от рук отбился. – глаза Таджимы на миг сверкнули красным, вновь отсутствующее обращение «ото-сама», волновало его куда больше предмета их незадавшегося разговора, - Может, мне стоит преподать тебе урок манер, чтоб неповадно было. -Да к биджу все твои манеры! – сорвался на крик осмелевший Изуна, сам от себя не ожидая, - Я ведь многого не прошу, я просто хочу чтоб ты мне поверил! Способы проверки на непробудившуюся сущность существуют, и я готов все испытания. Смелости и решительности во мне не меньше чем у какого-нибудь альфы, а это уже что-то значит! -Молчать! – громогласно рявкнул Таджима, вскочив из-за стола, - Мало того, что всякое воспитание позабыл, так еще и перечить мне вздумал! Как смеешь огрызаться?! Ох, зря я тебя в детстве не порол как Мадару, жалел, думал, слова на тебя больше действуют. Но ты, щенок, решил что можешь безнаказанно злоупотреблять моей добротой. – в несколько широких шагов, он оказался рядом, лицо исказилось гримасой злости, в дико выпученных глазах закрутился узор шарингана Изуна непроизвольно вздрогнул, зажмурившись, когда рука отца рассекла со свистом воздух над его головой, но и не подумал отступать. Он все выдержит, он докажет что достаточно силен, ему не выбить из него уверенность! Однако, вместо боли, младший Учиха ощутил как широкая ладонь опустившись на макушку, взъерошила ему волосы, вытрусив неровно отросшие локоны из куцего хвостика. Глаза распахнулись в неверии, медленно подняв голову, он с опаской посмотрел снизу вверх на отца. От прежней злобы, на физиономии Таджимы не осталось и следа, лишь странная улыбка играла на бледных губах. Отцовская рука, все еще тяжелила голову, поглаживающими движениями зарываясь в смоляные вихры. Тело Изуны одеревенело от напряжения, он совсем потерялся, не зная чего ожидать дальше. -Чего дрожишь теперь? А был таким смелым. – пугающе ласково проговорил альфа, - Ну, что же, за храбрость, я так уж и быть, вознагражу тебя. Хотел проверку на альфу пройти? – Вот, сейчас и получишь. Мне хорошо известен один верный способ выявить спящую сущность наверняка. Ты готов? – пальцы слегка сжали пряди на макушке К чему ему готовиться – Изуна спросить не успел. Вмиг, он ощутил чудовищное давление. Животный, первобытный страх обуял все его естество. Появилось непреодолимое желание скрыться куда подальше. Спрятаться, срочно, немедленно. Бежать, бежать без оглядки, но тело не слушалось, его словно парализовало. Воздух потяжелел, весь подвал заполонил удушливый запах, подобный летучему яду. Он был похож на разряженную атмосферу перед готовящейся разразится грозой. Изуне даже почудилось, что его вот-вот сразит раскат грома. Он был абсолютно беспомощен перед этой непонятной стихией. Ставшие ватными ноги, больше не держали его, подкосившись. Хотелось упасть, и не двигаться, молясь всем ками, чтобы этот ужас поскорее прекратился. Но свалится ему не давала чужая рука, намертво вцепившаяся в скальп, стальная хватка не позволяла сдвинутся с места. Изуна не знал, сколько времени длилась пытка, по ощущениям, она продолжалась вечность. И вот, когда давление, наконец, начало постепенно отступать, рука удерживающая его, разжала пальцы, позволяя упасть на колени. Худое, мальчишеское тело сотрясала крупная дрожь, все еще не в силах прийти в себя, младший Учиха сполз на пол, свернувшись калачиком, поджав под себя ноги. Страх медленно отступал. -Знаешь, что это было? – раздался как сквозь толщу воды, голос отца, что не дождавшись ответа, продолжил, - Это был, так называемый «клич». Альфы используют ауру, выпуская феромоны, чтобы заявить о себе, или усмирить строптивую самку, о чем ты, как знаток альф, наверняка в курсе. – в тоне прорезались насмешливые нотки, - Чем старше альфа, тем лучше он контролирует свою ауру. После определенного возраста, полностью овладевая собой, альфа становится способен подавлять, воздействуя на чужое поле. И к числу новых способностей, присоединяется клич. Его используют для подавления других альф, для утверждения статуса сильного, имеющего право подчинять. Любой альфа реагирует на клич одинаково – враждебно. Неважно, слабый или сильный, он обязательно вскидывается, ощетиниваясь, готовясь противостоять. Инстинкты опережают его. Если бы ты был «спящим» альфой, то не скулил бы сейчас на полу. Мадара так и вовсе, попытался бросится на меня, когда я применил на нем клич. – даже не поворачиваясь, все еще обомлевший Изуна ощущал сквозящую в голосе гордость отца за брата, ему не нужно было смотреть в его сторону, - Вот что значит настоящий альфа! Породу не спрячешь. А у тебя же, рефлексы типичного малолетнего беты. – добил финальный аккорд Таджима, послышался удаляющихся звук шагов, а после, скрип ножек стула. Отец, как будто ничего не бывало, проследовал обратно за свое рабочее место, оставив младшего сына неподвижно лежать на полу Неимоверное усилие воли, понадобилось мальчику для того, что подняться с холодной каменной тверди, и нетвердой походкой, на негнущихся ногах, начать ковылять в сторону лестницы, ведущей на выход. Только сейчас он почувствовал на щеках следы влажных соленых дорожек, что уже успели слегка подсохнуть. Широкий рукав хаори, неуклюже прошелся по лицу, стирая напоминание о стыде. Изуна шел, не проронив не слова, не оборачиваясь на отца. Стоило ноге ступить на первую деревянную ступень, что жалобно заскрипела под его весом, как до слуха вновь донесся звучный голос. -Если уж так невтерпеж потягаться силами с альфами, тебе не мешало бы начать развивать устойчивость к их ментальным атакам. Ты так быстро отъехал, хотя я даже не старался. – усмехнулся Таджима, - Надеюсь, ты усвоил урок?» Урок он тогда усвоил сполна. Тогда же пришло и горестное осознание, что любви и расположения отца, ему не получить никогда, он был лишен этой привилегии с момента определения статуса. Роль «отверженного» закрепилась за ним окончательно. Обида пустила глубокие корни, сподвигая на разные глупости. «Я постоянно пытался что-то кому-то доказать, а в итоге сижу один у разбитого корыта. Совершенствование ради совершенствования, не принесло никакого прока. Я так и остался простой заурядной бетой, с набором более-менее развитых навыков, и комплексом неполноценности в придачу. Какая досада, видеть вокруг себя кучу ничтожеств, которым повезло родиться с таким вожделенным мной когда-то вторичным полом. Они ничем не заслужили такой чести, ленивые тупоголовые ублюдки, фонящие феромонами при любом удобном случае. Зато гонора столько, будто являются прямыми наследниками на императорский престол. Если бы у меня только была возможность слегка подкорректировать судьбу, уж я бы исправил эту несправедливость. Тогда, Мадара не встал бы у меня на пути. Подумать только, я был таким до противного уступчивым, я был согласен делится, лишь бы ты не забирал у меня то единственное, что придавало мне насыщение в жизни. Но ты, дорогой мой братец, как всегда со мной не церемонился. Как говорил ото-сан – ты настоящий альфа. А настоящему альфе, не пристало считаться с бетой». Сейчас, сидя в задымленной кухне, Изуна как никогда ощущал себя одиноким. Не чувствовал, и не хотел ничего, кроме как напиться до такой кондиции, чтоб собственного имени не помнить. Что позволено Хашираме с Мадарой – и ему не зазорно, и пусть кто попробует ему хоть слова поперек сказать. Он намеревался, забыть хоть ненадолго, что он Учиха Изуна, неприкаянный, отверженный бета, побыть простой заурядной пьянью. Он смутно помнил, что в доме где-то хранились запасы огненного пойла, и сегодня он твердо вознамерился опустошить их, чтоб Мадаре и капли больше не досталось. -Скверный денёк, не так ли, господин Изуна? – раздался из неоткуда противный голос, подействовавший на погрязшего в паутине мыслей Учиху, как ушат ледяной воды, заставив вскочить тотчас с места, опрокинув стул, и принять боевую стойку Активировавшийся шаринган, быстро обнаружил источник звука. В темном углу кухни, тьма густела, обретая форму. От стены отделилось уже знакомое черное нечто, с желтыми глазами. -Ваше терпение поражает. Вот только, заслуживают ли те, ради кого вы жертвуете душевным покоем, такой самозабвенной преданности? – меж тем, продолжала болтливая тень -Убирайся отсюда. – ровно проговорил Изуна, совсем не под стать колотящемуся мелкой дробью сердцу Это пугающее, говорливое существо, вновь заставило его засомневаться в ясности рассудка. -Вижу, вы до сих пор сомневаетесь в реальности происходящего. Что ж, примерно этого я и ожидал. А потому, спешу уверить вас, Изуна-сан, что я абсолютно реален, и то что я поведал вам на нашей прошлой встрече – абсолютная правда. Надеюсь, вы не запамятовали, о чем был мой рассказ? -Уходи прочь, я не настроен говорить сейчас, ни с тобой, ни с кем-либо еще. – тревога перед неизвестным, уступила место ярости, оттого, что он был застан врасплох в столь уязвимый момент, Изуна намеревался покончить с этим раз и навсегда, прогнать прочь приставучего демона Оказавшись рядом с тенью, он нанес удар, с намерением не нанести урон, а заставить тварь отступить. Кулак прошел сквозь, тень снова обрела форму, и не собираясь никуда исчезать. -Долго вы еще будете упиваться жалостью к себе? – продолжило существо, совсем не обратив внимания на демонстративную атаку, фраза брошенная словно невзначай, попала прямо в цель, разбередив незажившие раны -Не смей лезть мне в душу. Ты ничерта обо мне не знаешь. Не знаю, какие мотивы ты преследуешь, навязываясь мне, но оставь это. Прекрати выдумывать сказки, и просто исчезни. Не беспокой меня больше. -Коротка же у вас память, господин. Я всегда рядом с потомками Индры, всегда был и буду. Я знаю о вас больше, чем вы сами о себе. – уверенно вещало чудище, не взирая на гнев Учихи, - Желай я вам зла, стал бы я ждать так долго дабы навредить? – повис в воздухе вопрос, на который Зецу и не ожидал ответа, продолжив, - Стал бы я вам говорить то, о чем собираюсь сказать сейчас? В клане Учиха зреет смута, слишком многие недовольны политикой вашего брата. Когда его сместят – увы, теперь лишь вопрос времени, Мадара-сан потерял контроль. – вторила мыслям Изуны насчет брата, тень -Это я и без тебя знал. – мрачно протянул Изуна, обреченно присел обратно на стул, осознавая, что навязавшийся собеседник, никуда испарятся не планирует. О недовольствах в клане, он всегда был в курсе одним из первых, и не призраку бестелесному рассказывать ему о внутреклановых делах. «Ладно, так уж и быть, пускай валяет, авось отвяжется». -Не сомневаюсь, но чего вы точно не знали, так это о том, что заговор уже состоялся. Вы не знаете лиц своих истинных врагов, а они уже сделали первый ход. Им не нужен неуправляемый альфа во главе клана, а о вас, даже речи не шло. Никто не ставил вас в известность по причине вашего статуса беты. С вами никто не собирался считаться. – почти пропел противным голосом Зецу, чем заново всколыхнул в груди младшего Учихи злость -И кто ж это, позволь спросить, плетет против меня с Мадарой интриги? -Тот кто носит с вами одну фамилию. Тот, на кого бы вы никогда не подумали, что он на такое решится. – явно веселясь, раздавала шарады тень, - Впрочем, к чему слова, когда я вам могу предъявить доказательства? Они находятся прямо у вас под носом, в этом доме. Проследуйте за мной, и убедитесь сами. – тень медленно «поплыла» в сторону выхода из комнаты, приглащающе зыркая желтыми очами, - Или оставайтесь и дальше в блаженном неведении, пока безвозвратно не потеряете остатки того немногого что имеете. Оставив эту манипуляцию без ответа, Изуна, встав с места, неспешно прошел за уплывающей куда-то вглубь дома тенью. Доверился ли он этому назвавшемуся Зецу субъекту – Учиха не мог ответить определенно. Скорее нет, чем да. «Во всяком случае, он не ведет себя враждебно, и раз уж на словах, он так стремится услужить мне, пусть попробует, а там уж видно будет». Не нравилось Изуне ощущение, что кто-то был в курсе дел клана больше него самого, даже несмотря на вероятность блефа. Зецу все же удалось посеять зерна сомнения. -Ну куда ты ведешь меня? – поинтересовался после затянувшегося молчания Учиха, перед дверцей в чулан, куда просочился скользкий гид, оставив без ответа Тень вывела его из дому, заведя за торец главной жилой постройки, где за неухоженными зарослями дикого кустарника, что успел вымахать почти до среднего человеческого роста, находился вход в сырую коморку для хозяйственных нужд, скрытую за висячим замком. Раздраженно вздохнув, Изуна достал из напоясного кармана связку ключей. В чулане, как всегда, царил запах сырости, к которому примешалась уже знакомая Учихе вонь тухлятины, что не так давно не давала ему покоя. Зловоние здесь, чувствовалось куда четче. «Значит, отсюда тянулся этот мерзкий запах. Трубы что ль прогнили, или животное какое-то пробралось и сдохло здесь?» - подумалось параллельно Изуне, пред тем, как тьма хоз.помещения, была разогнана чирком спички. Зажегши единственную лампу под невысоким потолком, Учиха осмотрелся, ища взглядом запропастившуюся тень. Вокруг, не было ничего, за что мог бы зацепится глаз. Мешки со старым тряпьем, банки и склянки с бытовой химией щетки, тазы и лохани для прислуги, в придачу с ворохом ненужного хлама. Со стороны несущей стены, доносилось капанье, на местах спаек бамбуковых водопроводных труб, уходящих вверх, через отверстие в потолок, виднелась влага. Странно, ведь служанка говорила, что приходил разнорабочий, и все починил – вклинилась быстро промелькнувшая мысль, задерживаться на ней, Изуна не собирался. Трупика, источавшего зловоние, также нигде не наблюдалось. -И куда ты черт, запропастился? – теряя терпение, снова заговорил в пустоту младший Учиха -Я здесь. – незамедлительно прошелестел в тиши голос совсем рядом, заставив Изуну вновь вздрогнуть от неожиданности Черная тень возникла в поле зрения у стены, светя круглыми желтыми очами среди лабиринта бамбуковых труб. -Вы уже у цели. – вновь молвило «нечто», оседая на напольный ящик, куда вели трубы, - Откройте дверцы. – тень, указала под себя сформировавшейся конечностью, напоминающей человеческую руку Нахмурившись, Изуна молча присел рядом с низким ящиком, что судя по запаху – прогнил. «Пора покончить со всем этим». Дернув за ручки деревянных дверок, Учиха поморщился от скрипа заржавевших петель. -Что это? – подобрать слова увиденному, Изуна так и не смог В прогнившем от влаги, деревянном водопроводном ящике, находилось то, чего уж точно там не должно быть. Два тяжелых, герметично запаянных, металлических цилиндра с механическими регуляторами в виде круглых ручек у сужающихся конусами верхушек, Изуне было хорошо известно предназначение этих аппаратов, с этой дрянью, он сталкивался неоднократно на миссиях, еще с подростковых лет, помня их первоначальный, более примитивный, допотопный вид. Раньше, подобные «сюрпризы» помещали в прорезиненные шелковые мешки, напоминающие большие бурдюки с водой, что делало транспортировку опасной для жизни переносчика. Содержимое, могло быть самым разнообразным, но самым популярным оставался один конкретный газ – «газ грёз». Когда богатым гражданским феодалам, требовалось быстро и без подозрений убрать следующего в очереди за наследством родственничка, они часто прибегали к этому средству. Учихе неоднократно доводилось выходить на подобные улики при расследованиях в качестве нанятого ищейки. «Еще и вонь эта, как я сразу не сообразил?!» От верхушек цилиндров, вели тонкие, резиновые трубки, они выходили за трухлявый ящик, змеились незаметными в полумраке чулана нитями вверх, теряясь в лабиринте водопровода. Под потолком, они устремлялись куда-то дальше, держась рядом с одной конкретной трубой. -Догадываетесь, куда ведут эти трубки? – спросила его тень, неотступно следящая за всеми действиями Учихи нечеловечьими желтыми очами -Догадываюсь. – процедил Изуна, «ванная Мадары» - огласил внутренний голос, «эта мерзость, вероятнее всего, воздействовала и на меня, раз я чувствовал запах. Интересно, входило ли мое безумие, в планы подстроившего все будущего трупа? Или же мой возможный отлет, должен был стать просто приятным бонусом?» Теперь, многое стало на свои места. Душу переполняла жажда крови. Душа желала крови виновников этой возмутительной подлости. Аура вокруг беты потяжелела, изменившись до неузнаваемости, словно в момент обнаружения бесовских баллонов, произошло превращение Учихи Изуны в нечто иное, незримое для ока, но ощущаемое в пространстве. Зецу с восторгом наблюдал за произведенной трансформацией, провалина, служащая существу ртом, растянулась, имитируя широчезную улыбку. Изуна же, казалось, не замечал ничего вокруг, буравя взглядом газовые цилиндры. «О вас, даже речи не шло. Никто не ставил вас в известность, по причине вашего статуса беты» - прозвучали в голове слова сказанные недавно Зецу. «Некто, посмел покусится на жизнь и рассудок моего брата. Некто, возомнил о себе слишком много, решив, что ему это удастся. Некто, посчитал меня, бету, всего лишь досадным препятствием на пути к власти. Этот, пока неизвестный мне «некто», несомненно альфа. И вновь, всему виной самоуверенные мудаки, которые только и могут, что феромоны выпускать, подавляя всех, кто не способен им противостоять. Сколько бед от них, и никакой пользы. Пора показать этим животным их истинное место. Я покажу, что гнев беты, куда опасней слепой силы альфы». -Выкладывай все что знаешь. Меня интересует все, в особенности имена. – скомандовал не терпящим возражений тоном, Изуна, повернув голову в сторону затаившийся тени, глаза Учихи засветились алым, черные томоэ, сплели сложный узор вокруг зрачка, заплясав в дьявольском ритме. Улыбка Зецу, стала еще шире. *** Боль. Одна лишь чертова боль, пронзающая каждую клетку тела. Мадара не помнил, чтоб когда-либо испытывал настолько невыносимо сильную боль. Боевые раны – простая вспышка, обжигающая на миг, она временна, ей свойственно отступать, оставляя после себя лишь новые шрамы. Эта боль была иного рода, она не отступала не на мгновение. Лишь давала передышку, ненадолго затихая, но не уходила, напоминая о себе постоянным жжением. Учиха ощущал себя куском мяса на вертеле, медленно прокручиваемого со всех сторон над огнем. В голове не было мыслей ни о чем другом, кроме отчаянного желания избавится поскорей от этой пытки. За последние сутки, показавшиеся вечностью, Мадара многое готов был отдать за хотя б минутное избавление, а за час без мучений, без колебаний продал бы душу. Стандартная обезболивающая микстура, не производила желаемого эффекта. Здравая мысль, находившая его в бреду время от времени, безжалостно отметалась. Нет, Мадара не мог на это пойти. Никто не должен знать о его слабости, ни одна душа не должна быть в курсе его прогрессирующей слепоты. Нет, он не даст новый повод интриганам для козней. Нет, только не сейчас. И вот, новый приступ накрыл волной жара. Казалось, будто в глазницы залили раскаленный свинец. Хотелось выть, рвать на себе волосы, крушить все вокруг. Но все, на что сейчас он был способен – это лежать пластом на пропотевшем футоне, и терпеть сцепив зубы. Словно этого было мало, место укуса омеги начало дико чесаться как при песчаной лихорадке. Ощупав следы «былой страсти», оставленные Сенджу во время брачной ночи, Мадара ощутил влагу, он вновь расцарапал ранки. «Сука. Ебаная сука. Он что-то со мной сделал. Я не могу этого доказать, но знаю это наверняка». Ярость направленная на омегу, позволила ему переключится, слегка затмив болезненное жжение. Ох, с каким бы удовольствием, он свернул бы эту белую шею. Даже находясь на смертном одре, он не упустил бы такой сладкой возможности. «Ты вечно в моей голове. Не покидаешь меня не на миг. Твой смрад везде, от него нет покоя. Он позабивал мне легкие». Запах омеги преследовал Учиху везде, окутывая невидимыми щупальцами, словно тот находился совсем рядом, стоило только руку протянуть. «Я схожу с ума» - вынес сам себе вердикт Мадара, перед тем, как погрузится в короткую, беспокойную дрему, подаренную подействовавшей наконец лекарственной смеси. Спасительный сон был недолгим, но помог слегка восстановить силы, и дал возможность соображать. Мадара очнулся от морока полностью опустошенный, с ощущением будто и не спал. Жгучая боль, на время сдала свои позиции. Веки слипались от запекшейся крови. Пока Учиха совершал домашнюю рутину, приводя себя в мало-мальски приемлемый вид, действуя на автомате, в голове вертелись разрозненные мысли. «Брат заходил, требовал что-то. Блядь, сегодня ж собрание… Теперь, уже не имеет смысла дергаться, опять все просрал. Какого хуя все так разом навалилось?» воспоминания о прошедших сутках, были обрывочны, прокручивая в памяти отдельные моменты, Учиха сомневался, что некоторые из них были реальны, или же оказались затуманены его гарячным сознанием. Как бы Учиха не бежал от этой мысли, но пришлось ему признать, что показаться лекарям все-таки стоит, и не завтра или послезавтра, а сегодня же. Так дальше продолжатся не может. «Курой-сама сегодня вроде бы не принимает…А тебя примет. Ты кто таков есть? – Ты глава клана, в конце то концов. Он точно трепаться не станет… Чтоб ни одна живая душа не прознала… Сука! Как же меня все заебало!» Жжение вернулось, идя по наростающей, совсем скоро, боль вновь обретет над ним власть, Учиха чуял приближение пика, подобно животным, чувствовавшим грядущие стихийные бедствия. Нужно успеть к медику, чего бы это не стоило. -Хм…Странно… Очень странно… - проговорил, будто обращаясь к самому себе целитель, закончив осмотр нежданного пациента Мадара-сама, был из той породы людей, что обратятся за специализированной помощью, только в самом крайнем случае, когда уже и исправить то, мало что можно. Пенять на эту пагубную привычку, медик не собирался, бессмысленно, да и кому охота под горячую руку лезть. -А как-то поконкретнее нельзя? – требовал незамедлительных ответов Мадара, запахивая наскоро полы юкаты, ранее снятой. Ткань тут же неприятно прилипла к коже, он снова успел вспотеть как черти что, словно и не мылся вовсе. Отвращение за самого себя, заполнило Учиху до краев -У вас весьма необычные симптомы, Мадара-сама. Точно ли вы мне рассказали все? Возможно, вы что-то забыли упомянуть, память порой – штука ненадежная. – переспросил целитель, но получив в ответ настолько красноречивый взгляд, от сидящего на кушетке главы, что дальнейшее желание тянуть эту мысль, пропало как не бывало, - Кхм, что ж, ладно. Исходя из ваших жалоб, и общего физического состояния, я не смогу пока с уверенностью назвать конкретные причины вашего недуга. Но, у меня имеется одно предположение. Скорее всего, все дело в приближающемся гоне. -Чего? – успевший уже морально подготовится к любому из вероятных страшных диагнозов, Мадара, выпал в осадок. Над ним, похоже, издевались. – Вы серьезно? Вы за кого меня принимаете? За юнца, с только начавшимся циклом? -Отнюдь, Мадара-сан, я абсолютно серьезен. Для начала, выслушайте, что я вам хочу сказать, а потом уж реагируйте. Без нервов, только, попрошу. Вы обмолвились как-то, что этот след у вас на шее, оставлен вашей омегой, я правильно понял? -Да, и я думаю эта сволочь напрямую причастна к испытываемым мною болям. – Мадара механически коснулся следа от укуса Сенджу, воспаление и не думало сходить, рядом со сгибом плеча и шеи, а теперь, еще и налилась твердая шишечка, ощутимая только наощупь, - Я вам уже говорил об этом, мне нужно только ваше подтверждение. -Не спешите, никаких посторонних веществ в вашем организме, я не обнаружил. Только остатки ферментов омеги, что попали в кровь, вызвав мощную реакцию отторжения. А потому, и близящийся гон, будет проходить куда тяжелее чем раньше. -И сколько это продлится? – обреченно вздохнул Учиха, прикрыв слезящиеся от чересчур яркого света в приемной. «И на кой черт, ты здесь столько осветительных приборов на квадратный метр понатыкал?!» Один Ками всемогущий ведает, сколько усилий потребовалось альфе, чтоб не начать сыпать ругательствами и проклятиями в присутствии лекаря -Сложно сказать. – не спешил отходить от расплывчатых, неопределенных формулировок медик, чем начинал уже изрядно подбешивать Мадару, «а что вообще у вас не сложно?!» - Случаи подобные вашему, очень редкие. Основываясь на наблюдениях своих коллег, единственная рекомендация, которую я могу вам дать – это переждать. Со временем, если мое предположение верно, ощущения перестанут быть столь болезненными. Боли должны отступить по прошествии нескольких циклов. – сообщил «радостную весть» целитель, с отвратительно вежливой улыбкой -И как прикажете мне все это время справляться с этими болями? Если я даже на ногах стоять нормально не способен, когда накатывает. Дайте мне тогда обезбол какой-нибудь, да помощнее, а то эти травки-вонючки вообще меня не берут, что угодно, хоть в таблетках, хоть в клизмах. – «зря я вообще сюда пришел» - рассудил про себя Мадара -Хорошо, дам я вам одно средство. – с этими словами, медик поднялся с удобного кресла, направившись к навесному шкафчику, такого же ослепительно белого цвета, как и вся немногочисленная мебель в кабинете. Выудив с одной из полок небольшую коробочку, он положил ее перед собой на столе, пододвинув ближе к краю, вновь устраивая немалых размеров седалище на мягком сидении. - Только принимайте его лишь в самых крайних случаях, когда совсем припечет. Это очень сильное лекарство. – с нажимом проговорил медик, наблюдая за торопящимся уходить пациентом, с недовольством, скрытым за линзами очков От глаз медика не скрылось, как все время приема щурился глава, да и вид зрачков на просвет, при ближнем рассмотрении, оставлял желать лучшего. Мадара-сама, похоже, решил скромно утаить большую часть беспокоящих его симптомов. -Если возникнут новые осложнения, сразу же обращайтесь ко мне. – наблюдая, как сухо поблагодаривший его «больной», собирается покинуть кабинет, не забыв прихватить коробчонку с лекарством, целитель, все же решился попытаться повлиять на упрямого Учиху, - Может, вы согласитесь при следующем визите, на более тщательный осмотр? Ваши глаза… -Благодарю, но я в этом не нуждаюсь. – оборвал медика на полуслове Мадара, и коротко кивнувши, хлопнул дверью -Что ж, надеюсь, вас не постигнет участь вашего покойного отца. – испустив усталый вздох, проговорил целитель в опустевшей приемной. Он хотя бы попытался вразумить нервного главу, его совесть чиста. Уже в который раз, врачеватель в неприятном смысле поражался той доходящей до абсурда щепетильности, с которой обладатели знаменитого додзюцу, относились к своим драгоценным глазам, и как страдали потом от собственного упрямства. И вот – еще один готовится на очередь. Ну, что уж тут поделаешь, его дело предложить, а коли больной сам помощи не желает – его вина. *** Хаширама несколько раз перечитал короткое послание на дорогой гладкой бумаге, пред тем как небрежно смять клочок и отправить прицельным броском в урну. Личный слуга советника Тошимы, принесший письмо, смиренно ожидал ответа, почтенно склонив голову. Одет был юноша совсем не по должности посыльного, имел он облик столь вычурный, будто самолично депешу от дайме доставил, не меньше. Взгляд, то и дело цеплялся за витиеватые узоры, украшающие края длинных, широких рукавов. «Советник, однако, на приближенных не скупится». -Сообщите господину Тошиме, что я скоро явлюсь. Слуга, склонив голову еще ниже, покинул хокаге. Совсем время не угадал старик, сейчас, когда Минэко томилась в камере, в ожидании допроса, он должен быть на своем рабочем месте. Но не явиться, он не мог. Он не имел права проигнорировать этого человека, чего бы тот не пожелал. Не имел права. А потому, отдав распоряжения на время своего отсутствия, он – глава клана Сенджу, хокаге деревни, незамедлительно покинул пост, направляясь немедленно удовлетворить срочное прошение о встрече. Советник был очень плох, казалось, что жизнь покидает его с каждой секундой. Болезнь, или же годы все же взяли свое, Хаширама не интересовался, и если честно, не хотел. Ему достаточно было одного вида прикованного к постели старика, исхудавшего пуще прежнего. У него не оставалось сил, даже подвестись с кровати. Кожа и белки глаз, приобрели желтоватый оттенок. Создавалось впечатление, будто пред ним хладный труп, на стадии раннего разложения, внезапно ожил, повернув в его сторону, покоящуюся на подушке голову. В воздухе витал тонкий, сладковатый запах, раздражающий ноздри. Запах смерти, бродящей рядом, в ожидании своего часа. -Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, Хаширама-доно. – проскрипел советник, воздух из его легких выходил со свистом -Зачем вы хотели меня видеть, Тошима-сан? -Хочу поведать вам нечто важное, пока у меня еще есть время на этой земле. Хочу предстать перед создателем с чистой совестью. – глубокие тени на ввалившихся щеках, стали еще контрастней, от растянувшей рот старика улыбки. Он отвернулся от хокаге, прикрыв нависшие веки, и замер, словно провалился в сон «Для человека, желающего сообщить нечто важное, он не больно то и торопится. или же просто решил исповедатся?» Хаширама терпеливо ждал, умостившись на маленьком неудобном стульчике без спинки, оставленном для посетителей, рядом с ложем. Ох, и комично же он наверно на нем смотрелся, со своим немалым ростом, и в парадном, свободном одеянии хокаге – подумалось невпопад Сенджу. -Дело касается нашей незабвенной советницы, Минэко-сан. – вновь подал признаки жизни старик, так, правда, и не открыв глаза, - Я слыхал, стараниями Тобирамы-сан, вы поместили ее под арест? «Неужто решил просить милости для коллеги?» -Да. Против советницы выставлены серьезные обвинения, с не менее серьезными доказательствами. Думаю, вы и сами в курсе, что у меня были все основания принять против нее подобные меры. – Хаширама нисколько не сомневался в привычке Тошимы, знать все и обо всех, его агентура исправно доносила новости. Распереживался видать старик о боевой подруге, боится, как бы и его доброе имя не оказалось заляпано. Наверняка, помилования просить будет. - Я понимаю, вам вероятно сложно принять тот факт, что Минэко-сан, ваша давняя знакомая… -Вот именно, что «давняя». – перебил на полуслове Тошима, позабыв обо всех правилах приличия, - Я знаю ее слишком хорошо, чтоб испытывать сожаления о ее судьбе. Если то, что я собираюсь вам сейчас поведать, поможет навсегда избавить клан Сенджу от тени ее тлетворного влияния, я готов обсказать все не таясь, до мельчайших деталей. – не такого развития событий ожидал Хаширама, «ох, и богат же сегодняшний день на откровения», - Эта женщина умела находить брешь у любого, поднимая из недр прошлого чужие тайны, за сохранение которых, люди готовы пойти на многое. – затяжной приступ сухого кашля, прервал речь советника, но с мысли не сбил, придя в себя, он тотчас продолжил, - Прекрасная погода, не находите? Именно в такой погожий день, когда наступает неизменно сезон цветения, более чем полвека назад, в поселении клана Сенджу, находившегося тогда под управлением вашего деда, явилась молодая женщина. Юная омега в самом цвету, она быстро очаровала всех искусственными, деланными ужимками. – выцветшие старческие очи, невидяще уставились в распахнутое настежь окно с выходом в сад, от былой пронзительности, более не осталось и следа, -Да, я слыхал когда-то, что Минэко-сан была незаконнорожденной дочерью одного из наших павших воинов. – пытался поскорее подвести к сути Хаширама, не скрывая нетерпения. Глава клана испытывал большие сомнения, что услышит нечто доселе ему неведомое. За последние годы, остепенившись, чтоб соответствовать свалившемуся на него статусу, он успел перелопатить тонны информации, доступной лишь очень узкому кругу лиц. Хоть, в пронырливости, с Тобирамой ему не сравнится, но знал он и так предостаточно – был уверен Хаширама. Тошима-сан, вряд ли способен удивить его. -И это первая большая ложь на душе советницы. Минэко-сан – не дочь Огуми Сенджу, даже не дальняя родственница. Хаширама мигом позабыл о былой уверенности. Тошима всего парой фраз приземлил его. -Я был единственным, кто не поверил результатам ритуала «кровного родства». – продолжил, после недолгой паузы Тошима, подтянув на себя одеяло повыше, высохшими, словно у мумии руками, - Момент передачи образца для проявления в круге печати, смутил меня. Но доказать тогда, я ничего не смог. Однако, озаботившись посерьезнее личностью новоиспеченной Сенджу, я выявил настоящую личину самозванки. Я посетил инкогнито все города и стоянки, где побывал за время своей последней миссии Огуми. Он был беспутным альфой, но глуп он точно не был, и появления вымесков, был также научен избегать. Уж, я его знал. Я проследил все его маршруты от гостиниц где тот ночевал, до троп которыми он брел. Бордели, любовницы, торговцы, всех нашел, с кем он хоть словом когда-то обмолвился. Следы привели меня в город Мано, известный когда-то злачными местами. Среди ненадежного контингента, живущего по своим законам, давно ходили пересуды о некой омеге-одиночке, красоты писанной, воровке и обманщице, живущей под десятками имен. Вы наверняка уже поняли, кого я имею ввиду. Госпожа Минэко не просто провернула аферу, взяв чужую фамилию, она повинна в смерти человека, чьей дочерью представилась. -Это безусловно, серьезное преступление, однако, какой с него прок сейчас? Почему, вы обладая этим знанием и доказательствами, Тошима-сан, не только не раскрыли обман советницы, а и пронесли его с собой сквозь десятки лет? Почему вы решили поведать эту тайну именно сейчас, когда и без этого темного пятна в биографии советницы, ее дни на свободе сочтены. -Меня это знание гложило многие года. Оправдываться или вилять, не буду, у меня была причина не раскрывать ее ложь. Теперь, мне ни к чему хранить эту тайну. Вы первый человек, кому я собираюсь ее поведать. Выслушайте же мою историю, а потом уже судите, прав я был иль виноват. Моя молодость проходила в неспокойные времена, нравы тогда царили совсем иные. Даже окружающий мир был куда более жестоким, в отличии от нынешней благодати. Возможно, вам доводилось слыхать лихие рассказы о «голодных годах», во времена правления кланом вашего достопочтимого дедушки? Зимы тогда были суровые, а наши добрые соседи – Учихи, любили устраивать сюрпризы. Им несколько раз удалось сжечь дотла наши посевы. Наш клан лишился большей части урожая, но им все было мало, диверсии продолжались. Истощая нас в бою, Учиха регулярно наступали с тыла. Наш народ страдал, дети пухли от голода, требовались немедленные решения, нельзя было позволить клану ослабнуть. Решение нашлось, и я был тем, кто предложил его. Я знал, что ваш дед, как человек железных принципов, никогда бы не одобрил этот план. А потому, и посвящать его в курс дела, было б совсем уж неблагоразумно. В кооперации с другим мелким кланом, канувшим ныне в лету, мы организовали нападение на одно из гражданских поселений, пострадавшее от голода меньше остальных, во владении мелкого феодала, с целью захватить запасы. Планировалось изначально, просто проникнуть через городскую стену без лишнего шума, забрать зерно и не уничтоженные холодами культуры, да уйти без лишней крови, но все быстро вышло из-под контроля. Вылазка с проникновением, очень быстро обернулась бойней. Случайный свидетель, оказавшийся так невовремя в ненужном месте, поднял тревогу. Обозленные и обезумевшие от лишений шиноби, устроили беззащитным, застаным врасплох жителям поселения кровавую ночь. Вошедшие в раж бойцы из другого клана, проявили себя самым мерзейшим образом, почуяв власть над гражданскими, убивая почем зря, насилуя и калеча. Сенджу не смогли их остановить, да мы и не очень-то и стремились, занятые разграблением погребов. Феодал был в ярости от такого вопиющего произвола, и я сделал все возможное, чтоб об участии Сенджу в этой истории, не стало известно. Ради этой цели, пришлось пожертвовать несколькими хорошими ребятами, на случай, если вздумали бы распускать языки в клане или за его пределами. Я до сих пор ума не приложу, как госпожа Минэко разузнала эту темную страницу истории, и мое в ней участие. Но факт остается фактом – ей в руки попала информация, имеющая надо мной власть. С тех пор, мы и стали верными союзниками, подчищающими друг за другом дорожки. Тайны навеки скрепили нас. Хаширама, некоторое время сохранял молчание после услышанного. Не то, чтобы он был удивлен грязной подноготной советника, скорее испытывал старое доброе отвращение, следовавшее за ним по пятам уже не первый, и не второй год. Его уже начинало натурально тошнить от всей этой закулисной мерзости. В окружении хокаге, все поголовно, были помазаны одним и тем же дерьмом, включая и главную фигуру, на обеление себя, Хашираме не хватило бы совести. И вот, стоило только разворошить тараканье гнездо, ткнув туда палкой, так вся эта мерзость, разом закопошилась, и разбегаясь рынула наружу, на белый свет. А сколько еще ему предстоит узнать, не хотелось даже представлять. -Моя смерть неотвратима. – меж тем, продолжал вещать старик, его голос стал глуше, - Я уже ощущаю ее зловонное дыхание. Я чувствую его так же хорошо, как и ваше презрение. Что же, я вполне его заслужил. -Отдохните, Тошима-сан. Вы очень слабы, вам стоит поспать. -Провалится в вечный сон я всегда успею, не торопите события, юный господин. Я лишь хочу напоследок поведать кое-что и о третьем советнике, которого так незаслуженно каждый раз обделяют вниманием. Вероятно, Хачиро-сан, зная его пугливую натуру, уже пустился в бега. Его слепая благосклонность и преданность Минэко, не была бесплатной. Плату за лояльность, назначал сам Хачиро, беря «свое» из казны клана. Выписанные счета уплывали через третьи лица, прямиком в его загребущие ручонки. Помогал ему во всем этом, прикрывая дыру в бюджете, главный казначей. Я тут оставил вам одну книжечку любопытную, прочтите на досуге, много имен из нее узнаете. – советник приправил слова жестами, указав костлявым перстом на старую журнальную книгу, в потрепанной черной обложке, спокойно дожидавшуюся своего часа на прикроватной тумбочке, - Эти люди могут рассказать много чего интересного, задержите их, пока они не последовали примеру Хачиро-сана. -Благодарю вас за содействие, Тошима-сан. – поспешил откланяться Хаширама, подобрав указанную книженцию, желая как можно скорее покинуть покои старика. Каждая минута нахождения здесь, словно усиливала удушье. Когда-то, он был преисполнен безмерным уважением к этому человеку, но теперь, не хотелось находится в его присутствии ни одного лишнего мгновения. -Ну полно, уж не вам от меня нос воротить. – зашелся неприятный, клокочущим смехом Тошима, - Вы носите не менее тяжкий груз тайны на своей душе. Мой вам последний совет – разделите этот секрет с вашим братом, до того как Минэко-сан не решит разыграть его против вас. Он наверняка придумает, как избавить вас от этих опасений. -Замолчите. Вы подстрекали меня к этому решению, не меньше советницы. Я доверял вам, а не ей. -Решение было за вами, и вина за него лежит на вас. Не стоит заниматься выяснениями, кто больше успел согрешить. Вы еще молоды, Хаширама-сан вы еще успеете натворить ошибок, у вас еще все впереди. -Довольно. Я более не желаю выслушивать ваши глумливые ремарки. Только не от вас! Каркающий смех, снова сотряс грудную клетку старика. Но теперь, он больше походил на кашель. Обернувшись, Хаширама увидел, как Тошима начал давится, задыхаясь, дряхлое тело пронзила судорога, глаза едва не вывалились из орбит, пред тем как закатится. Хокаге, мигом оказавшийся вновь рядом с кроватью, не успел ничего предпринять. Судороги прекратились, тело обмякло. Приложив пальцы к дряблой шее, Хаширама не ощутил биение пульса. Жизнь оставила Тошиму Сенджу – человека, который когда-то был кем-то. В комнату вбежал дежурящий в доме медик, позванный Хаширамой в разгар разыгравшегося приступа. Лекарю не оставалось более ничего, кроме как констатировать смерть. Внимание Хаширамы привлек осушенный стакан на прикроватном столике, на его дне виделся беловатый осадок. Нюх уловил все тот же знакомый сладковатый запах, взяв склянку, дабы удостоверится, не обманулся ли, Сенджу распознал отраву сразу, стоило только к носу поднести. Похоже, советник, самовольно ускорил свою встречу с шинигами. *** До парома оставалось два дня пути. Деревня скрытого листа, уже давно осталась позади, но советник Хачиро, все никак не мог отделаться от волнения, вытирая бегущий градом пот с лица. Ему то и дело, мерещилась погоня, пущенная за ним по следу. Приходилось напоминать себе, что это вероятность этого крайне мала. Никто в Канохе не должен был прочухать до завтра о его «тактическом отстранении», все мудрые головы заняты персоной Минэко-сан. К тому времени, когда его хватятся, Хачиро планировал быть вне досягаемости властей деревни. Но паранойя, упрямо не хотела покидать советника. Да еще и как назло, нанятый им на ближайшей стоянке повозщик, плелся как черепаха. Лошадь, волочившая перегруженную телегу, уже порядком устала, и погонщик не стремился стегать животное. До ближайшего поселения, было еще далековато, а ранние сумерки уже начали потихоньку опускаться на землю. Дорога пролегала рядом с густым дремучим лесом, вокруг не было ни души, ни единого звука, кроме скрипа колес и цоканья копыт. Хачиро крепче прижал к себе громоздкий чемодан. Взятое про запас оружие, непривычно тяготило подсумок, слишком давно рука держала кунай, советник уже и не помнил, когда в последний раз ему приходилось вступать в бой, и не думал, что когда-либо понадобится в его деятельности. Однако предчувствие, настойчиво трубило о подстерегающей где-то рядом опасности, что нечто, вынудит вспомнить давно позабытые навыки. На распутье, где разветвлялась дорожка, неподвижно лежал человек. Издалека, в угасающем свете солнечных лучей, он казался размытым темным пятном. У Хачиро, все внутри похолодело, рука нервно зашарила под полой накидки, в поисках припрятанного оружия, пока глаза неотрывно следили за по-прежнему лежавшим без движения телом. Погонщик дернул клячу за поводья, притормаживая телегу на расстоянии от перепутья. -Не останавливайся! – выглядывая из-за спины кучера, прошипел змием Хачиро, нащупав наконец короткий кинжал, он сжимал рукоять дрожащей рукой -Но, господин… - попытался негромко возразить погонщик, явно неверно оценивающий ситуацию -Езжай! Гони со всей дури, пока не поздно! – все подстрекал попутчик, тряся растерявшегося мужика за плечо, - Я заплачу вдвойне, если твоя лошада откинется по дороге, только езжай поскорей, родной! Погонщик молча повиновался настойчивым просьбам, близким к мольбе. Подстегнув недовольно заржавшее животное, он повел телегу в обход, объезжая перегородивший перекресток объект. Однако, проехать так просто им было не суждено. Закладывающий уши, пронзительный свист, прорезал тишину. Из чащи леса выскочила вооруженная толпа, мигом оказавшаяся рядом с телегой, включая «оживший труп», преграждавший ранее путь. Один из них схватил поводья, испуганный конь встал на дыбы, другие быстро оккупировали телегу, скрутив рыпнувшегося было погонщика. Замерший Хачиро, не рискнувший пока ничего предпринять, с ужасом осознал – бандиты были шиноби. Сбылось то, чего он так опасался. Ему уже доводилось слышать о расплодившихся в последние годы бандах, состоящих из безродного мусора, по дикой случайности обладающего чакрой, и выходцев из малых обедневших кланов, но не думал, что когда-либо придется столкнутся с этим отребьем лицом к лицу. Сейчас, оказавшись впритык к мерзкой, обезображенной шрамами и злой ухмылкой, роже, Хачиро сомневался, что переговоры подействуют в данной ситуации. -Правильно, жирный, не дергайся, а то хуже будет. – в горло уперлось кривое лезвие, рука державшая его, твердо давала понять, что при случае не дрогнет Еще двоих он чувствовал за спиной, вертеть головой в поисках других сообщников, советник не стал, он слышал и так их шаги по рыхлой земле рядом с телегой. Пот с новой силой заструился по дородной физиономии. -Ну что, сам отдашь чего ты там везешь, или тебе помочь? – кривое лезвие слегка оцарапало кожу, цепкий взгляд разбойника устремился на чемодан, за чью ручку так крепко вцепился Хачиро -Господа… Давайте попробуем договорится… - проблеял заикаясь советник, - Я могу отдать вам все что имею, только… дайте мне уйти. – «с вещами нужно уметь расставаться быстро и без сожалений» - убеждал себя как мог Хачиро, надеясь, что его самого не станут обыскивать, пускай забирают багаж, все самое ценное, оставалось за пазухой, - Вот, возьмите! Это все что у меня есть. Бандюган со шрамированой мордой, которого советник определил про себя как главаря шайки, мотнул головой, дав знак подельникам. Двое, стоявшие над душой за спиной, вырвали багаж из рук. Открыв дорожный сундук, они принялись выворачивать все содержимое. Главарь швырнул им грязный, пыльный мешок, не обрывая зрительного контакта с «уловом». -Шмотки выглядят недешевыми. Похоже, нам удалось поймать важную птицу, ребята. – довольно протянула «морда со шрамом» -Эй, Хакума, тут бумажки какие-то еще есть. – гаркнул за спиной один из бандитов -Это облигации, долбан. – проворчал второй -Я, кажется, уже сотню раз говорил тебе – мы не называем своих имен, когда идем на дело. – раздраженно вздохнул главарь, Хачиро почувствовал, что порез на шее стал глубже, - Ты неисправимый идиот. Не везет тебе сегодня, жирдяй. – снова обратился он к сегодняшней жертве, - Поскольку, ты узнал мое имя, шансы уйти отсюда на своих ногах, у тебя теперь невелики, скажи спасибо этому товарищу. – неприятный смех лица со шрамом, прогнал табун мурашек по спине Хачиро, советник едва не поморщился, от несвежего дыхания, обдавшего его зловонием, - Ставки возросли. Ну, есть у тебя еще чем торговаться? -Деньги! Босс, мы нашли деньги! – раздался радостный голос, вперемешку с торжественным звоном монет, скрепя сердцем, Хачиро мысленно попрощался с большим запасом своих сбережений -Много? -Лень считать, но я таких грошей еще в руках не держал! – счастью бандюков, не было предела -Это все что у тебя есть? – все допытывался, не унимаясь главарь, словно чуя исходящую от «улова» ложь, отчего советнику сделалось совсем не по себе -В сундуке было все чем я владею! Я сразу вам все сказал как есть! Прошу вас, забирайте все, только дайте мне уйти. – в отчаянии взмолился Хачиро -Мы-то возьмем, можешь не переживать, вот только есть у меня сомнения, мил человек, что ты был до конца честен с нами. А ну-ка, покажи что у тебя в карманах. – кривое лезвие, с нажимом двинулось вниз, чертя за собой длинный след алой царапины, прорезая на пути одежду, главарь скалился по акульему, демонстрируя ряд желтых зубов Хачиро то краснел то бледнел, не зная как выкрутится. Думалось, с лезвием упершимся в пузо, с трудом. Он не мог просто так расстаться с кровно нажитым добром, но и умирать не особо-то и хотелось. Возникшая диллема, сводила советника с ума. -Да что ты с ним цацкаешься? Пырни его, да узнай сам, чего он в своих шелках там прячет. – раздался голос еще одного бандита, что находился рядом с телегой, краем глаза Хачиро заметил, как тот выволок из повозки бессознательного кучера. Помощи ждать не от кого. Нагретый теплом тела кинжал, спрятанный в слоях одежды, напоминал о себе, подстрекая использовать по назначению, но страх сковал советника по рукам и ногам. Бандитов было слишком много, и неизвестно на что эти шинобьи отбросы вообще способны. Колебания не давали принять решения. -Заткнись нахуй! Будешь мне еще указывать как свою работу делать! – резко повернувшись к говорившему, рявкнул главарь. Вот он – шанс! Хачиро, как можно незаметней, старался просунуть руку к заветному оружию, уже не прислушиваясь к брани разбойников, стараясь всецело сконцентрироваться на своих действиях -Все! Вы меня все заебали! – окончательно взбесился шрамированный, вгоняя резким движением кривое лезвие в живот плененному. Железка вошла как по маслу, по саму рукоять, кустарного ножа Хачиро ощутил резкую, разрывающую на части боль, она оглушила его. В глазах потемнело, собственного крика он не слышал, лишь почувствовал как тело встретилось с дощатым дном повозки, и как невыносимо захотелось спать. Последним, что ощутил советник – была теплая жидкость, что все вытекала, и вытекала откуда-то, пока сознание не угасло навсегда. Рука, так и осталась сжимать, так и не дождавшегося своего часа кинжал. Вытащив лезвие, смачно выругавшись, бандит еще несколько раз пырнул для верности, переставшую дергаться тушу. Один удар в шею, другой в грудь, отработанными мясницкими движениями. Грубо сдернув с истекающего трупа накидку, главарь принялся шарить в складках одежды быстро пропитывающейся липкой кровью, на предмет потайных карманов, незаметных швов, где толстяк мог заныкать нечто, с чем так отчаянно не хотел расставаться. В подсумке, ничего интересного не оказалось, но стоило похлопать в районе груди, как ладони почувствовали что-то твердое. Предмет, оказавшийся за пазухой, был обыкновенной толстой папкой на кнопочной застежке, раскрыв ее, у главаря невольно округлились глаза. -Что там? – нетерпеливо вопрошал один из подельников -Да не тяни интригу! Дай взглянуть. – вторил ему другой, что переступая труп, прибирался к предводителю -Ребята, мы нашли золотую жилу. – безумно оскалившись, наконец, заговорил главарь, закрывая наскоро папку, он демонстративно потряс ее, подняв над головой, - Эта вещичка – наш билет в безбедную жизнь! Но сначала, нужно поскорей избавится от следов. Воодушевленные подельники, моментально принялись исполнять приказания командира, отвязывая пручающуюся лошадь, и откачивая телегу с дороги подальше, в лесную чащу. Спустя несколько часов, на месте где увязла ранее телега, не осталось ни следа от случившегося, кроме пары едва заметных бурых пятен на рыхлой земле. Разобранную до винтиков повозку, вряд ли когда-нибудь кто-то отыщет среди гущи деревьев под набросанными сверху ветками. А два неглубоких прикопа, обнаружат разве что звери, растащив по частям. Они пролежат там достаточно долго, был уверен главарь.