Аромат смерти

      Цири стояла в кабинете Иды через несколько часов после ее сообщения. Чародейки не было. Девушка предположила, что она ушла к Францески, чтобы сказать об их уходе на некоторое время. Цири нервничала. Она сжала перед собой руки в замок и перебирала пальцами. Неужели так скоро все закончится. Вся невидимая дымка желания исчезнет, и она поймет, что действительно чувствует к Эредину.       Ида зашла незаметно. Даже дверь не скрипнула. Она, молча подошла к рабочему столу, что-то посмотрела в бумагах, и только затем обратила внимание на Цири. — Пойдем через портал, — коротко сказала Ида. — Старьевщик находится в Венгерберге.       Девушка на секунду замерла. Венгерберг. Родной город Йеннифэр. Женщины, которую она считала своей матерью. И которая погибла в северных землях Скеллиге. В глубине души разлилось какое-то приятное тепло, которое было связано с ней и с городом. Но все это тепло потухало об одной мысли ее смерти из-за Эредина. — Хорошо, — после долгих раздумий ответила Цири, и подошла ближе к Иде.       Эльфийка открыла золотистый портал, который закручивался в середину, словно в неведомую бездну, и кивнула девушке, чтобы та пошла первая.       Секундный водоворот времени и пространства, и они оказываются возле небольшого каменного дома, обвитого молодым плющом. Ида отряхнула светло-зеленое платье и, выпрямив спину, зашла медленной походкой внутрь помещения.       Даже со стороны Ида выглядела грациозной, спокойной и тихой. В ее походке, голосе чувствовалась сила и легкая холодность. Типичная чародейка. Цири вошла почти сразу за ней.       От окружающей обстановки кружилась голова. От пола до потолка все стеллажи были заставлены какими-то предметами, украшениями и банками. Худой мужчина, с тонкой, старческой кожей вышел из-за ширмы, услышав новых клиентов. Он на секунду замер в проеме ширмы, отодвигая ее плотную ткань. На лице появлялось недовольство. Интересно, чем оно было вызвано? Что пришел человек другой расы или тем, что она являлась чародейкой?       Ида недовольно косилась на все объекты, разложенные в округе, словно находится здесь она особо и не хотела. — Чем могу помочь? — спросил мужчина, пытаясь показать на лице всю степень доброжелательности. — Мне сказали, что у вас есть джин, запертый в банке, — максимально медленно произнесла Ида, смотря куда-то за спину хозяина лавки. — Да, это так, — тот хитро улыбнулся и ушел за ширму, через несколько секунд он вышел обратно с небольшой закупоренной баночкой.       Он поставил ее на стол, поближе к себе. — Один торговец его выкупил на аукционе. Загадал два желания. Первое продумал. А второе… сказал случайно, — засмеялся продавец, — ему служанка принесла чай и случайно пролила на него, тот выкрикнул что-то вроде «разрази меня гром». Ну, джин выполнил его желание. Потом его нашел и поймал какой-то чародей и продал его мне. Что ж, такое в коллекции грех не иметь. Вы хотите его купить?       Ида с Цири переглянулись. Чародейка уже хотела ответить, но мужчина ее прервал. — Простите, дамы. Он не продается. В наше время, это, можно сказать, реликвия. — А я его не собираюсь купить, я собираюсь у тебя его забрать, — ухмыльнулась чародейка, и оперлась руками об деревянный стол, поближе к банке.       Старьевщик недовольно зыркнул на руки чародейки, медленно переводя тяжелый взгляд на ее лицо. Она едва улыбалась. — С чего ты решила, что я просто так тебе его отдам? — сквозь зубы проговорил он. — Иначе я разрушу все, что ты так тщательно собирал всю свою жизнь, — продолжала Ида.       Цири почувствовала, что это было не что иное, как манипуляция. Ида не собиралась здесь устраивать разруху, не собиралась вредить этому мужчине. И не собиралась просто так забрать у него джина и убежать. Ида посмотрела быстро на Цири. Стрельнула глазами быстро в сторону банки, и обратно посмотрела на продавца, продолжая тому угрожать. Он, кажется, запутался. Возможно, начал переживать. Начал заикаться. Его руки сжались в кулаки и затряслись. Он боялся ее. Ведь перед ним стояла чародейка. И она действительно могла сделать все что угодно. Ласточка поняла, что имела в виду Ида. Но она медлила. Она боялась. Боялась последствий. Боялась того, чем все закончится.       Но она понимала, что Ида не может его отвлекать вечно. И рано или поздно, ей, возможно, пришлось бы применить силу, если Цири не решится. Она резко дернулась в сторону банки и с такой легкостью и простотой вытащила пробку. Старьевщик вскрикнул на секунду, испугано начал следить за полупрозрачной дымкой, которая начала вытекать из маленькой посуды, и тянуться в сторону Цириллы. Джин замер возле нее. Покорно. Ожидая ее желания.       Цири пыталась разглядеть неведомое создание перед собой, но он вечно ускользал, рябил на воздухе. — Отмени желание, которое связывает меня с Эредином Бреакк Гласом, — она произнесла это достаточно громко, чтобы услышал джин, достаточно твердо, чтобы быть уверенной в отмене этого желания.       Джин издал какой-то полувздох полустон, немного сгустился, словно в грозовую тучу, а затем, пролетев сквозь Цириллу, вылетел из помещения.       У девушки на секунду закружилась голова. Он покачнулась и схватилась за одну из полок, пытаясь удержать равновесие. В голове все перемешалось. Чувства, словно ушли на второй план. Она оказалась в каком-то забвении, где не слышала и не видела ничего. Как будто из-под воды слышала разговоры Иды и старьевщика. И совершенно пыталась не обращать на это внимания. А потом все внезапно закончилось. Она до сих пор оставалась в какой-то полудреме, но уже могла двигаться, разговаривать и понимать, что говорят другие.       На лице Иды застыла эмоция победы. Она кивнула Цири, чтобы та вышла из лавки мужчины. И та медленно, слегка покачиваясь, двинулась к выходу. А Ида напоследок скользнула взглядом по мужчине, который был очень раздосадован. Даже не зол. Она кинула ему на стол увесистый мешочек монет. — Это тебе за джина, и за потраченное на нас время.

***

      Когда Цири оказалась у себя в комнате, она до сих пор не могла понять все свои эмоции в данное время. Все смешалось, словно грязевой ком. Внутри все казалось таким непонятным, таким липким и неприятным. Она надеялась, что сон ей поможет. И на следующий день она проснется с чистым разумом и пониманием: что ей делать дальше.       Наутро у девушки болела голова. Неужели такие сильные побочные эффекты от магии джина? Она никогда про подобное не слышала. А сейчас пыталась всеми способами совладать с собой. Она встала с кровати и умылась холодной водой, посмотрев на свое бледное лицо. Выглядела она, мягко сказать, не очень. На таком бледном лице ее шрам казался еще темнее и уродливее. А она думала, что привыкла к нему. Она ущипнула себя за щеки, чтобы хоть немного вернуть румянец. Получилось удачно. Хоть и немного больно. Она не хотела думать о том, что отменила желание. Не хотела обдумывать свои мысли и эмоции сейчас. Они ничего не чувствовала. Даже показалось, что ничего не поменялось. Она чувствовала все такую же ненависть к Эредину. И все также не могла представить, как она сможет его убить.       Неужели джин не выполнил ее желание? Нет. Что-то определенно было не так. Она не чувствовала и капельки любви к эльфу, но при этом и не была готова его убить. Словно… Словно она привыкла к нему. Словно она поняла его. Поняла смысл его действий. Будто не было к нему ни любви, ни ненависти. А просто принятие. Как к любому другому знакомому и близкому человеку.       Цири не стала углубляться дальше в свои чувства. Она быстро позавтракала тем, что ей принесли служанки, и к обеду вышла в сад. Уход за цветами приносил ей какое-то умиротворение. Она подумала о том, что, несмотря на то, кому Францеска отдаст ее в жены, она обязательно попросит сделать ей сад, где она могла бы побыть с собой наедине.       Внутри зеленого рая уже находилась светловолосая чародейка. Она аккуратно убрала несколько локонов за ухо, поднимая с пола упавшую сухую ветку. — Доброе утро, — поприветствовала ее Цири. — Цири, — кивнула Францеска. — Ида мне обо всем рассказала. Ты успела отдохнуть? — Да, спасибо, — поблагодарив за заботу, Цири взяла в руки небольшую лейку. — Цири, я уже не могу больше отказывать Эредину в аудиенции. Мы запланировали встречу на завтра. Девушка замерла. Ее сердце начало отбивать быстрый стук.