Аромат смерти

— И… И что я должна на это сказать? — Цири постаралась побороть дрожь в голосе.       Чем она была вызвана? Предчувствуем? Желанием его увидеть? Или страхом вновь оказаться в его руках без возможности выбраться? Девушка водила взглядом по мелкой мозаике на земле, заостряя внимание на некоторых неаккуратных местах. А Францеска наблюдала за ней. Ждала, когда та поднимет голову и эльфийка прочитает все ее мысли и чувства, которые девушка так настойчиво пыталась спрятать. Для Францески это было нужно. Было нужно понять ее. Ведь несмотря на свое обещание: не отдавать ее Эредину в политических целях, он явно об этом попросил бы. И она должна понимать как ей действовать в этой ситуации. Ей не хотелось обманывать Цириллу. Она пришла к ней сама. Попросила помощи и предложила взамен. Как хороший правитель, она должна была к ней прислушаться. И помочь хоть как-то. Чародейка догадывалась о том, каким желанием были связаны Цири и Эредин. Но не в ее характере было лезть в настолько личные дела. — Я тебя просто предупреждаю, — Францеска так по-детски пожала плечами и отвернулась к кусту азалий.       Цири могла ответить, но решила промолчать. Остаться со своими мыслями наедине. Она полностью ушла в работу с садом. Все эти цветы помогали ей успокоиться и отвлечься. Это была своего рода медитация. Через несколько часов в саду, когда солнце почти было в зените, Цири решила позаниматься с мечом. Она вспомнила об этом внезапно. Так давно не держала его. Что это было? Воспоминания о последнем спарринге с Эредином или просто другой способ уйти от навязчивых мыслей?       Францеска не была против. Она попросила стражника отвести Цири во внутренний дворик, где иногда занимались фехтованием стража. В полдень обычно никого там не было.       Цири закружилась в плавном танце. Так, как учил ее Геральт. Так, как она чувствовала сама. Медленные плавные движения. Резкие и рубящие. Танец смерти. Волосы надоедливо лезли в лицо, но девушка не обращала на них никакого внимания. Она знала, что еще несколько поворотов, несколько выпадов и волосы прилипнут к ее мокрому лицу. Перестанут мешать, перестанут напоминать о себе. Ласточка с легкостью представляла перед собой Эредина, представляла, как с каждым ударом оттесняет его, как в последний момент перемещается за его спину и наносит последний удар.       «Ненавижу, ненавижу, ненавижу» — она повторяла это в голове, как молитву. Пыталась уверить себя в этом. Оставить эти мысли глубоко в памяти. И уничтожить все семена зарождающихся чувств к эльфу.       Она отбросила меч в сторону и села посреди двора на колени. Закрыла лицо в ладонях, пытаясь отдышаться.       Она не знала, что ей делать дальше.

***

      Францеска на следующий день предложила Ццири отсидеться в комнате. Она еще надеялась, что Эредин не уверен на все 100%, что девушка у нее. Цири пожала плечами. Она и сама не особо хотела показываться перед ним. Но она знала, что ее силу может почувствовать Карантир, который верной собачкой, естественно, прибудет со своим королем. Чародейка уверила ее, что Ида постарается скрыть Цири все возможными способами.       В первой половине дня Цири вновь сначала полила все цветы, а затем отправилась на тренировку. Она, словно предчувствовала, что если Эредин решил забрать ее силой, ей нужно было дать отпор. Столько месяцев она толком не занималась с мечом, что все ее навыки притупились. А нужно было всегда быть готовой ко всему.       Во второй же половине дня она приняла прохладную ванну и осталась в комнате, взяв из библиотеки одну из книг по истории Континента. Францеска рассказала все в общих красках, девушке же хотелось узнать поподробнее: с кем в дальнейшем может связаться ее судьба.       В окно девушки скользнули последние красно-оранжевые лучи. Лизнули высокую спинку ее кровати и пропали. Цири оторвалась от книги, посмотрев в сторону окна. Сгущались тучи.       Она отложила книгу и подошла к стеклу, за которым солнце полностью скрылось за крышами домов. Его отблески еще пытались пробиться через плотную дымку грозовых облаков, но тут же гасли. На плитку в саду упали несколько больших капель. Потом еще несколько. Переходя в ливень.       Цири ухмыльнулась: «Что ж, даже погода не особо тебе рада, Эредин».       Она не слышала, когда они прибыли, не слышала шума стражников и слуг. Словно все вокруг замерло. Девушка даже подошла к двери, чтобы прислушаться. Тишина. Такая странная и пугающая. Она просидела в комнате, когда, по ее мнению, в небе давно появилась луна. Если можно было сказать, что просидела. Она металась из угла в угол, словно загнанный зверь. Столь надоедливые мысли, которые она пыталась похоронить со вчерашнего дня, вновь появились в ее голове, полностью заполняя ее.       Она кусала губы и украдкой смотрела на дверь своей комнаты. Она хотела выйти. Хотела одним глазком посмотреть на него. Изменился ли он? Почувствует ли он, что Цири стоит за дверью в столовую и наблюдает за ним? Посмотрит ли он на нее? Вслед за мыслями об Эредине, тянулись мысли о желании узнать: что они обсуждают с Францеской. Как у него обстоят дела с Нильфгаардом. Можно ли уже считать, что Ястреб официально займет место ее отца? Цири прыснула. Как глупо.       И все же… Все же она вышла в коридор. Оставаясь наедине со своими мыслями, которые она никак не могла усмирить, ей было нужно получить ответы на все вопросы. Дверь, которая, бывало, так громко поскрипывала, открылась без единого звука. Словно весь дворец пытался скрыть присутствие Зираэль в его стенах.       Она спустилась на первый этаж. И когда ее нога коснулась последней ступени, ее словно внесло в поток звуков. Стража переминалась с ног на ногу, звеня своими доспехами. Стража Францески и Эредина отличалась. Не только внешним видом, но даже звуки были другие. Слуги бегали по коридору от кухни до столовой. Когда подходили близко к дверям, где находились двое владык, замирали, пытались отдышаться, и спокойно, расправив плечи, заходили внутрь с подносами и кувшинами. Францеска постаралась. Интересно, всех ли государей она встречала таким образом в своей резиденции? Или Эредин первый, кто оказался здесь?       Цири медленно прошла мимо стражников. За металлическими шлемами не было видно лиц. Она боялась, что ее узнали. Но она уже не переживала за это. Сама вышла. Сама хотела увидеть его. И сама хотела узнать: заметит ли он ее?       Очередной слуга вышел за дверь. Случайно, а, возможно, намеренно, не закрыл дверь до конца. Спешащие к нему навстречу слуги замерли. Он покачал головой и махнул рукой, чтобы те разворачивались. Когда мужчина прошел мимо Цириллы, он заострил на ней внимание, а затем, кивнув в приветственном жесте, прошел дальше.       Девушка подошла к двери. В ярком свете свеч сидели четверо: Францеска, Эредин, Ида и Карантир. Разговаривали только первые. Придворные чародеи, если их можно было так назвать, молчали. Взгляд Иды, как всегда, был отстраненным, она даже не пила. Карантир иногда брал со стола бокал и делал несколько глотков. — … и я просто оставил в Нильфгаарде своего человека. В дальнейшем планирую Карантира перевести туда, чтобы он следил за порядком, — послышался спокойный голос Эредина. — Ты не планируешь переезжать в столицу Нильфгаарда? Без правителя там опять начнутся беспорядки, — также спокойно ответила Францеска. — Мне по душе Боклер. Чувствуется душа наших предков.       От каждого его слова, Цири замирала. Ее бросало в приятную дрожь. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она так долго пыталась вбить себе мысли о ненависти к этому мужчине, а по итогу, дрожит, словно маленький котенок, услышав его голос. Она скользнула по нему взглядом. За это время он ничуть не изменился. Да и с такого расстояния было тяжело сказать.       Она не заметила, как окунулась в мысли о нем, не сводя взгляда. И когда все же пришла в себя, увидела, как Эредин посмеялся над чем-то сказанным Францеской, скользнул взглядом по окружению, словно ожидая увидеть кого-то. Его взгляд проскользил по двери, сначала быстро, а затем, словно увидев ее, остановился на приоткрытой двери. Увидел ли он ее? Цири испугалась и сделала еще несколько шагов назад. Сердце бешено билось в груди. Она поймала себя на мысли, что просила о том, чтобы он ее увидел, чтобы посмотрел ей в глаза. И чтобы она наконец-то поняла, что ей делать и что чувствовать.       Эредин продолжал смотреть на дверь. Он знал. Чувствовал, что там стояла Цирилла. Он поднял бокал и отлеветировал им в сторону двери, а после сделал глоток. — Францеска, я знаю, что ты прячешь одно сокровище у себя, — мужчина наконец-то отвел взгляд от двери и посмотрел на эльфийку. — О чем ты? — Да, брось, ты знаешь: о чем я, — хитро сузив глаза, улыбнулся женщине. — Отдай мне ее. В качестве нашего долгого и плодотворного сотрудничества. — Говоришь так, словно она мешок картошки, — хмыкнула та, не пытаясь даже скрыть факта присутствия в ее дворце Цириллы.       Цири, которая слышала их разговор, ухмыльнулась. Францеска сама планирует ее отдать, словно мешок картошки, другим правителям. А Эредину так грубо отказывает. — Послушай… — начал эльф.       На этом моменте Цири слегка пихнули. В ее сторону короткой змейкой шли слуги с напитками и фруктами. Двери раскрылись, и все они зашли внутрь. Цири, испугавшись, что ее заметят все, кроме Эредина, отошла в сторону, а затем, развернувшись, направилась к лестнице.       Она остановилась возле нее. Одна ее половина рвалась в комнату. Забыть весь разговор, забыть пробирающий взгляд Эредина, и просто постараться уснуть. Другая же ее часть хотела вернуться к той двери, чтобы послушать дальше их разговор. Цири не согласилась ни с одной из них, и отправилась гулять по другой части дворца.       Она не знала: сколько прошло времени. Все ее мысли были заняты лишь Эредином. Ненависть смешалась с любовью. Она не боялась уже этого слова. Осознала, когда встретилась с ним взглядом. Поняла, когда услышала его твердый, слегка с хрипотцой, голос. И ненависти. И любви. Было в равных количествах. И она не знала, что ей делать. И как ей поступить.       Она вышла к какому-то фонтану. Замерла под вьющимся плющом, рассматривая белый камень. И слушала редкие капли закончившегося дождя. Сквозь эти звуки услышала приглушенные голоса. И в темноте арки напротив увидела Карантира с Идой. Они о чем-то разговаривали. Точнее, говорил мужчина.       Цири, боясь быть замеченной, решила уйти. Она сделала несколько шагов назад и наткнулась на чью-то грудь. Точнее… Она понимала на чью. Сердце опять ускорило ритм. Сердце, которое она, черт возьми, все эти несколько часов пыталась усмирить. — Здравствуй, беглянка.