Defying Gravity

      Весь оставшийся вечер Пейс бросал взгляды на Грейнджер. И каждый раз что-то в нем начинало вздрагивать, переворачиваться, трепыхаться и совершать другие шаткие кульбиты. Он честно переводил внимание на свою спутницу, но та в основном была занята тем, что строила глазки Уизли. Пейс также нашел и Ринну Уизли, и Харриет Поттер. И не счел их хоть сколько-нибудь интересными для него.       Паркинсон в панике начал искать глазами Малфой, но та куда-то пропала. Ему было жизненно необходимо понять, что ему просто показалось. Это просто какое-то последствие перемещения между мирами. Но больше никто во всем зале не вызывал в нем этих ощущений. А проверить на Драко, то есть Диане, он никак не мог.       — Блейз, какой ориентации я был? В плане, может, я би? — внутренняя Панси искренне надеялась, что это отголоски самого Пейса так реагируют на симпатичного парня-заучку.       — Не наблюдала, ты всегда был без ума от Малфой. Именно поэтому мы не смогли с тобой стать партнерами: не люблю, когда мысли моих мальчиков обращены не ко мне, — она ухмыльнулась каким-то своим воспоминаниям и хищно уставилась на мальчишку Уизли.       В конечном счете бал закончился просто отвратительно для Пейса: Забини испарилась вместе с рыжим, и искать их сейчас было себе дороже, Грейнджер же наоборот, никуда не собирался деваться. Постоянно был где-то рядом, заставляя нервничать и постоянно пялиться то на серьгу в ухе, то на теплую улыбку, обращенную к Ринне (ну конечно же!). Малфой весь вечер где-то пропадала, чтобы потом в какой-то момент появиться в зале и нашипеть что-то явно нелицеприятное в лицо Поттер, которая отвечала ей тем же. После этого они обе снова куда-то пропали.       Пейс просто сидел один за столом, поглощая гриффиндорский пунш, стараясь сохранять самообладание и не думать о том, что теперь всю оставшуюся жизнь он будет вынужден жить с этой штукой между ног. А даже если и так, то почему бы не попробовать воспользоваться ею по назначению с какой-нибудь девушкой?! Это и эстетичнее, и знания женской физиологии из прошлого могли бы пригодиться, но вместо этого он не замечает никого, кроме грязнокровки из Золотого трио.       — И еще немного пунша, пожалуй.

***

      Утро в большом зале ознаменовалось страдальческими физиономиями поклонников гриффиндорских талантов в смешении алкогольных напитков. Пейс беззастенчиво рассматривал студентов без праздничного лоска. Феномен Гертруды всё ещё вызывал дикий интерес, и хотя она в целом смотрелась гармонично в своем новом теле, Пейс никак не мог представить Грега таким — худым, серьезным, с повзрослевшим, но живым взглядом.       Наконец удалось разглядеть остальных слизеринцев: Нотта, Гринграсс, Бэддока, Булстроуд, Дэвис и других. Встреть он их на улице, даже и не обратил бы внимания. Другое дело Малфой: что в мужской, что в женской версии самого себя он выделялся из толпы. Вот и сейчас Диана вошла в Большой зал и сразу привлекла к себе внимание нескольких зевак. В обычной школьной мантии, с собранными в хвост волосами, она была чертовски хороша. Даже надменная гримаса не мешала. Что примечательно, в ней было что-то настолько отличающее ее от Драко, почти неуловимое. Та грация, с которой девушка себя несла, женственность в каждом движении заставили Пейса в изумлении распахнуть глаза: «Если б я была парнем, я бы… а, ну да. Действительно, ” — Пейс внимательно прислушался к себе, но быстро понял, что он не чувствует ничего, кроме любопытства и некоторого соперничества, которое возникает между двумя девушками.       Зато при появлении золотой троицы в зале Пейс резко потерял аппетит да и вообще интерес к окружающему миру. И дело было вовсе не в Поттер, которая выглядела до обидного тривиально и неинтересно, и не в Уизли, которая была копией своей младшей сестры в «адекватной» вселенной. Все это происходило с Пейсом из-за чертова, мать его, маггла — Грейнджер. Ну вот как такое вообще могло произойти? Он же выглядит обычно: ни тебе загадочного взгляда и белокурых кудрей, обрамляющих лицо принца, как у Лавгуд (нет, серьезно внутренняя Панси так сокрушалась, что этой сучке повезло в мужском виде с такой внешностью), ни тебе экзотической внешности героя индийской драмы (да-да, вы правильно поняли: сестры, а точнее братья Патил выглядели, как принц Али и Аладдин вместе взятые). Ничего такого, из-за чего обычное женское сердце могло бы так себя вести. Однако же чертов гриффиндорский заучка заставлял Пейса бездумно пялиться на него и чувствовать себя при этом последним идиотом.       — Блейз, мне кажется, у меня начались какие-то побочные эффекты от смены реальности, — Забини выглядела, как сытая и хорошо откормленная кошка, которой по бую на проблемы окружающих людей. Но она честно сделала вид, что слушает своего друга. Впрочем, Паркинсон этим наигранным участием на лице не убедить. — Неужто Уизли был хорош настолько?       — О дорогой мой, я бы посоветовала тебе опробовать его на себе, но ты вроде не по этой теме, да и я пока не готова расстаться с таким замечательным мальчиком, чтобы начать им делиться даже с тобой.       — Смотри, Забини, как бы это все не вылилось в здоровые отношения, — Пейс хмыкнул, глядя на скривившееся лицо слизеринки. — Впрочем, Уизли — чистокровные, хоть и предатели крови. Можно выйти замуж и по любви. К его невероятно большому мастерству, так сказать. Ау! Больно же!       Видимо в этой вселенной именно Пейс огребал за скользкие и неугодные шутки. Блейз, еще раз ощутимо ущипнув друга за руку, резко посерьезнела.       — Сегодня сразу после нумерологии идем в библиотеку. Ты ищешь литературу про этого Яниса, я пишу нужным людям, а потом думаем, как попасть туда, куда нам надо, — Блейз выразительно посмотрела на Паркинсон.       — Януса, — машинально поправил ее жертва магии вышеупомянутого.       — Как скажешь. А теперь доедай свое… что бы это ни было и пошли на трансфигурацию. Драный кот не любит опозданий, ты же знаешь. Что тебя так рассмешило? А, ну да…

***

      Видимо к нумерологии Герман, а именно так свали Гермиону-парня, заподозрил что-то неладное, потому что он начал коситься на Пейса. Оно и немудрено: эта серьга в ухе гриффиндорца не давала покоя новообретенному юноше, и он постоянно пялился на Грейнджер.       В какой-то момент гриффиндорец не выдержал и прямо посмотрел на Паркинсона, мол что тебе нужно? Наткнувшись на это взгляд Пейс на мгновение растерялся (так могло показаться со стороны, на самом деле в этот момент парень лихорадочно соображал, почему остановилось чертово сердце), а потом нахально ответил. Да еще как! Расплывшись в ехидной улыбке, слизеринец поставил подбородок на кисти рук и совсем по-девчачьи затрепетал ресницами.       Грейджер удивленно моргнул, будто коту дали понюхать какой-то новый, шокирующий его запах. Это недоуменное выражение лица позабавило Пейса, и он совсем уж открыто улыбнулся в ответ юноше и вернулся к своим записям.       — Что это было? — естественно Забини заметила эту сцену и теперь весьма заинтересованно рассматривала друга.       — Это побочный эффект. Если бы ты меньше думала о сочных сардельках за завтраком, то могла бы и раньше о нем узнать, например, просто послушав меня.       Пейс понимал, что за такое вполне можно и отхватить, но только не на нумерологии. Поэтому самодовольно усмехнувшись он вновь уставился на доску. Ну и еще раз одним глазочком посмотрел на серьгу в ухе Грейнджер.

***

      Блейз хмурила брови и задумчиво покусывала губы. Ее перо периодически застывало над пергаментом, ожидая, когда слизеринка сформулирует мысль так, чтобы получатель воспринял ее всерьез. Вернее сказать, получатели, поскольку это письмо разойдется сразу нескольким людям. Да, подход к ним будет разный, но суть везде одна и та же.       Рядом с Забини, в муках рожавшей адекватное объяснение своим странным запросам, над стопкой пыльных фолиантов чах ее лучший друг. Книги по артефакторике принесли убежденность слизеринца в необходимости поиска информации о Янусе.       Согласно учениям о создании артефактов, предметы, связанные с древними божествами, как правило завязаны на каких-либо характеристиках или способностях этих самых богов. Причем простого обывательского знания основ зачастую бывает недостаточно. Так, к примеру, брошь с изображением Геры сводила с ума тех, кто ее надевал. Казалось бы, причем тут Гера, покровительница брака, а знающие люди сразу скажут вам, что излюбленным наказанием попавших в немилость богини, было безумие.       Эта новость не принесла Панси никакого облегчения, поскольку она и в греческой мифологии разбиралась весьма посредственно, что уж говорить о менее популярных римских мифах и легендах.       Следующим этапом расследования были поиски информации о Янусе. Пейс мученически возвел очи к небу и направил свои стопы к столу библиотекаря, прихватив с собой одну из книг, чтобы вернуть её, поскольку та совсем не помогла, только время зря потратил.       Ирвинг Пинс окинул Пейса подозрительным взглядом, затем, нацепив на длинный, как клюв, нос пенсне, скрупулезно проверил книгу, которую слизеринец счел недостаточно информативной. Очевидно, не найдя к чему придраться, он одним взмахом палочки отправил книгу на место и достал пергамент для рекомендаций. Обычно на нем он писал, какие книги могут помочь ученику в поисках необходимой информации, а также где их можно найти.       Облазив все полки из рекомендательного списка библиотекаря, Пейс не нашел ни одного экземпляра из списка, который хоть как-то мог помочь ему в его непростой ситуации. С трудом сдерживая раздражение, Паркинсон вернулся к стойке библиотекаря.       — Мисссс… тер Пинс, указанных вами книг нет ни на одной полке. Может, вы где-то ошиблись?       Библиотекарь смерил юношу взглядом, полным сомнений относительно уровня интеллекта, а может даже и его наличия. Раздраженно выдернул пергамент из рук слизеринца и величественно прошествовал в свое книжное царство, очевидно намереваясь продемонстрировать чудеса поисковой магии. Однако чуда не случилось, и Пинс думать забыл про студента, лихорадочно перепроверяя наличие тех или иных книг.       — Не нравится мне все это, — Пейс задумчиво опустился рядом с подругой. — Пинс выписал мне целый рулон с книгами, но их не оказалось на полках. Я думаю, кто-то их намеренно спрятал. Вдруг, это проделки не какой-то ветхой монетки, а скажем, злостного пуффендуйца. Предположим, что он точит на меня зуб за то, что я пытался выжить, и в этих своих попытках предложил самый рациональный вариант развития событий — отдать чертова очкарика Лорду, — слизеринец не заметил, как в его жестикуляции вновь начала прослеживаться женская натура. Он очень по-девчачьи щелкнул пальцами и очертил полумесяц указательным пальцем. Панси называла это движение сучьим, потому что только такие сучки, как она, могли так ловко орудовать своими пальцами. Ну вы понимаете.       — Надо сказать, довольно идиотская теория. Почему не гриффиндорец? Какой студент вообще способен на такое? Ты перегибаешь палку. И спрячь свою внутреннюю диву, Мерлина ради! — Забини наконец оторвалась от писем. — Но ты прав, это все выглядит очень странно и подозрительно, — Блейз задумчиво прикусила кончик пера. — Ну ты ещё артефакторику помучай, вдруг что интересное найдешь. Я в целом готова отправлять уже письма. Может, кто знает, что за дидрахма тебе так насолила.       На том и остановились. На выходе из библиотеки ребята сгрудили лишние книги на пустующий стол Пинса — тот, видно, продолжал искать пропавшие книги по римской мифологии.

***

      К вящему ужасу Панси, шли дни, ничего не происходило, она все еще была в мужском теле, в другом мире. Ответа от тайных адресатов Блейз не было, а влечение к мужской Грейнджер, напротив, было. И ещё какое. Каждый раз, когда Панси видела его, сердечко ее делало кульбит, а желудок сжимался, будто вовсе он и не был органом, отвечающим за пищеварение, а просто превратился в птичку. Это не нравилось ни самой Панси, ни Блейз, которой вся эта ситуация была в красках расписана и окрашена в розовые тона девичьей влюбленности, несмотря на мужской облик рассказчика.       Спустя неделю томительных ожиданий Блейз пришли ответы от пары ее «контактов» с неутешительными новостями относительно загадочного артефакта. Никто не нашел упоминаний действия данной дидрахмы в хрониках. Даже память о самом Янусе была будто бы стёрта у вышеупомянутых личностей, что ввергало в ступор. Казалось, будто кто-то намеренно стёр всю информацию о римском боге. Ни в книгах, ни у знакомых людей, помешанных на древних мифологиях не находилось рационального объяснения происходящего.       Панси уже отчаялась искать, пока однажды, на истории магии, не случился преинтересный случай, включавший в себя привычно засыпающую Забини, борющегося со сном Пейса, вечно унылую Бинс и бесконечно бодрого Германа Грейнджер.       Рыжая Уизлетта, привычно завалившись на плечо своей шрамоголовой подруги, умудрялась отталкивать своим внешнем видом даже в женском теле. Рот ее был открыт, из его недр разносился набирающий обороты храп. Поттер то и дело пихала гриффиндорку в бок, а когда это не помогало, поворачивала голову подруги так, чтобы та лежала под другим углом. Помогали эти народные средства ненадолго.       — Поттер, ты можешь кинуть в нее силенцио? Невозможно же сосредоточиться! — слизеринцы сидели неподалеку, и храп безумно раздражал, если не Забини, то Пейса точно.       — Мерлин, Паркинсон, где научился так мастерски говорить на парселтанге? Не знаю как у вас принято, а мы на друзей не накладываем таких заклятий, если на то нет острой необходимости.       — По-твоему, это не она? Уизли же храпит, как тролль, пожалела бы подругу, пускай не позорится. Где твоя женская солидарность, в конце концов?       — Если вы сейчас не закроетесь, я на вас обоих кину силенцио, а потом забуду снять, — Пейс перевел удивленный взгляд на Грейнджер. Ходили когда-то по школе слухи, что Гермиона чуть не отправила Малфоя в нокаут ударом одной правой. Со временем эта сплетня обросла настолько абсурдными подробностями и домыслами, что правдивость всей истории в принципе была поставлена слизеринцами под сомнение. Самой идиотской, но любимой версией Панси была та, где все свободное время на каникулах гриффиндорка проводила в шаолиньском монастыре, оттачивая свои боевые навыки, и копила силы для решающего боя со слизеринским принцем, дабы отстоять честь славного дома Годрика Гриффиндора. Сама Грейнджер эти слухи никак не подтверждала, но и не опровергала, отмахиваясь от настырных однокурсников.       — Грейнджер, мне, конечно, безгранично интересно, что еще ты мог бы сделать со мной своей палочкой, но умоляю, лучше направь свой интузиазм на свою пассию. Мне такой роскоши, увы, не дозволено.       — Мы не…       Что там «не» Пейс не дослушал, посколько его слух внезапно выцепил среди мешанины звуков голос профессор Бинс:       —…напоминают древнеримскую мифологию. Их повествования тоже сосредоточены на деятеле, чьи поступки всегда сопровождает всепроникающее чувство божественности. Однако же, в отличие от древнего Рима… — дальше Бинс вновь вернулась на тропу очередного объяснения устройства мира гоблинов.       Пейс решительно поднял руку. Призрак профессора ожидаемо не обратил внимания. Даже когда Пейс начал отчаянно махать руками. Даже когда слизеринец попытался перебить преподавателя, напрямую попросив рассказать больше про Древний Рим.       — Блейз, я умру, не узнав ничего об этом проклятом Янусе! — Паркинсон сокрушенно опустил голову на плечо подруги. Та лишь сочувственно потерлась щекой о макушку несчастного в ответ.       — А в библиотеку ты не пробовал сходить? — сквозь покровительственно надменный тон Германа явственно проскальзывало любопытство.       — Мерлин, Грейнджер, ты такой умный! И почему же шляпа не распределила тебя на Рейвенкло? Что бы мы без тебя делали? Блейз, милый, собирайся мы идем в библиотеку! Милая, то есть, — идеальная саркастичная речь была испорчена.       — Сейчас был произведен выброс желчи в атмосферу. Всем спрятаться в укрытия, — Забини, нахватавшаяся странных слов у своих маггловских ухажеров, не иначе, посмотрела на друга, как на идиота, мол что ты делаешь. — Герман, мы там уже были. Пинс дал нам рулон с рекомендациями по литературе, но мы ни одной книги из списка не нашли. Пинс тоже.       Брови гриффиндорца, до этого недовольно нахмуренные, стремительно взлетели вверх. Такого, действительно, раньше ни с кем не случалось. Все так привыкли полагаться на списки рекомендаций Пинс, что представить нечто подобное и впрямь было трудно. Так что реакция Грейнджер была вполне справедливой.       — Никогда раньше с таким не сталкивался. А зачем вам нужно знать про Януса? Панси внутри юношеского тела собрала всю свою волю в кулак, чтобы не разродиться тирадой на тему того, как как она застряла в отвратительном мужском теле. То есть не то чтобы она считала тело своего «двойника» отвратительным, нет, ведь Пэнс, как и ее мужская версия любила себя, но… Когда ты всю жизнь росла юной леди, а потом одночасно стала парнем, это ведь нормально: чувствовать свое новое тело чужим и противным?       — Видишь ли, Грейнджер, я, к стыду своему, никогда не интересовался этой стороной истории магии. А ведь я, как никто другой, понимаю, что после всех содеянных мной поступков, вероятность того, что мне будут задавать дополнительные вопросы на экзамене, крайне высока. И раз уж тема римской мифологии поднимается даже в истории становлении гоблинского народа, то глупо предположить, что на экзамене меня не попросят конкретизировать данный вопрос, — откровенная чушь. На лице Блейз читался явный скептицизм относительно данной легенды Пейса, но что поделать, он уже начал гнуть эту линию.       — Впервые слышу, чтобы кто-то предполагал, что его заставят рассказывать основы римской мифологии на экзамене по истории магии, честно говоря, — брови Германа были нахмурены, а глаза сузились в подозрительном прищуре, — но если и правда есть такая вероятность, то мне тоже стоит подготовиться по этой теме.       — Вот видишь, поэтому я и спрашиваю тебя, что ты знаешь о римской мифологии. Коли в библиотеке нельзя найти книги по этой теме, я обратился к тебе, человеку, который с наиболее высокой долей вероятности может мне помочь, — о да, по выражению лица грязнокровки (очень красивого грязнокровки), можно было понять, что слизеринец надавил на правильный рычаг.       — И с чего бы мне тебе помогать, раз уж разговор зашел об экзаменах? Мне нет никакого резона делать это. Ты пытался отдать мою лучшую подругу на закланье, отравлял нам жизнь вместе с Малфой на протяжении многих лет и это только первое, что пришло мне в голову. С чего бы мне это делать?       — Ну я даже не знаю, Герман, — Паркинсон выделил имя гриффиндорского заучки, — может, потому что я могу предложить тебе взамен доступ к своей, хоть и варваски разграбленной, но все же одной из самый древних и богатых библиотек? — чертов палец левой руки опять пошел по дуге сучьего круга Панси. — А может, потому что ты гриффиндорец, а мне жизненно необходима героическая помощь самого интересного юноши во всей гриффиндорской башне, — слизеринец жеманно похлопал ресницами, совсем позабыв, что этот способ очаровывания был доступен для Панси, никак не для Пейса.       Блейз, которая изменилась в лице еще при упоминании Германом собственной подготовки в этой придуманной чуши, внезапно тихонько всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Плечи ее сотрясались. Парни изумленно уставились на слизеринку: Грейнджер потому что испугался, что довел чем-то до слез девушку, хоть и с вражеского факультета, а Паркинсон, потому что такую реакцию от Забини вообще впервые увидел. Однако, не быть ему слизеринцем, если он не воспользуется этой ситуацией.       — Грейнджер, ты довел мою подругу до истерики!       — Мерлин, Забини, что с тобой? Я помогу, если это так важно для вас, но Мерлина ради прекрати плакать, — от Гермионы такой реакции Забини ни за что не дождался бы, но Герман, очевидно, был джентльменом.       Плечи слизеринки затряслись еще интенсивнее. Она, не отрывая рук от лица, замотала головой.       — Бедняжка, не может поверить в мое спасение. Вы, гриффиндорцы, непредсказуемый народ. Сегодня ты говоришь, что поможешь, а завтра скажешь, что тебе нужно спасать флоббер-червей, и это важнее моего экзамена, — Пейс сокрушенно покачал головой, будто подобные удары в спину от учеников дома Гриффиндора одолевали школу уже многие годы, доставляя массу неприятностей несчастным сокурсникам.       — Ты либо принимаешь мою помощь, Паркинсон, либо сам становишься флоббер-червем, — этот тон заучки не стоило пропускать мимо ушей. Уязвленная гордость Грейнджер действительно могла стоить столь высоко.       — Раз ты настаиваешь, я доверюсь тебе. Блейз, мы договорились, прекрати плакать, дорогая, все будет хорошо! — Пейс дотронулся до сотрясаемого чуть ли не конвульсиями плеча подруги, склонившейся над партой. Забини подняла заплаканное лицо, сделала судорожный вдох, но увидев настороженные лица зачинщиков этого балагана прыснула и наконец выпустила душивший ее смех. Слезы снова покатились из глаз.       — Я солью воспоминания о сегодняшнем дне в думосбор и буду продавать по 10 галеонов за просмотр младшим в рамках курса «Как развести гриффиндорца самым нелепым флиртом в истории дома Слизерина». Да я разбогатею!       Краска моментально залила лицо Грейнджер. Он сжал кулаки, сделал глубокий вдох: видимо сохранять спокойствие ему было не так-то просто.       — В субботу в библиотеке в 12. Не опаздывать. И Паркинсон, время визита в твою библиотеку можешь прислать письмом, — не давая вставить и слова, гриффиндорец собрал свои вещи и, кивнув своим подружкам на другой конец аудитории, пересел туда, дабы ни один слизеринец более не мешал ему слушать лекцию.