Год сороковой

      Алое солнце поднималось над холмами. Небольшой пункт пограничного контроля вблизи Мурманска оживал. Первым, как обычно, поднялся Валентин Андреевич. Натянув длинный затертый свитер, он распихал своих "квартирантов" и отправился на пробежку.       Квартиранты у Валентин Андреевича были весьма примечательными. Идеально гладкая белая кожа, ярко-зеленые глаза, светящиеся в полумраке, нехарактерная для человека точность движений. Да и людьми они никогда не были: просто однажды их собрали на заводе в подмосковном Зеленограде и отправили в Полярный, по разнарядке.       Пока капитан пограничной службы пробегал положенные себе пять километров, на пластиковом столике образовывалась тарелка с кашей, пыщущая паром чашка крепкого чая и печеньки. Обычное земляничное печенье с той самой химически пахнущей отдушкой, что известно каждому жителю Союза. Жены у Валентин Андреевича никогда не было. Он "слишком рано увидел море".       Со второго этажа открывался превосходный вид на гавань. Корабли, корабли, корабли... Часть - построена людьми. Часть - недавно прибывшие Туманницы. Внешне - не отличить. То и дело вспыхивают конфликты между многокилотонными монстрами, разгребать которые приходится человеку: - Олег, ты куда свой зад авианесущий выпер? Швартуется, как чудак, а все туда же, в патруль просится... - Владик, подбери свой детский сад на прогулке! Они твой ордер или что? Сейчас распугаете рыбаков, кто-то останется без сёмги. Тебя же потом британки запилят!       Валентин Андреевич мужик суровый. У него не забалуешь. А может, оно и к лучшему. Приятнее гораздо, когда порядок в доме. Сержант пограничной службы ОГАС-131675, или просто, "семьдесят пятый", поправил фуражку на безволосой голове и кивнул напарникам. Они - напарники - наряженные в форму советской морской пехоты, стояли здесь для красоты. Почетный караул. Нет таких дураков, что будут нападать на Валентин Андреевича на передовой базе "Самого Флота".       Тихо звякнул колокольчик на двери - вошёл первый посетитель. Мужичок, в ватной засоленной куртке, бородатый, что гном. Протянул скрюченными пальцами помятый паспорт. Это Густав Карлович, у него самая вкусная сельдь на всем полуострове. "Семьдесят пятый" хорошо его знал: раз в месяц старый норвежец приходил в поселок Полярный, продавал сделанные запасы. Пара старых дубовых бочек, в которых лежит, сверкая пятнистыми боками, крупная жирная рыба. Хороший нынче улов!       Потом пришлось разобраться с парой финнов. Им, видите ли, советские эсминцы рыбачить не дают. Между прочим, они даже не покидали двухсотмильную зону! Обычные скандальные браконьеры. Много требуется храбрости, чтобы прибыть сюда, в Полярный, и гнуть пальцы. Валентин Андреевич тогда спускается со своего второго этажа, разминая левую руку, состоящую наполовину из титановых штифтов. Десяток секунд глядит прямо в душу собеседнику, и вызывает дежурного. Дежурные попадаются разные. Сергей, ЛК "Горшков", спокойный очень. Но терпеть не может, когда начинают изворачиваться. Владимир, с ТКр "Ленин", наоборот, любитель погонять несчастного по закоулкам разума, поймать его на лжи. Истинное удовольствие наблюдать за подобными играми.       О, а вот и движение. Наши стационары навострили уши, прокачали балластные цистерны. Не иначе, как большая делегация к нам в гости... - Здравствуйте, товарищи, заходите. Погодите, по-очереди. Так, кто за старшего? ЛК ТФ "Бисмарк"... Немецкий паспорт есть? Не беда, выпишем новый. Так, вот, убедитесь, что верна компоновка орудий и слепок химического состава. При заходе в порт орудия надо отдать под внешнюю блокировку. У вас случайно братика с такими серпами на палубе нет? Есть? Прекрасно, а где его найти можно? Передать пару государственных наград. Скорее, пару десятков побрякушек. Ну, значит не судьба. Забегайте на чашечку наномата. Что? А, нет, не страшно. Я не человек. Сержант пограничной службы ОГАС-131675, к вашим услугам. Если хотите, могу позвать Валентин Андреевича... За окном слышится смачный взрыв. Надтреснутый мегафон противно дребезжит - Ну что опять такое. Триста пятнадцатый, ты опять буянишь? Щас как дам, на месяц без сладкого останешься. Или вообще, выпрут в Белоруссию на базу, к Шестому флоту США, будешь знать. - Эх, новые эсминцы недавно перевели. Дети-детьми! Извините, frau, как вас по имени-отчевству? Отто фон Бисмарк? Нет, ну что вы. Такой прелестной даме никак не подходит подобное имя. Да-да, такому изящному кораблю тоже. Пусть будет Оделия. Оделия фон Бисмарк. Подойдёт? Вот и отлично. Так, печать, печать, подпись... Кхм, ладно, сигил - замечательно. Нужно придумать ещё вот такую подпись, чтобы люди могли ее читать. На бумаге, да. Превосходно. Добро пожаловать в Союз Советских Социалистических Республик. Следующий...       Наконец закончился и этот долгий день. Немецкая эскадра переписана, сфотографирована, оформлена. Форменная фуражка висит на спинке кресла. Даже Андреевич подустал, строить всех подряд да разгребать форс-мажоры. Потому и текут уже третий час реки из пустого в порожнее. Ну, и о чем может говорить советский гражданин на кухне за чашечкой ночного чая? Когда мотыльки стучат в стекло, глаза слипаются, и в голове так пусто-пусто? - Пять лет осталось. Дослужу, и махну на Шпицберген. Баркас себе присмотрел. Стасик, давай с нами - это "Семьдесят пятый" попал под эпидемию переименований. - Да я бы за... Честно, ребят, море - не мое. Не знаю, куда, но подальше от воды. Может, в космос. Говорят, туда киберноидов хорошо берут.       Валентин Андреевич гоняет по дну стакана каплю чая. Нет в этом действии смысла. Простое желание занять мозг. Не думать. Отстраниться от всего. Он встаёт и выходит в прохладную летнюю ночь. Ветер раздувает полы так и не снятого пиджака. Чуть сгорбленная спина, на которой он тащит целую базу. И именно сейчас становится понятно, что ему уже действительно шестьдесят лет. Не долог срок службы киберноидов - разве это много: три десятка лет? А для Андреевича они все, что дети. Когда их прислали одним контейнером, плохо соображающих из-за скудных баз данных, он часами бродил с ними по поселку, отвечая на бесконечные "что?", "почему?", "как?". Они выучились, вырвались вперёд, и готовятся уйти из практически родного дома.       Темноту разрывает завывание сирены и глухой удар. Сноп искр от соударения двух сверхпрочных бортов. Валентин Андреевич тут же с криком срывается в сторону нарушителей. И слышен лишь затухающий в ночи голос: - Да за что же это мне, ироды титанировые...