Год сороковой

      Флот резал океан пополам. Десятки кильватерных следов тянулись на километры, разрезая практически идеально гладкую поверхность воды. Вторая эскадра ТОФ держала курс ост и тридцать узлов хода. Ядро из четырех больших кораблей - линкоров класса "Слава". Вокруг вились крейсера, эсминцы и корветы. Одним из таких корветов, за порядковым номером 390, и командовал капитан третьего ранга Валентин Андреевич Савельев.       После пришествия Алого Линкора мир изменился. До неузнаваемости. Сразу же к черту полетели многолетние политические расклады. Приморские страны внезапно осознали собственную уязвимость. Не сильно приморские осознали, что сейчас хороший момент, дабы влезть в высшую лигу. Совсем не приморские ехидно протирали руки и распродавали добытые руды. Внезапно потух Ближний Восток, остановилась волна революций в Южной Америке. Нет, мелочи ещё оставались. Но теперь фокус приложения сил держав сместился на море.       Закладывались и вводились в строй линкоры новых поколений. Активно шли работы по автоматизации всего и вся. Сорок лет напряжения сил...       Сейчас каждая эскадра Союза готова была разорвать пару Алых Линкоров. А океан бороздили десятки подобных соединений. С каждым бессмысленным выходом в море все уменьшалась вера во "второе пришествие". И все больше орудий разворачивалось в сторону идущей мимо эскадры США... И мир бы снова скатился в пучину хаоса. Если бы не битва,позже названная "Туманным конфликтом".       Они появились на радарах вдруг и сразу. Без спецэффектов на все небо, без вспышек ядерного взрыва. Просто, сначала ничего - а потом из тумана выходит корабль, и радары сразу же его засекают. Необычный корабль, сейчас таких не строили. Валентин Андреевич наизусть помнил силуэты всех союзников и пока союзников. Шесть башен нет ни у кого.       Взревел сигнал тревоги. Эскадра сменяла формацию. Линкоры выстраивались в линию, разворачиваясь бортами к противнику. Готовясь обрушить на него шестнадцать тяжёлых снарядов каждый. Вспыхнула пленка защитного поля, накрывающая тяжёлые корабли. Можно и пободаться!       Огненные вспышки расцвели на мерцающей жёлтой полусфере. Один залп - и поле исчезает, оставляя линкор практически беззащитным. Растянутые до предела щиты соседей прикрыли "Украину", но не надолго. Из тумана выныривают противни... враги! Один за другим. Последним выходит настоящий мастодонт. Вышел близко - какие-то двенадцать километров. В простой бинокль можно было прочитать надпись на борту: "IJN Musashi". А потом мир лопнул.       Выстрел даже одного орудия калибра 15" - это громко. Залп полусотни таких - это просто больно. Физически. В ушах звенело. Лидер дивизиона передал команду, и четыре корвета во главе со "Стремительным" отвалились от строя. Взвыли ракеты, оплавляя палубу. Скорострельные пятидюймовки били в максимальном темпе. На сорока узлах корабль словно летит над водой. Вокруг встали столбы воды - у противника тоже были эсминцы. Но поздно, поздно! Злобная радость наполняла Валентин Андреевича. Вот сейчас - "Сброс торпед!". Пошли родимые... Корвет внезапно лишился носа. Мощный удар швырнул капитана на стену. Осколки рикошетили от тонкой брони. Второй снаряд довершил дело.        Японское море в мае - не лучшее место для купания. Сжатый азот мгновенно раздул жилет. Сила Архимеда удерживала человека на воде. А человек, как зачарованный, смотрел.       Бой быстро перешёл в свалку. Пять километров для таких орудий - это не дистанция. И тут все преимущества были у врага. И это незамедлительно вылилось в результат. "Кавказ" тонул. Мощный корабль имел сильный дифферент на корму, и он все увеличивался. Орудия, словно скрюченные пальцы утопающего, тянулись в небо. "Украина" ещё огрызалась последней уцелевшей башней. Замолкшая "Белоруссия" закладывала циркуляцию. Параллельным курсом шла "Бессарабия". Дым стартующих ракет на мгновение скрыл сошедшиеся в клинче корабли - а потом внезапно рассеялся. Валентин Андреевич смотрел. Смотрел, как краса и гордость ТОФ носом врезается в прочнейший борт врага. Как инерция многокилотонной машины проламывает несокрушимый для снарядов борт. Как рядом втыкается "Бессарабия", буквально за секунду до разряжая обе кормовые башни в зазевавшийся крейсер... Как вспухает огненный шар, испепеляя четыре тысячи человек команды... Он смотрел, не обращая внимания на развороченное левое плечо. Этой войны ждали. К ней готовились. Но оказались не готовы. Опять оказались не готовы. Снова пришлось бросаться с шашкой на танк, словно предкам в сорок первом. И бросились, не раздумывая ни секунды. Подгадывая скорость, чтобы успеть выстрелить ещё разок. Забрать ещё одного врага.       А потом свалку накрыли подлетевшие ракеты. Полный залп, шестнадцать штук. В каждой - четыре суббоеприпаса по 400 кт. И был огонь.       Андреевича спасло расстояние. Триста девяностый погиб в десяти километрах от места схватки. Потом бой сместился ещё на три километра. Его и ещё полсотни человек подобрали спасательные вертолеты. Они, да десяток вымпелов второго ранга - все, что осталось от Второй Эскадры. Операции, госпитали. Мир с туманниками, дружба, жвачка. Остальные оказались куда более вменяемыми. И люди предпочли забыть про неудобную правду - впрочем, как и всегда. Но каждый раз, когда Вениамин Андреевич смотрел на туман, он видел это. Тот проклятый тридцатый год. Единственную и последнюю битву так и не состоявшейся войны.