Предназначение

      Боюсь ли я смерти? Однозначно. Это самое естественное, что может быть у человека, эльфа, гнома — у любого живого существа. Если отринуть все высокие материи, мысли о чувствах и долге, вернуться к исходному и дикому, то останется только желание выжить. Но когда ты мертв, то разве хоть что-то может волновать тебя? Когда ты мертв, смерть уже не твоя проблема. Дым погребального костра поднимался в небо, затмевая звезды. Мы потеряли всего одного, единственная смерть в битве с Дикой Охотой! Это не сравнится с числом убитых врагов. Но разве от этого станет легче? Все стояли, опустив глаза, на лица ведьмаков упала каменная маска. На Цири было страшно смотреть — ее глаза потухли, под ними залегли темные тени, бледные щеки впали. — Я всегда буду помнить твои уроки. И твою жертву… — прошептал Геральт. Я отошла. Мне тоже было очень больно. Геральт подходил к союзникам, каждого благодарил и спрашивал о дальнейших планах. Я уже знала, кто и что будет делать, успела перекинуться парой слов. Мышовур скоро отправится на Скеллиге, где новая королева возводит свои порядки. Эскель собирался спуститься в долину, и не возвращаться в Каэр Морхен даже на зиму — без Весемира пристанище ведьмаков окончательно превратится в руины. Золтан вернется в Новиград, но еще готов прийти на помощь и помахать секирой. Он считает, что сейчас самое время контратаковать. И в чем-то я с ним согласна… Бьянка и Вернон, кажется, больше всех впечатлились прошедшей битвой. Надо будет Лютику рассказать, пусть увековечит сражение на века в своих балладах. Мало кто поверит, что это правда, но все же… Вернон, этот партизан темерский, возвращается на свою войну, думаю, Геральту еще придется увязнуть в политике, которую он так любит. Лето единственный, кто пока останется в замке. Боюсь, если он высунет свой нос отсюда, то за ним снова погонятся убийцы нильфгаарда — он это понимает и переждет бурю здесь, по крайней мере, пока война с черными не утихнет, и они не выведут большую часть войск обратно на юг. Что касается душки Ламберта, то я оказалась права. Он уезжает вместе с блондиночкой — удачи ему, я буду скучать, вот только говорить об этом ему не собираюсь. Пока Геральт чесал языком, я хотела вернуться в замок, чтобы побыть в тишине и дать волю черной меланхолии, что тьмой клубилась в душе. По пути наткнулась на импровизированное собрание. Трисс, Йеннифэр, Цири и Аваллак’х разбрелись по небольшому дворику и что-то обсуждали. Эльф кивнул, приглашая остаться. Этот остроухий мне нравился, выглядел он здоровым, раздобыл где-то приличную мантию, привел себя в порядок и чувствовал себя хозяином положения. Нужно будет поболтать с ним… Йен отчитывала Цириллу, повод я пропустила. — Вовремя ты очнулся, — подошла я к эльфу, говорила тихо, только для него, — в ней столько силы… — Которой она совершенно не умеет управлять, — Аваллак’х покачал головой, — я должен поблагодарить тебя за помощь с проклятием. — Считай, что мы квиты, — я слегка улыбнулась. — Все же я обязан сказать, что впечатлен твоими знаниями, Селена, и силой тоже… — губы эльфа изогнулись в улыбке, а я подумала о демоне искусителе. В этот момент Йен закончила свой монолог, — думаю, у нас еще будет время поговорить. Я кивнула. Эльф вернул свое внимание присутствующим. И только сейчас я заметила Геральта. Он хмурился, на лбу пролегла складка, которую захотелось подойти и разгладить… — У нас не было случая поговорить. Я благодарю тебя за помощь и заботу о Цири, — ведьмак ему не доверял, хотя слова были полны меда. — Еще будет время для благодарности. Сейчас нужно действовать быстро — забрать отсюда Зираэль и спрятать. А затем собрать более мощные силы, — эльф согласен с краснолюдом, как я погляжу. — В Каэр Морхене собрались все, на кого мы могли рассчитывать, — отрезала Трисс, покачав головой, — и не уверена, что все из них согласятся повторить что-то подобное. — В таком случае попросим о помощи врагов… Лучшее оружие против Дикой Охоты — магия. Значит нам нужны чародейки! — вступила в обсуждение Йен. И вот когда они успевают все обдумать? Ну, конечно, это же не они на пару с друидом обрабатывали всем раны. Я глубоко вздохнула и поморщилась от боли, ребра были стянуты тугой бинтовкой, и все еще не зажили — сил на восстановление было мало. — Ты имеешь в виду Ложу? — Трисс была удивлена. — Мне казалось или Ложа разбита? — протянула я, — чародеи горят на кострах Радовида, кормят червей или гниют в застенках Храмового острова. Не думаю, что они захотят высовывать свой нос из убежищ, если еще живы… — Филиппа Эйльхарт, Маргарита Ло-Антилль и Фрингилья Виго, скорее всего, живы… — ответила Йен. Мне эти имена почти ничего не говорили, но остальные прониклись. — Францеска и Ида? Ты думаешь они согласятся? — кинула Трисс еще больше незнакомых имен. У меня вообще с ними беда, половину забываю сразу же после знакомства. — Думаю, мы их убедим. Поговоришь с Кейрой сама? — Йен уже все решила. — Да, наверное, так будет лучше… — и Трисс с ней согласна. — Я не хочу впутывать в это Ложу, — Геральт устало потер глаза, — но, думаю, у нас нет выхода… — Это так, — Йен кивнула, — я заключила соглашение с императором. В обмен на помощь Ложа получит амнистию и убежище на территории Нильфгаарда. Это будет нашим козырем… Трисс, я сегодня же отправлюсь на поиски чародеек. Поможешь? — Разумеется. У меня даже есть идеи, где стоит начать… — Меригольд задумалась. — Проклятье! — закричала Цири, — вы опять строите планы, но никто не спрашивает моего мнения! Хватит с меня! Я ждала этого взрыва. И понимаю Цириллу. Возможно, дело в том, что присутствующие знали ее еще ребенком и им сложно понять ее чувства. Для меня она всегда была взрослой девушкой, отсюда и различия в восприятии. — Я не дам себя никуда везти, как… как мешок! Я не хочу сидеть сложа руки! Я устала ждать и прятаться! — Ты не можешь рисковать… — вздохнул Геральт, готовясь к очередному спору. — Вы относитесь ко мне как к знамени, которое нужно защищать от врага! Но я не знамя! Никому из вас не хватает смелости заглянуть Охоте в лицо! — еще больше распылялась Цири, — мы должны их убить! Иначе они убьют нас — раньше или позже. Цирилла развернулась и пошла прочь. — Я пойду за ней… — Геральт уже двинулся, когда его остановила рука эльфа, а я сказала: — Не надо… — я посмотрела в глаза ведьмаку, — ей нужно побыть одной и пройти через скорбь. Не думаю, что есть слова, которые смогут заполнить пустоту… И все же должна сказать, что Цири не заслужила такого отношения, — я покачала головой, — ей и правда не стоит лезть на рожон, но вы же понимаете, что она не будет никого слушать… Можете хоть сделать вид, что вас интересует ее мнение. — Она упряма, — вздохнул Аваллак’х, соглашаясь с моими словами, — нужно как можно быстрее начать уроки и научить управлять ее своими способностями. — Все это… обучение и правда необходимо? — спросил Геральт, а мне оставалось лишь опять покачать головой. — Ты видел, что произошло, — Йен решила просветить ведьмака, — Цири может быть опаснее, чем Дикая Охота. — Хорошо… Мы еще ненадолго останемся в крепости, — он вопросительно посмотрел на меня, я кивнула, — а потом присоединимся к вам с Трисс в Новиграде. Встретимся у Лютика. — Чем раньше отправимся, тем лучше… — Трисс с Йен, попрощавшись, ушли. Аваллак’х тоже не стал задерживаться во дворе. Этот хитрый лис сразу после сражения развил бурную деятельность. Уж не знаю, чем он занимается в своей башне, но точно не гобелен вышивает. Он очень сильный чародей, в моменты, когда он выпускает свою магию, кажется, что воздух буквально искрит. Такого иметь во врагах не стоит, тем более, что его умения не ограничиваются только магическим искусством. Плести интриги и словесные кружева у него тоже не плохо получается. Я же отправилась в свою комнату. Цири на пути мне не встретилась, она вроде оккупировала один из многочисленных балконов Каэр Морхена. Стоило двери закрыться за моей спиной, как я с болезненным и одновременно усталым стоном облокотилась на нее. Все эти сражения, похороны, прощания и прочая не радостная хреноверть совершенно вымотала меня эмоционально и физически. На рассвете большинство покинет гостеприимные стены, но, слава Мэлителе, я со всеми попрощалась и не придется отрывать свою тушку от кровати. В планах было выспать из себя все, что только можно. Открыв окно, я запустила ночной воздух. Стоит больше пользоваться благами природы, пока запах трав, свежести и леса не сменит аромат городских отходов. Кровать скрипнула под тяжестью моего тела, я начала стаскивать с себя сапоги, штаны, рубаху. Кожа местами сияла синяками во всей красе. Где-то они уже желтели и не приносили никакого дискомфорта, но большая часть из них была нанесена зачарованной броней или оружием, и поэтому совершенно не хотела лечиться. Под бинтами на груди скрывалось темно-фиолетовое с красным отливом нечто. Перед тем как вырубиться нужно обязательно нанести мазь на все это дело. Я пыталась это сделать, но никак не могла завернуть руку так, чтобы было не больно. — Тебе помочь? — раздался за спиной знакомый голос. Я обернулась. На пороге, скрестив руки на груди и охватывая меня взглядом, стоял Геральт. — Было бы не плохо, — ведьмак хмыкнул и подошел. Я чувствовала, как кровать прогибается под ним. Он устроился где-то позади. — Могла бы и сразу меня позвать, — Геральт начал наносить холодную мазь на поврежденные участки. Я не сдержала вздох облегчения. — Могла бы… — ответила я и запрокинула голову на плечо ведьмаку, полностью расслабляясь. Его пальцы нежно скользили по моим ребрам, иногда словно случайно касаясь оголенной груди. Щетина колола кожу плеча, вызывая толпы мурашек. Дразня, Геральт водил носом по шее, временами вскользь прикасаясь губами. Ведьмак и сам пострадал в битве. Только раны, которые нанесли всадники Дикой Охоты сейчас напоминали о себе только тонкими нежно-розовыми полосками, которые уже завтра станут совсем незаметными. — Я закончил, — ведьмак отодвинулся от меня, вызывая стон разочарования, — сейчас тебе лишние телодвижения ни к чему, — не сдержал смешок ведьмак, хотя в его глазах тоже плескалось желание. — Засранец ты, — беззлобно поддела я. Оставив обвинения без ответа, Геральт быстро стянул с себя одежду и завалился на мою кровать, призывно расставив руки. Мне оставалось только аккуратно устроиться рядом, чтобы не повредить больной бок.

***

Утро началось, когда солнце уже перевалило за зенит. Геральта не было, зато я отчетливо улавливала магические колебания и ругань. По обрывкам долетающих фраз я поняла, что нашла коса на камень — Аваллак’х устроил уроки магии для Цири. Силы почти восстановились, а чудесная мазь гораздо улучшила состояние всего остального. Когда я спустилась, то нашла только эльфа, который тоскливо смотрел на горящий в очаге огонь. — Как проходят уроки магии? — я не смогла убрать язвительность из голоса. — Чудесно, — также ответил мне эльф, а потом вздохнул, — Цирилле совершенно не хватает концентрации, она отвергает свою суть и думает, что все должно получаться сразу. Никакого терпения, ее хватило лишь на восемь попыток… От неудач она еще больше расстраивается и не сдерживает эмоций. — Ну ты знал, на что идешь, — я подхватила лежащее на столе яблоко, — она еще не пришла в себя, гложется чувством вины, а ты хочешь от нее спокойной концентрации и терпения? В ней бушует пламя, и только время сможет его загасить… — Поэтому я и попросил Геральта с ней поговорить, — Аваллак’х коротко взглянул на меня, — у нас совершенно нет времени на чувства, если все оставить как есть, то смерть мы примем от вспылившей Цири, а не от Дикой Охоты. — А что ты хочешь от нее? — мой вопрос прозвучал, как-то обвинительно и провокационно, сама не ожидала. — Ничего, — в голос эльфа добавились странные нотки, точно хитрый лис, голос, казалось, стал бархатным, — она обладает невероятной силой, которой не умеет управлять. Я просто хочу, чтобы эта сила была причиной добрых дел, а не великих бед. Аваллак’х резко встал, заканчивая разговор. А я отправилась искать Геральта и Цири. Нашла я их почти сразу, эти двое скакали по двору — ведьмак в прямом смысле, а Цирилла с помощью своей силы — и играли в снежки. Геральт пытался попасть в девушку, но та сразу же исчезала, чтобы ударить с неожиданной стороны. Стоило им заметить меня, как, не сговариваясь они направили все свои удары на меня. Цири громко хохотала, а я морщилась от снега, который попал мне за шиворот. — Ну держитесь! — пригрозила я и тут же с помощью магии начала создавать комки снега, которые летали за своими жертвами до тех пор, пока не попадали в цель. — Эй! Так не честно! — взвизгнула Цири, когда очередной снежок достиг ее. — Двое на одного тоже не честно! — хохоча ответила я, уворачиваясь от все еще сопротивляющегося Геральта. Мы носились по двору, я создавала маленьких снежных паучков, которые толпой бегали за своими жертвами, пробирались за шиворот и оканчивали свои дни смертью храбрых — превращаясь в лужицу. Веселье продолжалось долго, пока не зажившие повреждения не дали о себе знать. — Все, я сдаюсь, — я примирительно подняла ладони, — вообще-то я думала, что вы тут разговоры разговариваете. — Геральт мне демонстрировал старинный способ друидов Скеллиге, как успокоить мысли… — колдовские глаза Цири горели весельем, — помогает! Девушка снова рассмеялась и бросилась на спину Геральту, который начал кружить ее словно дитя, а после и вовсе скинул в самый большой сугроб. А после захохотал. Я даже залюбовалась. Цири поднялась, отряхнула прилипший снег. — Спасибо, — она улыбнулась. — И что теперь? — спросила я. — Пойду посмотрю, где там наш драгоценный Знающий…

***

— Селена… — услышала я шепот над своим ухом, — Геральт… Эй! — Что такое? — первым среагировал ведьмак, отрывая голову от подушки и поднимая с меня свою тяжелую руку. Когда он пришел ко мне, я не помнила. Они с вечера вместе с Лето устроили большую охоту на местную фауну, и вернулись уже за полночь. — Вставайте! — я разлепила глаза и увидела полностью одетую и готовую Цири, — пора ехать! Я коней уже заседлала. — Что? — ничего не понимал Геральт, — Цири… Еще только рассвело… Куда ты собралась? — В Велен. Через несколько дней на Лысой Горе будет шабаш ведьм. — начала объяснять Цирилла, — И знаешь, кто у них почетный гость? — Не знаю, — буркнул ведьмак, поднимаясь с кровати и сладко зевая, — просвети меня. — Имлерих, — жестко ответила девушка, — лучшего способа достать его у нас не будет. — Как тебе это вообще пришло в голову? — я слушала бурчание ведьмака и медленно, еще не до конца проснувшись, натягивала на себя одежду. — Я хочу отомстить за Весемира, — как для маленького пояснила Цири, — Шабаш — это идеальная возможность. Имлерих будет среди своих, пьяный и расслабленный. Он не будет ждать удара. — Откуда ты обо всем этом знаешь? О шабаше, об Имрелихе? — Аваллак’х рассказывал мне о тех, кто за нами гонится. Он говорит, что знание дает преимущество, — пояснила Цирилла. — И правильно говорит… — сказала я и, не сдержавшись, зевнула. Геральт смотрел, как я достаю походную сумку. — Ты знала об ее планах, — констатировал Геральт. — Да, — не стала я отнекиваться, пожала плечами, — и не считаю это такой уж глупой затеей. Если один из генералов Дикой Охоты выйдет из строя, будет только лучше… Да и ведьмы эти… Про ведьм я наслушалась сполна. Хозяйки с Кривоуховых топей — Пряха, Шептуха и Кухарка — полноправные властительницы Велена. Кто они, точно не скажет никто — древние существа с иной магией, которые связаны с местом своего обитания, появились в незапамятные времена еще до эльфов и уж тем более людей. Они знают обо всем, что происходит на их территории, чувствуют лес, землю и воду. Могут проклясть или благословить, только никогда не знаешь, сколько придется отдать взамен. Жители тех мест боготворят их, подчиняются беспрекословно, но и получают от ведьм поддержку… Цирилла чуть не попалась им, успела сбежать, пока Дикая Охота не пришла на зов, хотя ведьмы и сами были не прочь вкусить силы Старшей крови. Геральт тоже уже встречался с ведьмами, вот только знакомство не задалось. Они обманули жену местного Барона, заставив служить себе и следить за детьми-сиротами, коих во время войны, как грибов в лесу, и которые нашли у них приют. Вот только кто знает, какая их ждала бы участь, если бы не Геральт со своим умением спасать всех сирых, убогих и заточенных. Ведьмак освободил некоего духа, который уж очень не любил ведьм, и в отместку перерезал целую деревню их последователей. Дети пропали, как и рассудок Анны, жены барона. А меня мучали сны. Пусть Каменка и была далеко от места обитания ведьм, они умело зазывали меня к себе тихим шепотом на грани сна и яви. Вот только тогда я не обращала на это внимания, считая, что это мираж воспалённого сознания. Игнорировать призыв мне удавалось вполне удачно. Это скорее напоминало писк комара, который летает не пойми где, но мучает своим жужжанием. В конце концов все закончилось, а потом я и забыла обо всем. А вот сейчас, подгоняя Чернику, я ехала в компании ведьмака и ведьмачки в сторону Лысой горы прямо в пасть ко льву. Через пять дней мы уже были в Северной Темерии и смотрели на огромную гору, на вершине которой раскинулось дерево, таких размеров, что без магии тут точно не обошлось. — Во Вроницах про это место говорили — Ард Кербин, Дом Хозяек Леса, — тихо сказала Цирилла, когда мы вступили на берег после небольшой переправы, — крестьяне боялись этого места, а барон считал, что Хозяйки — просто сказка для непослушных детей. — Ты знаешь что-нибудь еще про это место? — тихо спросила я. Меня буквально окутывала местная аура, которая не была враждебной, но и расслабиться я не могла, зато точно была уверена, что Ведьмы знают о нас. — Да, несколько сотен лет назад здесь обитали друиды, — ответила Цири, — но потом появились ведьмы, уничтожили Веленский круг и осквернили священный дуб на вершине горы. Раз в год здесь устраивают праздник, Сабат. На него сходятся все местные крестьяне. И, подозреваю, что Имлерих тоже появится — как почетный гость ведьм. — Ты многое знаешь, — задумчиво сказал Геральт, осматривая окрестности. — Аваллак’х хороший учитель, — слегка улыбнулась девушка. — А откуда уверенность, что Имлерих будет здесь? — Геральт явно не был уверен. А вот я чувствовала знакомую магию, от которой бежали мурашки. — Аваллак’х говорил, что в нашем мире повсюду живут создания, которые тайно общаются с эльфами из Aen Elle. В Велене это ведьмы. Как я поняла, Эредин послал Имлериха к ним с приказом держать ухо востро. На случай, если Аваллак’х вернется в свое старое убежище. — Судя по количеству ушей, которые висят в лесу, они поняли приказ буквально, — буркнул Геральт, — Думаешь, Имлерих еще здесь? — Здесь, — ответила я, на обращенные вопросительные взгляды, я пожала плечами, — магия буквально бурлит, и я просто чувствую, что он тут. — Он не мог пропустить такое. Плотские забавы, вино и секс… Ведьмы ублажают его, а это питает его самолюбие, а Аваллак’х говорил, что самая большая слабость Имлериха — это тщеславие, — кивнула Цири. — Тщеславие? — спросила я. — Ага, он пытается произвести впечатление на противника, — ответила девушка, — зато второй, Карантир, скрытен и прагматичен. Что не удивительно, он ученик Аваллак’ха. — Хватит тут стоять, — скомандовал ведьмак, — раз уж мы здесь, то пора подняться на вершину и найти этого ублюдка. Мы начали подниматься в гору. Небольшая тропинка с большим количеством свежих следов сменилась каменными ступенями, которые с двух сторон были окружены отвесными скалами, овитыми плющом. Темноту пред ночных сумерек разгоняли большие факела, что встречались время от времени и указывали верный путь. Тяжелые тучи и деревья, что клонились к земле от сильного ветра, делали окружающий пейзаж еще более мрачным. — Веленские крестьяне зовут эту ночь праздником Даров. Не знаю, почему, — говорила Цирилла, ловко поднимаясь на очередную ступеньку. — Сейчас и узнаем… — сказал Геральт, когда послышался звук натягиваемой тетивы. — Стрелять? — как-то испугано прозвучал голос. — Нет, беловолосый когда-то служил Хозяйкам, — ответил второй. — Но он же чужой! — не унимался первый. Когда мы вышли под свет фонарей, нас встретило двое — один держал арбалет в боевой готовности и направлял его прямо на нас. Его руки уже тряслись от тяжести оружия, что вызвало смешок у ведьмака. Второй голос принадлежал старику в драных одеждах. — Пусть подойдут, — спокойно сказал старик. — Но… — не хотел пропускать нас мужик с арбалетом, поправляя венок из цветов на своей голове. — Они пришли на праздник, — пожал плечами старик, — не годится отказывать им в гостеприимстве. — Мы не на праздник, — зачем-то сказал Геральт, — нам надо подняться на Гору. — Через ворота вы не пройдете. Но там вон костры — посидите, еды и питья хватит на всех, — мягким голосом ответил старик, — Может в этом году Хозяйки снизойдут к нам, и мы хоть глазочком на них поглядим. — Спасибо за приглашение, — сказал за всех ведьмак, — мы с удовольствием посидим с вами, правда? Мы переглянулись, пришли к общему решению и пошли в ту сторону, в которую нас вели местные, под несколько подозрительными взглядами. Костров было много. Некоторые выбрасывали языки пламени выше человеческого роста. Вокруг таких кружилась молодежь хохоча, распевая песни или ведя хоровод. Мы же подошли к небольшому огню, вокруг которого стояли пустые скамьи. Сели вместе, расположившись напротив старика. Он пристально смотрел на нас, Цири глядела на него с вызовом, Геральт же был спокоен, также как и я, ведь угрозы не было совершенно. Тишину решилась нарушить я: — Значит, Хозяйки спускаются к вам? — Если бывают милостивы, — кивнул старик, который так и не сказал своего имени, собственно, как и мы свои, — Мой отец рассказывал, как-то они переходили от костра к костру, выслушивали просьбы и жалобы. И каждый год мы ждем, может спустятся… — Значит тут их не было уже давно, — сделал вывод Геральт. — Нет смысла надеяться на случай, — кивнула Цири, — надо попробовать попасть на вершину. — А почему мы не сможем пройти через ворота? — спросил ведьмак. — К Хозяйкам могут пройти только избранные, — старик пожал плечами, — Каждый год на гору поднимаются юноши и девушки — не больше троих… — Дай угадаю… — Цирилла была напряжена, — Юноши и девушки не возвращаются. — Хех, — улыбнулся наш рассказчик, — возвращаются… Счастливыми, и редко кто потом остается в Велене. Они потом разбегаются искать счастья по всему свету. Я хмыкнула, старик не врал. Геральт и Цири переглянулись. — А что вы отмечаете-то? — спросил ведьмак, глядя на смеющуюся пару, которая пробежала мимо нашего костра. — А что вам до этого? — вдруг из темноты спросил наш второй провожатый, который так и держал арбалет наготове и прожигал ведьмака взглядом. — Не гневайся, — опять осадил его старик, — Беловолосый служил Хозяйкам, как и мы служим, — старик подождал, пока второй убирал арбалет, — Целый год мы шлем им дары, а в эту ночь они одаряют нас благословением… — Встречала я такой дар, — хмыкнула Цири, — заплаканный, перепуганный, сопливый. Лет восьми, кажется. — Тсс, — шикнул на нее Геральт, хотя и сам был разозлен, ведь он не знал, что стало с сиротами с Кривоуховых топей, — зачем хозяйкам дети? — Мы не знаем, — спокойно ответил старик, — и не спрашиваем… — Не знаете?! — почти кричала Цирилла, — так я вам расскажу… — Скажите лучше, что делать мужику, ели он встретит на дороге сироту, когда его собственные дети плачут от голода? — Цири отвела взгляд, а в голосе старика появились не добрые нотки, — вы не здешние, а потому не судите нас по чужим законам… Вокруг костра установилась неуютная тишина, окруженная гулом голосов разговаривающих в отдалении людей и нарушаемая лишь треском поленьев в костре. — Ты сказал, — я снова включилась в разговор, — что Хозяйки вас благословляют… — Да, — перевел старик взгляд на меня, — так и проходят наши дни: сперва лето в трудах под жарким солнцем, потом дождливая осень, а потом зима и смерть… — рядом закивал молодой провожатый, соглашаясь с этими словами, — и тогда мы ждем весны, когда все, что мертво, возродится, а из нашей крови, из нашего пота дуб родит нам желуди — иногда несколько, иногда целую горсть… — И что вы делаете с этими желудями? — спросил Геральт. — Старейшины Велена собираются и держат совет. Одни хотят смолоть их и засеять поля, чтобы был богатый урожай, другие — отнести мудрой женщине, чтобы она сварила снадобье от чахотки… — И что, горсти заколдованных желудей хватает на весь Велен? — возразила Цири. — Эх, — устало вздохнул старик, — никогда не хватает. — Я думаю, что нам пора идти, — я чувствовала, что концентрация магии в этом месте увеличивается, и, судя по нахмурившемуся лицу ведьмака, он тоже понимал, что пора поспешить. — Вы торопитесь увидеть Хозяек, понимаю… — Сгораем от нетерпения, — съязвила Цирилла, — Пойдемте, нам надо успеть до рассвета. — Идите к шатру и предстаньте перед Тэклой, — махнул рукой куда-то в сторону старик, — это она решает, кто достоин встретиться с Хозяйками. Мы сдержанно попрощались и пошли по протоптанной тропинке мимо покосившихся от времени деревянных домов с соломенными крышами. На нас недоуменно поворачивали головы сидящие у костров люди и начинали шептаться. Когда мы прошли по скрипучим мосткам, обходя валяющиеся тут и там валуны, Цири вдруг крикнула: — Смотри, там мальчик! — она махнула куда-то вверх. И правда, на составленных в стороне бочках сидел ребенок. Я бы даже поверила, что это просто мальчик, если бы не неестественно серо-голубоватая кожа. — Это прибожек. Я его знаю, его зовут Ивасик, — сказал Геральт, — пойдем поздороваемся. — Чтоб меня, ты вернулся! — закричал Ивасик, когда мы подошли. Я рассматривала это странное существо, а он рассматривал нас. Он и правда выглядел, как маленький мальчик лет восьми. Кожа была серая и под светом луны казалась влажной. Лицо было все в рытвинах и заживших оспинах. Огромные на выкате глаза почти без белка светились желтым. Губа была рассечена, из-за чего прибожек слегка шепелявил. Его голову венчал венок из веток, возможно, терновника. Ивасик хлопал своими глазищами и искренне радовался ведьмаку. — И девицу свою отыскал, даже не одну! — он подскочил на месте, — я Ивасик, с беловолосой мы уже знакомы. Правда, хе-хе, это я с тобой познакомился, потому что ты убегала, и я видел тебя со спины… Ну, это долгая история. А вот тебя я не знаю, — прибожек уставился на меня. — Меня зовут Селена, — улыбнулась я этому мальчишке. — А меня Цири, — ведьмачка тоже не сдержала улыбки, — приятно познакомится. — Как твои дела? — спросил Геральт, — и что ты здесь делаешь? А то последний раз, когда мы виделись, ты был с ведьмами не в ладах… — Все здоровы, спасибо, — кивнул Ивасик, — я просто получил приглашение, от которого нельзя так просто отказаться. Как каждый год и случается. Ведьмы все-таки меня признают и хотят видеть на своем празднике… Так что я тут покручусь немного, а как солнце встанет, вернусь к себе. А вы что тут забыли? — Мы собираемся на вершину горы. Можешь нам чем-нибудь помочь? — ответил за всех ведьмак. — Я бы попробовал вас отговорить, но это, наверное, труд напрасный. Тем более, что девицы упрямые, как и ты, верно? — хмыкнул прибожек, — Можете не отвечать, я и так это понял. Дорога на вершину начинается там, за воротами. А ключ от ворот только у старой Тэклы. Вам его не достать, так что лучше возвращайтесь назад. — А почему ты решил, что ключ нам не достать? — спросила я. — О боги, да с вами хуже, чем с детьми! — всплеснул руками Ивасик, — На вершину горы пропускают самое большее троих. Только прекрасных юношей, да ладных девушек. Они получают ключ, открывают ворота и идут на встречу с ведьмами. — Я гожусь, — хмыкнула Цири, — да и Селена тоже… — Я и не спорю, — продолжил прибожек, — Но он-то старый и страшный. Какая от него польза? — Я могу, например, найти пропавший голос! — припомнил Геральт Ивасику недавнюю историю, когда на Топях прибожек потерял свой голос, который ведьмы заперли в бутылке, потому что кто-то слишком много болтал. — Вот иди и поищи голос своего разума! — отрезал Ивасик, я не сдержала смешок, — А я вам скажу — лучше возвращайтесь, с ведьмами шутки плохи! — Мы здесь не просто так, а потому что ищем эльфа по имени Имлерих, — заговорил Геральт, ничуть не обидевшись, — Цири считает, что он гостит у ведьм. — Такой здоровый, весь в доспехах? — мы дружно кивнули, — Тогда верно — он и правда на вершине горы. — Ты видел его? — оживилась Цирилла. — Да, первый раз на топях. Вода замерзала под копытами его коня, — Ивасик поежился, — А вчера — второй раз, уже здесь. Зачем вы его ищите? — Он убил моего друга, — прошептала ведьмачка. — На твоем месте я бы не стал мстить. Перед ним даже ведьмы прогибаются… — Мы все-таки попробуем добраться до вершины, — закончил спор Геральт. — Тогда удачи вам убедить в этом Тэклу, — Ивасик пожал плечами, — она слепая, но ее не обманешь, она видит не глазами. — Мы и не будем изворачиваться и обманывать, — ответила я. — Она там, в шатре сидит. — посмотрел Ивасик на нас, как на неразумных, и махнул рукой, — удачи. Надеюсь, еще свидимся. Мы пошли дальше по тропинке. Чем ближе мы приближались к вершине, тем сильнее давила местная аура. Самим на гору нам и правда не забраться, слишком резкий склон, а ворота, которые я видела из далека, явно были чем-то защищены. Да и разъяренных крестьян убивать не хотелось. В конце тропинка почти упиралась в белый потертый шатер, рядом с которым стояло несколько молодых людей. У самого входа какая-то женщина мела пол. Мы зашли внутрь. В центре горел небольшой костер, и только он да несколько свечей освещали помещение. В углу на скамье сидела седая женщина, руки лежали на коленях, и смотрела она невидящим взором прямо перед собой. Действительно, белые глаза говорили, что она слепа. Но в ней была своеобразная магия, и зрение было платой за то, чтобы видеть больше. Все лицо у нее было в веснушках и морщинах. На левой щеке красовался уродливый след от какой-то раны или ожога, а может и просто родимое пятно. У одной из стен было устроено что-то похожее на алтарь — с костями животных, черепами оленей, свечами — все как полагается. Старуха услышала нас сразу, как только мы переступили порог шатра. — Хмм… Кто это? — прозвучал ее скрипучий голос, — Поди сюда, девушка, ну, ближе! — она поманила рукой Цириллу. Я посмотрела на Цири и кивнула, мы с Геральтом отошли чуть в сторону и стали наблюдать. Ведьмачка подошла ближе к старухе. — Та-а-ак. Какая она? — спросила видящая. В шатер зашла молодая женщина, которая подметала у входа. Она, как и все местные была одета бедно, но явно в самое лучшее свое платье, цветочное ожерелье покачивалось у нее на груди. — Узкие бедра. Глаза блестят. С характером. — отчиталась женщина, пройдя вокруг Цири и окинув ее оценивающим взглядом. — У тебя был когда-нибудь мужчина? — проскрипела старуха, ведьмачка озадаченно посмотрела на Геральта, тот и бровью не повел, — Хмм… Не важно, я уже знаю… Я выбираю тебя, девушка. В эту ночь ты увидишь Хозяек. А вторая? Ммм… Нет, не говори, сама вижу… Я сделала шаг вперед, встав на один уровень с Цири. Мне показалась, что старуха даже принюхивается. — Старше, сильнее, — видящая схватила меня за руку, — Но ты чужая, да… Пришла из мертвого, потому что повязана, — я вздрогнула, Цири и Геральт выглядели озадаченно, — сложно… Старуха замолчала, отпустила мою руку. Геральт уже хотел что-то сказать, когда она вновь заговорила. — Не мне решать. Ты пройдешь к Хозяйкам, но если разочаруешь, то ценой будет твоя жизнь. Рискнешь ли? — Да, — глухо ответила я. — Если они идут, то я иду с ними, — тут же сказал Геральт. — Хм-м, что там еще кот принес? — проворчала старуха. — Седой, жилистый, со шрамом. Глаза змеиные, — тут же откликнулась ее помощница. — Та-а-ак… Смердит запекшейся кровью и мертвецами. К тому же старый и бесплодный, — отрезала видящая. — Я отвергаю тебя, выродок. Девушки идут одни. — Что все это значит? Для чего ты вообще их выбрала? — спросил Геральт, привыкший к нелестным словам в свой адрес. — Скажи ему, — повелела старуха. — Каждый год трое избранных удостаиваются чести встретится с Хозяйками, — заговорила молодая. — И что же происходит, когда они удостаиваются такой чести? — Они возвращаются, — продолжила девушка, — но уже не говорят о прошлом. Они счастливы и начинают жизнь заново. Беловолосая не первая, кто сегодня избран. Но месяц уже высоко, так что, наверное, будет последней. — А Селена? — спросил Геральт. — А кареглазая не Избранная, но ей позволено пройти, — отрезала девушка. — Я пойду вместе с ними, — ведьмак был непреклонен. — Хе-хе-хе, — старуха разошлась глухим смехом, — а он с характером. Что ты видишь? — Ему это очень важно, — еще раз посмотрела девица на Геральта, — Он любит первую… Нет, обоих любит, но по-разному, одну, как женщину, вторую, как дитя, но хочет это от нас скрыть. Мои глаза расширились от шока, хорошо, что этого никто не заметил — я смотрела в другую сторону. Сердце глухо стукнуло и, кажется, остановилось. Геральт только нахмурил брови. — Тогда, я, верно, ошиблась. Возможно, в нем еще есть жизнь… — проворчала старуха, — Старый обычай позволяет мне отказаться от решения. Если ты примешь вызов, — обратилась она к ведьмаку, легко найдя его слепыми глазами в комнате. — И что за вызов? — спросил Геральт. — Скажи ему! — опять каркнула видящая. — Нужно спуститься в пещеру и погрузиться в подземные воды… — ответила помощница. — А в чем подвох? — с сомнением произнесла Цирилла. — Озеро глубОко, воды его темны, — прокряхтела старуха. — Я принимаю вызов, — что же еще мог сказать Геральт. Старуха опять разошлась своим смехом. — Тогда пойдем, — она встала со скамьи и уверенным шагом повела нас прочь из шатра. По деревянным мосткам мы шли, пока они не кончились обрывом над небольшим, но глубоким озером, которое было окружено высокими скалами, словно находилось в чаше. До воды было далеко… Старуха остановилась у самого края. — Погляди, — она достала из кармана что-то блестящее, — Вот это — монета из давних времен. На одной стороне в огне горит Фалька, потому ее называют ореном смутьянки. Старуха вынесла руку вперед, на которой лежал золотой. Она медленно перевернула ладонь, монета упала в озеро и с тихим всплеском ушла на дно. — Принеси мне эту монету, — сказала старуха и отошла от края. Геральт только хмыкнул, и, в чем был, в том и прыгнул прямо в пучину озера. Я не сильно волновалась, ведь ему нужно только достать монету. Мы с Цири стояли рядом и смотрели на гладь воды. — Что значит пришла из мертвого? — вдруг спросила Цирилла. — Если бы я знала… — я лишь пожала плечами, хотя чувствовала себя очень неуютно. — Знаешь, я была во многих мирах, и все они были разными… — ведьмачка поймала мой взгляд, — но иногда миры были мертвыми… Часть из них пожирает Белый Хлад, что идет неудержимыми шагами и когда-то поглотит и наш мир, как говорит пророчество Итлины. Некоторые же миры просто мертвы, будто из них выкачали все краски и звуки… — Думаешь, я могла бы быть из такого мира? — спросила я. — Кто знает, — она отвернулась, — смотри, Геральт! Ведьмак и правда уже вылезал из воды. Теперь ему нужно только снова подняться сюда. Мы двинулись к шатру, куда уже ушла старуха со своей служанкой, или кем там ей является молодая девчонка. Геральт пришел довольно быстро, истекая водой. Я лишь хмыкнула и высушила одежду магией, повалил пар. Вместе вы вернулись в шатер, старуха сидела там же. — Эти вернулись, — сказала девица. — И чего же вы хотите? — скрипнула видящая. — Я достал монету… — Смердит тиной, — старуха поморщилась. — Ничего не поделаешь. Ты сдержишь слово? — ведьмак начинал злиться. — Я всегда держу слово, — отрезала она, — Покажи монету привратнику за воротами. Он поймет, что это значит. Марика откроет вам ворота, а теперь ступайте. Что-то я чувствую подвох. Геральт тоже. Он кинул нас взглядом и весь напрягся. Мы пошли следом за девицей. — Кажется, все прошло отлично, — Цири была спокойна. — Конечно, не ты же ныряла в пещере, — ответил Геральт, поправляя перчатки. — Не ворчи, ты нырял в местах и похуже… Я засмеялась, мне нравилось слушать их перепалки. — А ты что смеешься? — Геральт пихнул меня в бок, — я вам как-нибудь расскажу, как взял заказ на риггера. — Это тот, из канализаций Вызимы? — я, улыбаясь, шла за Марикой, или как там ее. — Нет, расскажу вам об этом за едой, — буркнул ведьмак и дальше шел молча. Мы поднимались по каменным ступеням все выше. Пока не дошли ворот, которые я мельком видела из далека. Судя по укреплениям, здесь раньше была какая-то крепость. Или как там Цири говорила, Веленский круг друидов… Может, и от них осталось. Марика остановилась, достала старый ключ и несколько раз провернула его в скважине. Казалось бы, все просто, но эту дверь просто так не откроешь… Магия, да и только. Мы зашли внутрь. Это была какая-то пещера, из которой тянуло влажным, сладковатым запахом крови. А еще слышался не то храп, не то скрип. Геральт достал меч — серебряный, Цири тоже напряглась, как и я. Вскоре мы вышли на освещенную факелами площадку, черепа, лежащие по углам, добавляли атмосферы. На уступе стояло существо, по-другому и не скажешь. Огромный, жирный не то черт, не то демон. Кожа, измазанная в крови, и вся в рубцах. Копыта вместо ног, рога, и светящиеся в темноте желтым глаза. — Хм… — он осмотрел нас, — Как тебя зовут, девушка? — обратился он к Цири. — А тебя? Я вышла на свет, меня тоже окинули взглядом. Местами его уродливое лицо было черным, а уши острые, как у эльфов. — Хмм… Неважно как тебя зовут, на вершине горы ты оставишь свое имя и получишь новое. Для тебя путь свободен, — его голос был низким и грубым, по пещере расходились вибрации от его слов. — А ты? — он обратился ко мне. — Что? — ответила вопросом на вопрос я. — Нет, ты не на вершину, — он махнул когтистой рукой в сторону одного из проходов, — тебе туда, Хозяйки будут решать твою судьбу. Еще и ведьмак… — теперь чудовище смотрело на Геральта. — Я прошел испытание, и у меня есть доказательство, — он достал из кармана монету, — узнаешь? — Орен смутьянки, — рыкнул демон, — смертный приговор. — Ну пиздец, — успела только шепнуть я, когда монстр спрыгнул со своего места, вызвав маленькое землетрясение. Меч Геральта горел рунами, Цири тоже была в боевой готовности. Я отходила назад, чтобы иметь место для маневра и не задеть магией никого. С демоном было окончено быстро. Ведьмак, ведьмачка и чародейка. Разве у него были шансы? Пока монстр поворачивал свою огромную тушу, Геральт уже успел нанести ему серьезную рану прямо у живота, Цири, зайдя со спины, ударила наотмашь, а я добила, просто грохнув на голову какой-то булыжник. — Ну и бугай, — сказал Геральт, на всякий случай протыкая привратнику сердце. — Так, у нас мало времени, — сразу переключилась Цири, — я займусь Имлерихом, а вы убейте ведьм. Аваллак’х говорил, что они живут в корнях дуба. — Исключено, я иду за Имлерихом, а вы идите за ведьмами, — начал спорить ведьмак. — Ну раз я в любом случае иду с кем-то за ведьмами, раз их целых три, то решать вам, — я пожала плечами и села на ближайший камень поправить сапог, оставляя спорщиков самим решать. — Ладно, давай разыграем. Камень, ножницы бумага, — отличное решение нашла Цири. Раз, два, три… Геральт — камень, Цири — ножницы. Говорят, люди в большинстве своем всегда первыми ставят ножницы. Цири расстроилась. Раз, два, три… Геральт — ножницы, Цири — камень. — Давайте решающий, — я смотрела на все это с улыбкой. Раз, два, три… Бумага против камня. — Геральт выиграл… — я поднялась со своего валуна. — Песья кровь! Давай еще раз! — Цири не сдавалась. — Ну уж нет, Имлерих опаснее ведьм, будет лучше, если им займусь я, — сказал Геральт. — Я дерусь не хуже тебя! — вот упрямая девчонка. — Мы оба знаем, что это не правда, — ведьмак покачал головой, — хоть раз послушай меня. — Но… — Никаких «но», — отрезал Геральт. — Тогда может мне лучше пойти с тобой? — спросила я его. — Нет, — серьезно посмотрел на нас ведьмак, — мне будет легче, если вы будете вместе… — Ладно… — вздохнула Цири. — Береги себя, — Геральта сейчас мне не переспорить, да и прав он. — Вы тоже… Мы разошлись. Геральт пошел по тоннелю, что ведет вверх, а я и Цири вниз. Здесь было абсолютно темно, я наколдовала легкий мягкий свет, чтобы едва различать путь. Вокруг были корни дерева, ползали какие-то жуки, червяки и сколопендры. Цири шла впереди, чтобы меня не заметили сразу. Спускаться было неудобно, камни были скользкие. Журчала вода, поток воды стекал прямо в расселину. — Прыгнем? — спросила я шепотом, который расползся по пещере. — Да, там должно быть глубоко… — Цири посмотрела на меня. Я нашла камень побольше, добавила на него свечение и просто бросила вниз. Мы смотрели за ним, пока свечение стало почти неразличимым. — Точно глубоко, — кивнула я, и мы почти одновременно прыгнули вниз. Вода была ледяная, все-таки подземные источники не получают солнечного тепла. Сложно понять, где верх, а где низ, когда единственный источник света — это ты. Хорошо, что гравитацию никто не отменял, я выплыла и помогла Цири. Путь был единственный, туда мы отправились, правда, пришлось еще немного помокнуть в воде. Высушили одежду магией и пошли дальше, пригибаясь из-за низких сводов пещеры. В конце туннеля появился свет огня, Цири посмотрела на меня, взяла меч, кивнула и пошла вперед. Мы обходили корни дерева, которые раскинулись, как лианы, и выглянули из-за укрытия. Это было отвратительно. Здесь были высокие своды, много пространства, и даже щель, из которой лился лунный свет. Но в центре, на возвышенности, стоял огромный котел, под которым горел огонь. Вокруг все было залито водой, и три голые, похожие друг на друга девушки стояли по щиколотку в воде. Одна из них мешала варево, которое было кровавого цвета. Я точно видела руку, торчащую из котла, голову и какую-то кость. Корни дерева тянулись к центру, ожидая пира. — Каким он был? — спросила «повариха». Та, что стояла спиной повернулась и я увидела, что ее рот в крови, а в руках была голова юноши, которую она поглаживала словно кота. — Он прожил всю жизнь в любви и не знал горечи, — мелодичным голосом ответила ведьма. Третья подошла ближе, ее руки были красные, по губам тоже стекала кровь. Первая окунула свою ладонь в варево, а потом поднесла к губам третьей, которая тут же вобрала в себя палец и стала облизывать его языком, постанывая от удовольствия. — Ням-ням, — сказала «повариха» и, достав поварешку из котла, вылила немного крови прямо на корни. Те, словно живые, потянулись к своей Хозяйке, прошлись по ее голой коже, и стали ластится. Цири обернулась на меня, ее глаза горели зеленым огнем, она показала мне оставаться на месте, а сама спрыгнула вниз. Ведьмы тут же обернулись, их окутал темный туман, а когда схлынул, то следа от красивых девиц не осталось. Они открыли свои истинный облик. Первая высокая, горбатая, с длинными когтистыми пальцами. Лицо было скрыто красной тряпкой. На поясе висел мешок, пропитанный кровью, с конечностями людей. Это была Шептуха, старшая из сестер, та, кто собирает свою дань ушами, срезанными с живых людей, которые развешены по всем окрестным кустам. Через них она подслушивает все, что происходит в округе. Вторая, огромная, настолько жирная, что не каждый меч сможет прорезать такой слой - Кухарка. С висящим жиром, огромная… Ее плата — это молодые юноши и девушки, из которых она готовит свои варева, чтобы потом продлевать жизнь себе и сестрам, а также иметь возможность превращаться в прекрасных дев. И третья, самая младшая, в красном колпаке, веревкой висельника на шее, кривым большим бородавчатым носом и одним глазом, крытым повязкой — Пряха. Она собирает с людей волосы, из которых прядет гобелены. — Приветствую, Дитя Старшей Крови, — проскрипела одна старшая из ведьм. — Мы знали, что ты вернешься, — продолжила средняя. — Мы еще помним твой вкус, — закончила младшая. Я сидела, задержав дыхание, стараясь ничего не упустить и прийти на помощь сразу же. — Хватит болтать! — Цири не была настроена на разговоры. Ее меч сверкнул серебром в молниеносном движении. Ведьмы слаженно окружали девушку, протягивали к ней свои омерзительные руки с черными когтями. Возможно, у Цири был бы шанс справиться с противниками, но у них было колоссальное преимущество — гребаные корни дерева, что до этого жадно тянулись к кровавому вареву, сейчас встали на защиту своих Хозяек. Они тянулись к ногам ведьмачки, стараясь опутать, остановить, подчинить. Вкус Старшей крови был бы для ведьм амброзией, вот только Дикой Охоте она нужна была живой, так что они не хотели смертельно навредить ей. — Холера! — выругалась Цирилла, когда очередной раз чуть не покатилась кубарем от доставучих корней. Она кружилась, как волчок, не упуская из видимости ни одну из ведьм. Распускала во все стороны энергию своей силы, телепортировалась с места на место. Кухарка уже истекала кровью, или что там у нее внутри. Крики ведьм стали отчаянными, злоба ощущалась даже кожей. Но опыта у Цири было куда меньше, чем у Геральта, так что шансы таяли с каждым ударом. — Это ночь твоей смерти, — прохрипела Пряха, разлетаясь стаей воронов, которые снова собрались в фигуру ведьмы прямо позади ведьмачки. Она почти нанесла фатальный удар, но Хозяйки должны были подумать о том, что Цирилла не пришла сюда одна. Пряха одним ударом магии была снесена прямо в горную породу, а я вышла из своего укрытия. — Рр-ар, — взревела Кухарка, когда Цири, воспользовавшись ее замешательством, воткнула меч по самою рукоять в ее тело. — Ты убила ее! — закричали оставшиеся ведьмы, — убила! — Ты должна понести кару! — Шептуха бросилась на Цири, полностью отдавая меня в распоряжение своей старшей сестры, которая только что смогла подняться на ноги. — Кто же тут такой сладкий? — голос Пряхи сочился ядом. Она с яростным криком бросилась на меня, чтобы в последний момент рассыпаться темными птицами и появиться сзади. Вот только я уже видела такой фокус и была готова. Мы скрестились в схватке, я какой-то частью создания только успевала улавливать свои действия. Поворот, выставить щит… Обойти, кинуть импульс… Прикрыть Цири. Мы кружили по пещере, периодически я выжигала кровавые корни, что тянули свои щупальца к нам. В очередной раз я откинула ведьм, чем и воспользовалась ведьмачка. Точным ударом она пронзила грудную клетку Пряхи, а я ледяной стрелой пригвоздила старшую сестру к земле. Резко все стихло. Живые корни отползали в тень, признавая свое поражение. Мы тяжело дышали, осматривая друг друга и лежащие трупы. Ведьмы лежали неподвижно и не проявляли никаких признаков жизни. Цири обходила мертвых Хозяек, пиная тех острым носком сапога. Никто не реагировал… Пряха лежала, раскинув руки в стороны, повязка с глаза спала, открывая отверстие, из которого выползали мухи и черви. — А-а-а! — закричала Цири, когда на ее тонкой шее соединись трупные пальцы средней сестры. — Блять! — я испугалась, откинув ведьму в сторону. Та отлетела, сорвав медальон Весемира, что теперь всегда висел на шее Цириллы. Ведьмачка плюхнулась в воду, не удержав равновесие, и судорожно ощупывала шею. — Иди сюда, тварь, — Цири метнула свой меч прямо в ведьму. Отточенным навыком Пряха разлетелась стаей птиц, которые устремились в сторону сочащегося сквозь корни света. — Стой! — крикнула я, воздвигая барьер, но не успела. Ведьма проскочила в самый последний момент. Единственное, что мне удалось сделать — это вырвать амулет из лап пролетающей последней птицы. Он с глухим всплеском упал, Цири тут же его подобрала. — Сука, — только и сказала ведьмачка, потирая поврежденную шею. — Ты как? — спросила я подойдя. — Нормально, — буркнула Цири, вглядываясь в световое окошко. Осмотрев оставшиеся трупы, мы с Цири двинулись через небольшой проход, который судя по тянувшемуся оттуда воздуху, вел прямиком на вершину, где должен был быть Имлерих. Мы карабкались почти вертикально вверх по корням, поднимаясь. Добрались мы только под самый конец сражения. Я видела из далека, как Имлерих, полностью облаченный в тяжелые доспехи, махал огромной булавой, а Геральт, как змея, уворачивался от смертельных ударов. Отразив очередной выпад, Геральт Аардом выбил оружие из рук эльфа, а затем воткнул острие меча в живот врагу, разрезав доспехи, как масло. Имлерих взревел раненым зверем, одним движением вырвал меч из своего тела и, как куклу, схватил ведьмака за горло и поднял над землей. — Нет, — я слышала глухой голос Цири, которая стояла чуть позади меня. — Кто тебя научил так драться? — услышала я голос эльфа. — Ведьма-кх, — прохрипел Геральт, — которого ты убил… Геральт отпустил одну руку, сложил пальцы в знак, и выпустил пламя знака Игни прямо в лицо Имлерика, которое было скрыто железной маской. — А-а-ах… — закричал эльф, отпуская свою стальную хватку. Его лицо горело, как сухая головешка. Он упал на колени и с хрустом запекшейся кожи сорвал с себя шлем. Имлерих был все жив, когда я увидела сгоревшую кожу… Ни губ, ни носа, ни ушей… Все сгорело в магическом пламени. Эльф стоял на коленях на последнем издыхании. Сдерживая рвущийся наружу кашель, Геральт поднялся на ноги, взял лежащую у своих ног булаву и, волоча ее по земле, подошел к поверженному врагу. Замахнувшись, с огромным усилием подняв оружие, обрушил оружие на голову Имлериха… Голова треснула, как спелый арбуз, разнеся во все стороны ошметки… Выдохнув, мы с Цири пошли к Геральту, который устало доковылял до выступа в скале и сел, свесив ноги вниз. — Получилось, — засмеялась Цири, вдыхая чистый воздух и осматривая открывающийся вид. — С трудом, — не разделял ее веселья ведьмак, — как вы там внизу? — Мы убили только двух ведьм, — я приземлилась рядом с Геральтом, — одна сбежала. — Она чуть не утащила медальон Весемира, единственное, что у меня осталось, — Цири посмотрела на меня, — спасибо Селене… — Хорошо, что все получилось, — я откинулась на спину и посмотрела на светлеющее небо. — Это точно… — усмехнулся ведьмак. — Аваллак’х считает, что мстить надо на холодную голову, — Цирилла присоединилась к нам, — но он ошибается. Теперь найдем Эредина и убьем его. Мы сидели молча, каждый думал о чем-то своем. Я же просто смотрела на небо, в голове было совсем пусто… — Интересно, Трисс и Йеннифэр нашли чародеек из Ложи? — нарушила тишину Цири, — нам пора к ним. — Дай мне еще пару минут, — Геральт откинулся на спину рядом со мной, — старый я стал… Я не сдержала смешок и закрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Да, — прошептала Цири, — побудем тут еще немного… Мы сидели на вершине Лысой горы, смотрели на поднимающееся солнце и захватывающий вид, что открывался с такой высоты… Впереди нас ждало объяснение с крестьянами, ведь желуди в этом году они не получат, как и во все последующие. А затем путь до Новиграда. Но пока мы просто сидели на вершине и думали каждый о своем…