Правосудие?....

      С улицы слышны ликующие крики горожан,иногда были слышны смешки.Всё это смешалось с треском пламени, запахом полыхающей древесины и грохотом падающих вещей.       В центре всей этой суматохи стоят два человека: один с куклой в руках, в судейском плаще и с равнодушной улыбкой, вторая была полна ненависти, что прямо таки читалось в её лице, в руке она держала пистолет, что был направлен на судью. Она намеревалась покончить с этим раз и навсегда. - "Ну же, у тебя лишь два варианта, и ты это знаешь! Либо ты умираешь от огня, либо от моей пули, и ты не сможешь убежать!" - "Ха, думаю, что смерть от пули не так болезненна, как смерть от огня, не так ли? - "Ах ты тварь! Ты ещё и улыбаешься! Я - истинный судья, и я вынесла тебе смертельный приговор! Я бы на твоём месте покаялась!!!" - "Ну, всё же судья здесь я, не правда ли? Ты - лишь жалкая пародия, недостойная света," - Галлериан продолжал сжимать в объятиях свою "дочурку", с презрением смотря на другую. Он чуток отошёл в сторону, как раз в тот момент, как прозвучал выстрел. Пуля с глухим стуком ударилась о стену. Галлериан решил не терять времени, и одной рукой схватил Немезиду за руку, выбив пистолет. В следующую секунду она набросилась на него, повалила на землю. Кукла исчезла в бушующем огне.       У судьи не было возможности встать, сверху на нём сидела его дочь, вцепившись пальцами в горло, намереваясь задушить. Затем последовали удары по лицу, сильные и точные. Вскоре у мужчины пошла кровь из носа, а потолок начал трескаться. Это дало знак Немезиде,что пора уходить. Она слезла с Галлериана и напоследок ударила его ногой в живот. - "Прощай." - сказав это,она убежала, оставив отца один на один с огнём.       Судье хватило пяти секунд,чтобы понять,в какой ситуации он оказался. Галлериан резко вскочил на ноги, всё его тело болело и ныло от ударов и от ожогов. - "Мишель, Мишель!"- он отчаянно пытался найти "дочку" в огне, напрочь забыв о себе - "Отзовись!" - не найдя её, он решил, что она убежала и начал думать о том, что пора бы бежать самому.       В этот момент с потолка упала балка, придавив его ногу. Судья заорал от жуткой, колющей боли, что обрушилась на его несчастную ногу. Спустя некоторое время мучений, ему удалось извлечь ногу из под балки, и тогда Марлон бросился к запасному выходу. Отгораживаясь руками от огня, и задыхаясь от дыма, он выбежал на задний двор. Несмотря на дикую боль в ноге, он решил во что бы то не стало покинуть это место. Тогда он и вспомнил про театр зла, после чего решил, что сначала побудет там.         Позабыв про боль, Галлериан бросился к лесу, несмотря на то, что судейская мантия немного осложняет ход. Вдруг он услышал чей-то крик:"Смотрите, он выжил!У кого-то есть пистолет?! Быстрее же, пока не ещё не скрылся!!". Услышав это, Галлериан ускорил шаг, моля о том,чтобы до него не добрались. Закрыв глаза, он начал представлять себе жизнь вдалеке от всего этого, как вдруг он падает, споткнувшись о камень. Горожане пользуются этим, подходят со всех сторон. Схватив его за руки, люди заставили его встать. Один из них начал бить его по лицу кулаками. Галлериан находился где-то в своём мире, но жуткая боль помогла ему вернуться в реальность. Он попытался оказать сопротивление,но боль и усталость дала о себе знать. При попытке прокашляться, изо рта хлынули кровь и слюни,запачкавшие одежду. - "Взгляни на нас,паршивый взяточник, вот оно, твоё правосудие! - после обладатель голоса ещё раз его ударил и приподнял голову судьи за волосы - "Ты издевался над нами,теперь наш черёд! - "Х..хватит..." - "Что-то, не слышу?!" - далее последовал ещё удар - "Что делать с ним будем?!" - "Ладно, мы не убийцы,и его убивать не будем. Он не достоин такой смерти. Пусть его сожрут звери в лесу, или пусть он сдохнет от голода. Несите его в лес."       Горожане понесли бывшего судью в чащу. Дойдя до туда они швырнули его на землю, а после один из них, как и ранее Немезида, ударил его ногой в живот.       Марлон так пролежал часа два, как вдруг он услышал звуки ходьбы,и приподнял голову. Тот, кого он увидел, заставил его побледнеть не то от ужаса, не то от осознания того, что он беспомощный. Пред ним стояла не кто иная, как его дочь, Немезида.