Правосудие?....

      Перед судьей стояла его дочь, которая ранее чуть не порешала его. Её кулаки были сжаты, а глаза полны ненависти и... сострадания?! Да, именно эти чувства сейчас испытывала наша гневная леди. С одной стороны она могла его добить прямо здесь, но что-то не позволяло ей этого сделать. «Как же так?! Он заслужил этого! Он —мерзкий и отвратительный человек! Он сломал жизни не одному десятку невинных, и даже МНЕ! Я. Почему мне больно смотреть на него?! Почему я не хочу, чтобы он умирал?!», — примерно эти мысли в данный момент переполняли голову бедной Немезиды. Из её глаз против её воли начали капать слёзы. Не слёзы скорби и утраты, а слёзы сострадания. Галлериан в конце концов её отец, и от семейных уз ей не скрыться даже в тёмном, как разум грешника, лесу.       Жалость к судье толкнула девушку к нему. Не жалость с презрением, а жалость и желание помочь, обнять, вылечить, укрыть от всех проблем.       Судья сейчас был напуган как никогда. Он боялся не сколько смерти, сколько того, что смерть его будет вдали от «дочери» и его «счастья». Несмотря на то, что по его лицу текла кровь, можно было заметить, что синеволосый побледнел.       Немезида протянула руку к нему, но в последний момент ей таки удалось побороть в себе это «мерзкое» чувство, и отдёрнуть руку от отца. Она продолжала пристально смотреть на него, но уже более мягким взглядом.       Галлериан хоть и был скупым человеком, но отнюдь не глупым. Ему (хоть и с трудом) удалось прочитать эмоции и чувства дочери по её глазам. И тут его будто осенило.Она пришла к нему, Немезида, которая хотела свершить правосудие и убить его. Она пришла к нему, в то время как его «Мишель» оставила его одного в тот момент, когда он в ней так нуждался.       Да, Немезида хотела убить его ещё тогда, в особняке. Но лишь слепой не мог заметить то, с каким нежеланием она делала это. Где-то в глубине своей души Немезида не хотела убивать его. И та оплошность дала той Немезиде выход в свет.       Судья осознал, что вот он, тот человек, который заслуживает звания «Любимая дочь». Она испытывает сострадание к нему, она ЛЮБИТ его, даже если пытается скрыть это.       Из глаз синеволосого волей-неволей начинают течь слёзы. Отец и дочь смотрят друг на друга не в силах проронить и слова. Из их глаз катятся слёзы. Из глаз Немезиды — слёзы сострадания, из глаз её отца — слёзы горькой правды. Ему сейчас было куда сложнее, он только что осознал, кого он отвергал всё это время, кого не любил и не жаловал. Но Немезиде было не на много легче. В ней бушевали чувства. Они будто вели борьбу меж собой. Одни говорили: «Добей его! Он заслужил!!!», — другие же: «Дай ему шанс! Он твой отец!»       Первым заговорил Галлериан. Собрав всю силу и желание говорить он произнёс лишь два слова: «Прости меня.»