Коалиция Справедливости

      Где-то в углу леса Сноудина, только на несколько километров выше. Папирус стоял на скале небесно-бирюзового цвета, тени которой очень быстро уходили в очень тёмный оттенок этого же цвета. Его плащ развивался на ветру, который разгонялся на такой высоте.       Скелет чувствовал страх, но несильный. Больше его мучили вопросы. Ответы. И то, что будет дальше. С другой стороны он уже прекрасно знал, какой силой обладает, поэтому, решимость в скелете возрастала.       Ещё недавно, казалось, Папирус сражался с болотными чудищами и сбегал от Коалиции, а теперь — вот она, война. Вот он, хаос. Анархия. Огонь. Разрушения. Чувствовалась мощнейшая энтропия, вознесённая над Сноудином. — Твою мать. — произнёс Папирус. — Ну, теперь… бля. Теперь точно пиздец.       Землетрясение было вызвано в Сноудине. Из этого угла было отлично видно то, как Сноудин начал полыхать, несмотря на то, что у данного городка условия климата не позволяли долго продерживаться огню. Дело было со взрывами.

***

— Папирус. — послышалось сзади.       Скелет резко обернулся.       Это был Санс, собственной персоной. Лицо его было не менее серьёзным, что было, наверное, даже удивительно. От скелета всё ещё исходили ярко-красные частички магии. Телепортировался.       Вот он, виновник всей ситуации. Высокорослый скелет даже не стал пытаться держаться в контроле, а лишь сразу же начал кричать на этого придурка: — Уёбок же ты, Санс! — рявкнул Папирус, топнув ногой, — Теперь нам точно ПИЗДА, вот прям… АРГХ! — ещё один топ.       Санс даже не дрогнул. — Всё же с Сноудина бабахнуло, да? — уточнил он. — Да, блять, теперь ты доволен?! — Нет.       Сильнее самого Санса, Папируса бесило его безразличное выражение лица. — А, понятно значит! — развёл скелет руками, — Ты, сука, ждёшь, когда нас всех уничтожат?!       Ширококостный посмотрел мутным взглядом в разгневанные глаза своего младшего брата. Ничего он не понимает. — Значит, Босс… это такая благодарность за то, что я смог нейтрализовать печать и спасти тебя?       Папируса это выбесило ещё больше: — ЧТОООООО? ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — Печати — это чертовски серьёзно. — начал пояснять Санс, — А что насчёт взрыва… ну… я не ожидал такого дерьма, честно. Но, возможно, я это морально принял? — Санс, ну ты совсем охуел. — рявкнул Папирус. — За что я должен быть тебе, сука, благодарен?! За то, что ты нагло пиздишь всем: мне, Андайн, Альфис, Фриск, даже Асгору?! — О чём я «пизжу», Босс? — Санс был непоколебим.       Всё давило на ярость. — НЕ ДЕЛАЙ ВИД, БУДТО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, САНС!!! Я ПРЕКРАСНО ЗНАЮ ПРО ТВОЮ ЁБАНУЮ МАШИНУ, ЧТОБЫ ОТПРАВЛЯТЬСЯ В МИР СМЕРТИ ИЛИ КАК ТАМ ОНО НАЗЫВАЕТСЯ! И Я ТОЧНО ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ МЕНЯ В СВОИХ КОРЫСТНЫХ НЕПОНЯТНЫХ ЦЕЛЯХ!       Санс замкнулся.       «Он… помнит? Бляяяять…» — И ЗНАЕШЬ ЧТО?       Молчание. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ ПОД ТЕБЯ ПОДСТИЛАТЬСЯ. Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ, САНС. Я НЕ УВЕРЕН, СТАБИЛЕН ЛИ ТЫ ВООБЩЕ И ЗДОРОВ ЛИ. Я, ХОТЬ И НЕНАВИЖУ ЭТО МЕСТО, ЖИТЬ Я ВСЁ ТАКИ ХОЧУ, И ПИЗДИТЬ АЛКАШЕЙ С АНДАЙН — ТОЖЕ! ПОЭТОМУ — ХВАТИТ С МЕНЯ, САНС! ХВАТИТ!!!       Молчание. — ДА ЧТО ТЫ ЗАТКНУЛСЯ, МУДИЛА?! СКАЗАТЬ БОЛЬШЕ НЕЧЕГО?!       Снова молчание.       «Блять. Всё охуеть как плохо.»       Санс склонил голову вниз.       «И почему… я чувствую себя так… странно?» — Я… ах, Босс. Мне жаль. — Чего тебе жаль? Это мне должно быть жаль, то что ты такой долбаёб.       Санс пытался собраться с мыслями и силами. Папирус продолжал молчать, сверля взглядом уже более смущённого Санса. — З-знаешь. Ты прав. Мне пора раскрыть свои карты. Но, Босс. У меня правда нет ни грамма мыслей об уничтожении чего-либо. Исключительно благие цели. — Сноудин в пизде. Очень благая цель. — Кто же знал, что нападут сейчас?! — САНС! — Я… Всё расскажу. — Про что? — Про то, «кто я». Понимаешь, я делаю всё ради нас… — Прям сейчас ты мне всё выложишь по полочкам? Не сбежишь, как в прошлый раз? — Не сбегу. По крайней мере, теперь ты видишь ресеты тоже. Теперь это максимально бессмысленно. — ЧТО ЖЕ, Я — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, ВЫСЛУШАЮ ТВОЁ ЖАЛКОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ. Даже представить себе не могу, что у тебя в голове.       Санс прокряхтел, и глубоко вздохнув, начал говорить монотонным, серьёзным голосом: — Пожалуй, стоит начать с того, что я достаточно долгое время подрабатывал учёным, когда мы сюда переехали… — Не пизди, — перебил скелет, — ты жопой своей торговал. — Это тоже было подработкой. На то время меня только взяли в стажёры кафедры. Это, считай, ничем не отличается от обыкновенного ассистента. Мыл колбочки, приносил нужные инструменты, готовил лабораторию к опытам. Поэтому у меня было много свободного времени на другие подработки, уборка у меня никогда не занимала много времени.       Папирус хихикнул. Уборка и Санс — это понятие с этим персонажем когда-то были друзьями оказывается… — Что? — А как убрать ёбаный носок — рявкнул Папирус, продолжая, неверя, усмехаться, — так тебе не до него. А в лаборатории ты колбочки мыл оказывается. — Я исчерпал свои силы уборки. — О боже, ещё одна отмазка и… кхе, дальше говори. — Вся прелесть той работы в лаборатории заключалась в том, что на тот момент очень нужны были лаборанты, экспериментаторы и прочие, а лаборатория, сам понимаешь, имела королевский статус, платят нехило. Поэтому, уволиться я никак не мог, хоть стажёрам меньше всего платили, меньше средней зарплаты. — Для Королевского Учёного нужно определённые химико-медицинские курсы. Или что-то связанное с физикой, в зависимости от направления. — Да. Биология во всех аспектах, химия — аналитическая, оргагическая, фиизка ядерная, квантовая, радиационная, термо… — Я понял, короче, вся хрень, которой почему-то ты интересуешься. — Папс, ты и сам немного разбираешься в этих вещах. На базовом уровне. — Я в курсе, что великолепен, как и всегда. Говори дальше. А, погоди. Как это тебя так легко приняли в КОРОЛЕВСКУЮ ЛАБОРАТОРИЮ? — Раньше было всё не так тоталитарно, Босс. И сейчас да, меня бы не приняли, как минимум потому что я был без опыта, без образования, и, конечно же, недавно приехавший в Центр. Тут ты, безусловно, прав. И, повторюсь, тогда лаборатории нужны были новички. Но, соглашусь, проблемы с тем, что я был «неместным», всё-таки были. Но это уже мелочи.       Папирус произнёс что-то вроде одобрительного: «угу», не шевельнув несуществующими губами. — Через какое-то время работы в лаборатории, Гастер — главный королевский учёный, который заведовал несколькими лабораториями, как-то раз навестил нашу. Ну, и так уж получилось, что я его «заинтересовал». — Ты продал и ему свой зад, да? — НЕТ! — Неужели ты не со всеми переебался, милый братец? Даже странно. — Ты специально сейчас мне язвишь, Босс? — Да, специально. Я заебался, Санс. — Мне не лучше, Босс. — Продолжай свою историю. — В те дни, нет, месяца или даже в те ГОДЫ, Гастеру было велено самим королём находиться именно в той лаборатории, где работал я. Поэтому, он каждый день приходил, чаще вечером, наблюдая за тем, как я убираю лабораторию от очередных колбочек, баночек от «экспериментов». Сначала он молчал, лишь украдкой поглядывая на меня. А потом, в один прохладный вечер, когда в лаборатории остался только я, он предложил мне побеседовать о жизни и бытие. Не знаю почему, но я тогда согласился, хоть и не был доверчивым. В ту ночь, в лаборатории, я помню то, как мы сидели у доменной печи в подвале (что сейчас вы именуете: реальной лабораторией), пили горячий кетчуп с морковной присыпкой и говорили о науке. Честно, я был даже счастлив — мне всегда хотелось пообщаться с настоящими учёными. И, я чувствовал то, что Гастеру тоже это нравилось. Мы говорили обо всём: начиная от банальной скорости какого-нибудь мяча, который пульнул монстрик своей детской ножкой, и заканчивая самыми затемнёнными уголками нашей мультивселенной. В последнем, к слову, тогда я разбирался очень плохо, но, честно, я до сих пор помню то, с каким удовольствием и интересом я слушал его. Я Гастера заинтересовал своей образованностью, да. Он говорил, что я «не такой, как другие ассистенты». Да, я действительно увлекался математическими точными науками, причём, серьёзно. — Романтично. — произнёс скелет, снова перебив Санса. Голос не звучал нежно, скорее больше ревниво, саркастично, гневно, обидчиво. Всё в одном. — Босс, прошу… — Ага. — Так вот. Прошло время. Гастер меня стал чаще навещать. Мы с ним начали отлично общаться. Однажды, я пришёл вечером в лабораторию, чтобы её прибрать (тогда меня не было днём из-за собеседования на другую подработку), и, каков был шок, когда увидел вместо пустующей лаборатории кучу лаборантов, которые сидели и что-то мешали. Я уже не вспомню что (да и ты не поймёшь, в кратце — там что-то с электропроводностью было), но, получилось всё так, что я им «помог», подсказав, что… нет, что не можно сделать, а скорее… можно ПОПРОБОВАТЬ сделать с той жидкостью. И, их эксперимент удался. Благодаря мне. Обо мне быстро донесли Гастеру, он в свою очередь пошёл к королю и попросил разрешение на то, чтобы я был ЕГО ЛИЧНЫМ АССИСТЕНТОМ. Сказать что я в шоке — ничего не сказать. Будто он выжидал тот момент, когда я смогу себя проявить, чтобы меня взяли. Честно, я нервничал. Я не думал, что всё зайдёт так далеко. Мне предстояла встреча с самим Асгором на «аудиенцию», ибо тот меня не знал от слова вообще. Я знал, что Асгор был «нестабилен», и в то время у него была затяжная депрессия из-за расставания с Ториэль, поэтому он вытворял… ну, ты сам знаешь что. — Насиловал всех красивых монстров, каких повстречает, даже мужского пола. — Да, например… СТОП, ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?! — САНС, БЛЯТЬ, Я УЖЕ НЕ РЕБЁНОК!!! ИДИ ВООБЩЕ НАХУЙ!!!!! — А ты всё такой же, Босс. — усмехнулся скелет. — Гррр. С-санс! — Понял. Так вот. К моему счастью, аудиенция прошла нормально. Как оказалось, Гастер и Асгор хорошо ладили друг с другом. Гастеру долго уговаривать короля не пришлось — он дал согласие на то, чтобы я стал его личным помощником. Моя зарплата была просто великолепной — 3000 G в месяц. Это в четыре или пять раз больше, чем суммарно все мои подработки. Поэтому, уже спустя первого месяца работы, я смог погасить все свои долги (наш дом стоил слишком дорого, про налоги и оплату я вообще тогда не думал, за что очень пожалел), и даже оставалось на поесть, не просто на хлеб, соль и воду — а на спагетти, которые, я тебя уже ранее учил готовить, помню, ты был очень счастлив… — Не беси.       Папирус ненавидел, когда Санс вспоминал его в детстве. И вообще ненавидел его опеку. Но, казалось, сейчас скелет ненавидел абсолютно всё. — Спустя месяц я уже смог нам с тобой закупить новую одежду, мебель, хватало даже на то, чтобы починить тебе зубы. Что, собственно, я и сделал. На третий месяц зарплата уходила опять же на еду, на лечение твоих и моих костей и даже на какие-то плюшки, например, на твою кровать в виде машины. — Которую ты же и выбросил. — промямлил он. — Так ты сам мне сказал её выбросить, истеря, что ты «вырос». — Нечего со мной возиться, как с спиногрызом каким-то, эта ненужная гиперопека невероятно выводит из себя! И погоди… Я не понял. Ты сказал, что уволился со всех подработок, но когда мы начали выходить из положения «бомжатника», — Папирус указал пальцем на Санса, — я тебя именно тогда застал в стриптиз-клубе!!! — Ты так говоришь, будто… — ДА, САНС, ТЫ ЕБАНУТЫЙ НА ВСЮ ГОЛОВУ! — Там было одно дельце, за которое я должен был получить ещё больше денег. К слову, это «дельце» затянулось, и тот босс не мог мне выплатить мою награду. Уволиться я не мог из-за этого. — Из-за ёбаных денег ты продолжал продавать свой зад? Интересно теперь, за сколько?! — Семь или восемь штук. — Нихуя себе, — хрипло хихикнул Папирус, — я бы и за косарь тебя продал к хуям. — Ты серьёзно? — Завались! — рявкнул Папирус, — Что за дельце? — Запретная контрабанда фисштеха (привет, ведьмак).       Глаза Папируса стали чуть ли не квадратными. — Ты ещё и наркобарыга????? — завопил от неожиданности высокий. — Нет, я только помогал с грузом с помощью телекинеза. — Блять, САНС!!! — Понимаю, мерзко обо мне такое слышать. — НЕ МЕРЗКО, А ОТВРАТИТЕЛЬНО!!!!! — Эх, Папс, мне надо… — И да, тебе за какой-то там груз должны были выплатить восемь штук? Что-то я слабо верю. — …мне надо было также их спрятать куда-то. Это было ещё до встречи с Гастером. Центральное подземелье — небольшое, а вот идти в дикие окраины — запретили. Запрятал неподалёку от фабрики льда в Сноудине. К слову, это была тяжёлая работа. Как минимум, потому что полиция расхаживала вместе с Гвардией.       Папирус молча охуевал. Другого глагола тут не применить. Оказывается, Папирус ДО СИХ ПОР НЕ ВСЁ ЗНАЛ О САНСЕ. В скелете всё гуще перемешивались гнев с обидой. — Там всё со мной обошлось, поэтому больше говорить мне нечего. Спустя некоторое время мне выплатили мои обещанные деньги и я скоропостижно уволился. Так и началась моя жизнь: Сон — Лаборатория — Сон — Лаборатория.       Высокий вспоминал то, как Санс действительно только и делал, что спал и уходил на работу. С ним Санс редко проводил время. Чаще игнорировал, оставляя скелета в полном одиночестве. Стоит ещё вспомнить скелету то, что у него не было в детстве друзей. По сути, он был совершенно один. И это заставляло скелета ещё сильнее обижаться, это заставляло его, казалось бы, яростную и крепкую душу, начинать трястись и выть от боли, способной сокрушить его оставшуюся человечность и решимость. — Ты знаешь, что Ядро создал сам Гастер? — В курсе. — Я помогал ему в этом. Мы днями и ночами занимались ядром. Ну, и если не затягивать с описанием того, как ядро создавалось от самого начала, ибо ты всё равно не поймёшь особо, то ты уже знаешь, что Гастер, короче, упал в Ядро и умер. На моих глазах. Тогда у нас был последний тест Ядра… — Это было тогда, когда я пошёл первый год учиться в Академию Гвардии? — По моему, да. — Мм. — Так вот. Тот подвал, Папс… — Я уже знаю, что это какой-то портал в Мир Мёртвых. — Все души, все сущности, которые умирают, попадают в этот уникальный мир. В этот мир может войти только очень сильное существо, которое обладает одним особым иммунитетом, названия которого я не вспомню. Когда ты влетаешь в другое измерение — может незначительно меняться давление. Вверх или вниз. Не важно. Давление в Мире Мёртвых имеет огромное значение — более двух тысяч. Это наступление, как МИНИМУМ, мгновенного инсульта, к примеру. Чаще всего в существе всевозможныве газы расширяются и просто-напросто убивают его, взрываясь в теле. Те, кто выживают — могут плыть по Миру Мёртвых в поисках своих умерших близких. Они могут их воскресить. Таков закон Румпельштильца — лидера всех мультивселенных. И теперь, моя миссия — забрать Гастера из Мира Мёртвых.       Папирус слышно прорычал с жалостью, либо с гневном. Определить трудно. Скелет всё больше «нагревался», словно ржавый чайник. Хотя, его душа мало чем отличалась сейчас. Санс сделал шаг назад, рефлекторно, заметив всё более несдержанную натуру Папируса. — Он так много для тебя, блять, значит? — рявкнул Папирус наконец-то. — ДА! — неожиданно протрезвонило в голове Папируса, на этот ответ он меньше всего надеялся, тем более с таким уверенным голосом, — Ты не поймёшь меня, Папирус. — начал тараторить скелет, теребя мех на капюшоне куртки, — Гастер — был моим глотком воздуха. Я никогда не уставал от работы, которую я делал вместе с ним. Да, мне НЕ БЫЛО СКУЧНО, Я НЕ СПАЛ, НЕ БУХАЛ, НЕ ЖРАЛ, А ИМЕННО — РАБОТАЛ. Делал десятки рассчётов, высказывал свои мысли, проводил опыты и эксперименты, порой, они бывали даже негуманными, что было гораздо интереснее, хотя, мы с Гастером больше вдавались в модернизацию и индустрализацию. И, о да, Папс, мне ЭТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ НРАВИЛОСЬ. За свою жизнь я никогда не был так счастлив, когда работал с ним и проектировал новые технологии для Подземелья. Моё моральное нутро, буквально, извивалось от кайфа, когда мы вместе проводили десятки рассчётов, проводили самые интересные опыты, а потом, хихикая, попивали горячую кружку за той же доменной старой печкой, которая сейчас никому не нужна, ведь с помощью начала нашей автоматической системой модернизации, вместо доменной печи есть усовершенствованная индукционно-доменная печка у Альфис… Эх. Честно, я очень скучаю. По этим временам.       Папирус смотрел на Санса. Впервые, высокий видел НАСТОЛЬКО тёплое выражение лица у брата. Говорил точно от души. Самому же Папирусу становилось ещё сквернее, даже ревность появилась. Но больше он злился и не понимал. — Ты говорил, это ради нас, Санс. — без агрессии, уже не резко и громко, больше с непониманием и калпей обиды в голосе начал говорить Папирус, — Причём здесь я, в таком случае? — Ты мой брат, Бо… — Сейчас зарабатываю деньги я, — перебил он, — пускай, на 750 G в месяц меньше, чем ты, но тем не менее, мы сейчас не так много потребляем. Но, в любом случае, дом нам нужно починить, после визита Коалиции, а это будет стоить больше. Нет, моя гвардейская страховка, скорее всего, сможет покрыть ущербы, и все дела (да, Санс, я выплачивал страховку несколько десятков лет, пускай по 50-200 G, но тем не менее). Но я спрошу ещё раз — какое это ко мне имеет отношение? Какое ко мне имеет отношение ТВОЁ ЖЕЛАНИЕ воскресить твоего ботаника? Я лично не вижу тут никакой выгоды для себя — скорее наоборот, ещё больше платы. — А в чём ты пытаешься найти выгоду.?       На лице Папируса появилась ещё большая хмурость. Глаза он сщурил, рот сделал короче, голову слегка склонил. Начинается. — В тебе. — отрезанно ответил скелет. — Не понял.? — То, есть, не в тебе. Я не знаю как по другому сказать. Но. Санс. — Да, Босс? — Сейчас я не Босс. Я — Папирус.       Санс застыл.             Хлынуло. Папирусу всё тяжелее. Это чувствуется. — Ты ужасный брат. — нервно заулыбался Папирус, всё ещё блокируя свои чувства. — Гадкий, омерзительный, безответственный брат. — его голос всё сильнее дрожал, Санс чувствовал нарастающее напряжение.       Молчание.             Боже.             Он… прав.       Санс знал, что он действительно ужасный брат. Он принял это, но с тяжестью, под влиянием алкоголя с горчицей или кетчупом. Или и тем и другим. Ещё и с водочкой. В зависимости от настроя. Чем хуже — тем ядрённее. Санс давно признал, что не умел, не умеет, и не будет уметь воспитывать Папируса. Но. Слишком поздно. Слишком, слишком поздно. — Ты не обижайся, с… но… — Я в курсе, Папс. Я ужасен по натуре. Совершенно эгоистичный, гнилой и извращённый.       Молчание. Санс уткнулся в каменистую, небесно-бирюзовую поверхность, которую освещали лучики солнца. Чувствуется запах морального напряжения. Душа начинает подёргиваться, словно голова Ториэль. — И ты ничего не собираешься больше говорить? — переспросил Папирус. — Не знаю, что добавить.       Папирус стал ещё хмурее. Руки сжал в крепкие, словно то «сердце робота Коалиции Справедливости» или энергокристалл. Стиснув зубы до боли и скрижета, скелет начал уже не говорить, а скорее рычать и бормотать: — Почему ты обеспечивал меня, при этом забивая хуй на мои детские чувства? Ты же понимаешь, что сам меня вырастил, и сейчас, стою перед тобой — совершенно озлобленный, практически не знающий жалости, полный обиды, угнетения и разочарования, явно тебе не нужный Я. Санс, я не понимаю. ЗАЧЕМ ТЕБЕ ВООБЩЕ Я НУЖЕН? Почему ты меня не выкинул тогда на помойку.? — Ты, блять, дебил? — вырвалось из Санса.       На удивление, Папирус даже не среагировал на то, что его назвали только что «дебилом», его — ВЕЛИКОГО ПАПИРУСА! — Яблоко от яблони далеко не падает, Санс! — Это против моих моральных принципов — кидать тех, кто мне дорог. — Почему я тебе дорог в таком случае? Ты всё мотаешься с мыслями о своём Гастере, о своих мечтах, которые сгнили вместе с горе-учёным в тупом Ядре. А на меня внимание ты начал обращать только тогда, когда я начал брать над тобой верх! — Ещё раз повторюсь — ты прав. Я вообще не брат. Ибо я не относился к тебе как к брату. Точнее, я не знал, как к тебе вообще относиться. Видишь ли, Папирус, я до Фриск не видел в детях личностей. Я думал, их нужно просто чем-то занять. Но, именно твоё появление в моей жизни показывает, что воспитание — это искусство. На моё истинное и сладкое счастье — ты вырос более лучшей версией меня. И за это я… глубоко прошу прощения, брат. За то, что я тебя так испортил, хотя ты всё равно был лучше меня и будешь им.       Молчание. проходит полминуты. Скелеты смотрели друг другу в глаза. То ли гнева, то ли отчаяния в Папирусе было слишком много, его голова начинала дёргаться. Немного. Санс смотрел то ли похуистично, то ли виновато — тоже не понятно. Ситуация двояко-тяжёлая. — Я не чувствую в тебе искренности, Санс. — наконец-то прервал неловкое молчание Папирус, — Говори, как есть, пока я окончательно не психанул и не выбил из тебя правду силой. Для чего тебе я? Ты даже не представляешь, сколько у меня дурных мыслей насчёт тебя и твоих планов, и всех твоих грязных секретов, которые ты отчаянно пытаешься от меня скрыть. — Я говорю как есть. Мне нет смысла от тебя что-то скрывать. — уже Санс включил свой раздражение. — ахуеть, он мне ещё и не верит. МНЕ И ТАК СТЫДНО, ПАПИРУС! — начал кричать в своих мыслях тот. — Наша беседа, Санс… — Папирус замолк, а затем резко выкрикнул, — СОВЕРШЕННО БЕСМЫСЛЕННА, ПОКА ТЫ МНЕ ОТКРЫТО ЛЖЁШЬ!!! — Я тебе не вру. — серьёзно сказал Санс.       Папирус не выдержал. — Нахер я тебе нужен, ещё раз спрашиваю?! — Потому что ты мой брат! — И при этом ты меня постоянно игнорировал?! — Я знаю, что я дебил! Да, мне не было до тебя никакого дела ТОГДА! Я слишком был увлечён своей работой… — А ТЕПЕРЬ ТЫ ХОЧЕШЬ ВЕРНУТЬ СВОЕГО НАЧАЛЬНИКА ЧТОБЫ СНОВА УВЛЕЧЬСЯ И ЗАБЫТЬ ОБО МНЕ?! — Это для души моей… — ДОРОГО ТЫ ВЫХОДИШЬ, САНС… — Я зна… — ПОДЗЕМЕЛЬЕ — МИР ЖЕСТОКИЙ, ПОЖАЛУЙ, ТЫ КОЕ-ЧЕМУ МЕНЯ НАУЧИЛ ВСЁ ТАКИ, САНС. ТЫ МЕНЯ НАУЧИЛ ТОМУ, ЧТО НЕЛЬЗЯ НИКОМУ НИКОГДА ДОВЕРЯТЬ НА СТО ПРОЦЕНТОВ. НУЖНО ДУМАТЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ. И ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ ЗАВИСИТ ТО, ПРОЖИВЁШЬ ЛИ ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ В СТРАХЕ, В СЧАСТЬЕ ИЛИ СДОХНЕШЬ В СТРАШНЫХ МУКАХ, ИЛИ ЖЕ МОРГНЁШЬ — И ВЫПАДАЕШЬ В ТВОЙ «МИР МЁРТВЫХ»! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ, САНС. КАКОГО ЭТО… КОГДА ТЕБЯ ПОСТОЯННО ИГНОРИРУЮТ, ДО ТЕБЯ НИКОМУ НЕТ НИКАКОГО ДЕЛА. ЕДИНСТВЕННАЯ ПРИЧИНА, ПО КОТОРОЙ ТЫ СУЩЕСТВУЕШЬ — ЭТО ГРУША ДЛЯ БИТЬЯ И ОСКОРБЛЕНИЙ ОДНОВРЕМЕННО. ТЫ ПРЕДОСТАВЛЕН САМОМУ СЕБЕ. НО ПРИ ЭТОМ, У ТЕБЯ, ВРОДЕ КАК, ЕСТЬ ПОДДЕРЖКА В ВИДЕ ТЕБЯ, НО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ЭТОЙ ПОДДЕРЖКИ И НЕТ, ВЕДЬ И ЕЙ НА ТЕБЯ АБСОЛЮТНО… абсолютно… АБСОЛЮТНО ПЛЕВАТЬ! — Как раз таки я знаю, что это. И при первой же возможности я… воспользовался шансом, чтобы улучшить своё моральное положение. Но при этом, я допустил главную ошибку — забил на тебя, думая, что тебе и одному хорошо, ты же ребёнок. Да нет же… Стоит вспомнить те дни, когда ты был совсем младенцем, и у нас не было дома… — НИХУЯ АРГУМЕНТ ВСПОМНИЛ — КОГДА ДОМА У НАС НЕ БЫЛО! — Папирус прокряхтел, голос от воплей понемногу оседал, горло побаливало, — Санс, я не жалуюсь на то, когда у нас не было дома, это всё более, чем объяснимо. И ТО, ТОГДА ТЫ ЗАБОТИЛСЯ ОБО МНЕ БОЛЬШЕ, САНС! ТЫ МЕНЯ ХОТЯ БЫ ЗАЩИЩАЛ И БЫЛ В МОИХ ГЛАЗАХ КОГДА-ТО… героем. Реально опорой. Но, не теперь. — Теперь не опора… — ДА, БЛЯТЬ, ЗАЕБИСЬ. КАЖДЫЙ ДЕНЬ С ДЕТСКОГО ДВОРА ПРИХОДИШЬ В СЛЕЗАХ, В ТРЕЩИНАХ, В ССАДИНАХ, ТЕБЯ ДОМА НЕТ, А КАК ТЫ ПРИХОДИШЬ — ИДЁШЬ СРАЗУ СПАТЬ, ДАЖЕ НЕ ВЗГЛЯНУВ НА МЕНЯ, НЕ СРЕАГИРОВАВ НА МОЁ НЫТЬЁ, НА МОИ ПИСКИ И ПРОСЬБЫ О ПОМОЩИ! СТОИТ МНЕ ЕЩЁ ПРИПОМНИТЬ АКАДЕМИЮ, КОГДА Я ТВОЁ ВНИМАНИЕ ПЫТАЛСЯ ОБРАТИТЬ НА СЕБЯ, МЕСЯЦА ТРИ ИЛИ ЧЕТЫРЕ ПЫТАЛСЯ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ТЕБЯ, ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ ЗАПИСАЛ В ЭТУ ЕБУЧУЮ АКАДЕМИЮ! ТЫ ДЕЛАЛ ЭТО ОЧЕНЬ НЕХОТЯ, САНС… Но, спасибо, что вообще меня записал туда, я даже не знаю, как смог пройти проходной экзамен, хотя был дуб-дубом. Не знаю, сколько я бы прожил и продержался, если не начал учиться бы в академии. Пожалуй, это действительно повлияло на мой характер хоть немного в нужном русле, сделав меня более сильным волей и духом монстром. — Хочешь, я тебе раскрою один маленький секрет насчёт твоей академии, Папс? — Какой ещё секрет на этот раз? До инфаркта не доведёт? — У скелетов не бывает инфарктов. Так вот. Тебя вообще не хотели принимать в Гвардию. Тебя считали действительно слабаком, инвалидом и вообще никчёмным. Когда я шёл тебя записывать, помнишь, я долго сидел в кабинете, а ты смирно ожидал? — Не помню — Хм… А теперь смотри.       Санс вытащил одну бумажку. Это была заявка Санса, чтобы Папируса приняли в Академию. Папирус взял заявку, развернул, начал читать. Первое, что бросилось в глаза: жирным шрифтом написанное слово «ОТКАЗ». В самом низу.

***

Имя: Папирус. Возраст: 16 Образование: более раннее обучение отсутствует. Проживание: Окраина Сноудина, ближнее расположение к Ватерфоллу.       Семья: Мать: — Отец: — Опекун: Санс. Братья\Сёстры: Санс (б).       Характеристики: Хар-ка телосложения и\или вида: Тип: монстр. Вид: скелет разумный. Телосложение: тощий. Вес: 12,51 кг. --- пометка: для скелета небольшой вес это нормально. Рост: 1 м, 68 см, 5 мм. УР (уровень резни): 1 ур. Физический показатель атаки: 10-12 урона. Магический показатель атаки: 0 урона. Физический показатель защиты: 8-9 ед. Магический показатель защиты: 1 ед.       Медицинские показания: Ортопед (специалист по костям и опрно-двигательной системе): кости слабые, а вместе с ним — всё тело не очень способно к практике в академии. недостаток кальция. Кардиолог (специалист по сердечно-сосудистой): он скелет, ему не нужна кардиология. Анимамелог (специалист по душам): душа очень слабая. Эндокриолог (специалист по гормонам): неоногормоны в норме (половые не слишком активныедля 16ти лет). (приписка — он скелет, опять же). высокий рост для своего вида, предполагается, что был приобретён наследственно. Офтальмолог (окулист, специалист по зрению): зрение 0,5 оба глаза, в норме. Стоматолог (специалист по зубам): Выбито пять зубов. Три зуба молочных. Ещё два частично сломаны, оба по-немногу крошатся. Психиатр (специалист по психиатрии): зажат, психически возможно нестабилен. заметил, что он часто злится, но держит это в себе. Педиатр (заключение): психика под вопросом — либо слишком нежная натура, либо слишком нестабильный. не понятно. Физическое развитие относительное — раны, шрамы (его дома бьют? или на улицах?), для 16 лет способности слабоваты.       Способности: Врождённые: магический неон, образуемый с помощью ДУШИ, способный заменить некоторые части тела. Присущ всем скелетам. Приобретённые: Метание костей (физ. атака, тратит магию.) Процентное относительное соотношение душевных характеристик: Ловкость: 7,43% — очень мало. Интеллект: 34,62% — неплохо. Сила: 5,12% — мало. Выносливость: 5,18% — очень мало. Дух: 47,65% — феноменально?       Микровывод: слишком самоуверенный, но у психиатра был какой-то странный. по интеллекту на удивление не глупый с его «историей бомжевания», которую он также поведал психиатру. в остальном — совершенно дееспобоен.             ВЫВОД: слабак. немощь. умрёт в муках. О Т К А З.

***

      Папирус остолбенел. Как минимум от того, каким он был реально слабым. Убить его можно было на раз-два. — Они не видели в тебе потенциала. Твои «характеристики» были слишком низкими. Я их кое-как уломал и подкупил, чтобы тебя взяли. Я верил, что из тебя может выйти что-то толковое. И, за что я очень, очень рад — не ошибся. Ты — глава Гвардии.             «Я готов заплатить вам, чтобы вы взяли этого мальца. Да, он глуповат и не очень силён, но уверяю, он станет отличным воином, уж я-то вижу.»       Папирус дрогнул. На пару секунд показалась улыбка на его лице. — Понимаю, поверить трудно, но, мне даже нравилась твоя идея сунуть тебя туда. И, да, Босс, ты прав снова — тебе это очень помогло. Я рад, что ты нашёл себе профессию по душе. — Санс, вытащив из кармана, дал Папирусу ещё одну бумажку. — Теперь смотри это.

Приветствую, Dr. Санс.

            Мы хотим от души благодарить Вас за то, что вы смогли убедить принять в академию вашего брата. Вы были абсолютно правы — несмотря на то, что в первые дни своей учёбы Папирус был очень зажат и казался совершенно дееспособным к гвардейской службе — он показал себя с новых, сильнейших сторон. У него действительно есть потенциал — большущий, даже, колоссальнейший потенциал!             Спасибо вам ещё раз.       с. Академия Королевской Гвардии.       Папирус молчал. — Ты всегда добивался того, чего хочешь, благодаря своему усердию и скурпулёзности, Папирус. Несмотря на то, что я отворачивался от тебя, краем глаза я видел…       Санс вспомнил, как Папирус учился драться. Сначала он бил подушку. Затем стену, разделяющая его комнату с ванной. Потом практиковал удары на дереве во дворе. Затем это перешло в постоянную драку с его сверстниками на улицах — он начал давать сдачи за все унижения. И зачастую выходил победителем, конечно, совместно с Андайн, с которой он тогда успел завязать отношения, и, как знал Санс понаслышке — она ему помогала заниматься боевыми искусствами. А затем, эти самые искусства перешли и на Санса, но, зачастую с помощью секс-игрушек. Но, это уже немного другое ответвление истории.       Несмотря на то, что на Папирусе часто были те же трещины и переломы — он не переставал унывать. Когда у него ничего не получалось — он не опускал руки. Никогда. Гвардия — была его заветной мечтой, которую он готов был добиться любой своей ценой. — видел…       Виднеется следующая картина. Папирус учился призывать магию. Он неоднократно просил Санса помочь ему, но тому было снова не до него. Тот стоял у знакомого, раскромсанного дерева без внешней коры, и напрягал свои руки, пытаясь вызвать «тепло». Однажды, ночью… — У МЕНЯ ПОЛУЧИИИИИИИИЛООООООООООСЬ!!!       Он кричал на весь Сноудин от счастья. Он смог призвать, пускай маленькую, но магическую косточку. Он был первым в своей группе, кто мог управлять магией. — как ты упорно стараешься.       Папирус только недовольно фыркнул, отвернувшись и снова посмотрел на потухший Сноудин. Плащ начал, словно пламя, пылать на ветру. — Тебе куда-нибудь надо было меня спихнуть, чтобы я под ногами не болтался как мусорка? — спросил снова разочарованно Папирус, склонив голову и выпустив первые, вполне реальные слёзы. — Главная причина — твоё воспитание и будущее. Тебе всё равно больше некуда было идти. Ну, разве что, в какую-нибудь кулинарную шарагу, варить твои спагетти. Но, от поваров толку практически нет, платят им гроши. — Не правда. — прорычал Папирус, — В Гвардии есть свой кулинарный кружок в виде военной подготовки в помощь армии. Им платят неплохо. — Но для военного повара кулинарных навыков же недостаточно, Папс? — Угу. Но, ты так и не ответил на вопрос. Я по-прежнему ничего не понял. — Я ответил — ты. мой. брат. Несмотря ни на что. — У нас не братские отношения, Санс. — Знаю. — В этом ты виноват. — Да. Моя ошибка, что я тебе позволил взять над собой «верх». Как было наивно с моей стороны и стороны неоногормонов. — НЕ ТОЛЬКО В ЭТОМ ОШИБКА! — Во всём. — Надо было меня на помойку. Хотя, я прекрасен. — Безусловно. — Что? — Ты прекрасен. Даже слишком. — Санс. Почему ты меня сейчас так невероятно бесишь? — Правда всегда жестокая, в отличие от лжи. И я по… — А ЕСЛИ ТЕБЯ РАЗОРВЁТ НА ЧАСТИ В ТВОЁМ МИРЕ МЁРТВЫХ? ТЕБЕ ПРЯМ ОЧЕНЬ НУЖЕН ЭТОТ ГАСТЕР, ЧТОБЫ ТЫ ТАК СВОЮ ЖОПУ И ЖОПУ ВСЕГО МИРА РВАЛ? РАДИ ОДНОГО ЛОХА? Мы из-за тебя вообще-то по уши в говне, не забывай! — Что касательно Коалиции… — ДА ЗНАЮ Я ИСТОРИЮ ПРО ДОБРОМЫСЛА И ЦУКЕНГОША! — Стоп, откуда?! — ЧЕЛОВЕК РАССКАЗАЛ! — …человек? — ОНА, С ГРИЛЛБИ, ЗАЩИЩАЯ ТЕБЯ, ПОПАЛА В ЛАПЫ КОАЛИЦИИ. НО ВЫБРАЛАСЬ ОТТУДА. И ПОЗНАКОМИЛАСЬ С ЭТИМ «ДОБРОМЫСЛОМ». НО СЕЙЧАС НЕ ОН ПРАВИТЕЛЬ КОАЛИЦИИ, САНС! И ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПОДЗЕМЕЛЬЕ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В РУИНЫ ЁБАНЫЕ, НАМ БУДТО НЕ ХВАТАЕТ ТАИНСТВЕННОЙ ДВЕРИ В СНОУДИНЕ. — Фриск… — НЕ ВОЛНУЙСЯ, ДЕБИЛ, ОНА ЖИВА КАК БУХАЯ АНДАЙН. — Я в курсе… — ТАК ПОЧЕМУ Я ОТНОШУСЬ К ТВОЕМУ ГАСТЕРУ? — Он важен не только для меня. Гастер умён, я тебе уже об этом сказал. Он знал ГОРАЗДО БОЛЬШЕ, чем кто-либо другой. Папс, если Гастер вернётся — Подземелье сможет переидти на новый уровень индустриализации, созданий чего-то нового, технологий. А вместе с этим — наша жизнь станет лучше. И мы начнём покорять дикие земли, находящиеся за далёкими пределами Центра. Те земли, где нет ни души или есть. Будет множество открытий. Это полезно всем — тебе, мне, Андайн, Альфис, Асгору, всему городу, всему миру. Гастер — гений. Без него мы бы очень отставали в развитии. Ядро — самое главное достояние Гастера, то, что нам помогает выживать. И, как минимум, без Ядра у нас не было бы ничего — ни холодильников, ни телевизоров, телефоны не работали бы. У нас не было никакого электричества. А вместе с элетричеством — заводы, фабрики, всё производство было бы ручным — а это колоссальнейший удар по экономике. Я жил в те времена, когда электричество было дорогим удовольствием, Папс. И поверь… — Довольно. — перебил Папирус, бросив руку на лицо, — Это лишь прикрытие. Ты сам сказал, что он тебе нужен ДЛЯ ДУШИ. Меня не обманешь, сука. Не обманешь. — Но это правда… Он же Ядро создал? — И только Ядро? — Систему модернизации, некоторые аддитивные технологии… — Пиздёж. Наглый пиздёж. Как ты мне раньше пиздел — так продолжаешь пиздить сейчас.       Молчание. — Санс. Как я тебе могу верить после всего, что ты мне наговорил? Ты обманул не только меня. Ты обманул всё Подземелье. Ты сам себе вообще веришь? Думаешь, о чём говоришь? Соображаешь, что гибель Подземелья не за горами? И ты просишь о помощи…       Санс продолжал молчать, задумавшись. — Это очень бестактно и эгоистично по отношению ко мне, как минимум. Знаю, я ещё тот уёбок, хоть и прекрасен. НО ВООБЩЕ. ЯБЛОКО… НЕ ПАДАЕТ ДАЛЕКО ОТ ЯБЛОНИ. Что из меня выросло — то и выросло. Смирись. — Прости, — вырвалось из уст ширококостного, — Папирус. Знаю, этого недостаточно, чтобы залечить те душевные раны, которые я тебе нанёс, но… прости. прости меня, старого мудака. Я прекрасно понимаю, что прошу слишком многого, даже несмотря на то, что мне было плевать на твои чувства, и на то, что я так легко тебя обманул (меня не интересуют остальные, папирус), однако… если ты поможешь мне… — то что? — я тебе буду посвящать гораздо больше времени. хотя, если мы выживем, я в любом случае буду уделять тебе больше внимания. просто дай мне шанс. — Я уже не ребёнок Санс, в твоей опеке не очень нуждаюсь. — Я не про опеку говорю. Про обычные… тусовки. Такие, которые ты проводишь с Андайн или с человеком. Вообще, я пытался с тобой тусоваться, но ты от меня отдалялся, пинал и слал к чёрту. И тут мне отныне тоже всё понятно. Ты годами копил злость на меня, а я не понимал этого. Мне жутко стыдно. Все твои слова, оскорбления, крики, все твои мысли — ты не говорил их сгоряча. Ты всё это время говорил их от чистого сердца, чтобы хоть как-то освободить свою душу от агрессивных оковов, которые сжимали её с каждого нежного и грубого изгиба. — Сначала я пытался на тебя внимание обратить, идиот. — это было в детстве. до гвардии. я говорю про то, что стало после… — И что мне дадут тусовки с тобой? — я по тебе всё вижу. — Что ты видишь?       Санс телепортировался и оказался напротив Папируса (и у самого края обрыва). — папс. перестань. — ЧТО?! — Папирус отпрыгнул от неожиданности, пытаясь вытереть слёзы. — послушай. я по тебе вижу прекрасно, что тебе не хватает общения со мной. не скрывай это.       Папирус полностью опустил голову на землю. — и да, Папс. слёзы — не слабость. слёзы — эмоции.       Молчание, Папирус прикрыл рот рукой. — я не хочу сейчас думать, почему ты так упорно пытаешься скрыть свои чувства. но, я вижу, тебе правда больно. мне… мне очень жаль. — на самом деле, мне даже хуже… но, это же и моя вина тоже.  — думал про себя Санс, — папирус… ты по-прежнему волнуешься обо мне и готов защитить, несмотря на то, что я бездушное чмо… я даже не знаю, что сказать. ты слишком для меня хорош. я не заслуживаю твоей поддержки. но… я слишком самолюбивый. я хочу жить… — ДА… — рявкнул Папирус в сквозь слёзы. — ч-что? — ты прав, дебил…       Санс хихикнул. Нервно. — КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ, — проревел Папирус, — САНС! НО… я тебя всё также люблю, кусок зловредного дерьма.       Папирус упал на колени и прикрыл лицо руками, перестав сдерживаться. Скелет взвыл. Громко. Жалобно. Страшно. Больно. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, УБЛЮДОК! — прокричал он и громко заревел, словно младенец, только… младенец сатаны. У Папируса давно прорезался басистый (не такой, как у Санса), резкий голос.       Санс лишь заулыбался. — Прости меня, Па… — ЗАЕБАЛ СО СВОИМИ ПРОЩЕНИЯМИ! — рявкнул он. — кхе. я тоже тебя люблю, бро. — т-так-то…       Скелет подошёл к Папирусу и обнял его, выкатив и свои слёзы.       Папирус освободил свои руки и обхватил талию Санса, сжимая его куртку, впецившись в его плечо (скорее куртку) зубами, продолжая плакать.       Свободу чувствам! — и я тебя, б… брат. — промычал Папирус.       Сансу стало на душе проще всего.              Свободу!       Братья давно не испытывали таких чувств. Таких светлых чувств. Без извращений. Папс всё ещё злился на Санса. Но он верил, что, может, действительно всё когда-нибудь в корне поменяется? Скелету оставалось надеяться на его последующее благоразумие. — санс. — да? — пообещай. — что? — что ты никогда не будешь меня обманывать. говори всё как есть. даже если правда ужасна. лучше ужасная правда, чем сладко-кислая ложь.       Санс томно вздохнул.       В мыслях Санс вспомнил обещание, которое он дал Ториэль  — не убивать человека, если она его не сожрёт сама. — если я смог не убить праведного человека, смогу ли я восстановить отношения с папирусом? и вообще, возможно ли это после всего, что случилось? есть ли путь назад? — Санс прижал Папируса к себе, продолжая размышлять и обнимать его, — надеюсь, что путь есть. даже если он тяжёлый. всё же, кроме Папируса никого у меня нет. да и он… самое дорогое, что есть в моей жизни. я из-за самого себя же его чуть не потерял. господи, какой же я ебанат. мне действительно пора менять вектор. Андайн права. какой же я конченный. и как же я ненавижу давать обещания…       Санс действительно начал ненавидеть себя. По-настоящему. Однако, он понял, что исправляться нужно. — обещаю. — ответил он. — санс. — м? — ты не конченный. — ты мои мысли читаешь? — нет. Я чувствую, как ты продолжаешь себя презирать. Лучше не делай этого. У нас война с Коалицией не за горами. И…       Папирус встал. — Было бы неплохо вдаться ещё в более глубокие подробности наших отношений, когда мы нагнём их раком. Всё же, мы тут сидим, ревём, а в Подземелье хаос. — По… — Знаю, не очень вовремя, Санс. — перебил Папирус. — Но, времени не так много. Поверь, от этого разговора мне стало легче. Намного.       На деле, у Папируса оставалось ещё очень много вопросов. Но, что-то заставило его вновь поверить. — М. мне тоже, Босс. — Я не Босс. Я — Папирус. — Мне теперь нельзя тебя Боссом называть? — Можно, просто… Аргх. Пусть будет по-твоему. Но, я же тебя заставлял меня так называть… — Ты действительно Босс. — усмехнулся Санс. — Твой характер лидера заставляет меня… г-гордиться тобой? — Ньех.       Папирус подошёл к обрыву. — Пока мы тут обсуждали личную жизнь — от Сноудина ничего не осталось. — Отсюда видно? — Да. По сути, мы в Лесу Сноудина. Отсюда вид хороший.       Санс подошёл. — Как ты сюда забрался? — Я телепортировался. — А… Ты же теперь тоже можешь телепортироваться, точно. — Санс посмотрел на Сноудин, — Всё в дыму… — Охуеть, да? — Пиздец. — Нужно давать по съёбам к Альфис и придумывать план. — С королём связаться надо бы.       «Мда. Асгору будет ещё тяжелее это объяснить. Хотя он вполне может одобрить мою идею.» — А я бы не рискнул. — А чё? — Он будет в бешестве. И будет за что злиться. По сути, за всё время до начала атаки — мы нихуя не узнали. — Точнее, вы. Папс, я всё это время был в Руинах. — И что ты там делал? — Помнишь, я тебе когда-то рассказывал, что там у меня есть… друг? — Да. Я тогда тебе ещё не поверил. — Обещай, что это тоже будет небольшим секретом. Если это узнает Альфис или Андайн — они сто процентов всё выложат Асгору. — Хорошо. Говори. — За дверью… бывшая королева Подземелья. И жена Асгора. — САМА ГОСПОЖА ТОРИЭЛЬ ДРИМУРР?! — Да. Но, она выжила из ума, никакая психушка не сможет вернуть её ясность разума. Она очень нестабильна, и, о да, поверь, Папирус, я задержался из-за её психов. А ещё из-за одной книги, которую я бы очень быстро прочёл, если бы не… психи. Нет, ты не подумай. Она хороший монстр, просто от одиночества ей снесло крышу. Как-нибудь в другой раз расскажу подробнее насчёт неё. Самое главное — книга. — Книга? — Книга про Коалицию Справедливости. Я, конечно, имел представление про них, и да, я был у них даже в мире, это… — Закон Румпельштильца, кто впервые заходит в миры — обязательно попадёт в мир Коалиции Справедливости. В курсе, спасибо. — И слава богу. Так вот, я тоже не так много про них знал. Только самое основное.       В сноудине что-то громко бабахнуло. -…И к сожалению, Папс, рассказать прямо сейчас про Коалицию я тоже ничего не могу. — Санс… По моему, там что-то взорвалось неподалёку от нашего дома. — А может… — ТАК ВСЁ, — рявкнул Папирус от тревоги, — ХВАТИТ, ТЕЛЕПОРТИРУЕМСЯ! У НАС ТАМ И ТАК ДОМ В ХЛАМ БЫЛ, ЕСЛИ НЕ ВИДЕЛ! — ВИДЕЛ! — крикнул Санс.       Папирус скрестил пальцы, закрыл глаза и спустя секунды от него оставались лишь алые частички. Санс проделал тоже самое.