Восемь с половиной

      — Ты кто такой? — обломавшись в своих ожиданиях, Куроо со злостью уставился на невысокого брюнета.       — Лис, разумеется, — поправил тот маску, намекая на очевидное.       — А где… В прошлый раз был другой, — Куроо прищурил глаза и взял себя в руки.       — С чего бы? Я тут уже год рабо… а-а-а! — «фальшивый» Лис тихо рассмеялся. — Ты, наверное, Тецу-чан? — смех усилился, когда он заметил, как перекосило Куроо от по-детски слащавого прозвища. — Надо признать, вкус у этого парнишки определённо имеется, — облизнув верхнюю губу, Лис приблизился к Куроо. — Может, и со мной попробуешь?       — Иди к чёрту! — рявкнул Куроо, срываясь с места под возобновившийся смех и рекомендации даже не пытаться вернуть деньги «за сорванный по вине клиента сеанс».

***

      Куроо ни хрена не понимал, кроме того, что все ответы найдёт у Ойкавы. Но этот красавчик умудрился исчезнуть! Да, начались каникулы. Да, у Куроо не было его контактов. Но прошло всего два дня с окончания триместра, а про сáмого популярного в универе парня, оказывается, никто ничего не знал. Разве что Савамура посоветовал поискать того в общежитиях, утверждая, что сотни раз видел Ойкаву там.       В каком из общежитий искать эту скотину, с каждой секундой всё больше зверевший от злости Куроо понятия не имел, но упорно обходил здание за зданием. Все Ойкаву знали: парни улыбались и вспоминали, какой он клёвый собутыльник, девчонки закатывали глазки и просили передать привет, но где обитает неуловимый засранец не знал никто!       Топтавшийся у дверей очередной общаги Савамура, выслушав жалобы Куроо, предложил спросить у Сугавары. Догадавшись, что именно его Савамура и ждёт, взмыленный жарой и беготнёй Куроо присел на ступеньки крыльца и попытался успокоиться. Близился вечер, а он — уставший, голодный и злой — как полный придурок всё ещё искал «своего Лиса».       Вздрогнув от пришедшего на ум сравнения, Куроо покосился на Савамуру — не заметил ли он чего лишнего? Но у того, судя по всему, какие-то личные проблемы намечались, и очень странно, что, похоже, их причиной оказался по-обычному мягко улыбнувшийся Сугавара.       На удивление ломаться Сугавара не стал, спокойно кивнув и подтвердив, что адрес Ойкавы ему известен, и он не против скинуть его Куроо. Рассыпавшись в благодарностях, Куроо уставился в телефон, сверкая глазами так, словно ждал объявления о выигрыше в миллион иен.       — Не за что, — похлопал его по плечу Сугавара и, коротко взглянув на Савамуру, потянул того за собой в прохладу близлежащего парка. — Тебе спасибо.       А ему-то за что? Не дочитав сообщение, Куроо вскинулся и недоумённо уставился вслед весело болтавшей о чём-то… парочке?! Но все мысли о невероятном вылетели из головы, когда Куроо в пятый раз перечитал информацию об адресе, который даже на карте Токио не высвечивался. Да он издевается! Четыре с половиной часа спустя.       Лав-отель? Нет, серьёзно?! Все мучения Куроо только ради… р-р-р! Он залетел в гостиницу, намереваясь разнести там всё в пух и прах, но резко притормозил. По обычаям, никто из персонала на глаза отдыхающим не попадался, а как найти тут Ойкаву, Куроо не представлял, поэтому решил пойти напролом. Подойдя к затемнённому окошку-кассе, Куроо постучал по стеклу и очень настойчиво попросил:       — Я знаю, меня не видно, но слышно прекрасно. Подозреваю, что и соответствующие указания вам оставлены. Так что… прошу по-хорошему, — Куроо просунул в лоток для денег телефон с найденной в загашниках фотографией Ойкавы. — Где. Это. Тело.       И двух секунд не прошло, как сверху на телефон легла записка: «Сказано, меньше чем за три тысячи информацию не выдавать». У Куроо от гнева раздулись ноздри и сжались губы, а пальцы скрючились от предвкушения акта удушения этого самоубийцы. Последние три тысячи иен отправились в кассу, а обратно Куроо уже забрал телефон и клочок бумажки с номером комнаты. Тебе хана, Ойкава!       … — Привет, сладкий, — развалившийся в кресле Ойкава отправил в рот кусочек дыни и облизнул подушечки пальцев. — Ужин или сразу баиньки? Устал, наверное, бедня… кха-кха…       Куроо навис над Ойкавой и с ненавистью в глазах сжал его горло.       — Три дня. Я грёбаных три дня искал тебя по всему Токио, — Куроо даже говорить нормально не мог, практически хрипя сбитым дыханием и злостью голосом. — И если ты думаешь, что твоя дебильная шуточка так просто сойдёт с рук…       — Три дня?! — вскрикнул Ойкава, с силой оттолкнув от себя Куроо. — Да я тебя, падла, почти три года соблазнить пытался! — Ойкава завёлся не хуже Куроо. — Слепой идиот! Всё тебе лишь бы игрушки да подколки на пару с Бокуто, а прямых намёков в упор не замечаешь! — он внезапно остыл и плюхнулся обратно в кресло. — Интрига с баром была моей последней надеждой, хорошо хоть получилось, а то, зная тебя… — Ойкава махнул рукой и потянулся за очередным кусочком дыни. — И если б не помощь Суги, у которого такой же дебил под боком ошивался, я… — наконец-то посмотрев в глаза ошеломлённого Куроо, Ойкава спокойно дожевал сладость и закончил: — Пять минут на выбор: дверь или душ. Время пошло.       Какие намёки? Да ещё и от Ойкавы. Его же не заметить невозможно! Куроо бы точно понял. Наверное. Чёрт. И что теперь остаётся? «На коленях умолять повторить памятный отсос, заверяя, что восемь с половиной — это я был просто не в форме», — посетила Куроо умная мысль, как только он закончил ополаскиваться и потянулся за полотенцем.       Вслед за умной мыслью пришло и возбуждение: память выборочно рисовала шикарные моменты, на самое сладкое подкидывая растянутые членом чёртовы красные губы. Член со «сладким» согласился и напрягся в ожидании повторения банкета. Куроо на миг засомневался, стоит ли выходить в таком виде из ванной, но потом вспомнил горящего в нетерпении Ойкаву и уверенно толкнул дверь.

***

      Голый Ойкава, растянувшись на кровати, жадно обласкал взглядом каждый сантиметр влажного тела и облизнулся, останавливаясь на вздыбленном члене. Чутьё Куроо моментально подсказало, что играть Ойкава не настроен, и, по крайней мере на этот раз, минет Куроо обломается. Оставалось надеяться, что повезёт хотя бы его заднице. Чего не скажешь о разуме. Вид лежащего на животе Ойкавы с раздвинутыми ногами выбил из головы всё дурное и лишнее напрочь.       — Тебе же нравится смотреть, м-м-м? — знакомым тоном протянул Ойкава, приподнимаясь на коленях, просовывая между ног руку и раздвигая ягодицы, тут же надавливая двумя пальцами на масляно блестевший сфинктер. — А хочешь попробовать?       — Хочу, — для наглядности Куроо ещё и кивнул, забираясь на кровать и продолжая наблюдать за манипуляциями Ойкавы.       — Обойдёшься, — нежно пропел тот, единым движением переворачиваясь и заваливая Куроо на кровать, усаживаясь ему на бёдра. — Ты наказан. И пока я не получу желаемого, твои «хочу» могут отправляться в задницу.       — Это предложение или опять намёк? — Куроо не вытерпел и осторожно прикоснулся руками к животу Ойкавы, рассматривая, как подрагивают совсем рядом их напряжённые члены. — А, ну да. Я же намёков не понимаю, — кривая ухмылка и резкий выпад вверх: но опрокинуть Ойкаву не удалось, только склонить к себе и наконец-то поцеловать.       Целовался этот демон тоже потрясающе. Ну ещё бы! Если он так охуенно член может вылизать, то рот Куроо для него вообще игрушки. Но уступать Куроо не собирался, навязывая собственные правила и ритм. Ойкава неожиданно поддался, со вздохом запуская руки ему в волосы и начиная двигать бёдрами, волнами прогибавшегося тела затягивая обоих сорвавшейся в хаос страстью.       Беспорядочные поцелуи, засосы и прикусывания, вездесущие руки и горячие языки смели последние преграды и обиды. Секса хотелось до одури, а ненужный сейчас петтинг больше раздражал, чем радовал. И они отлично понимали друг друга, распадаясь в объятиях и лихорадочно шаря по простыням в поисках смазки и презервативов.       Куроо оказался первым, с непривычки выдавливая слишком много, но тут же догадливо распределяя часть лубриканта по члену Ойкавы (у него, кстати, тоже ничего так… агрегат, охо-хо!) и быстро просовывая пальцы с остатками смазки в разработанный анус (ох, как же гладко и скользко!).       Ойкава психовал, разрывая третью упаковку с презервативом и опять ногтем задевая латекс при попытке раскатать его по члену Куроо, чьи пальцы в заднице только ещё больше распаляли и выводили из себя невозможностью нормально продолжить.       — Похер, — с трудом выдохнул Куроо и опять схватился за смазку.       — Согласен, — плюнул на всё Ойкава, помогая ему закончить с приготовлениями.       Развернувшись к Куроо спиной, Ойкава приподнялся и рукой помог себе приставить его член к анусу, дразня головкой вход, слегка её проталкивая и выпуская обратно, и под конец с каким-то жалобным всхлипом насаживаясь до упора. Куроо напряжённо смотрел, как его член растягивает наклонившегося вперёд Ойкаву, мелькая смазанным стволом в неизменном движении пока ещё тягуче-плавного темпа.       Но вот Ойкава выпрямился, остановился и стал медленно раскачиваться, на самую малость позволяя члену выскользнуть из себя и вновь скрыться в глубине. Куроо наслаждался непривычными ощущениями плотности проникновения и видом сильного, красивого тела, прогибавшегося над ним в безумной амплитуде. Он гладил бока и спину Ойкавы, пальцами пробираясь по коже до копчика и, наконец, сжимая твёрдые ягодицы.       Всё не так, всё по-другому, но… это лучшее, что с ним случалось со времён начала активной сексуальной жизни. Сейчас он трахался с охуенно шикарным парнем с настолько же охуенными стонами, что Куроо согласен даже на восемь с половиной, поскольку чувствовал, что ещё чуть-чуть, и опозорится на пятой. Пора брать дело в свои руки.       Сильно толкнув Ойкаву бёдрами, Куроо заставил его соскочить с члена, но развернуться не позволил, нагибая в стандартную коленно-локтевую. Класс. Теперь он сам всё будет контролировать. Широко раздвинув ягодицы нетерпеливо дёргавшего задницей Ойкавы, Куроо уставился на сжавшийся сфинктер и приставил к нему покрасневшую головку, постепенно усиливая нажим и безотрывно наблюдая, как член погружается в тёплое нутро, растягивая эластичные стенки.       Что он там планировал? Мучительно медленно и плавно? Вдалбливаясь в Ойкаву до боли в шлёпающих по коже яйцах, Куроо вообще перестал думать и планировать, сосредоточившись на движении. Не замечая, как с каждым толчком он всё ниже пригибает Ойкаву к кровати, Куроо сорвался на хрипы, едва слышные сквозь чужие короткие стоны. С ума сойти, как пошло и раскрепощённо получалось у него стонать! Чёрт. Ойкава стоил прошедших трёхдневных мучений и даже больше. Намного… намного бо-о-ольше. Кайф.       Куроо хватило выдержки на то, чтоб вытащить член и в пару быстрых движений рукой взорваться в оргазме, выплёскивая густую сперму на разгорячённую промежность и размазывая её по коже ставшей необычайно чувствительной к прикосновениям головкой. Можно он так вечно будет стоять и наслаждаться? Надо потом спросить разрешения…       Потеряв бдительность, разомлевший Куроо в следующим момент оказался лицом к лицу с раскрасневшимся Ойкавой и непонимающе на него уставился.       — Блядь! — взвыл тот и схватил Куроо за волосы, нагибая его голову к паху. — Просто открой рот и замри!       Когда он успел выполнить приказ, Куроо не понял, но тяжёлый член на языке и боязнь задеть его зубами заставили шире раскрыть рот и позволить Ойкаве рваными толчками долбиться ему в щёку. Ещё пара секунд и Ойкава задрожал, больно оттягивая вверх чёлку Куроо судорожно сжатыми пальцами.       Тьфу, гадость. И как только Ойкава это глотал?! Куроо без стеснения отплёвывался и кривился, вырвавшись из плена рук слабо улыбавшегося Ойкавы, который выглядел до того развратно и затрахано, что Куроо тут же простил ему всё. Всё-всё-всё. Вот прям всё! «Только дай ещё разок тебя трахнуть».       — Там дыня есть, — лениво протянул Ойкава. — Вкусная. И ужин. А потом опять в койку. — Он говорил так обыденно и уверенно, что у Куроо яйца сжались от нехороших предчувствий, и не зря. — Ты у меня отсюда живым не выползешь, — угроза просочилась из каждой нотки окрасившегося бархатным тембром голоса.       Охо-хо. Куроо громко сглотнул, подумал о дыне и ужине, вспомнил безудержный секс с громкими стонами и решил, что согласен. Если и помирать, то только так: от оргазма, трахая Ойкаву!