(Не)обманутый

      — Подглядывать нехорошо, — продолжил Хикэру, улыбаясь еще шире. Стали видны острые клыки, пара длинных рогов на голове, проявился бледный цвет кожи, неестественный для смертных.       — Что тебе от меня нужно?       — Самую малость, — Хикэру смеялся. — Теперь сядь и веди себя прилично. Мы едем на ужин, а удерживать внимание Йоширо подальше от твоих дрожащих ручонок мне лень.       Чтобы выиграть время, Тошайо решил послушать врага. Он расслабленно сел на место — хватка тут же ослабла, а затем Хикэру невозмутимо вернулся на место.       — Я хотел бы поговорить за ужином, — сказал Тошайо.       — О! — смех Хикэру теперь казался Тошайо ледяным. — Да, я тоже хотел бы. Как замечательно, что наши желания совпадают.       Остаток пути Тошайо провел за молитвой. Трубка госпожи Рей лежала у его ног, но мысленно он тянулся к ней и просил Создателя дать душе наставницы покой там, куда она пожелала отправиться.       Йоширо провез их через Врата, долго ехал по магистрали, затем остановился возле крупного ресторана, вышел из машины, открыл дверь Хикэру, потом — Тошайо. Когда они оба направились в сторону ресторана, машина поехала дальше — на специальную стоянку. Тошайо мысленно попрощался с Йоширо и пожелал ему всего наилучшего.       Он предполагал, что в ресторане Хикэру покажет истинное лицо, соберет единомышленников, и тогда придется дать последний бой, чтобы погибнуть так же, как погибла должно быть госпожа Рей.       В зале, где их встретили официанты, было полно народу. Один юноша вызвался проводить их до заказанного заранее кабинета. Тошайо использовал духовное зрение, но не обнаружил ничего странного в этом человеке — только легкое волнение и желание помочь близким. Чувства, который Тошайо отлично понимал. Другие посетители так же выглядели обычными людьми.       — Напрасно тратишь силы, — сказал Хикэру, когда они сели в просторном кабинете друг напротив друга.       — Что тебе нужно? — процедил сквозь зубы Тошайо.       Дверь кабинета открылась, и он инстинктивно дернулся, пытаясь перейти в боевую стойку, чуть не перевернув стол. В кабинет вошел официант с парой искусно украшенных меню. Тошайо стало стыдно. Он забрал меню, принес извинения и сел на место.       — Нет никакого подвоха, — с усмешкой объявил Хикэру. — Вот как все будет сегодня вечером. Сначала мы выберем еду. Пока мы будем ждать ее, у нас будет время немного выпить и поговорить. Затем мы поедим. Если все пойдет хорошо, беседа продолжится. Наступит время десерта. Здесь прекрасно готовят фруктовые десерты. Затем Йоширо отвезет нас в сторону твоего дома, и ты вернешься в свою квартиру. Если, конечно, не захочешь взглянуть на те апартаменты, которые я приготовил для тебя, — усмешка стала более явной.       — Зачем эта игра? Ты — не человек. Зачем тебе связываться с экзорцистами? С госпожой Рей, со мной… Ты хочешь уничтожить нас?       — Уничтожить? — Хикэру зло расхохотался. — Какое самомнение! Мне не нужно сборище беспризорников, которые называют себя экзорцистами. Пусть гоняют несчастных лягушат в подворотнях — мне нет до них дела.       — Зачем ты убил госпожу Рей?       — Убил? Нет… я не убивал ее. Она умерла сама. Несчастный случай.       — Несчастный случай?!       — Ей было Создатель знает, сколько лет, Тошайо. Не моя вина, что она решила отойти в мир иной после нашей встречи. Я всего-то хотел познакомиться с тобой.       — Что ты с ней сделал?       — Ты гневаешься! Всевеликий Создатель, разве вам можно гневаться? — Хикэру всплеснул руками.       Его открытые издевки, покровительственный тон и улыбка выводили Тошайо из себя сильнее отчаяния, которое накатило после известия о смерти наставницы. Трубка была спрятана в карман — он успел поднять ее с пола автомобиля, когда Хикэру вышел из машины, а ему самому Йоширо еще не открыл дверь.       — Давай просто сделаем заказ. Официант скоро вернется. Ты же не хочешь напугать здесь всех?       — Просто скажи, кто ты, и я сделаю заказ. Выберу еду, съем ее, буду говорить с тобой дальше.       — Мое имя — Хикэру, это чистая правда, — собеседник стал неожиданно серьезен. — Красные глаза и пара рожек ни о чем не сказали тебе?       — Создатель! Но ты ведь здесь, за Вратами! — воскликнул Тошайо. — Ты не можешь быть демоном… демоны… они…       — Обсудим это позже, если ты не против, — поморщился Хикэру.       Оставалось только сделать заказ. Тошайо усилием воли заставил себя отрешиться от ситуации. Он представил себя, сидящим в кабинете ресторана, со стороны. Что стоит сделать этому человеку? Возможно, ему стоит как следует поесть. Создатель дает ему шанс напоследок вкусить радость, так зачем отказываться? Начинать бой лучше, узнав противника, а именно это он и собирается сделать, пока они будут есть. Значит блюдо должно быть очень… очень… очень сложным. К счастью, он достаточно проработал в кафе, чтобы представлять, сколько времени уйдет на готовку.       — Могу подсказать что-нибудь подходящее, — сказал Хикэру.       — Я уже выбрал, — ответил Тошайо. Ему удалось взять себя в руки, он почти не волновался. В конце концов, сколько раз приходилось ему сталкиваться с неизвестностью, бросать вызов противникам, которых считали заведомо сильнее его? И вот он заказывает ужин в кабинете с демоном. Что здесь такого?       — Отлично! — подбодрил Хикэру. — Позволишь мне выбрать вино? Насколько я знаю, экзорцистам не следует слишком часто употреблять его, а я то и дело сталкиваюсь с этой необходимостью.       — Выбирай, — отмахнулся Тошайо.       Пришел официант — его почтительные манеры и частые поклоны в сторону Хикэру намекали на то, что демон часто приходит в ресторан и, вероятно, оставляет щедрые чаевые.       Хикэру попросил бутылку вина особого сорта и года, потом улыбнулся Тошайо, подсказывая, что настал черед выбирать еду. Заказывать первым полагалось гостю, и Тошайо с большим энтузиазмом стал описывать, как много морепродуктов он собирается поглотить и в каком виде. Перечислив те позиции, которые он с трудом мог выговорить, Тошайо испытал смесь удовлетворения и предвкушения. Создатель решил наградить его перед смертью — приятное внимание.       Официант выслушал заказ Хикэру, затем поклонился и вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Теперь они сидели друг перед другом без посторонних предметов возле пустого стола. Тошайо достал из кармана трубку и положил перед собой.       — Расскажи мне о госпоже Рей, — сказал он.       — Все, что я говорил, было правдой.       — Трубка принадлежала ей, — возразил Тошайо.       — Ее дела шли плохо, я слышал, что ей пришлось продать много вещей, чтобы продолжать обучать новых детишек. Она продала трубку, и эту древность немедленно взяли в оборот аукционные дома. Должно быть, дела пошли в гору, потому что недавно госпожа Рей вернулась к старому хобби. Ей захотелось выкупить трубку, но я опередил ее. Как я уже говорил, несколько раз она переходила мне дорогу, и я, в отличие от тебя, могу позволить себе небольшую месть.       — Ты солгал, что хотел отдать трубку ей.       — Почему? — Хикэру хитро сощурил глаза. — Я не лгал. Мне действительно хотелось бросить трубку ей в ноги перед тем, как старуху кремируют. Она была прекрасной женщиной и так хотела вернуть безделушку… Мне казалось, ты не заговоришь со мной о наставнице, но потом… что ж, я заинтересовался. Мне говорили, что ты талантлив, но я не догадывался, насколько. Паучиха — с ней непросто справиться даже лучшим из вашего племени. Жаль, что ты не разглядел меня.       — Не разглядел?       — Пустяки! — усмехнулся Хикэру. — Знаешь, я ведь думал, все это будет очень скучно.       — Ты обещал разговор, но ты уходишь от темы, — настаивал Тошайо.       — Старуха? — Хикэру бросил взгляд на трубку. — Дождемся, когда принесут вина.       — Ты обещал…       — Вино, экзорцист, — Хикэру выплюнул слово «экзорцист» как грязное ругательство. — Вино, и ни секундой раньше.       Обижаться на манеры в присутствии демона было полнейшей глупостью, Тошайо понял, что все это время его пытались вывести из себя — лишить равновесия, умиротворения, которые усиливали возможности духовных сил. На сей раз он лишь кивнул, а когда официант принес бокалы, разлил жидкость и удалился, без возражений выпил вместе с Хикэру. Тем, кто посвятил себя Создателю, следовало по возможности воздерживаться от алкоголя, но, в первую очередь, они должны были положить все силы на то, чтобы избавить мир от зла и сохранить гармонию.       — Мне нужна помощь, — сказал Хикэру, аккуратно поставив полупустой бокал на богатый стол.       — С какой стати я буду помогать демону? — тихо спросил Тошайо.       — Ты ведь выпил вино.       — Что с того? Хорошее вино простое условие для мирной беседы.       — Ты прислушиваешься к голосу разума, не торопишься оголтело уничтожать эфемерное зло. Ты помнишь, что те, кого вы зовете нечистью, обитали на земле задолго до появления людей. Значит выслушаешь меня и примешь решение.       — Так просто? — Тошайо не удержался от усмешки.       — Да, так просто. Видишь ли, я не замыслил ничего коварного.       — Неужели?       — Хорошо, я уточню. В случае с твоей помощью я не замыслил ничего коварного.       — Теперь я не верю тебе еще сильнее.       — Жаль. Я ведь рассказываю об этом, чтобы завоевать твое доверие.       — Именно так я подумал.       Хикэру вновь улыбнулся в полном соответствии с природой существа, которое заняло оболочку смертного тела. В отличие от духов, которые могли контролировать лишь часть личности, демоны перехватывали полный контроль, выжигая остатки сознания прежнего хозяина.       — Я хочу выстроить еще несколько кварталов для города, — продолжил Хикэру, пригубив еще немного вина. — Окраины Метрополиса больше не похожи на свалки. Мне понадобилось три года на то, чтобы расчистить место. Теперь можно создавать новые места, где будут жить те, кому не хватает места в трущобах.       — Проще говоря, бедных кварталов станет еще больше, — сказал Тошайо.       — Да, — согласился Хикэру. — Хоть немного расселить людей, хоть чуть-чуть улучшить их жизнь.       — Демон заботится об улучшении жизни?       — Я забочусь о репутации. У меня далекоидущие планы. Не все покажутся тебе альтруистичными и благородными, но ни один ты не назовешь мерзким или нечестным по отношению к людям.       — Все еще я не понимаю, чем могу помочь. Я не строю дома.       — Именно, — охотно согласился Хикэру. — Выпей еще, вино оказалось хорошим.       — Благодарю, — Тошайо сделал небольшой глоток и поставил стакан на место почти сразу.       — Недавно я узнал, что далеко не всем по душе мои проекты.       — Попроси об услуге еще одну паучиху.       — Все куда сложнее, экзорцист. Работа, которую я предлагаю, прочно связана с твоим долгом. Нежить не хочет, чтобы Метрополис расползался. Они начали на меня охоту. Несколько раз я успешно избегал столкновения, но долго это не продлится.       — Ты хочешь, чтобы я стал твоим телохранителем?       — Телохранителем? Нет. Мое тело охранять не нужно. Достаточно устранить одержимых, которые угрожают мне, другим жителям города, и раз уж на то пошло — другим одержимым. Паучиха не справится с этими тварями, а если мне самому придется вступить в бой, пострадает слишком много невинных людей. Маска будет разрушена, мне придется искать новое тело. Ты ведь, наверняка, знаешь, как тяжело такому, как я, отыскать подходящее убежище.       — Почему бы мне сначала не убить тебя? А затем не переключиться на одержимых, о которых ты говоришь?       — О! Хорошо, что ты спросил. Что ж, все очень просто — ты не можешь меня убить. Ты не смог заметить меня, пока я сам не приоткрыл лицо, и ты ничего не сможешь сделать мне, как бы ни старался. Зато эти одержимые могут. Их много. Конечно, ты мог бы объединиться с ними, вот только — зачем? Мои цели тебе известны, а вот чего хотят они, кроме как убрать меня с дороги, я не знаю. Недавно их видели возле Врат. Вероятно, хотят подобраться к Императору.       — К Императору? — Тошайо вцепился в бокал.       — Нежить для меня непостижима, экзорцист. Как ты не в силах понять, что нужно подобным мне, так и я не представляю, что ими движет. Одержимые с трудом разговаривают, а уж для связного диалога не подходят совсем. Я бы назвал их исполнителями. Наверняка за их плечами кто-то стоит, и этому существу поперек горла, что нечисть, вернее избранные из рядов нечисти, способны жить за Вратами, общаясь с верхушкой Империи. Что вы делаете с несчастными божками? С кицунэ? Вы с ними живете, почти в согласии, почти в мире. Но что вы делаете с духами?       — Изгоняем, — прохрипел Тошайо.       — Я не хочу сказать, что моя благотворительность бескорыстна в полном смысле слова, но я не сказал бы подобного даже по отношению к лучшим представителям твоего рода. Что такое благие дела? Помочь, утешить, накормить. Все это я делаю ежедневно. Просты ли мои цели? Вовсе нет, и я не хочу скрывать их от тебя. Я собираюсь укрепиться при дворе, продвигать новые проекты, доказать Его Величеству, что нежить может быть разумна, полезна. Если кому-то удастся сделать подобное, в Метрополисе изменится многое. И многое — в лучшую сторону. Мы перестанем прятаться, сделаем город безопасным. Такие, как ты, перестанут быть для нас ночным кошмаром, а ваше число возрастет. Неужели ты не хотел бы увидеть расцвет своего ордена?       Слушать демона Тошайо приходилось с большой осторожностью. Он не сомневался в том, что почти все, сказанное за столом, было ложью, но отделить правду не мог, сколько бы ни старался. Речь Хикэру звучала продуманной. Действительно, он занимался благотворительностью. Действительно, хотел втереться в доверие ко двору, занять место повыше. Для демонов такое поведение было обычным. Хочет ли он уничтожить угрозу руками Тошайо и возвыситься за счет этого? Вполне возможно.       Даже угроза нежити казалась Тошайо совершенно обычным делом. Личи, а в особенности молодые личи, ненавидели демонов сильнее, чем смертных. В основном из-за того, что демоны могли скрываться среди смертных под маской, а у личей такой возможности не было издревле, поэтому они сторонились городов или жили чуть поодаль, прячась в пещерах, а теперь — даже в мусорных кучах. Для существ подобного уровня такая жизнь была унизительной. Все красиво сходилось, даже то, что Хикэру расчистил место для новых кварталов и мог этим потревожить лича.       — Ты хочешь, чтобы я убил одержимых?       — Убил? — Хикэру возмущенно посмотрел на Тошайо. — Нет, мастер экзорцист, я хочу, чтобы вы вернули дух, если это будет возможно. И я хочу, чтобы вы уничтожили дух, если окажется, что вернуть его в потусторонний мир никак нельзя. Понимаете? Ваша работа — та, за которую вам должны платить деньги. И я заплачу. Много денег.       — Почему я?       — Я тебя проверил. Акеми весьма кстати решила устроить свой последний концерт, я помог ей, и вот, она — знаменита, а я узнал, на что способен мой знакомый. Ты легко справился с паучихой, ей не удалось провести тебя, хотя она была уже старой, а значит — мудрой.       — Ты убил ее.       — Да, конечно. Как же иначе? Она согласилась убить человека. Если бы я не сделал этого, кто знает, кого еще она могла послушать?       — Она согласилась убить человека по твоей просьбе.       — По просьбе? Нет, что ты! Какая глупость — просьба. Она захотела большего. Решила вскарабкаться повыше. Ее прельщала возможность выпивать человеческие души, хотя она знала, что это запрещено. Впрочем, твой мягкий характер мне только на руку. Ты не станешь фанатично истреблять бедолаг, которые попали под влияние духов. Мне не нужна дорожка трупов — глупышки Акеми вполне достаточно.       — Разве можно было устраивать убийство?       — Можно? Нужно! Мой дорогой экзорцист, вы живете в очень узком мирке и не хотите заглянуть шире. Акеми искала смерти. Она говорила мне, что подумывает, как лучше это сделать. Я поговорил с ней серьезно, и госпожа Акеми заключила со мной договор. Понимаешь, экзорцист? Слава в обмен на жизнь. Мое убийство было необходимой частью ее желания, которое я выполнил целиком и полностью.       — Ты только что признался в преднамеренном убийстве, — заметил Тошайо.       — Друг мой, ты забываешь важную вещь. Прежде всего, я могу лгать. Во вторую очередь, я не убивал никого, кроме отвратительного чудовища — мерзкой женщины-паучихи. Которая как раз и убила госпожу Акеми. Ужасная трагедия!       — Неважно, — отмахнулся Тошайо. — Ты признался в этом мне и хочешь, чтобы я взялся за работу?       — Ты хотел бы, чтобы я сделал это обманом? — Хикэру рассмеялся. Он выпил бокал вина, долил себе еще доверху и теперь с наслаждением потягивал напиток.       — Я хотел бы, чтобы мы разошлись.       — Но это ведь невозможно. Ты уже знаешь, кто я, а мне известно, кто ты, где живешь, чем занимаешься. Я знаю, кто учит тебя древнему искусству рукопашного боя, в каком магазине ты покупаешь продукты для своего брата. Разве теперь, когда у нас столько общего, мы можем просто разойтись?       — Всемогущий Создатель! Хикэру, ты что, угрожаешь мне?       — На что же еще это похоже? — демон изобразил приторную невинность. — Разумеется, угрожаю, но хочу, чтобы ты понял важную деталь: ты мне нужен, и я нужен тебе.       — Глупости.       — Очнись! Ты гниешь в подворотне, а твоя наставница скончалась от сердечного приступа, когда увидела мое лицо! Твой орден прозябает в безвестности, как и твоя семья. Ни будущего, ни прошлого. У тебя нет даже настоящего — воду отключат за неуплату, и ты пойдешь мыться к старику-соседу. Разве такую жизнь ты хотел бы для себя и для младшего брата? Конечно, я нужен тебе. Я помогу встать на ноги, покажу достойные цели для твоей охоты. И когда мой план будет выполнен, ты пойдешь своей дорогой, а я — своей. У нас останутся хорошие воспоминания друг о друге, ведь я, в самом деле, собираюсь еще долго жить в вашем мире. Мне здесь нравится. Тут столько необычных, удивительных людей, и ты, Тошайо, один из них. По рукам? — и демон в самом деле протянул ему руку через стол.       — Ты бредишь? — ответил Тошайо с усмешкой.       — Чего ты боишься? Что я укажу тебе неверную цель?       — С чего ты взял, что дело в страхе? Я просто не собираюсь иметь дела с демоном.       — У тебя нет выбора, Тошайо. Я просто проявляю вежливость. Ты можешь согласиться сейчас или мы подождем, когда мои ребята подъедут к дому твоей семьи и пришлют нам фотографию твоего брата. Мы подождем еще дольше, если ты окажешься достаточно упрям, и один из парней привезет мне мизинец твоего драгоценного Чи. Сколько пальцев ты выдержишь? Весь комплект? Сомневаюсь. В конце концов, ты согласишься на сделку, так зачем доводить до жестокости? Я предлагаю заключить договор на взаимовыгодных условиях. Дам тебе деньги, оружие, влияние, а взамен попрошу уничтожить духов, которых ты и без моей указки уничтожил бы рано или поздно.       При мысли, что к Чи едет некая машина с «ребятами», Тошайо стало дурно. Он работал спокойно, зная, что нежити не хватит мозгов действовать настолько тонко, а большая часть городской нечисти слишком боится экзорцистов, чтобы пытаться навредить их семьям. Но Хикэру, вне всякого сомнения, не опасался действовать грубо.       — Скажи условия, — процедил сквозь зубы Тошайо.       — Ты уничтожишь семь целей, которые я укажу тебе, любым удобным тебе способом: изгнание, упокоение, освобождение. Как захочешь, как тебе будет проще — выбор я оставляю за тобой. Все семь целей, которые я укажу, будут одержимыми. Я надеюсь, что люди, оболочки которых захвачены духами, выживут, но это не будет частью контракта. При необходимости ты можешь убить их.       — Глупость, — обронил Тошайо.       — Необходимая оговорка, — сказал Хикэру. — Не хочу, чтобы ты счел условия невыполнимыми. Для такого, как ты, подобный контракт будет выполним, просто сложен. Семь одержимых — не шутка.       — Продолжай.       — Ты получишь доступ к моему имуществу: квартирам, машинами, законному оружию, приобретенному для самозащиты. Сможешь использовать их по своему усмотрению для выполнения своей задачи.       — Сроки?       — Я не ограничиваю тебя. Мне хорошо понятно твое отвращение — экзорцисты ненавидят нас. Ты не захочешь растягивать удовольствие. Главное — не торопись. Пусть я не несу ответственность за твою жизнь, будет жаль, если ты погибнешь. Вряд ли я смогу быстро найти другого достойного экзорциста. У твоих коллег есть неприятная привычка… спиваться на закате карьеры, и этот закат, насколько я понял, приходит годам к тридцати.       — Тяжелая работа, — прокомментировал Тошайо.       — Даже не сомневаюсь. Если бы мне приходилось ежедневно истреблять разумных существ, я бы и сам чокнулся на втором десятке лет.       — Они опасны, — напомнил Тошайо.       — Разумеется, они опасны. Ты разве не слышал, что чем выше существо находится в пищевой цепочке, тем оно опаснее, и тем выше его интеллект? Вы, люди, долгое время считали себя абсолютными хищниками. Представь, каково было бы какой-нибудь обезьяне убивать вас пачками изо дня в день?       — Ты отвлекся.       — Неприятны разговоры о работе? Хорошо, закончим с контрактом. Твоя оплата — безбедное существование для тебя, твоего младшего брата и твоих родителей. Когда семь духов будут изгнаны или уничтожены любым доступным тебе способом, вступит в силу мое обещание. Я и все, кто мне подчиняется, начиная с той минуты и до конца времен не будем чинить препятствия, угрожать, иным образом мешать вашей семье. Всей вашей семье. Ни явно, ни косвенно. Ты получишь деньги, и я предоставлю для твоего ордена отдельное помещение, где вы сможете готовить новых экзорцистов.       Хикэру протянул руку во второй раз. Тошайо чувствовал, как подкатывает тошнота, но ничего не мог поделать. Отказаться теперь означало подвергнуть угрозе брата, отца и мать. Сам по себе контракт не предполагал ничего мерзкого и неправильного. Демон обманывает, но, скорее всего, в мелочах, как у них это бывает. Безопасность для всей семьи — отличная перспектива. Когда это обещание вступит в силу, справиться с Хикэру в бою станет существенно легче.       Выдержав паузу, которая показывала его пренебрежение, Тошайо протянул руку в ответ. Из книг он знал, что ничего особенного не произойдет, но когда не услышал грома, не почувствовал электрического разряда, не учуял запаха серы, ему стало по-детски обидно, словно в день Предков родители оставили его без сладкого. Неужели сделки с демонами заключают вот так просто? Почему же он видел так мало демонов?       — Гадаешь, почему земля не разверзлась? — спросил Хикэру.       Молчание Тошайо он воспринял как согласие и ответил на собственный вопрос:       — Мы заключили самый обычный договор. Ты ведь не ставил на кон душу, верно? Так к чему спецэффекты? На них приходится тратить массу сил.       — Ты часто делаешь это? — словно между прочим спросил Тошайо.       — Заключаю сделку? Нет, редко. Расстарался для дурочки Акеми, но ей не стоило вести себя так вызывающе по отношению ко мне и моим гостям. Не люблю выскочек. Ты — другое дело.       — Другое дело?       — Посуди сам. Ради тебя я связался с племенем Йорогумо, даже контракт с Акеми пришлось увязывать с твоей работой. Ресторан, водитель…       — Не могу понять, к чему ты ведешь.       — Ты мне понравился.       — Ты заключаешь контракты с теми, кто пришелся тебе по душе?       — Я заключаю с ними взаимовыгодные контракты. Считаю их лучшими клиентами, делаю скидки, чтобы они обратились ко мне снова.       — Почему ты считаешь меня лучшим клиентом? За красивые глаза?       — У тебя красивые глаза, — подтвердил Хикэру, — но дело вовсе не в них. Старуха-наставница умерла, кому-то придется занять ее место. Я не тешу себя надеждой вот так случайно положить конец экзорцистам Метрополиса. К тому же вы помогаете избавиться от ужасно глупых и назойливых созданий. Значит кто-то встанет во главе, верно? Почему бы не тот, на кого поставил я? Ты талантлив, Тошайо, и хорошие отношения со мной помогут тебе без труда превзойти конкурентов.       — Мне это не нужно, — поспешно ответил Тошайо. На самом деле, он никогда не задумывался о подобной перспективе. Он считал, что госпожа Рей просто не может умереть. И теперь добиться всего, заключив сделку с ее убийцей? Но перспективы, которые он видел даже без долгих размышлений, были немыслимыми. Если у него будет помещение и деньги, он сможет вытащить десятки детей из трущоб, даст им хорошую цель, покажет, что можно не только убивать мелких озорников, но и сосуществовать с ними, а силы тратить на тех, кто разучился жить в гармонии с другими существами. Он мог бы сделать орден единым, проследить, чтобы выпускники не спивались к тридцати годам. Он смог бы обеспечить их работой на первое время, и…       — Да, я вижу, — усмехнулся Хикэру, выдержав паузу, которая позволила фантазии Тошайо пуститься вскачь. — Ты совершенно не заинтересован в лучшей жизни. Зачем? Можно и дальше валяться в грязи.       — Вернемся к делу, — сказал Тошайо.       — К делу?       — Семь духов, которых мне нужно изгнать.       — Может поедим? Скоро должны принести еду. Ты достаточно оттянул время.       — Пользуюсь возможностью попробовать новое, — парировал Тошайо.       — Жаль, что не во всем, — улыбка Хикэру на миг стала сахарной. Он умел использовать лицо как особый инструмент. Вряд ли для него существовало такое понятие, как честность. Тошайо гнал подальше мысль о том, что демон пытается заигрывать с ним. Он промолчал, чтобы не провоцировать собеседника на новую улыбку.       В тишине Хикэру неторопливо допивал второй бокал вина, а Тошайо разглядывал интерьер: расшитые золотом и серебром подушки, украшенные традиционными для Империи полотнами стены, массивную столешницу из старого дерева, которая наверняка представляла историческую ценность.       — Здесь красиво, — сказал Хикэру, перехватив взгляд собеседника. — Впервые я попал сюда, когда получил тело. Мне пришлось устроиться мойщиком посуды.       — Мойщиком? — удивился Тошайо.       — Мне было тяжело адаптироваться к этому миру. Тело плохо слушалось, окружающие видели во мне слабоумного. Пришлось браться за работу, которую дали. Постепенно тело слушалось все лучше. Я стал смелее, попросился в официанты. Кассир, помощник управляющего. Ушло несколько лет.       — Ты пытаешься рассказать, как тяжело было выжить демону в мире смертных?       — Нет, рассказываю, почему я выбрал именно этот ресторан. Здесь начался мой путь наверх. Будет символично, если твой путь начнется здесь же.       — Мой путь уже начат. Я уничтожаю зло.       — Совсем недавно ты говорил другое. Говорил, что ищешь гармонию Создателя. Неужели знакомство с демоном так сильно пошатнуло твою веру?       В груди Тошайо клокотала настоящая ярость, природу которой он не до конца понимал. Ее источником был Хикэру, вернее — слова, которые он произносил. Вот только эти слова были правильными, и раздражала Тошайо именно их справедливость.       — Ты не стремишься к гармонии, — сказал он. — Ты хочешь все уничтожить. Сделать своим. Перекроить так, чтобы тебе лучше жилось.       — Люди поступают так же, если ты не заметил, — сказал Хикэру. — В отличие от многих, я действительно стремлюсь к гармонии.       — Пустые слова, — огрызнулся Тошайо.       — Пустые обвинения, — на лице Хикэру все еще болталась дежурная улыбка.       — На твоем счету, по меньшей мере, две жизни: госпожа Акеми, госпожа Рей.       — Одна искала смерти, и без моей помощи скончалась бы от передозировки, я же в обмен на сущий пустяк сделал ее жалкие перепевки всемирно известными. Другая и вовсе так одряхлела и ослабла, что не смогла вынести моего общества, хотя называла себя главой славного ордена. Я — такая же часть мира, как эти женщины. Почему же мне нужно считать себя виноватым, когда они обе ушли из жизни из-за тщеславия и старости?       — Потому что ты не пытался спасти их, — ответил Тошайо.       — Спасти? — Хикэру рассмеялся. — Как ты думаешь, экзорцист, почему они докатились до такой жизни? Потому что на каждом шагу их спасали. Акеми поверила в свой талант из-за того, что никто не решался сказать ей, как отвратительны ее представления. Твоя наставница держала своих учеников в ежовых рукавицах и застряла в прошлом веке — никто из вас не сказал ей, что она выпускает на улицу голодранцев, которым негде работать. Вы потакали их слабостям, и вот результат.       — Так это я виноват в том, что они умерли? — Тошайо не удержался от улыбки.       — Виноваты они сами. В этот мир мы приходим похожими. Кому-то удается проползти от посудомойщика до придворного, а кто-то вынужден продавать душу ради секунды славы.       — Успех — это еще не все, Хикэру. Есть любовь, сострадание, взаимопомощь.       — Вот как? — Хикэру всплеснул руками. — Где были любовь, сострадание и взаимопомощь, когда тебя продали безумной старухе? Где они были, когда тебя и других детей подвергали пыткам? Изматывали ваши души так сильно, что некоторые теряли сознание.       — Ты хочешь, чтобы я возненавидел старуху? — предположил Тошайо. — Зря стараешься, я ненавидел ее, пока учился. Теперь для ненависти не осталось места. Мне жаль ее. Жаль, что она погибла.       — Жаль? Взгляни, сколько перспектив открыла для тебя ее смерть.       — Смерть не открывает перспективы.       — Так считает тот, кто никогда не жил в потустороннем мире. Кто никогда не видел, что такое подлинное бессмертие, когда ничего и нигде никогда не меняется. Отсутствие смерти — самая темная сторона мира духов. Вот почему они лезут наружу, как червяки после дождя. И ты считаешь, что в смерти нет пользы?       — Смерть — трагедия моего племени, — серьезно ответил Тошайо.       — Если жить, как живешь ты, конечно, — рассмеялся демон. — Ты ничего не испытал, никогда не рисковал, никого не любил. У тебя не было настоящих врагов, великих целей. Нет ничего удивительного, что смерть для тебя — трагедия. Теперь подумай, чем она была для госпожи Рей? Разве не завершением долгого, тяжелого пути? Ей будет, о чем вспоминать в бесконечности потустороннего мира. Когда ты умрешь, тебе будет, о чем вспомнить?       На ум Тошайо пришло сразу несколько остроумных ответов, но он не успел высказать вслух ни один. Вошло сразу трое официантов. Один начал крутиться возле Хикэру, выставив несколько мисок. Два других окружили Тошайо: они водворили прямо перед ним огромное блюдо с самыми разными жителями моря, потом расставили чашки соусов. Когда казалось, что официантам пора скрыться за дверью, настала кульминация — один из бравой троицы с помощью богато украшенной зажигалки превратил гору угощения в костер. Зрелище поразило Тошайо до глубины души — огонь перекатывался от верхнего ряда к нижнему, ненадолго замирая. Можно было разглядеть, как сочное сырое мясо становится прожаренным, как погибают мелкие существа, предназначенные стать чьим-то ужином. Если бы Тошайо не отказался от помощи и не настоял на заказе, он теперь списал бы все на козни Хикэру.       — Неплохое представление, — прокомментировал происходящее демон. — Давно вы устраиваете такие красивые аттракционы?       — Господин — один из первых, кто заказал это блюдо, — прокомментировал официант, склонившись в почтительном поклоне.       — Браво! — Хикэру несколько раз ударил в ладоши.       Внимание смутило Тошайо, но он вежливо поблагодарил официантов, а когда они ушли еще несколько секунд разглядывал угощение.       — Символично, не правда ли? — спросил Хикэру. — Похоже, мы опустошили небольшой водоем. На наших глазах умерла целая гора живых существ, но никто не торопится рыдать. У меня, к примеру, не на шутку разыгрался аппетит.       — Нельзя сравнивать их с людьми, — возразил Тошайо.       — С некоторыми людьми — можно, — тихо сказал Хикэру. Он больше не провоцировал Тошайо, просто говорил вслух, будто разговаривал с миской супа, которую поставили перед ним.       На время еды разговоры затихли. Вера Тошайо запрещала ему быть расточительным в отношении чужих жизней. Он никогда прежде не видел, как в одно мгновенье несколько десятков живых существ превращаются в ужин, и хотя ему было непросто справиться с самим собой, он ел, тщательно пережевывая каждый кусочек.       Напротив него Хикэру без спешки поглощал свой заказ. Суп непривычного розоватого оттенка, миску с рисом и красиво нарезанное рыбное филе. Выражение его лица было совершенно нейтральным — ни ужимок, ни лести. Можно было разглядеть противника чуть лучше, и Тошайо воспользовался шансом. Тщательно убранные волосы демона придавали ему сходство с десятками богачей центра Метрополиса, серьга в ухе из белого металла добавляла каплю индивидуальности. Однако подлинная красота вовсе не сводилась к прическе или украшению, она была в чертах лица: разрез глаз, очертания скул, нос, подбородок — казалось немыслимым, что человек получил это от природы. Демоны могли наводить иллюзию, но Тошайо разглядел бы ее теперь, когда знал, куда и как нужно смотреть. Оболочка Хикэру, его маска, выглядела произведением искусства.       — Раз уж мы заключили сделку, и никто никого не убил, быть может ты согласишься посмотреть оплату за раскрытое дело? — спросил демон, когда официанты унесли пустые тарелки.       — Ты говоришь о паучихе, которую убил сам? — поддел Тошайо.       — Не стоит недооценивать свой вклад. Ты сдал экзамен. Отказываться глупо — квартира будет пустовать. Неужели ты хочешь вернуться в свой клоповник?       — Мечтаю. Ты действительно не понимаешь, как выглядит твое предложение со стороны?       — Понимаю, но решил, что тебе хватит смелости принять его. Ты согласился на сделку только после угроз — твоя совесть должна ликовать. Почему бы не сделать себе небольшой подарок? Создателю необязательно служить в грязи.       — Создателю безразлично, в грязи я или в шелковом облачении.       — Вот именно, — Хикэру подмигнул — в этом озорном жесте было что-то детское.       Противостояние измотало Тошайо. Весь день он сражался с головной болью и кошмаром, весь вечер гадал, когда враг нанесет удар. Теперь, лишенный битвы, загнанный в угол сделкой, он хотел лишь одного — упасть и заснуть.       — Мне плевать, что ты мне предложишь, — сказал он в конце концов, чтобы хоть чем-то задеть демона. — Выбери свою подачку и отвези меня туда. Если хочешь, чтоб я разделался с твоими духами, мне полезно будет выспаться.       — Так даже лучше, — охотно согласился Хикэру. Слова ничуть не задели его. — Вряд ли ты успел разобраться в недвижимости, выбрал бы самое убогое жилье. Обойдемся без десерта. Я прав?       — Полностью поддерживаю, — сказал Тошайо.       Только возле выхода из ресторана до него дошел смысл собственных слов. Неужели он уже увяз так глубоко, что полностью поддерживает демона? Хикэру, казалось, никак не отреагировал на эту оговорку — он шел немного впереди. Пара сотрудников ресторана проводила их до машины.       Когда Тошайо садился в дорогое авто, его взгляд скользнул по местам, где удобнее всего было бы стоять тем, кто решит проследить за ними. Для этого не пришлось прикладывать усилий — Тошайо делал это по привычке, заведенной со времени учебы у госпожи Рей. И его взгляд столкнулся со взглядом, полным искренней ненависти. Человек, который стоял за углом ресторана, опираясь о стену, похоже, желал ему лютой смерти. Его лицо показалось Тошайо знакомым, и с большим трудом, но все же он вспомнил, что это был еще один выпускник госпожи. Имя затерялось в памяти, поскольку ученик был на два года младше Тошайо, а значит они встречались лишь изредка.       — Заметил мальчика недалеко от входа? — спросил Хикэру, устроившись в кресле позади водителя.       — Экзорцист младшего ранга, мы учились вместе, — зачем-то ответил Тошайо.       — Он видел меня у старухи, — заметил демон как бы между прочим.       — Он следил за нами?!       — Пожалуй, следил. В следующий раз я буду аккуратнее.       — Кто еще видел тебя в ее доме?       — Много людей, — беззаботно сказал Хикэру. — Во время нашей встречи присутствовало больше двадцати учеников.       — Они атаковали тебя?       — Меня? Зачем? — Хикэру рассмеялся.       — Просто расскажи, как все было.       Машина неторопливо выехала с территории ресторана. Тошайо проследил взглядом за экзорцистом — тот дождался, пока они отъедут, и пошел следом. Вряд ли у него был свой транспорт. Постепенно его силуэт исчез в ворохе огней.       — Мне нужен был лучший, — сказал Хикэру. — Я знал, что мертвецы не отстанут. Попробовал найти экзорциста по объявлению — но ты видел его защитную живопись на полу. Сам знаешь, что навязчивые идеи нежити — хуже занозы. У одного парня, близкого ко двору, я узнал, что госпожа Рей — единственная, кто тренирует экзорцистов с детского возраста в Метрополисе. Открытие было не из приятных, я-то думал, меня охраняет целая орава превосходно обученных святош, а вы больше похожи на сборище бездомных.       — Тогда зачем привязался ко мне?       — Влюбился с первого взгляда, мой хороший, — ласково проворковал Хикэру. Тошнота в животе Тошайо перемешалась с жаром. Уже много лет никто, даже в шутку, даже в качестве издевки, не обращался к нему так.       — В рассказ госпожи Рей, я полагаю? — по крайней мере, у него хватило сил язвительно ответить.       — О, в ее рассказ влюбиться было легче легкого. Она не сразу поняла, кто я. К несчастью, при ней были могущественные артефакты, и перед тем, как отпустить меня с миром, старуха воспользовалась одним из них. Не знаю, каким именно — меня это не заинтересовало. С его помощью она, возможно, и увидела, кто я такой. Повернулась к ученикам и хотела крикнуть им что-то, но не успела. Через несколько секунд ее уже не было среди живых. Старшие ученики велели мне убираться, что я и сделал. Никто из них даже не подумал о том, чтобы проверить меня, хотя теперь, похоже, кое-кто ведет слежку.       — Тебе не кажется, что мне будет тяжеловато стать лидером ордена, если меня увидят в твоем обществе ученики, которые связывают смерть старухи… Создатель! — Тошайо начал говорить, и будто во сне услышал, какие слова произносят его язык и губы. Ему тут же захотелось избавиться от общества Хикэру, но они ехали по дороге довольно быстро.       Демон тихо смеялся:       — Рад, что ты оценил предложение. Если оно тебе понравится, мальчик забудет все, что ему не нужно помнить, вот так, — он щелкнул пальцами.       — Значит ты мог и мне стереть память? И все эти разговоры о том, что ты не можешь отпустить меня…       — Ты недооцениваешь себя. Вряд ли я смог бы стереть твою память без серьезных последствий, а они не нужны мне. Потерять такого… было бы жаль, — Хикэру виновато улыбнулся.       — Неужели для тебя все это — просто игра?       — Да, и я хотел бы научить тебя играть в нее.       — Зачем?       — Чем больше игроков — тем веселее играть, разве так тяжело понять это?       — Вытащи своих дружков из Преисподней да играй с ними.       — Грубости, глупости, — хохотал Хикэру.       По необъяснимой причине Тошайо не пытался прекратить перепалку. Как будто пока он высмеивал демона, искал его слабое место, проверял на прочность — сделка не имела значения. Да, он согласился, но только ради брата и родителей. Только чтобы спасти семью. К тому же он… он ведь просто выполнит свою работу. Будь его нанимателем человек, разве это могло бы его беспокоить? Нет! Если бы только Хикэру не сказал ему…       Или так было бы хуже? Если бы он узнал сам, что перед ним демон, когда работа была уже сделана? Если бы… Но тогда он с чистым сердцем мог бы обвинять Хикэру в обмане, в то время как сейчас демон сделал вид, что раскрыл все карты. Мог ли он действовать открыто и честно? Или натура не позволяла ему делать этого? И если дело в натуре, если Хикэру изо всех сил пытается сделать добро, вопреки природе, разве не следует поддержать его?       Квартира, деньги, оружие, репутация, слава, возможность встать во главе ордена, обучить новое поколение… Тошайо не знал, за что зацепиться. В поучительных историях госпожи Рей демоны предлагали подобное лишь в обмен на душу. Тогда почему он? Почему в обмен на душу Акеми получила жалкую смерть, а он сам, безо всякого труда, может стать обладателем богатства и…       — Приехали, — объявил Йоширо, останавливая машину возле небоскреба. Тошайо изо всех сил изображал равнодушие, но уже представлял себе, как поведет Чи кататься на лифте. Покажет ему душ, где не нужно экономить каждую каплю воды. Помоется сам. Сам!       «Ты сходишь с ума, дружище, — сказала совесть Тошайо. — Ты хочешь принять помощь от врага Создателя и радуешься этому. Разве можно пасть ниже?»       Странным образом эта фраза, которую он сказал себе сам, едва не привела его в бешенство. Пока Хикэру беззаботно шел мимо консьержа к блестящим дверцам лифта, Тошайо чувствовал, что готов взорваться от гнева.       Неужели он хочет так много? Неужели Создатель перестанет любить его, если он будет чист, сыт и хорошо подготовлен к сражению? Неужели слуге Создателя надлежит валяться в грязи и надрываться на второй работе, лишь бы вытащить с самого дна брата? Почему он должен отказаться от искренней помощи? Лишь из-за того, что Хикэру — демон?       «Ты сходишь с ума, — не унималась совесть. — Он — убийца. Он презирает весь твой род…»       «Но не меня! — кричал в ответ Тошайо. — Он меня выбрал, он хочет…»       — С тобой все в порядке? — спросил Хикэру в лифте. Они ехали вдвоем, и демон опустил узел галстука, а теперь расстегивал верхнюю пуговицу рубашки.       — Порядок, — процедил Тошайо, продолжая внутреннее сражение, где, как он надеялся, победителем выйдет совесть.       «Он соблазняет тебя, разве ты не видишь? Красивое личико, полные понимания глаза, беседы о высоком — все это обман. Ты видел его настоящее лицо. Красные глаза, рога, кожа мертвеца. Нравится такое общество?!» — надрывалась она тем временем.       «Лучше такое, чем никакого, — отвечал гнев. — Когда последний раз мы нормально ели? Когда хоть кто-то считал нас достойными ужина в месте, полном воспоминаний? Кому, кроме него, мы нужны? Что с того, что у него пара рогов? Чем он хуже лягушат, которых ты так защищаешь?»       «Опомнись! Он делает все для своей выгоды. Когда он использует тебя и бросит подыхать, ты вспомнишь, что я говорил тебе, но будет поздно. Ты пожалеешь!»       — По крайней мере, будет, о чем жалеть, — прошептал Тошайо, чуть отставая от демона на этаже. Хикэру завернул за угол, а он остался и посмотрел на свое отражение в одном из десятков зеркал, которые были развешаны здесь для красоты и удобства жильцов. Там, где жил сейчас Тошайо, все зеркала вынесли бы сразу после заселения.       Уставшее лицо, кое-где перепачканное грязью и пылью, глядело нарочито равнодушно. Он знал, что возненавидит себя за то, что согласился, и еще знал, что возненавидит себя, если откажется. Как можно смотреть в глаза брату, зная, что видел для него выход из тупика, но выбросил ключи? Как можно смотреть в глаза своему отражению, зная, что согласился на сделку с демоном?       — С тобой все в порядке? — спросил Хикэру, показавшись из-за угла.       — Да. Да, я в порядке, — ответил Тошайо во второй раз и пошел следом.       — Вот ключ, документы передаст Йоширо, постараюсь сделать все завтра, — на ладони Хикэру лежало две пластиковых карты.       — Почему два ключа?       — Один можешь дать брату. Или будет запасной — какая мне разница. В комплекте с этой квартирой шло два ключа, и я отдаю их тебе. Никакого подвоха здесь нет, ты переоцениваешь мои силы. От коварства быстро устаешь, знаешь ли.       — Никогда не пробовал.       — Тебе бы пошло.       Тошайо спрятал ключи в карман, но возле двери, у которой остановился Хикэру, понял, что поступил так напрасно. Он достал ключ и приложил к панели. Несколько секунд квартира анализировала, кто подошел к двери, узнала Хикэру и открылась.       — Как же я выйду? — спросил Тошайо.       — Дай, пожалуйста, ключ на время, — демон прошел внутрь и вытянул ладонь. Тошайо положил на нее карту, испытывая неприятное чувство, будто вынужден делиться своей собственностью.       Зато у него появилось время осмотреться, пока Хикэру возился с панелью управления и добавлял его в список людей, которых можно пустить в дом. Квартира возражала дополнительными вопросами, изредка пищала сигнализация, но быстро затихала. Все это не могло помешать Тошайо разглядывать то, что теперь принадлежало ему. Вопреки голосу рассудка и крикам совести он смотрел на комнату вовсе не взглядом гостя. Ему хотелось увидеть как можно больше, а когда Хикэру отвлекся, стало не нужно притворяться, будто ему все равно.       Гостиная напоминала апартаменты за Вратами, где они с Хикэру впервые встретились. Просторный диван, журнальный столик с безделушками, барная стойка — взгляд Тошайо скользил от объекта к объекту, пока не наткнулся на окна. Они были огромными — во всю стену, точно как в той первой квартире, которая поразила его. Теперь он подошел ближе, встал в шаге от пропасти и посмотрел вниз. Вдали видны были трущобы, огни магазинов, дешевых забегаловок, клубов, выживших в борьбе за существование уличных фонарей. Можно было разглядеть стену, за которой огней становилось гораздо меньше. Первым делом Тошайо попытался найти взглядом дом родителей. Его заслоняла махина другой высотки, но все равно можно было разглядеть угол. Утром, если повезет, он успеет увидеть, как идет в школу Чи.       — Я искал все квартиры, окна которых выходили на дом твоих родителей. Подумал, что тебе будет важно, — сказал Хикэру, коварно подкравшись сзади. Тошайо скрипнул зубами от бессильной злости.       — Похоже, ты следил за мной уже давно.       — Давно? Нет, я сделал все это сегодня утром. Помнишь, как долго ты проспал?       — За это время невозможно найти квартиру, тем более такую.       — О, здесь важнее всего деньги, — усмехнулся Хикэру. — Выпьешь со мной? Перед тем, как я поеду спать, хотелось бы решить нашу… проблему.       — Какую?       — Не торопись, пожалуйста. Вы так часто спешите — поначалу это сбивало меня с толку. Выпьем немного, посмотрим на город. Разве в этом есть что-то плохое?       Тошайо не стал выдумывать причину, по которой сидеть и смотреть на город было бы плохо, хотя его совесть ныла и стонала на все лады. Хикэру провозился с баром, пытаясь найти нужные бокалы, потом долго ругался, что в холодильнике нет льда нужного размера. Наконец, приняв волевое решение, он бросил несколько небольших кубиков в стаканы и налил туда немного жидкости карамельного цвета.       — Что это? — спросил Тошайо.       — Виски. Можешь считать, что это крепкое импортное сакэ.       — Откуда ты знал, что здесь есть виски?       — Не знал. Открыл бар и выбрал то, что мне понравилось. Возьмешь бокал? Я уже разлил его, так что ты либо выпьешь, либо он пропадет.       Тратить остаток вечера на пустые споры Тошайо совсем не хотелось. Он достаточно измучил себя немыми вопросами, на которые сам же находил жестокие ответы, поэтому решил дать душе несколько минут на отдых. Немного выпить, посмотреть на город — если верить древним табличкам, Создатель видит его глазами, так почему бы не показать ему для разнообразия нечто красивое?       Сделав глоток, Хикэру подошел к окну и посмотрел вдаль:       — Хочу, чтобы ты знал — я надеялся не доводить дело до угроз. Меня прижали к стенке. Твое согласие было слишком важно для меня, чтобы я стал нянчиться с твоими убеждениями. Лучше ты будешь ненавидеть меня, но мы оба выживем, чем пройдет много недель, и ты согласишься, когда будет слишком поздно. Сейчас я хорошо понимаю, как важно время для вас.       — Почему ты не уничтожишь их сам? — спросил Тошайо, встав рядом. — Я видел не так уж много демонов, но уверен, что тебе это по силам.       — Проблема в том, что я могу их уничтожить, и все, — усмехнулся Хикэру. — Я ведь демон. У меня не получится изгнать духа и сохранить тело. На моем счету будет семь трупов ни в чем не повинных людей. Представь теперь, что я этого не хочу. Да, я легко могу выполнить контракт певички и не стану горевать о смерти старухи, но так просто убить семь человек? Нет, за такое меня не похвалят. Нам не нужен геноцид. Чем меньше внимания я привлекаю, тем лучше.       — И это все? Ты не хочешь испачкать руки?       Хикэру допил остаток и посмотрел, не скрывая злость:       — Испачкать руки? Ты понятия не имеешь, сколько раз я пачкал их, экзорцист. Разве ты не хочешь спасти семь жизней?       — Я хочу спасти столько жизней, сколько смогу, демон, — ответил Тошайо, допивая свою порцию. Горло обжигало приятным теплом.       — Тогда действуй. Квартира твоя — считай это компенсацией за мою проверку. Ты справишься. Завтра Йоширо отвезет тебя ко мне домой — я покажу все, что у меня есть на этих бравых ребят.       — Мне нужно в додзё, — сказал Тошайо.       — Хорошо, во сколько забрать тебя оттуда?       — Я доберусь сам.       — Зачем? Хочешь пройти по трущобам? Лишний раз побаловать себя адреналином?       — Мне нужно увидеть брата, и я зайду в дом госпожи. Мне интересно, кто увяжется за мной следом.       — Тогда скажи, во сколько ждать тебя?       — Вечером, в шесть часов. Успею взять на работе отпуск.       — На работе? Не разумнее будет уволиться оттуда? Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя без гроша?       — Не хочу зависеть от твоего настроения.       На Хикэру слова произвели странное впечатление. Он заставил стакан в своей руке оказаться на журнальном столике, легко толкнув его в воздухе, а когда освободились руки, шагнул ближе. Воротник куртки Тошайо оказался зажат горячими пальцами — их жар щекотал шею.       — Мое настроение не играет особой роли, мой хороший, — прошептали тонкие губы совсем близко. — Ты — не моя игрушка. Ты бы сразу узнал, если бы это было так. У нас деловое партнерство, помнишь? Ты уничтожаешь духов, которые хотят убить меня, а я делаю твою жизнь безопаснее и проще. Если нам понравится сотрудничать, кто знает, до чего мы доберемся, верно?       — Что ты…       — У тебя все еще есть душа, Тошайо, — губы, на которые он смотрел не отрываясь, улыбнулись. — Хорошую душу можно обменять на хорошую жизнь, но твоя душа… О! Просто чудо. Ты можешь получить не жалкую славу или богатство — я дам тебе их просто так. В обмен на душу тебе предложат настоящее сокровище.       — О чем ты? — спросил Тошайо, завороженный видом чужих губ, тихим ровным голосом. После выпитого голова была легкой и свободной.       — Нет, мой хороший, все по порядку, — Хикэру отпустил его воротник и указательным пальцем коснулся губ. — Сначала закроем первую сделку. Помнишь?       Бокал выпал из руки Тошайо и с глухим стуком ударился о мягкий ковер.       — Неужели ты… — он с трудом поднял руки, которые едва слушались его, и обхватил ими голову Хикэру. — В чем подвох? Просто скажи. Ты же знаешь, что я убью тебя, если узнаю сам.       Хикэру едва слышно рассмеялся, убрал палец от губ Тошайо, сделал шаг вперед и уперся бедром ему в пах.       — В чем подвох? — переспросил демон, продолжая тихо смеяться. — Неужели тебе не хочется поиграть? Разве это интересно — когда все знаешь заранее?       — Мне не до игр, — Тошайо задыхался. Волосы демона, которых он касался, как назло, распутались и рекой потекли по пальцам. Сложная прическа превратилась в несколько сжатых локонов, которые он боялся выпустить.       — Очень жаль, потому что мы уже начали, — Хикэру легко похлопал его по груди, отстраняясь, и пальцы, сжимавшие локоны, разжались будто сами собой. Тошайо не смог потянуть их, опасаясь, что все испортит: прическу, момент, отношения с Хикэру.       В его руках была пустота, и пока он осознавал это, дверь открылась и закрылась. О произошедшем напоминал стакан, лежащий рядом с Тошайо, и лужица воды, в которую превратился лед.