(Не)обманутый

      Убедившись, что демон не вернется, он подбежал к бару, достал початую бутылку виски и налил напиток в бокал доверху, не утруждая себя поисками льда и другими приготовлениями.       Глоток за глотком жидкость оказывалась в его теле, он чувствовал легкость опьянения и не давал себе останавливаться, пока не ощутил, что едва держится на ногах. Только тогда, совершенно разбитый, он добрался по памяти до двери, за которой нашел душ — там, в другом мире, за Вратами, куда ехал сейчас Хикэру — и по холоду кафеля, которого касались ноги, понял, что в этой квартире была та же планировка.       Под ледяным душем, наслаждаясь потоком бесконечной воды, Тошайо беззвучно плакал. Он вцепился зубами в собственную руку, чтобы не завыть на всю квартиру, и хотя никто не ждал его там, это все равно стало бы проявлением слабости.       Нужно было искать способ разорвать сделку. Потратить время на сбор информации, перехитрить демона и освободить семь несчастных жертв. Отказаться от подарков, оплаты, а потом обратиться к другим экзорцистам и объявить охоту.       Свернувшись беспомощным комком на полу душевой, он шептал молитву, слова которой не помнил, и ему казалось, что с каждой секундой, вопреки всем стараниям, его душа отдаляется от Создателя. Мозг лихорадочно искал подходящие примеры из истории ордена экзорцистов. Неужели он единственный, кто согласился изгнать духов по указке демона?       Герои древности с укором взирали на Тошайо со старинных гравюр, и он чувствовал, что засыпает, и может захлебнуться во сне, но боль в груди была такой сильной, что даже этот исход уже казался подходящим.       — Я все исправлю, — бормотал Тошайо. Все мысли и смятения растворились в этой фразе, с которой он и проснулся в ледяной комнате.       Противно жужжала вентиляция, вдали звенел мобильный телефон, и кому-то приспичило стучать в дверь. На ватных ногах Тошайо добрался до телефона, взял в руку и пошел в сторону входа. Минувший день накатывал постепенно вместе с тошнотой. Он не сразу нашел нужную кнопку, чтобы открыть дверь и не потрудился даже проверить, кто стучит с утра пораньше. Голый, со звенящим телефоном в руке, Тошайо распахнул дверь и увидел пожилого консьержа, который мгновенно отвернулся и нервно поправил галстук.       — П-прошу прощения, — сквозь тошноту пробормотал Тошайо.       — Не стоит беспокоиться, господин, — ответил консьерж, старательно отводя взгляд. — Я всего лишь хотел убедиться, что с вами все в порядке. Вода в вашей квартире экстренно отключилась час назад. Нам приходит уведомление, — он глубоко поклонился. — Приношу свои извинения.       — Спасибо, что зашли. Большое спасибо. Я… сегодня… я сегодня первый день живу здесь, и я…       — Понимаю, — консьерж покивал, обращаясь к стене недалеко от двери, чтобы не смотреть на голого Тошайо. — Некоторые другие жильцы в первый день… понимаете, тоже праздновали новоселье.       — О! Да, да… я… ох, отметил! С шиком! Да-да, большое спасибо, теперь мне нужно ответить на звонок, если позволите.       — Разумеется. Добро пожаловать, — консьерж еще разок поклонился и с чувством выполненного долга пошел назад к посту, гордо держа голову.       Пытаясь быть вежливым, Тошайо захлопнул дверь не сразу. Потом, когда она уже была закрыта, медленно опустился на пол, помогая себе руками, чтобы унять головокружение.       Звонили из его собственной квартиры.       — Да? — коротко ответил Тошайо на вызов.       — Братик?! Братик! — Чи кричал сквозь слезы.       — Чи?! — Тошайо тут же подскочил на ноги — похмелье никуда не делось, но он отмел его рукой, словно ненужную помеху. — Что с тобой?!       — Ты… — Чи плакал, не скрывая этого. — Ты… я подумал… ты живой, — он окончательно разрыдался.       — Чи, ты у меня дома, так?       — Я просто… я думал, ты зайдешь, и я… я звонил! Опять приходили от твоей учительницы. Я… я думал, вдруг ты… тоже…       — Со мной все хорошо, Чи, я здоров! Ты сам пошел ко мне? Как же школа? Ты должен быть в школе.       — Ты как мама, — наконец, Чи взял себя в руки и попытался шутить и смеяться. — Она тоже сказала, чтобы я шел на занятия и не говорил глупостей. Но разве это глупости? Ты на охоте, да? Извини, я зря запаниковал.       — Ничего страшного. Ты давно звонишь мне?       — Пару минут. Я звонил из дома, но ты не ответил. Решил проверить, вдруг ты опять забыл свой телефон где-нибудь.       — Во сколько у тебя заканчиваются занятия в школе сегодня?       — Ты придешь?! — Чи никогда не пытался скрыть радость от встречи с Тошайо.       — Да, приду обязательно. Сходим съедим мороженое — идет?       — Идет. У тебя все хорошо?       — Да… да! Чи, все даже лучше, чем хорошо. Мне дали большой заказ, представляешь?       — Ясно…       — Ты расстроен?       — Нет, я рад. Просто. Ты разве не переживаешь? Из-за госпожи Рей?       Тошайо долго молчал, прежде чем ответить:       — Переживаю, Чи. Она была хорошим человеком. Но нам надо жить дальше, так?       — Да, — не слишком уверенно ответил Чи.       — Значит до скорого?       — До скорого, братик, — сказал Чи, уже приободрившийся, и повесил трубку.       Разговоры вымотали Тошайо сильнее похмелья. Он кое-как добрался до холодильника, нашел там подходящие снадобья, наугад открыл пару шкафов и наткнулся на аптечку, проглотил таблетку. Через несколько минут телу стало чуть лучше, и тогда он занялся остальным. Прибрал беспорядок в душе, отмыл бокалы и поставил их в бар, вытер мокрое пятно на ковре салфеткой.       Перед выходом из квартиры зашел в гардеробную и убедился, что там пусто, прошел в коридор и насчитал еще три комнаты, с которыми не стал разбираться. Ему нужно было убраться подальше от респектабельного небоскреба, где он мог теперь мыться, сколько душа пожелает, и подумать наконец об этой самой душе.       Консьерж обратился к нему как к старому другу и пожелал приятного дня. В ответ Тошайо выдавил из себя улыбку и вышел молча. Ему пришлось идти быстро, вспоминая улицы, выбирая маршрут, чтобы хоть ненадолго очистить сознание от сомнений.       Больше всего он хотел зайти в храм, который был возле его старого дома. Из-за плохого расположения храм почти не привлекал горожан, поэтому священнослужителям пришлось подрабатывать продажей булочек, чтобы держать в надлежащем виде скамейки и закупать благовония. Тошайо едва знал этих угрюмых мужчин, но ходил к ним, будто к старым знакомым. Самое главное — там можно было говорить с Создателем в тишине. Там, на жесткой старой скамейке, Тошайо был даже рад, что божество не отвечает. Ему нужен был покой и концентрация, а вовсе не откровения свыше. Но затем, выходя из храма, Тошайо всякий раз ощущал, что его услышали. Как будто он выговорился, даже если не рассказывал ничего о своей жизни.       Однако менять маршрут было уже поздно — он бежал к дому наставницы. Пока прихвостни Хикэру не ринулись за ним и не затащили в машину, чтобы он приступил к работе, нужно было успеть самое важное. Создатель простит ему несколько дней тишины — все это окупится сторицей. Теперь важнее разобраться, что произошло с госпожой Рей, которая и показала Тошайо много лет назад, что такое путь Создателя.       Она была настолько практичной женщиной, что ожидать от нее подлинной веры было попросту невозможно. Даже будучи подростком, Тошайо сомневался, что наставница говорит серьезно. Разве может злобная карга считать, что после смерти души обретают новую жизнь в ином мире? Но госпожа Рей каждую неделю смиренно преклоняла колени перед табличками священных текстов и произносила молитву четко и с достоинством. Ничему больше она не уделяла столько сил и внимания. Даже ученики под ее руководством нередко чувствовали себя обделенными, зато к Создателю и его редким материальным атрибутам вроде табличек она относилась бережно. Смельчакам, которые хотели проверить, как далеко зайдет ее решимость наказывать за оскорбление веры, доставалось так сильно, что те еще долго не могли ровно сидеть.       Одержимость, искренность и смирение, связанные в неразрывный клубок веры госпожи Рей стали фундаментом, на котором выросла философия Тошайо. Он редко задумывался, насколько соответствуют реальности тексты священных табличек, но был уверен в существовании Создателя и в том, что нелегкий труд экзорцистов не только помогает людям, но способствует воплощению замысла бога.       Тошайо знал, что за пределами Империи до сих пор вольготно чувствовали себя другие церкви и культы, но относился к этому без интереса. Вся его жизнь прошла за стенами Метрополиса, возведенного тысячу лет назад, поэтому чужие боги и религии не имели власти здесь. Даже нечисть, которую занесло с других материков, признавала верховенство Создателя, если хотела жить под властью Императора.       Возле дома госпожи Тошайо замедлил шаг и оглядел улицу, стараясь заметить подозрительных прохожих. По счастью никого, кто привлек бы его внимание, поблизости не оказалось. Он нырнул в подъезд, по новой привычке поприветствовал консьержа, но никто не ответил ему. Проходная была пуста, у жителей дома не хватало денег оплачивать труд охранников.       Госпожа Рей занимала десять этажей высотки. Лифт мог доставить желающих лишь до первого, дальше нужно было идти по лестницам. Тошайо подозревал, что его наставнице хотелось создать подобие старых учебных домов, куда отправляли самых талантливых детей со всей Империи, чтобы те после выпуска защищали мир смертных от чудовищ мира потустороннего. Теперь экзорцисты были опасной диковинкой, с которой никто не хотел связываться без крайней нужды. Некоторые из них так опустились, что начали работать на демонов…       — Все, заканчивай заниматься самобичеванием, — строго сказал себе Тошайо в лифте, стараясь вспомнить интонации госпожи Рей. — У тебя еще много работы.       В коридоре воняло дешевым табаком и плесенью. Раньше здесь было чисто. Когда Тошайо учился, этот коридор драили ежедневно, а если кому случалось сильно провиниться — дважды за день. Кафель блестел чистотой, битые участки сразу заменяли новыми.       Дверь, единственная в пролете, оказалась не заперта. Тошайо пожалел, что не взял с собой оружия, поискал взглядом — нет ли хлама, который сойдет для столкновения со шпаной, но мусора в коридоре не оказалось. Тогда он аккуратно толкнул дверь носком и подождал. Долгое время ничего не происходило, он подошел ближе и постучал по дверному косяку трижды, привлекая внимание. Звонков в доме наставницы не было никогда — она опиралась на чуткий слух, дежурных у двери и знаменитую интуицию, которая ни разу не подводила ее.       Никто не ответил, никто не вышел встречать Тошайо. Он проверил возможные ловушки от мстительных духов или вандалов, но ничего подобного не было и в помине. В большой гостиной, где обычно ученики встречались с родителями или приглашенными учителями, валялся мусор от упаковки. Всю мебель, книги и технику вывезли.       Жилые комнаты оказались заброшены. У самых запасливых учеников, которые явно собирались в спешке, на тумбах и в шкафчиках догнивали фрукты. Некоторые комнаты были заперты и пустовали уже давно — на дверных рукоятках успел осесть зловещий слой пыли.       Оставалось проверить лишь одно место. Комнату для молитв, где госпожа Рей хранила священные таблички и дважды в день, а по праздникам — трижды, собирала всех воспитанников.       Поднявшись на три этажа по лестницам, на которых осталась грязь от многочисленных подошв, Тошайо старался вспомнить, когда зашел в зал впервые, но у него ничего не вышло. Слишком давно это было. Зато его посетила уверенность, что теперь он делает это в последний раз.       В огромном зале, который колонны делили на девять квадратов, могли поместиться все ученики госпожи Рей. Когда учился Тошайо, их было около сотни. Двадцать или тридцать покинули госпожу до конца обучения — родня выкупила их и решила дать другую профессию.       Алтарь в конце комнаты, перед которым вставала на колени госпожа Рей, пустовал. Каменное основание, обычно украшенное ярким ковром, сейчас выглядело бедно и неуместно. Тошайо подошел ближе и встал на то самое место, где замирала в благоговейной позе наставница.       В этот момент он вспомнил, что в кармане куртки лежит заветная трубка. Он достал ее, встал на колени и положил трубку перед собой.       — Надеюсь, вы не обидитесь за это, — прошептал он, обращаясь к бесплотному духу, который пока существовал лишь в его фантазиях.       Идея пришла внезапно, когда Тошайо увидел пустой дом, голый алтарь и до конца понял, что госпожа умерла. Он не стал задаваться вопросом, куда делись ученики и помощники — должно быть, сейчас многих взяли семьи. Никто не стал брать на себя тяжелое бремя занять место лидера ордена. Все это было для Тошайо не существенно, когда он стоял перед алтарем и разглядывал трубку.       Его мысли устремились к Создателю, по замыслу которого смертные пришли в мир, населенный нечистью, и вынуждены были выживать в нем, опираясь на веру и собственные силы. Тошайо прошептал короткую молитву, как можно точнее воссоздал в голове образ наставницы, потом коснулся трубки и тихо скомандовал духу: «Явись».       Комната осталась пустой вопреки его приказу. Он знал, что дух подобной женщины может оказаться упрямым, поэтому повторил молитву, с почтением попросил Создателя оказать ему помощь, а затем повторил приказ. Старые экзорцисты сочли бы подобное дерзостью, но Тошайо не разделял их страхов. Нередко духи приходили, чтобы ответить на его вопросы, именно после второго зова. Выяснялось, что они опасались навредить или «плохо расслышали» — характер многих людей не менялся даже через сотни лет после смерти.       Госпожа Рей не ответила на второй зов. Прежде чем встать, Тошайо взял в руки ее трубку и попросил Создателя дать покой ее душе, где бы та ни находилась. Затем он спрятал трубку и медленно пошел к выходу, прощаясь с домом наставницы.       Возле двери, опираясь на косяк плечом, стоял экзорцист, которого Тошайо сразу узнал — этот человек возле ресторана ждал, когда Тошайо с Хикэру сядут в машину. Как и в прошлый раз, поражал пристальный обвиняющий взгляд, которым экзорцист пытался испепелить.       — Доброго дня, — вежливо с поклоном поприветствовал Тошайо.       — У тебя трубка старухи, — хриплым и резким голосом заявил собеседник.       — Не любишь соблюдать формальности? Я не помню твоего имени. Мое — Тошайо.       — Издеваешься? — безымянный экзорцист скривился, потом с ненавистью плюнул под ноги. — Все знают, кто ты такой!       — Все знают? Откуда? — растерялся Тошайо. Он не привык, что к нему обращаются с таким пренебрежением другие экзорцисты.       — Неужели ты меня не помнишь?       — Помню, — кивнул Тошайо. — Я помню, ты учился вместе со мной, но я забыл твое имя. Шо? Тебя зовут Шо?       — Шоичи, — ответил экзорцист. — Ты ведь виделся с тем говнюком, так? Не вздумай отрицать.       — С господином Хикэру? Ты говоришь о нем?       — Господин? — Шоичи еще разок смачно сплюнул. Теперь Тошайо подошел достаточно близко, чтобы почувствовать перегар и знакомый аромат бездомных: пот и помойка. Тем временем Шоичи продолжил: — Старуха померла, когда он стал расспрашивать о тебе.       — Ты знаешь, от чего? Я узнал о ее смерти только вчера.       — Слабое сердце — так врачи сказали. Она же курила без остановки.       — Тогда почему ты плюешь на пол? Какое я имею отношение к ее смерти?       — Еще не знаю, — Шоичи прищурился. — У нее могло быть видение о тебе.       — Видение? — насторожился Тошайо. — Я никогда не слышал, чтобы госпожа Рей…       — Я тоже не слышал! — Шоичи криком оборвал его. — Что с того? Слышал — не слышал. Она была экзорцистом покруче тебя, и уж точно покруче меня. Создатель был с ней, так почему ты считаешь, она не могла увидеть что-то важное перед смертью?       — Могла, — Тошайо примирительно развел руками. — Просто я никогда не видел этого своими глазами. Откуда я знаю? Вдруг на старости лет она стала пророчицей?       — Ты совсем не заходил к ней, — сказал Шоичи, доставая из кармана помятую тусклую фляжку, к которой тут же пару раз приложился. — Не хватало времени?       — Она плюнула мне под ноги, когда я сказал ей спасибо, — сквозь зубы ответил Тошайо. — Какое тебе дело, ходил я сюда или нет? К ней никто не возвращался — она была стервой, и ты сам прекрасно знаешь об этом.       — Еще бы, — Шоичи громко рассмеялся. — Она вечно болтала о тебе — не затыкалась. К выпускному классу меня от тебя тошнило. Мне казалось, что даже срать надо именно так, как это делал ты.       — Неужели?       — О, да! Тошайо использовал малый круг, Тошайо чертил руны углем. Тошайо — то, Тошайо — се. Ненавидел тебя, думал, что ты зазнавшийся козел. Когда все случилось, — он сделал еще один глоток из фляги, — я решил раскопать, где ты находишься. Хотел понять, какого черта от тебя надо этой богатенькой мрази. Заодно разобраться, действительно ты козел или нет.       — Прекрасный план.       — Знаю! Знаю, я… просто мне тяжело видеть, как все разваливается на глазах. Она хотела бы, чтобы ты пришел к ней, сказал последние слова, проводил ее дух к Создателю. Дьявол, да она и теперь тебя ждет! Ну а тебе, выходит, некогда? Увяз в делах?       — Позавчера мне пришлось столкнуться с паучихой — я чуть не умер. Вчера обсуждал новое дело. Важное дело — семь одержимых. Понимаешь? Она учила нас, что дела — важнее всего. Ты совсем не знал ее, если думаешь, что она ждет меня или тебя или кого угодно еще.       — Тогда зачем приперся?       — Хочу убедиться, что она ушла с миром, — тихо сказал Тошайо. — Ты говорил о трубке? Хочешь? Возьми! — он достал трубку из кармана и протянул Шоичи.       — Нет… я не могу. Откуда она у тебя?       — Господин Хикэру выкупил ее на аукционе.       — Чертовы богачи, — со злостью сказал Шоичи. — Все из-за них.       — Все из-за ее дурного характера, а еще из-за того, что на старости лет она не подыскала преемников. Где ученики?       — Большинство вернулось к родителям, часть… им оставалось учиться еще год или полтора, так что они вышли в поле. Полиция сказала, что жить здесь нельзя, но каждый день сюда приходят люди попрощаться со старухой, так что отсюда все выгребли на случай, если кто-то захочет взять сувенир. Ты правда столкнулся с паучихой? Они не любят города.       — Ее приманили, — сказал Тошайо, стараясь быть осторожным. — Сейчас я выясняю все детали.       — Ха! Настоящий экзорцист.       — Ты тоже экзорцист.       — Ну ты скажешь! Я-то — мелкая сошка. Младший ранг — курам на смех.       — Я тоже младшего ранга, — удивился Тошайо.       — Ты?! — Шоичи показал на него пальцем, потом согнулся от хохота и хрюкнул, пока смеялся, что рассмешило его еще сильнее.       — Что смешного?       — Великий Тошайо — экзорцист младшего ранга? Ты в своем уме? Да она дала тебе чертов высший ранг еще два года назад. Мы все видели красивый указ на доске. Расстаралась, выводила иероглифы самолично.       — Но я… послушай, Шоичи, я ведь ничего не получил. Она не позвонила мне, ничего мне не сказала. Да откуда я мог знать?       Шоичи растеряно почесал затылок:       — Так она ведь рассылает письма. Мне-то, ясное дело, теперь уже не светит, но от других я слышал, что она отправляет два письма: одно ученику, второе Его Божественному Величеству по давней традиции. Старикан, ясное дело, ничего не читает, но вот чтобы и ученик не прочел — такое я слышу в первый раз.       — Ей не приходило в голову, что я мог переехать? — не сдерживая сарказм в голосе, спросил Тошайо.       — Почта давно научилась разбираться с этими проблемами — они достанут тебя из-под земли, особенно если на конверте государственный штамп, — легко отмахнулся Шоичи. — Ты мог сам выбросить конверт.       — Я?! Слушай, Шоичи, я понимаю, что выгляжу дураком, но я не мог выбросить такое письмо, я читаю каждое, даже чер… даже гребанную рекламу.       — Тебя действительно волнует, куда делось письмо? — Шоичи явно потерял интерес к истории — он сделал еще пару глотков.       — Волнует ли меня письмо?! — воскликнул Тошайо. — Дай-ка подумать! Уже два года я мог бы заниматься стоящей работой, искать заказы в других городах, найти себе подмастерье и обучить его, в конце концов! И когда я узнаю о своем сказочном повышении? Когда старуха мертва?! Отличная шутка!       — Приятель, не злись, — Шоичи провел рукой по лицу, морщась от шума. — Ты ведь и без ее письма одолел паучиху. Настоящую паучиху, подумать только! Я тебе завидую. Раньше я завидовал тебе и хотел убить, а теперь хочу посмотреть, как ты все это вытворяешь. В чем секрет? Доедать кашу утром?       — Нет никакого секрета, — пробормотал Тошайо. До него постепенно доходил смысл слов Шоичи. Госпожа Рей уже два года назад дала ему высший ранг — средний он попросту перепрыгнул. Пока собственными ушами Тошайо не услышал эту фразу, он не мог до конца поверить, что наставница рекомендовала его Хикэру всерьез. Но теперь все сходилось. Старухе просто не пришло в голову, что Тошайо не получил ее письмо, потому что письма доходили всегда. Он и сам в это верил еще минуту назад! Все официальные бумаги вручали лично. Письмо могли получить родители. Почему они не сказали?       — Эй, приятель, ты совсем плох, — Шоичи подошел ближе вместе с запахом перегара и похлопал Тошайо по плечу.       — Мне надо идти, — Тошайо отступил, пораженный догадкой, и побежал по коридору.       — Куда ты, приятель?! — орал вслед Шоичи.       Отвечать ему Тошайо не стал. Зачем? Если такому навязчивому типу приспичит, он увяжется следом, а не увяжется — еще лучше. Нечего путаться под ногами.       В голове стучало: «экзорцист высшего ранга». Он может подать прошение и получить аудиенцию у придворного церемониймейстера, обсудить с ним все детали, а затем написать официальное письмо семье Его Божественного Величества с просьбой принять его на службу.       Он может уехать из страны и получить самые лучшие заказы. Купаться в деньгах, увидеть новых людей.       Может взять с собой Чи, забыть о постыдной необходимости жить в грязи.       В лифте Тошайо посетили сомнения. Встречу с Шоичи мог подстроить Хикэру. С демона станется убедить Тошайо в собственном величии. Так они и действуют — пробуждают худшие человеческие чувства, растят гордыню, а потом с ее помощью манипулируют, вьют веревки из послушной жертвы.       Но разве может демон подделать указ двухлетней давности? Зачем тогда ждать так долго? Да и Шоичи — его просто так не создашь. Обо всех записях известно императорскому двору, там будут копии. Если найдется доказательство, обвинять в этом Хикэру будет попросту глупо!       И зачем бы ему это? Он ведь уже подарил квартиру, деньги, пообещал влияние и славу…       Сердце билось в груди так быстро, будто Тошайо преследовал упыря через весь город. От волнения он задыхался. Экзорцист высшего ранга, когда ему нет и сорока. Если он найдет письмо госпожи Рей, если выполнит задание Хикэру, и если все пойдет гладко, без обмана, он не просто восстановит орден. Он сумеет восстановить веру. Разве не этому должен он посвятить свою жизнь? Не щадить сил, рисковать жизнью — все ради Создателя и его детей.       Первым делом, оказавшись на улице, Тошайо восстановил дыхание и при помощи молитвы очистил сознание от ненужных мыслей. Делать выводы и тем более строить планы рано. Он все равно собирался зайти за Чи, так почему бы не спросить у него, нет ли в семье секрета, который родители велели хранить от старшего брата. Действовать напрямую неуместно — если мать и отец не при чем, он зря разозлит их своим недоверием.       Тошайо нырнул в вагон метро, где ему часто становилось легче, и постарался успокоиться по дороге к школе Чи. Но люди, сидящие на скамейках, стоящие у поручней, прислонившиеся к дверям вопреки запрету казались чужими. Чуждыми. Тошайо ощущал неприятные ароматы их жизней: дешевый одеколон, запахи болезней, пота, грязи, несвежей еды. Он пытался вспомнить удивительное чувство единения, которое посетило его накануне, но не мог этого сделать — стоило попытаться, как накатывала тошнота.       Зачем сравнивать себя с ними? Ты трудился, бился за свое место, отдавал все без остатка брату и родителям, и теперь Создатель вознаградил тебя. Они же думают только о себе, им нет дела до соседей. Никто не уступает место старухе — они только отворачиваются, нисколько не заботясь о других. Ты лучше, гораздо лучше каждого из них.       От этих мыслей, которые накатывали волнами, как порывы во время шторма, Тошайо бросало в жар. Он шептал молитву вслух, пользуясь шумом вагона: стуком колес, ревом ветра из приоткрытых окон. Молитва была правильной, подходящей случаю — о смирении и равенстве, о гармонии, о том, что для каждого Создатель подготовил место в мире. Но мысль-паразит, осевшая в голове, прорывалась сквозь заученные фразы.       Он дважды проехал станцию: приходилось пересаживаться и повторять слова молитвы еще яростней. Если Шоичи увязался за ним, он, должно быть, считает своего кумира одержимым фанатиком.       Возле школы ненадолго мысли о славе и богатстве отступили перед беспокойством о брате. Хикэру повторил, что угроза семье была вынужденной мерой, и часть Тошайо — та, которую он изо всех сил усмирял молитвами, хотела верить в это. Если семь одержимых будут спасены или уничтожены, Чи окажется в безопасности. До тех пор у Хикэру остается право шантажировать Тошайо здоровьем или жизнью брата.       После того, как Чи вышел со школьного двора и махнул рукой, они направились в сторону кафе, где ели мороженое время от времени. Нужно было пройти квартал в противоположном направлении от дома родителей — там они оба чувствовали себя в безопасности. Как будто мать и отец не могли прийти и отчитать их за плохое поведение.       — Может сегодня просто выпить чай? — предложил Чи. Он был похож на юного Тошайо, коротко стриг волосы и донашивал одежду за семью предшественниками. Из-за смерти госпожи Рей, о которой он вынужден был рассказать брату, выражение его лица, обычно довольное в присутствии Тошайо, приобрело по-взрослому печальный оттенок.       — Нет уж, будешь есть мороженое как миленький, — ответил Тошайо.       — Ладно, — пробормотал Чи, и все-таки после заказа улыбнулся.       — Мне очень жаль, что госпожа Рей умерла, Чи. Сегодня я заходил к ней в дом. Помолился, чтобы ее душа нашла покой в загробном мире. Давай больше не будем говорить об этом сегодня? Я еще не до конца понял, что произошло, и не хочу…       — Ладно, — Чи не дослушал, а улыбка на его лице стала шире. Он будто искал повод не горевать о незнакомом человеке. Старался проявить вежливость, а сам был в мыслях уже далеко.       «У Чи есть право думать о других вещах, — мысленно укорил себя Тошайо. — Она была твоей наставницей, научила тебя всему, а ты пытаешься поскорее забыть о ее смерти».       — Я хотел спросить у тебя о важной вещи, Чи. Она связана с госпожой Рей, — начал Тошайо.       — О чем, братик?       — Может быть ты помнишь, чтобы наши родители получали письмо от нее?       — Письмо? Да, было письмо, — подтвердил Чи.       Тошайо стоило больших усилий оставаться внешне спокойным.       — Расскажи поподробнее, как это было?       — Пришел почтальон, сказал, что у него официальное письмо для тебя, мама пообещала передать его, и он велел ей расписаться в бланке. Потом она открыла письмо…       Кулаки Тошайо сжались против его воли, и он поспешно расслабил их.       — …там было важное сообщение. Она сказала, это связано с твоей работой. Хорошие новости — тебе будут больше платить.       — Ладно, и что произошло дальше? — торопил Тошайо.       — Ничего, — Чи пожал плечами. — Вроде как это было не особо важное письмо — уведомление, как бывает со счетами. Она положила его на полку, где у нас бывают такие письма. Оно, наверное, до сих пор там лежит. Почему ты спрашиваешь, братик? Оно было важным?       — Очень, — тихо сказал Тошайо. — В этом письме было то, что могло перевернуть мою жизнь. Ты помнишь, когда оно пришло?       — Да, конечно, — Чи закивал головой, ощутив важность момента. — Два года назад, незадолго до праздника Предков.       — Почему ты не сказал мне? — спросил Тошайо.       — Она так сказала об этом, как будто ты сам уже все знаешь, и как будто они просто… ну, решили порадовать маму. Я решил, ты мне сам расскажешь, если это важно, — ответил Чи.       Внутри Тошайо ярость боролась с радостью. Письмо существовало, его принесли в дом родителей два года назад. Одному Создателю ведомо, зачем госпожа Рей отправила его родителям, а не в квартиру Тошайо, но Шоичи не соврал. Оно было, и он решил, что заберет его без лишнего шума.       Принесли мороженое. Чи уплетал его, быстро орудуя ложкой — дома сладости появлялись только на праздники. Обычно их присылали старшие сыновья, если им хватало совести вспомнить о родителях и младшем брате, но иногда матушка находила на рынке дешевый сахар и сама готовила сладкий рис.       — Ты сможешь достать это письмо для меня? — попросил Тошайо.       — Не хочешь заходить домой, да? — догадался Чи.       — Боюсь наговорить глупостей, — ответил Тошайо. — Сейчас не лучшее время. Я зайду к ним на днях, но сегодня просто хочу получить свое письмо.       — Значит ты не знал, что там было написано?       — Нет, Чи. Не знал.       — Мне очень жаль, братик. Я бы рассказал тебе о нем, ты же знаешь. Я всегда тебе рассказываю, если это важно.       — Да, Чи, спасибо тебе большое. Доел?       Дождавшись, когда брат доест свою порцию, Тошайо вместе с ним направился к дому родителей.       Много веков назад район, где они жили, считался респектабельным. Центр своего времени. Императорский двор тогда занимал большую территорию. Постепенно их теснили новые застройки, и они мирились с нуждами города, отступая все дальше — к новому сердцу Метрополиса.       Квартал семьи Тошайо сначала стал одним из многих купеческих, затем превратился в городские задворки, а потом — в трущобы. Теперь ходить по улицам без страха могли только местные жители, да и то лишь из-за того, что их уже обобрали до нитки, поэтому даже для самых отчаянных банд они не представляли никакого интереса. Тошайо до сих пор считали за своего, он ловил и подхватывал редкие кивки и приветственные взмахи рукой. Чи кричал приветствия с непосредственностью ребенка.       Все это немного напоминало детство Тошайо, которое он плохо помнил, потому что один день был похож на другой как две капли воды. В переполненной школе едва возможно было услышать учителя, старые учебники давно стоило сжечь, а скудная еда добавляла чувство вечной беспомощности из-за голода и недостатка сил. До того, как он начал хорошо питаться у госпожи Рей, ему казалось, что легкое головокружение и вечная слабость совершенно нормальны. Хорошо есть в трущобах могли только те, кто отбирал еду у соседей.       Они добрались до дома, который снился Тошайо каждый день весь первый год обучения у госпожи Рей. Снилось, что мама вернулась за ним, выкупила его и теперь заботится: готовит вкусную еду, читает на ночь страшные сказки, хвалит за успехи в учебе. Теперь дом выглядел уныло: время пощадило лишь несколько бревен в основании, которые служили подпорками для крыши. Черепица потрескалась — Тошайо знал, что во время сильных дождей вода заливала несколько комнат. Стены, сложенные из кирпичей, обмазанных штукатуркой по старинному рецепту, были покрыты трещинами, которые издали казались ветвями винограда. Порог покосился, поэтому Чи миновал его одним прыжком, сразу оказавшись в доме. Там он быстро снял обувь и прикрыл за собой дверь.       Тошайо встал в тень дома, чтобы его нельзя было увидеть из окон, и приготовился ждать. У Чи ушла всего пара минут на поиски — он быстро вернулся, передал помятое надорванное письмо в официальном красном конверте и встал рядом.       — Хочешь посмотреть, как я буду читать? — улыбнулся Тошайо.       — Можно? — спросил Чи.       — Хорошо, но потом вернешься домой. Мне нужно работать сегодня.       — Ладно! Я сразу вернусь, — согласился Чи.       Письмо находилось в прочном красном конверте для официальных документов. Можно было уронить его в лужу или случайно облить сакэ, но содержимое не повредилось бы от этого. Империя относилась к доставке сообщений с большой серьезностью — именно возможность быстро отправлять их в любую точку огромной территории позволяла функционировать сложному аппарату государства. В отличие от стран малого материка, где предпочитали обмениваться сообщениями в Сети, слуги Его Божественного Величества использовали бумагу. Личный контакт с получателем, по их мнению, усиливал смысл и важность момента, в то время как Сеть перестала быть безопасной в тот самый момент, когда доступ в нее получили все жители планеты.       Тошайо достал письмо, развернул его и прочел распоряжение госпожи Рей о своем назначении. Черные чернила говорили ясно, недвусмысленно: «Экзорцист высшего ранга». Сплетня Шоичи оказалась правдой. Тошайо дважды перечитал письмо, потом бережно сложил его и убрал в конверт, а конверт спрятал во внутренний карман, рядом с трубкой наставницы.       — Новости хорошие, да? — догадался Чи.       — Очень хорошие, — Тошайо с облегчением выдохнул. — Завтра обязательно иди в школу, понял? Я заберу тебя и свожу в одно интересное место. Договорились?       Радостный Чи закивал и побежал в дом, исполняя обещание. Тошайо остался один наедине с мыслями, которые пытался гнать прочь, поэтому он быстрым шагом добрался до метро и поехал к своей квартире в трущобах, чтобы собрать вещи для задания Хикэру. Одним арбалетом и ножом обойтись не удастся — это ясно уже из того, как высоки ставки.       В коридоре, где каждая мелочь напоминала Тошайо об унижениях и страхе, поджидал наставник Изаму. Он глядел с укором, но облегченно вздохнул, когда Тошайо остановился рядом и поклонился.       — Тебя не было в додзё, — сказал Изаму.       — У меня очень важная работа, простите, наставник, — Тошайо глубоко поклонился.       — Настолько важная, что можно пренебречь тренировками?! — грозно крикнул Изаму.       — Да, наставник, настолько важная, — Тошайо даже не думал поднимать голову. Он знал, что Изаму быстро простит его, надо было только проявить учтивость по отношению к старику и пообещать, что в следующий раз он будет тренироваться усерднее.       — Что насчет работы? Ты ведь не собираешься пропустить смену?       Требовательные нотки в голосе Изаму, которые раньше Тошайо воспринимал, как должное, теперь больно укололи проснувшуюся от долгого сна гордость. Тошайо вспомнил, как усердно работал последние годы, не позволяя себе опаздывать даже на минуту, задерживаясь без пререканий на часы, а иногда — до рассвета, если того требовали обстоятельства.       — Я собираюсь уволиться, наставник, — тихо ответил он.       — Уволиться?! Вот как, — Изаму расхохотался. Его старческий смех больно обжигал Тошайо.       — Спасибо вам за эту работу, я никогда не забуду, сколько вы для меня сделали, но я больше не могу тратить на нее время. Мне придется работать гораздо больше.       — Ловить привидения? — рассмеялся Изаму.       — Изгонять духов, если потребуется, — поправил Тошайо.       — Ладно, мальчик, я сам скажу госпоже Ко, что ты больше не будешь помогать ей. Вижу, тебе нужно бежать. В следующий раз изволь явиться в додзё.       — Конечно, наставник, — Тошайо встал и прошел мимо.       Потом, повинуясь секундному порыву, отвел руку вправо и ухватил старика за воротник. Разворот, подсечка, рывок — наставник валялся на полу, пораженно глядя на Тошайо. Его левая рука находилась в прочном захвате, а на правой он лежал, не в силах изменить точку опоры.       — Простите, наставник, — Тошайо встал, сделал глубокий поклон, а после пошел к двери в свою квартиру.       Он быстро собрал вещи — все, которые считал важными — в большую сумку. Убедился, что нет ничего ценного или продуктов, которые могут испортиться, и вышел. Наставник стоял возле двери, жуя табак, и внимательно смотрел на Тошайо. Когда они поравнялись, Изаму сказал:       — Удачи.       И только в этот момент Тошайо понял, что больше не придет в додзё.       — Спасибо, наставник, — сказал он, не останавливаясь.       Уже на улице ему пришло в голову нелепое сравнение: такое прощание было куда лучше плевка.       Оставалось отвезти вещи в новую квартиру и подготовиться к преследованию одержимых. Встреча с Хикэру была назначена на шесть вечера, Тошайо успевал сделать все необходимое.       По привычке обходя родной район, он испытывал нечто вроде ностальгии, хотя все еще не подписал бумаг и вряд ли мог считать себя хозяином шикарной квартиры в полной мере. Все зависело от демона — от того, окажется ли он двуличным подлецом, какими их выставляют в историях, или выполнит свою часть сделки безукоризненно.       Чтобы развеяться и хорошенько обдумать свои действия на несколько следующих дней, Тошайо решил идти пешком. Его успокаивали прогулки по местам, где он знал каждый закоулок. Как будто часть города принадлежала ему, поэтому была безопасной. Некоторые бандиты знали Тошайо в лицо, некоторым он помогал с назойливыми духами и мелкой нечистью, поэтому никому не пришло бы в голову напасть на него и попытаться ограбить. Здесь он был своим человеком, перед ним открылась бы любая дверь, если бы он сказал, что это необходимо для работы. Теперь, оценивая последние годы, Тошайо понимал, каким достижением была подобная репутация по меркам ордена экзорцистов.       Шоичи — живой пример пристрастившегося к алкоголю неудачника — еще стоял перед глазами. Кого он может изгнать, если его разум настолько искажен алкоголем, что уже не слышит голос Создателя? Разве способен он найти гармонию с окружающим миром, когда не может примириться с собой?       Впрочем, Тошайо теперь и сам был далек от примирения со своей совестью. Она продолжала тихо напоминать ему, что любые сделки с демонами опасны. И если кицунэ ограничатся розыгрышем, демон вполне может снизойти до пыток и убийства.       Невольно он вспомнил древние таблички, которые читала перед учениками госпожа Рей. Ее сильный голос разносился по залу, добавляя словам веса. Она рассказывала о жутких монстрах, повелитель которых предал Создателя тысячи лет назад, за что был изгнан вовне, за пределы миров, потустороннего и того, где могут жить люди — тварного мира, куда сначала пришли Первое Племя — нечисть, а затем, после изгнания их повелителя, — Второе Племя — человечество.       Госпожа Рей утверждала, что демоны были рождены до прихода людей, но Хикэру вовсе не выглядел тысячелетним мудрецом, он сказал, что появился в мире не так давно и пытался освоиться в нем, как мог. И было нечто странное в его рассказе о душе — об особенной душе Тошайо. Смесь теплоты и боли во взгляде.       Нужен был достоверный источник, но все вещи госпожи Рей вывезли. Тошайо решил, что попытается расспросить обо всем самого Хикэру. Можно использовать его гордость так же, как он пытается использовать гордость Тошайо.       Дорога до нового дома прошла незаметно — он представлял детали задания, рассчитывал, сколько может взять с собой для работы, чтобы разведать обстановку. Какие яды пригодятся, нужно ли будет оружие серьезнее ножа.       Стоило войти в лифт дома, нажать заветную кнопку «его этажа», как мысли о работе испарились, словно по волшебству. Тошайо вспомнил, как рядом с ним в этом самом лифте стоял Хикэру. Сильные пальцы немного ослабили узел галстука, опустили его ниже, расстегнули пуговицу. Тошайо помнил хитроумную прическу, подогнанный по фигуре дорогой костюм, сложный запах, в котором не было дешевой яркости или грязи трущоб.       Открывая дверь, он представлял себе их разговор возле окна. Лицо демона в своих руках, его гладкие волосы и насмешку в глазах.       — Я решил занести документы, — Хикэру сидел на диване, закинув ногу на ногу.       Сумка с вещами упала на пол возле входа, Тошайо прикрыл дверь, прошел к дивану и сел на другой конец, делая вид, что был готов к такому повороту. В самом деле, ведь документы еще не подписаны, и квартира принадлежит Хикэру…       — Подпишешь? — демон пододвинул папку с бумагами в сторону Тошайо.       — Хорошо. Где? — Тошайо взял папку и ручку, которая лежала сверху.       — Сейчас, мой хороший, — прежде, чем Тошайо понял, что произойдет, Хикэру встал, обошел диван и, наклонившись над ним за спиной, раскрыл папку перед ним.       До сих пор Тошайо казалось, что он может контролировать желание, но сейчас папка была как нельзя кстати, и он вцепился в бумагу, как будто от этого зависела его жизнь.       — На первой странице внизу, вот здесь, — Хикэру говорил спокойно, а его палец указывал точно в место, где нужно было поставить подпись, но Тошайо чувствовал тепло, близость чужого тела, и каждое слово обдавало ухо ветром горячего дыхания.       — Дальше, — сказал Тошайо, быстро поставив подпись.       — Сейчас найду, мой хороший, — Хикэру начал листать массивный договор. Даже если бы Тошайо в этот момент захотел проверить бумаги, он не смог бы. Ему хотелось, чтобы губы, движение которых он чувствовал щекой, прикоснулись к шее. Чтобы вторая рука Хикэру легла на плечо. — Вот оно, здесь.       — Дальше, — Тошайо знал, что его голос становится хриплым, но ничего не мог поделать.       — Еще две, — задумчиво сказал Хикэру и снова принялся листать договор. — Знаешь, я сам не очень хорошо разбираюсь в этих бумажках. Глупость, да? Демон плохо разбирается в составлении договоров.       Тошайо не мог ответить — он почти чувствовал бедро, прижатое к паху, почти видел, как близко находится лицо Хикэру.       — Здесь и здесь, — сказал Хикэру.       Две подписи были последними. Первую Тошайо поставил быстро, но вторую выводил на несколько секунд дольше нужного, из-за чего совесть больно кусала его, рассказывая, как низко он пал.       — Мне остаться? — спросил Хикэру, складывая папку.       — Что? В каком смысле?       — Мы договаривались, что встретимся в шесть, — Хикэру забрал папку, выпрямился и стал обходить диван, возвращаясь на прежнее место. — Если ты еще не закончил срочные дела, я могу уехать. Собирался пообедать, решил оставить папку у тебя, чтобы ты прочел все. Удачно сложилось.       — Я уже разобрался с делами, но я не готов… выходить в поле, — Тошайо пытался вернуться на землю, вспоминал о сделке, задании, одержимых.       — О, вряд ли мы успеем обсудить все до темноты, — Хикэру легко махнул рукой. Он встал с дивана и пошел к выходу — сердце Тошайо подпрыгнуло, как дрессированная собачонка. — Пойдем? Пообедаем вместе, и я все расскажу. Зачем тянуть до вечера?       — Мне нужно переодеться, — сказал Тошайо, чтобы не вставать с дивана.       — Хорошо, я подожду в машине, — ответил Хикэру, и на его лице даже на секунду не возникло намека на усмешку. — Не задерживайся особенно сильно — это всего лишь обед, дорогие наряды там ни к чему.       — У меня нет дорогих нарядов, — сказал Тошайо.       — Уже есть, — Хикэру похлопал по папке, которую держал в руке, потом открыл входную дверь и исчез за ней.       Досчитав до десяти, Тошайо бросился к душевой, закрылся, стянул одежду и встал под струю теплой воды.       «Один раз, договорились? — сказал он совести. — Ты должен спуститься вниз быстро, чтобы у него не было повода издеваться над тобой. Тебе надо собраться, вот и все. Какая разница, как?»       Обхватив рукой член, Тошайо вспомнил, как всего пару минут назад демон наклонялся над ним. Первые движения были резкими, но когда стало ясно, что много времени не уйдет и без дополнительных усилий, Тошайо замедлил темп. Он вспомнил все, что мог: первую встречу — вид растерянного Хикэру в шелковом халате, разговор в ресторане — прикосновение к горячей руке, выпитый виски и то, что было после…       — Дьявол, — простонал Тошайо, кончая, и сам усмехнулся невольному каламбуру.       Смыв пот и волнение, он быстро вытерся, и пошел искать в сумке чистую одежду, которая могла оказаться там по случайности, но на полпути остановился и вспомнил странный жест Хикэру и фразу: «Уже есть».       Тошайо посмотрел на приоткрытую дверь гардеробной, подошел к ней и подтолкнул, как будто внутри мог находиться враг. Но вместо него там была одежда на все случаи жизни. Ее подбирали для человека, который не любит привлекать к себе внимания, не терпит любых перегибов моды, но при этом хочет выглядеть достойно — то есть для него самого. Выбрав первый попавшийся костюм, он оделся, потом зашел в душевую и забрал из карманов одежды документы, деньги, телефон, письмо госпожи Рей и ее трубку.       Из зеркал, мимо которых он шел к лифту, на него смотрел улыбающийся мужчина, довольный жизнью, в хорошем костюме и с растрепанными мокрыми волосами.       Хикэру ждал на заднем сиденье машины. Когда Тошайо сел, Йоширо поприветствовал его и поблагодарил за то, что госпожа Акеми получила достойное отмщение.       Тошайо бросил взгляд на Хикэру, который посмотрел в ответ без какого-либо испуга или намека, и не стал ничего говорить. Машина поехала, Тошайо сел удобнее и начал разглядывал город.       — Тебе идет, — заметил Хикэру.       — Спасибо. Я не знал, что в комплекте с квартирой идет набор одежды, — пошутил Тошайо.       — О, в комплекте с ней идет много собственности, — улыбнулся Хикэру.       — Много собственности?       — У тебя не было времени прочесть весь договор, но беспокоиться не о чем — там самое необходимое.       — Можно было оставить договор.       — Зачем? Я все равно дам тебе эти вещи, теперь мне хотя бы не придется делать вид, что ты выиграл их в лотерею.       — Ты понимаешь, что чем выше цена у твоего заказа, тем меньше я тебе доверяю?       — Совсем наоборот. Ты не доверял мне с тех пор, как мы встретились. Чтобы заслужить твое доверие, мне придется совершить немало подвигов, но меня это не смущает.       — Зачем тебе это? — спросил Тошайо, догадавшись по отсутствии реакции Йоширо, что тот не слышит их.       — Я уже говорил, мой хороший, — голос Хикэру стал почти ласковым. — Ты уникален. Сначала я хотел использовать тебя — мне нужна была помощь с одним делом, но потом, когда мы познакомились, и я навел кое-какие справки, все изменилось.       — Использовать? — насторожился Тошайо.       — Вот видишь? — Хикэру рассмеялся. — Никакого доверия. Зацепился за то, чему уже нет места. Да, я хотел тебя использовать. Разве это странно?       — Странно, что больше не хочешь.       — Дело в потенциале, — улыбка Хикэру стала шире и теперь напоминала оскал. — Если я могу получить всё, зачем размениваться на мелочи?       — Хочешь, чтобы я помог тебе получить всё? С помощью изгнания семи духов?       — Ну что ты, семь духов — только начало. Мы сможем сделать куда больше. Ты сегодня ходил к старухе. Хотел вызвать ее? Расспросить обо мне? — спрашивая, Хикэру все еще улыбался.       — Да, — ответил Тошайо. Он понял, что за ним следили, и не видел смысла искать подходящую ложь.       — Она не ответила, — уверенно сказал Хикэру.       — Как ты… То что?! Ты! — Тошайо почувствовал, что его руки сомкнулись на шее Хикэру, хотя не мог вспомнить деталей за ослепившей его вспышкой гнева.       Хикэру перехватил его пальцы и попытался разжать хватку, и Тошайо, совершенно сбитый с толку, отступил сам.       — Я ничего не делал с твоей… с твоей старухой, — Хикэру пришлось прокашляться, чтобы восстановить голос.       — Прости, — вырвалось у Тошайо. Когда он понял, что говорит искренне, ему стало стыдно.       — Я хотел подвести тебя к мысли, что ее исчезновение весьма странно, учитывая, что она посвятила себя работе с духами и помогала вам общаться с потусторонним миром, — сухо сказал Хикэру.       Про себя Тошайо отметил, что тот не попытался атаковать в ответ — только защищался. Вряд ли ему грозила серьезная опасность от банального удушения, но он мог без труда отбросить Тошайо — просто не стал.       — Да, это странно, — согласился Тошайо вслух.       — Все это связано с тем, что я хочу от тебя, — продолжил Хикэру. — Я не предвидел смерть старухи. От нее пришлось бы избавиться, однако есть способы проще, чем смерть. Но она мертва, и ее дух не пришел к тебе. Я знаю, почему.       — Хочешь, чтобы я спросил?       — Нет, я сам расскажу, но мы приехали, а я не хочу говорить об этом по дороге к ресторану.       Тошайо сразу узнал место — вчера они ужинали здесь. Теперь, пока они шли по залу, он представлял себе, как Хикэру пришел сюда, чтобы устроиться на работу. Не попытался сделать карьеру в преступном мире, не пошел в банду, а стал мыть посуду.       — Хочешь повторить вчерашний армагеддон для морских обитателей? — спросил Хикэру, усаживаясь на прежнее место.       Вопреки ожиданиям, когда Тошайо сел напротив, он почувствовал себя в безопасности. Здесь, на этом самом месте, прозвучали угрозы в адрес его семьи, его брата, но он не чувствовал опасности. Только предвкушение вкусной еды и полезного разговора в приятной компании.       — Суп, рис и чай, — ответил Тошайо.       — Прекрасно, я буду тоже самое, — сказал Хикэру. — Теперь к делу. Много лет назад, так много, что мы с тобой даже не готовились появиться на свет, между Императором и твоим орденом был заключен договор. По этому договору Его Божественное Величество получал в свое распоряжение семь охранников — Безупречных, лишенных прежних несовершенных оболочек. Они должны были защищать Императора и его семью «от всякого зла».       Пришел официант, он выслушал заказ, поклонился, исчез за дверью и тихо прикрыл ее. Тошайо видел это сквозь шум в ушах. Он начал догадываться, что происходит.       — Договор, о котором идет речь, обеспечил могущественный демон.       — Что?!       — Я не лгу, после нашего разговора ты сможешь сам проверить все, что я говорю, в своей библиотеке. Пока ты ел мороженое с братом, в одну из комнат перевезли мой архив. Теперь слушай внимательно. Его Божественное Величество прекрасно обходится без защиты семи Безупречных в мире, где у него под боком работают в борделе кицунэ. Защита изжила себя и осуществляется обманным путем. Твоя драгоценная старуха после смерти стала одной из них. Заняла место того, кто был на своем посту дольше всех. И тебя, Тошайо, ждет та же участь.       — Стать духом? Защищать Императора?       — Вселиться в совершенное тело, стать одержимым на защите Его Божественного Величества «от всякого зла», выполнять его приказы, убивать его врагов. Людей, нежить, нечисть — неважно.       — Откуда ты знаешь? Я что, особенный?       — Все в твоем кармане, мой хороший, — теперь улыбка Хикэру была грустной.       Тошайо машинально полез в карман и нащупал конверт. Письмо, которому он так радовался утром!       — Экзорцист высшего ранга, — сказал Хикэру.       — Ты знал?       — Нет, — Хикэру покачал головой. — Не сразу. Когда мы познакомились, я считал, что ты — тот, кем представился. Я узнал утром.       — И не сказал мне?!       — Я отправил к тебе Шоичи — это было не сложно. По слухам, он настоящее трепло. Я подсказал ему, когда стоит подкараулить тебя. Ты узнал об этом не от меня — разве так не было лучше? Мне ты не доверяешь, а ему…       — Не надо, — прервал Тошайо.       — Не надо?       — В следующий раз скажи сам. Хорошо?       — Как скажешь, мой хороший, — взгляд Хикэру потеплел. — Ты в опасности. Твоя драгоценная душа в опасности. И я мог бы справиться с Безупречными, но вот незадача — на место уничтоженных душ придут новые. Им придется несладко, их вырвут из лап потустороннего мира, где они уже успели найти покой.       — Что произойдет, если я изгоню их из тел? — спросил Тошайо.       — Ты должен не просто изгнать их из тел, мой хороший. Ты должен вернуть их Создателю. Защитить их той силой, которой обладаешь, против которой у демона не будет власти. Договор будет разорван, пустые оболочки Безупречных можно будет уничтожить для верности.       — И ты получишь Императора прямо на подносе, — добавил Тошайо.       — Гораздо лучше, — Хикэру улыбнулся. — Я получу на блюдечке новое тело.       — Ты собираешься занять тело Императора?!       — Зачем? Он стар, еле передвигается и скоро…       — Старший сын, — догадался Тошайо. — Твоя важная встреча с его старшим сыном. Тебе нужно его тело?       — Его тело бесполезно, само по себе, — Хикэру рассмеялся. — Мне нужна его душа, и получить ее оказалось куда проще, чем я думал. Дурачок влюблен, давно, но безответно. Исправить такое — сущий пустяк. Я получу будущего Императора, связанного моим договором, и избавлюсь от семи опасных фанатиков, которые не отвечают за собственные действия.       — Ты предлагаешь мне поучаствовать в этом?       — Ты уже участвуешь, мы ведь заключили сделку. Твой вклад будет неоценим. Твой орден освободится от договора, который был заключен в незапамятные времена, ты сам получишь власть и возможность возродить…       — Я должен защищать его, а не лишать защиты, Хикэру!       — Ты должен поддерживать гармонию Создателя, если я правильно помню.       — Лучше было не знать, — сказал Тошайо. — Тебе нужен экзорцист, но ты заставляешь меня идти против Императора?       — Я говорю тебе правду, — напомнил Хикэру. — Ты сказал, что не против узнать ее от меня.       — Да, — Тошайо провел ладонью по лицу. — Да, я сказал. Хикэру, чего ты хочешь на самом деле?       — Тебя не убедил мой план заполучить Императора? — Хикэру улыбался — теперь хитро, прищурив глаза.       — Нет.       — Принесли еду, — прошептал Хикэру, наклонившись над столом.       Официант принес еду — на этот раз она была совсем простой. К заказу, который хотел сделать Тошайо, добавили бокал со льдом и жидкостью карамельного цвета.       — Я хочу рассказать тебе, откуда берутся демоны, мой хороший, — сказал Хикэру, проглотив первую ложку супа. Он ел очень аккуратно, соблюдая все правила этикета. Сложно было представить, что это тело когда-то принадлежало другому существу.       — Я не спрашивал, откуда берутся демоны, — сказал Тошайо, хотя прекрасно помнил, что собирался задать вопрос.       — Да, ты попросил меня объяснить, чего я хочу на самом деле. Я хочу познакомить тебя с тем, кто дал мне второй шанс.       Когда Хикэру посмотрел на Тошайо, глаза демона были красными.       — Зачем?       — Есть особые люди, особые души, способные жить в двух мирах. Они с детства умеют больше других: могут слушать голоса с другой стороны, видеть тени призраков. Таких детей, как ты знаешь, могут сделать экзорцистами. Это один путь — служение ордену. Есть другой. Ты можешь согласиться уйти в потусторонний мир, расстаться с телом и получить взамен возможность путешествовать между мирами.       — Хочешь сказать, любой человек может стать демоном? Об этом стало бы известно!       — Любой? Нет, хороший мой, я так долго пытаюсь объяснить тебе, что ты не любой человек, и все зря!       — Хорошо, я понял тебя — любой экзорцист?       — Ты не слушаешь, — расстроился Хикэру и сделал глоток виски. — Тебя назначили экзорцистом высшего ранга, когда тебе нет еще и сорока лет. Ты смог связать паучиху с помощью духовных пут, не прибегая к заклятьям, оружию, снадобьям. Твое предчувствие смерти феноменально, и ты можешь видеть будущее.       — Откуда ты…       — Ты говоришь во сне.       Тошайо почувствовал, как краснеет. Представлять Хикэру, сидящего рядом, пока он спал, было невыносимо.       — Я вижу твою душу, и я знаю, что твое предложение примут, но сначала мне нужно, чтобы ты оставался экзорцистом. Всего одно задание, мой хороший, и я всегда буду рядом, а после можешь рассчитывать на мою поддержку. Я проведу тебя короткой дорогой и поручусь за тебя, — он говорил совершенно серьезно, неторопливо потягивая виски. Еда осталась почти не тронута, а к своей Тошайо даже не прикоснулся. Он был слишком взволнован.       — Ты предлагаешь мне продать душу дьяволу?       — Мы не зовем его дьяволом, мой хороший, но если тебе так хочется, — Хикэру пожал плечами.       — Он пал… он… ты не понимаешь?! Я — экзорцист, должен уничтожать таких, как ты! Должен… ненавидеть… ты…       — Ты не можешь ненавидеть меня, — тихо сказал Хикэру.       — Почему? — беспомощно спросил Тошайо.       — Потому что хочешь меня, потому что хочешь принять предложение и знаешь, что в нем нет подвоха.       — Хочу?! Что ты о себе…       Хикэру отодвинул на край стола посуду, сбросил пиджак легким движением плеч, стянул галстук. Все это время Тошайо следил за ним, готовый защищаться любым доступным способом. Но когда Хикэру оказался на столе и на четвереньках подошел ближе, вместо самообороны Тошайо помог ему стянуть брюки.       Его охватил жар, который вблизи демона становился еще сильнее. Он встал на колени, чувствуя, что этого сейчас будет вполне достаточно, расстегнул ширинку, глядя на раздвинувшего ноги Хикэру, который терпеливо ждал его, провожая взглядом движения рук. Тошайо подобрался еще ближе, опрокинул Хикэру на стол, лег сверху, чувствуя на спине сцепившиеся ноги.       В его жизни был лишь один случай, когда шалость кицунэ зашла слишком далеко, и он увидел, что могут мужчины делать друг с другом. Но сейчас благодаря взгляду и пальцам Хикэру, которые направляли его, все казалось естественным и легким.       Хикэру опрокинул бутылку с маслом, которая стояла на краю стола, дождался, пока на ладони окажется достаточно, сам обхватил член Тошайо и прогнулся под ним.       Даже этого могло хватить — Тошайо привык избавляться от напряжения быстро, чтобы оно не мешало работе и жизни, но Хикэру второй рукой обхватил его шею, заглянул в глаза и прошептал по слогам:       — Мед-лен-не-е, мой хороший.       Чувствуя жар внутри тела Хикэру, Тошайо начал двигаться медленно и почувствовал сначала свое удовольствие — тонкое, на грани с предвкушением, а затем слабую дрожь демона, который прогибался еще сильнее.       Когда Хикэру начал стонать, двигаться медленно было невыносимо трудно, и мысль, что в любой момент в кабинет может войти официант, обдавала сначала стыдом, а потом возбуждением. Он хотел, чтобы их увидели, хотел, чтобы официант знал, что этот мужчина ужинает с ним не по работе, не ради денег, не по-дружески. Хотел, чтобы в следующий раз, когда он войдет в ресторан с Хикэру, официанты обсуждали их.       Но куда важнее было то, что он чувствовал. Хикэру было хорошо с ним — он больше не говорил, что делать, зато стоны усилились, а сильные пальцы хватали то спину, обжигая царапинами, то деревянный стол — позволяя двигаться сильнее и резче.       Наконец, Хикэру прикусил верхнюю губу, особенно сильно прогнулся под ним и кончил, пачкая их одежду. Тошайо собирался выйти из него, но жар, быстрые движения и наслаждение были слишком сильными, чтобы сделать это сознательно, поэтому он позволил себе остаться внутри, кончая, и прижался головой к горячей груди.       — Видишь? — спросил Хикэру, обнимая его одной рукой, пока вторая помогала им обоим сесть. — Ты не откажешься, мой хороший, потому что это глупо.       — Не сейчас, — пробормотал Тошайо. Он изо всех сил гнал подальше мысль о том, что потерял девственность в обществе демона, нарушил целибат, который хранил добровольно ради веры, и не собирался искать способ разорвать сделку.       — Как скажешь, мой хороший, — Хикэру сидел на столе, обнимая его теперь уже двумя руками.       — Если ты обманешь меня, хоть в чем-то, я убью тебя, — сказал Тошайо, обнимая Хикэру в ответ.       — Я знаю, мой хороший. Если ты попытаешься предать меня, я уничтожу твою прелестную душу, а потом отдам тело на корм паукам, — ответил Хикэру.       — Звучит как признание в любви.       — Так и есть.       — Я не продам душу, не стану демоном.       — Торопиться некуда. У меня есть преимущество.       — Какое?       — Время. Я могу ждать, сколько угодно.       — Ты сказал, что я могу изгнать духов когда угодно. Мне может потребоваться целая жизнь для такого сложного задания.       — Зачем ты говоришь глупости, мой хороший? Мы уже все обсудили. Ты будешь в безопасности со мной, пока сам не получишь крылья.       — Какие?       Тошайо почувствовал, что его спины касается ветер, и обернулся. Пара черных крыльев создавала вокруг него подобие кокона. Полупрозрачные, призрачные, они были видны только Тошайо, но он знал, что это не иллюзия — просто часть сущности, которая находится в другом мире.       — Ты запутался, мой хороший, — прошептал Хикэру. — Тебя обманывали, водили за нос, но я не буду этого делать. Со мной ты в безопасности.       — Все это время ты лгал мне, — ответил Тошайо, пытаясь запомнить прикосновение крыльев во всех деталях. На самом деле, он не хотел спорить, просто отвечал на чужую реплику.       — Мне нужно было убедиться, что ты справишься, — сказал Хикэру.       — С паучихой? Я сделал это позавчера.       — Нет. С тем, что тебя обманывали. С тем, что в мире нет чистого зла, с которым тебе нужно бороться. Теперь я вижу, что ты умеешь признавать ошибки. Только так можно выжить, правда? — Хикэру запустил пальцы в его волосы, притянул к себе и прошептал в губы: — Создателю все равно, чистые мы или грязные, грешники или праведники, бедные или богатые. Он выше всего этого, и чтобы служить ему, необязательно пресмыкаться перед стариками и выполнять то, что они считают правильным.       У Тошайо не было слов, подходящих случаю, поэтому он молчал, обещая себе, что еще вернется к этому разговору. Ему было слишком хорошо, он слишком не хотел выходить из кабинета и возвращаться в реальный мир.       — Мне не нужно, чтобы ты соблюдал кучу глупых правил, я просто хочу сохранить твою жизнь и душу, мой хороший.       — Чтобы продать ее, — вспомнил Тошайо, чувствуя горячие пальцы на висках и затылке. От Хикэру пахло костром, фейерверками и сандалом.       — Он сохранит ее лучше, чем ты можешь себе представить, — улыбнулся Хикэру. — Он дает нам возможность стать частью Первого Племени, понимаешь? Стать выше жалких людей, которые пришли вторыми и всегда будут последними.       — Душа дарована Создателем, — возразил Тошайо.       — Весь мир, оба мира дарованы Создателем всем нам. Несущий Свет позволяет заглянуть туда, куда мы не сможем попасть без его помощи. Он любит нас, и ему не нужны тысячи жертв, как тебе рассказывали в твоем храме. Я покажу тебе его, ты увидишь все сам, мой хороший. Не сейчас, после. Сначала нам нужно убедиться, что твоя душа свободна от другого договора. Пора одеваться, сидеть здесь бессмысленно, мы можем доехать до моей квартиры неподалеку. Там никто не помешает.       Тошайо искал повод отказаться, но не для того, чтобы действительно отказаться, а чтобы оправдать себя перед собой же. Когда у него ничего не вышло и аргументов не нашлось, он испытал облегчение.       Они оделись, Хикэру вышел из кабинета первым. Тошайо успел получше разглядеть бардак, который остался после них: сваленные на пол чашки с едой, перепачканный в масле стол. Вместо тревоги за порчу имущества он почувствовал удовлетворение. Они поймут. О, да, они поймут, что произошло. И будут смотреть. Обсуждать. Перешептываться. Он догнал Хикэру, поймал взгляд официанта и с удовлетворением отметил, что тот уже все понял.       — Еду привезут — об этом не беспокойся, — сказал Хикэру.       — О, вот об этом я совсем не беспокоился, — ответил Тошайо.       Пока они шли к машине, у него было достаточно времени, чтобы услышать собственные слова и осознать их. Он доверял демону настолько, что собирался съесть все, что тот предложит. Настолько, что готов был трахаться с ним. Настолько, что после услышанного о семье Императора не попытался немедленно атаковать его, собирался продолжить сотрудничество, выполнить сделку.       — Скажи, ты ожидал, что уложишь меня за пару дней? Насколько я жалок, на твой взгляд? — спросил Тошайо в машине.       — Неужели ты думаешь, я сейчас на том этапе, когда могу получить свое только с помощью секса? — ответил вопросом Хикэру. — Ты оказался куда интересней, чем я рассчитывал. Экзорцист, который рассказывает о каппа, живущих в канализации. Способный пощадить паучиху-убийцу. Разве не чудесно?       В квартире Хикэру в центральном районе, куда привез их Йоширо, все осталось таким, как запомнил Тошайо. Из-за того, что она была похожа на новую квартиру самого Тошайо, ему казалось, что он хорошо ориентируется здесь. Поэтому первым делом он отправился в душ, где быстро смыл масло и сперму, и только потом вспомнил, что в апартаментах нет подходящей одежды.       Он уже собрался надеть грязное, когда дверь открылась и Хикэру бросил ему новые брюки и рубашку.       — Пойдем, — сказал демон. — Нам нужно обсудить много деталей.       До глубокой ночи они сидели над папками с досье семи Безупречных. Тошайо часто смотрел на фотографии, где семь прилично одетых, уверенно глядящих в кадр людей, должны были лишиться душ. Он убеждал себя, что сделка с Хикэру имеет важный смысл для ордена экзорцистов. Что госпожа Рей находится сейчас в одном из этих тел, без возможности вырваться из него. Что отец и мать, Чи, шесть старших братьев окажутся в безопасности, как только Тошайо освободит из тела последнюю душу. Что Императору не пристало обращаться за помощью к ордену экзорцистов таким унизительным способом. Что проклятье ордена, по всей видимости, было причиной, по которой госпожа Рей не смогла заставить их сплотиться и получить высший ранг.       — Она видела вещие сны, но мы думали, что все это ее выдумки, — сказал Тошайо вслух далеко за полночь. Когда слова вырвались из его рта, вернуть их он уже не мог, и только услышав реплику понял, что выдал врагу важную информацию.       — Наверняка, она умерла не просто так, — ответил Хикэру. — Возможно, это связано с Безупречными. Возможно, с тобой. Выяснить это сейчас нет никакой возможности — ее душа привязана к новому телу, и она не будет разговаривать с тобой, даже будь ты экзорцистом самого наивысшего ранга.       — Возможно, она хотела, чтобы я не знал о своем ранге до последнего момента, — сказал Тошайо. Скрывать мысли больше не было нужды — Хикэру и без его жалких попыток понять истину разбирался в ситуации.       — Хотела сохранить тебе жизнь и здоровье? — демон задумался, болтая в руке бокал со льдом и напитком. — Да, она могла сделать все это нарочно.       — Она знала, что я встречу тебя, знала, что орден находится в опасности, как и Его Божественное Величество, и она решила стать одной из Безупречных…       — Ты можешь переоценивать ее силы, — заметил Хикэру, допил напиток и поставил стакан на стол. — Уже поздно, пойдем в постель.       — Пойдем? — Тошайо отложил папку с цифрой «7» на диван и посмотрел на демона. Пара рогов, бледная кожа, крылья и алые глаза проступили из потустороннего мира в мир реальный — Хикэру даже не думал прятаться в его присутствии.       — Думаешь, есть большая разница, сколько раз мы будем вместе?       — Я обещал, что буду хранить целибат, — ответил Тошайо. — Мне придется долго читать молитвы, сделать большое подношение в храме, а может даже в нескольких храмах. Я дам новое обещание, и если Создатель ответит мне, буду считать, что грех искуплен. До тех пор, пока…       — Скучно, — Хикэру махнул рукой и пошел в сторону коридора, ведущего в спальни. — Надоест — приходи, еще не хватало убеждать тебя переспать со мной.       Оставшись в одиночестве, Тошайо понял, что ожидал перепалку, которая поможет заключить еще одну сделку с совестью. Он перечислил бы много аргументов, и он знал, что ни один из них не будет для демона по-настоящему важной причиной, так что в конце концов они окажутся в постели. Не в каком-то кабинете ресторана, где в их распоряжении деревянная доска да пара подушек.       — Дьявол, — сказал он, не пытаясь вспомнить, который раз за день произносит это.       Из-за произнесенного вслух проклятья и одиночества мысли Тошайо понеслись к основам религии, которой он посвятил всю свою жизнь. Разумеется, запрещено было произносить вслух само слово «дьявол», но экзорцисты делали это постоянно. Многие не соблюдали целибат — даже во время обучения самые хитрые и наглые ухитрялись выпрыгивать ночью из окон и находить своих верных спутников и спутниц или ветреных девиц в подворотнях. Девушки проявляли в этом куда больше изобретательности, в то время как парни просто ныряли в темноту Метрополиса, ломая ноги, руки, а в особенно неудачных случаях — ударялись головой или спиной. Госпожа Рей давала им понять, что такое поведение не доведет до добра. Она сама никогда не приводила в дом мужчин или женщин, которых можно было бы назвать ее любовниками. За чопорностью и сдержанностью могло гореть по-настоящему пылкое сердце, но она не давала ему воли и приучала учеников поступать так же.       Они нарушали много предписаний ордена, очень часто пили, курили — даже сама госпожа Рей, хотя любой вред священному телу, сосуду души, порицался в текстах священных табличек. По большому счету, достаточно было спасать людей, истреблять монстров и делать это во славу Создателя, а не именем чуждых божеств, чтобы оставаться на хорошем счету в ордене. Госпожа Рей была серьезна в отношении обрядов и молитв, но в быту позволяла поблажки. Наказанием за спиртное или курение были дополнительные молитвы перед сном. Побег в бордель карался длительным искуплением в тесной комнате, где весь пол был завален копиями священных текстов.       Тошайо знал, что простые люди, не приобщенные к храмам Создателя, живущие мирской жизнью, не любопытные и не набожные по личным причинам вполне могли шутить о религии. Все это время Создатель молчал. Ни голод, ни чума, ни другие ужасы не атаковали Метрополис. Создатель позволял существовать в пределах городских стен нежити и нечисти — только экзорцисты вмешивались в их жизнь, восстанавливая гармонию.       Создатель молчал. Тошайо подошел к панорамному окну, держа в руках виски с подтаявшим льдом. Огни высоток и обычных домов внизу постепенно гасли — люди отходили ко сну. Городской свет померк, а наверху зажглись звезды, которые Тошайо видел всего несколько раз в жизни. Для этого с другими учениками госпожи Рей он забрался на недостроенный небоскреб, потратив полдня на подъем и почти столько же на спуск. Зато они увидели звезды. Тошайо знал, что там — на расстоянии непостижимых «световых лет» — находятся другие миры. Монахи утверждали, что их появление также дело рук Создателя. Еще всего несколько раз у Тошайо бывала возможность посмотреть на звездное небо. Сейчас он стоял, делая неторопливые глотки, и пытался хотя бы на минуту представить себе, каково это — создать миллиарды живых существ, поместить их на вертящуюся вокруг солнца планетку и не вмешиваться.       От боли и грусти защемило сердце. Он представил, что каждую минуту тысячи людей по всему земному шару умирали — кто-то от старости в кругу семьи, кто-то от ран и болезней в одиночестве. Представил, как сражаются за хорошие места божки Первого Племени — несчастные каппа, кицунэ, духи камней, деревьев, родину которых истребили люди.       Если смотреть на город вот так, что такое дьявол? Еще одна сущность, которой Создатель подарил жизнь. Всего лишь тот, кто имеет безраздельную власть над Первым Племенем. Если верить еретическим легендам, он защищал Первое Племя от людей, пришедших в мир, и поплатился за это забвением, лишился возможности появляться в человеческом мире.       — О чем думаешь? — Хикэру подло подкрался сзади. Тошайо обернулся, чтобы посмотреть, есть ли на нем одежда, но все было на месте: рубашка, брюки, пиджак.       — О городе, — ответил Тошайо.       — Люблю смотреть на него ночью, — прокомментировал Хикэру, подошел еще ближе, коснувшись своим телом спины Тошайо. — Немного одиноко, но мне нравится. Метрополис один из самых красивых городов.       — Я уже сказал, что не могу… — начал Тошайо, когда почувствовал, что пальцы Хикэру расстегивают его ширинку.       — Не можешь делить со мной постель — да, это было очень трогательно, — заметил Хикэру.       Брюки свободно упали на ковер, Хикэру запустил руку в трусы, нашел член, обхватил его и толкнул Тошайо вперед. От испуга тот выронил стакан и вцепился расставленными пальцами в стекло, которое отделяло его от долгих секунд падения вниз — к смерти.       — Можешь считать, что я тебя вынудил, — сказал демон, наклонившись ниже вместе с Тошайо. Его пальцы были по-прежнему горячими, а движения, которые он совершал, — уверенными. — Сексом это считать нельзя, надеюсь, твой бог простит тебе несколько секунд удовольствия. М? Как думаешь?       Тошайо прикусил губу, держался за стекло, хотя руки вспотели от страха и стыда и грозили вот-вот соскользнуть. Все силы уходили на концентрацию.       — Никогда не делал этого здесь сам, но выглядит двусмысленно, да? — Хикэру шептал на ухо, как тогда — во время подписания бумаг. — Как будто ты собрался трахнуть город, — он рассмеялся.       Сцепив зубы, Тошайо пытался представить самые мерзкие события своей жизни, чтобы не поддаваться, но это привело лишь к тому, что наслаждение стало острее из-за того, как долго он сопротивлялся.       — Мой хороший, в этом нет ничего дурного — просто один человек помогает другому, — шептал Хикэру, и смысл его слов терялся за ровным тембром, в котором Тошайо тонул. — Ведь ты не пытаешься разбить кому-то сердце, не берешь кого-то силой, ты просто делаешь то, что Создатель позволил тебе делать, когда создал человеком. Какой смысл сопротивляться?       Город плыл перед глазами Тошайо рваными кляксами света, которые поглощала темнота ночи и мутных пятен — спутников большого напряжения. Тошайо уже не мог понять, зачем сопротивляется: чтобы не допустить еще одного нарушения обета или чтобы наслаждение стало еще острее. Он чувствовал тепло чужого тела позади, горячие пальцы на члене, обжигающее дыхание на щеке и надеялся, что этот момент можно сохранить в памяти навсегда. Пока не произошло ничего плохого — да, умерли Акеми и Рей, но это было неизбежно с самого начала. Главное, что не произошло ничего непоправимого. Император жив, Хикэру убедил Тошайо заключить сделку, но все еще можно повернуться на пользу ордену. И этот момент — стоять над городом — так высоко, как не забираются, должно быть, даже члены императорской семьи, и позволить Хикэру касаться, говорить, целовать…       — Дьявол, — прошептал Тошайо, кончая. Хикэру оставил руку неподвижной на несколько секунд, потом ловко вытащил, развернулся и облизал пальцы. Улыбка на его лице была настолько пошлой, что Тошайо отступил и едва не потерял равновесие из-за брюк, которые сковывали его ноги.       — Мы не называем его так, — напомнил Хикэру и пошел к бару, где мог несколько минут выбирать напитки. Пользуясь ситуацией, Тошайо надел брюки и вытер вспотевшие ладони.       — Будешь джин? — спросил Хикэру, махнув в воздухе очередной бутылкой.       — Без разницы, — ответил Тошайо — его мучила совесть, и он подбирал себе подходящее наказание. Хуже всего было, что его могли увидеть. Шансов почти нет, но вдруг за Хикэру ведут слежку, тогда доброжелатели могут отправить снимки куда угодно. В филиалы ордена экзорцистов в других городах, в дом родителей… в школу Чи. Тошайо при мысли об этом было больно сразу в двух местах — горло жгло тошнотой, вызванной совестью и стыдом, пах — возбуждением, еще невозможным после недавнего, и поэтому далеким, как эхо.       — Тебе нужно выспаться, — Хикэру протянул бокал с половиной дольки лимона на краю. — Выпей, поможет.       Тошайо попытался забрать бокал грубо и безразлично, но представил себя со стороны — стало тошно от лицемерия. Он спокойно взял бокал, выпил пряную жидкость и пошел в душ. Одежда его больше не волновала. Какой смысл? Хикэру видел его голым, они трахались, так чего стыдиться? В итоге брошенная на пол одежда присоединилась к груде той, в которой Тошайо приехал из своей квартиры. Внутри в карманах были трубка госпожи Рей, письмо о повышении ранга, деньги, документы, но ему было все равно. Он быстро смыл с себя следы спермы, пот, потом умылся, обернулся полотенцем и вышел.       — Предложение все еще в силе, — сказал Хикэру, опираясь на стойку с бокалом в руке.       — Какое? — хмуро спросил Тошайо.       — Спать вдвоем гораздо приятнее, — он покрутил бокал в руке, допил джин, поставил бокал на стойку и пошел к коридору.       — Спать? — уточнил с сомнением Тошайо.       — Я ведь сказал, что тебе нужно выспаться. Пойдем, я не кусаюсь.       Идти за ним, само собой, не стоило. В этом не было смысла — выспаться и тем более помолиться Тошайо мог в одиночестве, как делал тысячи раз до встречи с Хикэру. Но он знал, что не заснет, если будет помнить, что за стенкой лежит на кровати демон. Поэтому пошел следом, глядя, как плавно покачивается фигура, окруженная парой крыльев. Ему стало интересно, может ли Хикэру летать.       — Заходи, — демон открыл дверь самой дальней комнаты. Тошайо почувствовал мороз, подступивший к горлу, и его нога замерла в сантиметре от ловушки.       — Какого черта? — прошептал он.       — Простое недоразумение, — ответил Хикэру тоном, где наигранная легкость была приправлена иронией.       — Ты обещал мне безопасность, — сказал Тошайо, хотя понимал, как нелепо звучит его обвинение. Стоит ли верить обещанию демона?       Хикэру прошел в комнату, небрежным движением ноги стер начерченную у порога пентаграмму. Холод отступил от горла Тошайо, и он постарался пройти дальше как можно спокойнее, хотя сердце уже завелось от всплеска адреналина.       — Мой хороший, я должен был проверить, заметишь ты ее или нет, — Хикэру подошел вплотную, обнял его за шею, наклонился к губам и поцеловал. Горячий язык приятно скользнул по губам. Тошайо лишь через секунду вспомнил, как этот же язык облизывал его сперму, но вместо ожидаемого отвращения испытал возбуждение — снова.       — Тебе не приходило в голову, что я могу умереть от одной такой проверки? — прошептал Тошайо.       — Проклятье чертил я сам, — Хикэру обиженно наклонил голову. — Я могу остановить его в миллиметре от твоего прекрасного тела — не сомневайся.       — Зачем тебе это? — Тошайо не помнил, когда обнял демона за бедра, когда шагнул ближе, когда именно их тела соприкоснулись.       — Демон, против которого я играю, примерно равен мне по силам. Он старше, у него больше союзников, но это не делает его могущественным колдуном. Я хотел убедиться, что мне не придется быть твоей нянькой, когда он поймет, что я поставил на тебя.       — Для тебя все это игра?       — Нельзя принимать близко к сердцу борьбу за власть, мой хороший. Только так можно оставаться хладнокровным, когда все катится в бездну. Если я выиграю, ты выиграешь вместе со мной. Если я проиграю, ты сможешь сбежать. Договорились?       — О чем ты? Я собираюсь изгнать души экзорцистов из безупречных тел, и все.       Бледное лицо Хикэру было так близко, что их губы невольно соприкасались во время разговора, Тошайо чувствовал, как онемели руки от того, как сильно он сжимал демона.       — Я говорил тебе, что могу устроить встречу, — Хикэру беззаботно улыбнулся. — Освободится хорошее место, и ты получишь его.       — Хорошее место? О чем ты? Что ты несешь?       — Мы уже говорили об этом, мой хороший, — Хикэру начал отступать к кровати, утягивая за собой Тошайо. — Выполни сделку, останься в живых, и я покажу тебе, как можно распорядиться душой.       — Я никогда не…       Хикэру заткнул ему рот поцелуем:       — Никогда не заключишь сделку с демоном, никогда не трахнешь его, никогда не согласишься играть против своих. Знаю, мой хороший, я уже слышал все это от тебя много раз. Если тебе так тяжело справиться с совестью, можешь отказываться сколько угодно, — он упал на кровать, цепляясь за плечи Тошайо, и тот лег сверху, чувствуя знакомый жар.       Пальцы Тошайо потянулись к лицу демона, а потом — выше, коснулись рогов: шершавой поверхности, заостренных концов.       — Нравится? — спросил Хикэру.       — Метка дьявола, — ответил Тошайо, его пальцы прошлись по всей поверхности рога до основания и утонули в черных волосах.       — Я спросил не об этом, — Хикэру обнял его за голову и повернул ее, чтобы их взгляды встретились.       — Как ты можешь жить с этим? — спросил Тошайо, глядя в алые глаза, которые, казалось, источали жар сами по себе.       — С тем, что я — демон? — Хикэру рассмеялся, прогнулся под ним, усиливая возбуждение, обнял ногами. — Нет запретов, нет правил, нет границ — оба мира принадлежат мне, надо только протянуть руку. Но даже будь я закован в цепи до конца жизни, какая разница, когда есть эта сила? Когда я слышу его голос, закрывая глаза? И он отвечает мне, в отличие от Создателя, каждый раз. Шепчет, как получить власть.       — Он шепчет вам всем. Разве ты не слышишь себя? Сталкивает вас друг с другом. Ты собрался убить демона — своего.       — Своего? — Хикэру рассеянно запустил пальцы в волосы Тошайо и слегка оттянул их — это было приятно, как будто вместо боли неожиданно пришло удовольствие. — Нет, мой хороший, я бы никогда не поднял руку на… своего. Я собираюсь убить предателя, который занял теплое место и мешает моему покровителю получить город.       — Разве дьявол не может убить любого из вас? Зачем тебе вмешиваться?       — Тебя заинтересовала наша игра? — он подтянулся ближе и укусил нижнюю губу Тошайо — от места укуса к подбородку, а потом к горлу пролилось наслаждение. — В ней есть правила, нарушив которые, мы нанесем большой вред обоим мирам, поэтому приходится действовать тоньше. Сохранять гармонию, понимаешь?       Тошайо понимал — он знал многое о сохранении гармонии, но считал демонов созданиями, которые готовы на все ради своих целей.       — Давай поговорим об этом потом, мой хороший? — попросил Хикэру. — Я хочу тебя, и уже достаточно поздно, так что… — он распахнул полотенце, оставив Тошайо голым.       — Я не могу, я ведь только что…       Пальцы Хикэру сжали член Тошайо, и это было так же привычно, как делать все самому — он расслабился и позволил любовнику продолжать. В сопротивлении и отговорках не было смысла. Соблюдать клятву, которая никому не нужна? Зачем? С какой стати? Он может получить Хикэру, взять его, чувствовать его жар, видеть удовольствие на его лице. Так зачем? Все равно это не продлится долго. Скоро они разойдутся, останется либо память, либо сожаления.       Хикэру перевернул их обоих на кровати, быстро избавился от одежды, достал с полки возле кровати флакон, размазал по ладоням жидкость, которая приятно пахла цветами, и несколько мучительно долгих для Тошайо минут погружал в себя пальцы, один за другим, медленно двигая ими внутри, удерживая второй рукой собственный член. Его глаза были прикрыты, поэтому Тошайо мог как следует разглядеть улыбку, в которой замерло предвкушение. Демон вытащил пальцы, провел второй рукой по члену Тошайо, оставляя влажный след смазки, и медленно сел, заставив их обоих тихо стонать от ожидания.       На этот раз они не торопились. Хикэру долго был сверху, испытывая терпение Тошайо, но потом они перевернулись, и было уже невозможно понять, кто хотел этого больше. Внизу Хикэру прогнул спину, вцепился в Тошайо и стал настолько послушным, что можно было как угодно менять темп, положение его бедер, можно было притянуть его и поцеловать, сжать его шею, оставить на ней засос, кусать ее.       После секса они лежали рядом, глядя на то, как постепенно за окном просыпался город. Рассвет застал их не спящими, хотя они молчали, лишь изредка глядя друг на друга: обменивались улыбками и поцелуями.       — Нужно поспать, — прошептал Хикэру, в очередной раз прикоснувшись губами к губам Тошайо, и тот мгновенно заснул, испытав едва ощутимый укол разочарования от того, что его так легко обманули. Снова.