(Не)обманутый

      Выйдя из дворца, Тошайо быстро осмотрел улицу по сложившейся привычке и заметил грязные одежды своего давнего преследователя — Шоичи.       — Проклятье, — прошептал Тошайо.       — Мальчик-экзорцист? — спросил Хикэру, прижимаясь сильнее, когда они проходили мимо монахов.       — Он прилипнет.       — Он казался мне безобидным пьяницей. Может все испортить? — удивился Хикэру.       — Закатить сцену — да, может.       — Улыбайся, — сказал Хикэру, отпуская Тошайо. Теперь они шли рядом и там, где раньше было приятное тепло чужой руки, ощущалась прохлада — словно не хватало важной части тела, без которой Тошайо уже не мог обходиться.       Возле императорского дворца Шоичи выглядел гораздо мрачнее — его вполне можно было принять за уголовника или бомжа. Плохой запах был меньшим из зол — на поношенных затертых джинсах виднелись следы грязи, крови, к ветхой куртке неясного цвета прилипли травинки и остатки пищи. Зато он встретил Тошайо широчайшей улыбкой и полез обниматься.       — Как твои дела, дружище?! — громко крикнул несостоявшийся (или вполне успешный) бомж-экзорцист.       — Все нормально, спасибо. Работа в центре? — Тошайо взял быка за рога, начав с того, что Шоичи не имел права делать — то есть с работы в центре. Для нее у него должно было иметься при себе приглашение клиента из центра.       — Да ладно тебе? Госпожа только отошла в мир иной, а я уже нарушать правила? Нет уж, ты что, братишка, я здесь как на экскурсии. Решил заглянуть в храм — зажечь пару палочек. Ей бы понравилось, да? — Шоичи запихнул руки в карманы, и Тошайо не отдавая себе отчет заслонил Хикэру на случай, если у противника при себе было оружие. Когда он осознал, что сделал, его окатило новой волной тошноты — на сей раз неявной, простым отголоском, как если бы он стал противен себе самому, и это не было так уж далеко от правды. Теперь он защищает демона от экзорциста?       — Разреши представить тебе моего спутника, — начал Тошайо, борясь с желанием улизнуть, игнорируя манеры. — Шоичи, господин Хикэру — мой наниматель, он занимается благотворительностью в Метрополисе и увлекается аукционами. Господин Хикэру, прошу, познакомьтесь с господином Шоичи, моим давним знакомым, экзорцистом младшего ранга, с которым мы несколько лет вместе проходили обучение у госпожи Рей.       — Очень рад знакомству, — Шоичи глубоко поклонился.       — Взаимно, — Хикэру ответил на поклон. — Могу я пригласить вас пообедать с нами? Мы только что закончили осмотр императорского дворца и проголодались. Буду счастлив считать вас своим гостем.       — Ого! — Шоичи не удалось скрыть радость от бесплатного обеда в центральном районе. — Большое спасибо, господин Хикэру, с радостью присоединюсь к вам. Надеюсь, мое общество не будет вам в тягость.       Тошайо заметил, как быстро Шоичи отказался от идеи зажечь благовония в память о госпоже Рей — скорее всего, это оправдание нужно было на случай столкновения. Втроем они прошли несколько кварталов и заглянули в первый попавшийся ресторан. Официанты начали скакать вокруг Хикэру, а Шоичи улучил момент и шепнул:       — Жопа у него отменная. Трахались?       — Ты с ума сошел? — огрызнулся Тошайо. — Он пригласил тебя в ресторан, какого черта?       — Ой, только не рассказывай мне, что вы спелись, я ведь тебя знаю. Ждешь случая, когда можно будет вывести его на чистую воду?       — О чем ты? — Тошайо чувствовал, как холодеют пальцы.       — Госпожа Рей не дала мне высший ранг, как некоторым, но ублюдка я распознаю легко. Теперь нас двое, мы легко уделаем его, братишка. Что скажешь?       — Шоичи, какого дьявола ты творишь? — Тошайо оттеснил коллегу в сторону, где их не могли слышать посетители ресторана и персонал. К счастью, Хикэру до сих пор договаривался о столике.       — Он демон, я прекрасно это знаю, — сказал Шоичи, покрутив ногтем между зубов.       — Откуда? — Тошайо хотел бы прижать его к стенке, но мог только зажать в угол коридора.       — Вижу! — по легкой панике на простоватом лице несложно было понять, что Шоичи врет.       — Давай без дураков, братишка, — угрожающе сказал Тошайо.       — Слушай, ну какая разница?..       — Большая! Хочешь, чтобы я пошел с тобой против демона? Ты даже не видишь его крыльев, идиот, какой от тебя толк?! Скажи правду — ты поможешь мне вычислить, кто еще играет против нас. Понял?       — Да-да, — Шоичи часто закивал — расколоть его оказалось поразительно просто. Немного лжи, угроз — готово.       — Господа, мне все же удалось найти приличное место! — крикнул Хикэру, привлекая их внимание.       — Пять секунд: говори или вылетишь отсюда, — сказал Тошайо.       — Ладно, все! — Шоичи приподнял руки, показывая, что не хочет конфликта. — Мне подсказал один парень. Не из наших. Доброжелатель. Сказал, что этот Хикэру — демон.       — Давно?       — После нашей встречи, вчера.       — Тебе не показалось это странным, идиот? — зло прошептал Тошайо.       — Да, показалось… просто…       — Пойдем, — Тошайо толкнул его ко входу в ресторан, где два официанта, гордо вскинув головы, пытались не обращать внимания на внешний вид и запах Шоичи.       Принесли еду, много сакэ. Хикэру пил его вместе с остальными — отдельный напиток для себя он не заказал, показывая радушие. За все время, пока Шоичи помогал себе есть руками, хлебал из пиал с причмокиванием, кричал «налить еще», демон не выказал даже тени неудовольствия.       — Я сочувствую вашей потере, господин Шоичи, — сказал Хикэру, когда принесли десерт — легкие фруктовые пирожные и небольшие пиалы со сливовой настойкой.       — Потере? — растерялся Шоичи. — Да-да, конечно. Очень жаль, господин Хикэру, что вы стали свидетелем этого… э-э-э… события.       — Я очень переживал, — сказал Хикэру. — Все же я рад, что госпожа Рей успела назвать мне имя господина Тошайо. Давайте почтим ее память этим легким напитком, чтобы ее путь в ином мире стал таким же безмятежным.       Тошайо почувствовал резкий порыв холода, который сковал горло, как только поднял пиалу с настойкой. Аромат сливы мог заглушить более тонкие запахи. Хикэру смотрел спокойно, но не торопился делать первый глоток. Шоичи ждал. Возможно, он тоже почувствовал близость смерти, но скорее всего — просто не хотел рисковать. Сакэ разливали официанты, на всех, при свидетелях, а пиалы с настойкой принесли с красивыми кусочками ягод с краю и сервировали на кухне.       — Отличный тост, — сказал Шоичи.       — Что вы, я не умею произносить тосты, — Хикэру вежливо улыбнулся, потом поднес чашу к губам и сделал большой глоток.       Шоичи ждал, глядя на Тошайо.       Тошайо понял, что в пиалах яд, что Хикэру сделал так, что с него будут сняты все обвинения, ведь он не прикасался к напитку своего гостя, и что яд подействует и на него. Тянуть было нельзя — Шоичи хоть и был простоват, все равно догадался бы, что происходит нечто неправильное.       Нужно было выбирать, и выбирать быстро.       С одной стороны, невольный свидетель демонической сущности Хикэру, который просто так не смирится, что экзорцист сотрудничает с демоном. Да и с какой стати? В конце концов, это их работа — защищать людей. Во всяком случае, именно так считает Шоичи. Для него нечисть всегда была созданиями второго сорта, как и для подавляющего большинства остальных экзорцистов. Убедить его, даже в том, что необходимо сотрудничать ради блага ордена, невозможно.       С другой стороны, Хикэру предлагает убийство. Еще одно убийство, которое произойдет непосредственно при нем, но все обвинения будут сняты. Скорее всего, Шоичи просто подавится. Или получит сердечный приступ.       Тошайо поймал короткий взгляд демона и увидел улыбку в уголках глаз. Хикэру будто говорил: «Пора занять сторону», и память Тошайо добавляла: «мой хороший». Компания умного, привлекательного союзника, который готов показать источник силы, дать возможность возродить орден против компании пьяницы-экзорциста, будущее которого — ближайшая канава и парочка достаточно отчаявшихся, чтобы стать кровожадными, каппа.       Настойка была чертовски приятной на вкус, хотя Тошайо пришлось мириться с оледеневшим от дыхания смерти горлом. Ему стало интересно, что сделает Хикэру, чтобы он выжил — разыграет концерт, утащит в туалет?       Демон привстал, положил ладонь в центр стола и под немым взглядом Шоичи дотянулся до Тошайо, обнял за волосы, поцеловал и вернулся на место. Во рту Тошайо осталась капсула, которую он раскусил и проглотил. Смерть отпустила хватку, он сделал еще один глоток, чтобы вспомнить вкус вина, и поверх пиалы посмотрел на Шоичи.       От увиденного бедняга захотел пить, и его убедило, что Тошайо доверяет демону. Возможно, сыграли роль тщеславие, желание не отставать от кумира, что угодно еще, но Шоичи выпил вино. Яд начинал действовать сразу — лицо бедняги побледнело, глаза налились красным, он схватился за горло, попытался встать, но сил уже не было. В конце концов, он тихо прислонился к стене и остекленевшим взглядом впился в потолок.       — Сиди, я поговорю с управляющим, — сказал Хикэру.       Его не было всего пару минут, но Тошайо стоило больших усилий не оглядываться на окружающих. Смотреть на замершего в нелепой позе Шоичи было невыносимо, и он чувствовал, что внутри него самого оборвалось что-то важное, поэтому выпил до конца настойку в своей пиале, а потом в двух оставшихся. Только когда не осталось ни капли жидкости, он понял, что только что самостоятельно уничтожил следы преступления.       К столу подбежала взволнованная охрана, официант и пара сотрудников, назначение которых Тошайо не понимал. Хикэру стоял у коридора и махнул рукой, показывая, что можно уйти. Никто не собирался допрашивать их, звать полицию, адвокатов, детективов — им позволили выйти.       Поверить, что все произошло так быстро и просто, у Тошайо не получалось. Он ждал, что его остановят на полпути и начнут скручивать руки за спиной, но персонал выглядел совершенно спокойно. Хикэру опять обнял его, вывел на улицу, и они ровным шагом пошли в сторону апартаментов.       — Тебе не кажется, что это слишком? — спросил Тошайо, стараясь хотя бы минуту не думать о руке на пояснице и приятном запахе дорогого парфюма.       — Слишком? — Хикэру усмехнулся. — Думаю, слишком было бы устроить такое в день нашего знакомства. Ты быстро учишься — это хорошо. Он знал достаточно много и был достаточно опасен, чтобы заслужить это. Никто не гнал его ко мне.       — Он сказал, ему дал информацию «один парень», так что кто-то гнал, — возразил Тошайо.       — И твой болван-коллега был достаточно глуп, чтобы полезть в одиночку на демона.       — Он рассчитывал на меня.       — Правда? Не припомню, чтобы вы с ним были лучшими друзьями. Такие люди действуют мне на нервы — они пытаются стать героями за один миг, пока остальные изо всех сил стараются и работают на пределе. Его могла убить даже злая кицунэ, а он полез ко мне. Забудь, мой хороший, он того не стоит.       — Тебя не волнует, что какой-то человек сказал ему о тебе?       — Нисколько, — Хикэру беззаботно улыбался.       Тошайо понадобилось больше целой секунды, чтобы понять:       — Ты! Ты сказал ему, — он остановился и развернулся к Хикэру.       — Наконец-то, мой хороший, я уж думал, ты никогда не поймешь. Теперь пойдем домой, не хочу, чтобы кто-то серьезный сел нам на хвост, ладно?       Они продолжили путь, еще медленнее, потому что Тошайо не мог смириться с услышанным.       — Ты понимаешь, что он был экзорцистом?       — Хочешь немного поговорить со мной о морали? — улыбался Хикэру. — Послушай, ты ведь знаешь, кто я. Ты спал со мной, ел со мной одну пищу, и мы так много говорили. Неужели ты не понимаешь, что все эти размышления о добре и зле не заботят меня?       — Как ты можешь жить, не думая об этом? Ты только что убил человека.       — Мой хороший, его убили мы оба. Я был тем, кто положил яд, а ты — тем, кто убедил его, что никакого яда нет. И вот мы идем по улице, и тебя гложет совесть, а я спокоен, потому что тот, кого мы убили, был уже мертв, как только увязался за тобой и решил пойти против силы, которая была ему не по зубам. Я ведь не истребляю экзорцистов, мой хороший, мне это не нужно. Я просто не люблю, когда под ногами путаются такие, как он. Назойливые, глупые и самонадеянные.       — На его месте мог быть я.       — Ты не был на его месте, мой хороший. Или ты собираешься пожалеть его лишь из-за того, что не уверен в своих силах? Так нельзя. Ты талантлив, ты не валялся сегодня утром возле стока, чтобы перекусить жабой, и ты умеешь читать. Зачем вспоминать о нем? Его больше нет, и нет лишней проблемы, которая могла бы помешать.       — И я еще удивляюсь, почему меня тошнило во время молитвы. Что ты сделал со мной?       — Только то, что ты сам хотел с собой сделать, мой хороший.       — Стать убийцей?       — Стать свободным.       — Хватит, просто помолчи. Пожалуйста.       Остаток пути Тошайо думал об экзорцистах, оставшихся без лидера, о нелепом Шоичи, смерть которого должна была волновать его, но, на самом деле, не трогала, об императорском дворце и Безупречных, которые воняли тухлятиной.       Всего неделю назад мир был намного проще. Тошайо мог несколько дней потратить на изгнание сварливого предка из старой мебели, получить за это скромную благодарность, отдать половину Чи, а на другую оплатить для себя воду и место в тесной квартирке. Он вспоминал все хорошее, что происходило тогда, чтобы вызвать ностальгию или хоть одно теплое мгновенье, но все оказалось перечеркнуто событиями последних дней.       — Ты боишься, я знаю. Мне тоже было страшно, — сказал Хикэру в лифте, когда тишина стала невыносимой. — Мы все боялись, прежде чем стали тем, что мы есть. Новое рождение пугает. Но ты справишься, ты гораздо сильнее тех, с кем я привык иметь дело.       — Я убил человека, неужели ты не понимаешь, что это означает для меня?       — Создатель позволил Первому Племени жить в гармонии с миром долгие тысячи лет, и только потом пришло Второе Племя. Ты убивал и раньше, просто считал их монстрами. Теперь ты еще ближе к тому, чтобы стать одним из нас.       — Мне нравилось быть человеком, Хикэру. Я не хотел ничего подобного.       — Нравилось? — Демон подошел к Тошайо и небрежно нажал на кнопку экстренной остановки лифта. — Подумай, что тебе нравилось. Попробуй вспомнить. — Он опустился на колени, посмотрел на Тошайо снизу-вверх, облизал губы и потянулся к ширинке.       — Ты с ума сошел?! — прижатый к стенке, Тошайо не мог отойти, не задев при этом Хикэру, и он стоял, смотрел на демона, слушая, как внутренний голос подсказывает ему, что он достаточно возмущался, и этого хватит, чтобы потом считать себя ни в чем не повинной жертвой.       — Если тебе так нравилось быть человеком, жить в трущобах и гонять в канализациях бедных божков, наверное, у меня ничего не получится, мой хороший, но мы оба знаем, что тебе нравится по-настоящему. Именно поэтому я решил дать тебе шанс, и до сих пор не жалею. Будет куда проще, если ты закроешь глаза и расслабишься.       — В лифте есть камеры.       — У лифтера есть чувство такта.       — Он может смотреть.       — Тебя это волнует?       Тело Тошайо превратилось в расплавленный воск: руки и ноги едва слушались, сознание охватил приятный ступор. Волновало ли его это? Да, более чем, вот только вовсе не с той интонацией, которой он убеждал Хикэру остановиться. Как будто Тошайо хотелось убедиться самому и убедить остальных, что он существует. Не на дне городских стоков, а в одном из самых дорогих зданий Метрополиса. Не проданный в услужение старухе с дурными манерами, а в обществе умного мужчины, который готов делить с ним постель и жизнь.       Вскинув голову к ярко-освещенному потолку, Тошайо оказался ненадолго ослеплен, и сквозь полуприкрытые глаза смотрел на тонкую полосу искусственной иллюминации. В его жизни, наконец-то, появился просвет. Что-то для него самого. Не для Чи, не для родителей, не для госпожи Рей и наставника Изаму — для него самого.       — Быстрый вариант или подольше, мой хороший? — спросил Хикэру.       Тошайо схватил его за волосы и заставил продолжить. Прикосновения губ и языка, теплый рот, неровное дыхание — возбуждало буквально все. На самых задворках сознания мерзкий голос нашептывал: «Ты не можешь бросить его после всего этого. Ты ведь собирался провести жизнь в одиночестве. Без него ты считал бы скромные фантазии под одеялом высшим наслаждением. Он хочет дать тебе еще больше. Разве можно отказываться от этого? Ты не имеешь права предавать его».       Демон не мог слышать его мысли — никому из двух Племен не было доступно проникновение в чужое сознание. Тошайо придерживал его за волосы, чтобы еще лучше чувствовать движение головы, и уже не мог думать ни о чем — только ждать, когда удовольствие достигнет кульминации и станет воспоминанием. Как только это произошло, он закрыл глаза, пытаясь запомнить каждую деталь. Хикэру отдышался, поднялся с колен и нажал на кнопку — лифт бесшумно двинулся дальше.       В квартире Тошайо понял, как сильно хочет есть. Он залез на полки, в холодильник, нашел там сандвичи, съел один, жадно запил соком и пошел в душ. В голове, которая больше не гудела от посторонних мыслей, рождался план — совсем как раньше, когда нужно было убедить кицунэ отпустить нерадивого мужа обратно в семью. Теперь задание было еще проще — проследить за Безупречным к месту, где он живет, освободить заточенную внутри душу экзорциста и разрушить оболочку.       Он вспомнил, что не мог прочесть молитву во дворце, но из-за еды и еще из-за того, что ему не хотелось думать о плохом, решил отложить попытки. Бутерброд был слишком вкусным, минет в лифте — слишком приятным. Сорвать пластырь можно будет вечером — спешить некуда. Единственный, кто мог раскрыть Хикэру, убит. Все под контролем.       — Каждый день они проходят от дворца Императора до соседней высотки, — напомнил Тошайо. — Ты ведь не хуже меня понимаешь, как это странно. Им нужно восстанавливать силы, но почему не сделать это во дворце? Зачем им выходить?       — Если бы я знал, я сказал бы тебе сразу, мой хороший, — Хикэру стоял возле чайника и колдовал над заваркой. — Ты видел папки с досье — это все, что я смог получить без риска привлечь внимание. Думаю, не нужно объяснять тебе, что с нами будет, если мы окажемся под прицелом.       — Нас убьют, — спокойно ответил Тошайо.       — По какой-то причине Безупречные не могут восстановить силы во дворце.       — Мне нужно будет застать четырех, сразу, — Тошайо допил сок и пошел за новым сандвичем.       — Разумно, но если ты переоцениваешь…       — Хикэру! — Тошайо повысил голос, перебивая. — Как только я попытаюсь, на мне появится большая мишень, и я знаю это. Лучше, чтобы моя попытка вывела из строя сразу четверых.       — Значит, нужно дождаться ночи, — сказал Хикэру, невозмутимо продолжая заваривать чай.       — Я разберусь с тем, почему не могу обращаться к… почему не могу читать молитвы, и назову тебе дату.       — Разберешься позже, мой хороший. Вечером нас позвали на прием.       — Нас? — Тошайо чуть не поперхнулся сандвичем.       — Будет совсем немного гостей, — сказал Хикэру. Чайник в его руках медленно наклонился — золотистая жидкость наполнила пиалу. Тошайо следил за процессом, обдумывая услышанное.       — Богачи говорят так, когда гостей будет не меньше сотни, — сказал он.       — С чего ты взял? — Хикэру обернулся и мимоходом поцеловал его в щеку.       — Видел в фильмах.       — Насколько я знаю, гостей будет пара сотен, но сидеть с ними за одним столом не придется — это фуршет.       — Надо будет расхаживать мимо важных шишек и улыбаться им?       — Ты можешь делать все, что захочешь, мой хороший. Нам ведь нужно отметить завершение важного задания.       — Паучиха? Ты сам убил ее.       — Сегодня вечером я выскажу другую версию, и надеюсь, ты поддержишь меня.       — Не боишься, что я расскажу твоей полусотне богатеев, кто ты, на самом деле?       — Разве можно получить, что хочешь, без риска?       Тошайо не стал продолжать бессмысленный обмен колкостями, вместо этого он взял пиалу еще горячего чая и выпил залпом. Среди прочих навыков Хикэру обладал талантом превращать бесполезные листья и крутой кипяток в напиток с приятным послевкусием, которое не хотелось портить даже едой.       — Где ты этому научился? — спросил Тошайо.       — Работал в чайном домике, — сказал Хикэру.       — До ресторана?       — До того, как стал демоном, мой хороший.       — Кем ты был до того, как стал демоном?       — Никем.       — Как тебя звали?       — Джеро.       — Десятый сын?       — Родителям было некогда.       — Кто дал тебе новое имя?       — Несущий Свет, кто же еще, — Хикэру ловко вышел из-за стола, не задев Тошайо, и пошел к панорамному окну гостиной. Возможно, так он хотел показать, что тема исчерпана, но Тошайо пошел следом.       — Ты когда-нибудь жалел, что согласился?       — Каждый день после того, как меня предали, — спокойно ответил Хикэру.       — Тогда зачем хочешь сделать это со мной?       — Потому что это мой шанс. Наш шанс! — наконец, он перестал изображать равнодушие. Широко расставив руки, Хикэру стоял в центре гостиной и смотрел на Тошайо глазами, которые сияли предвкушением близкого триумфа. — Разве ты не понимаешь? Спустя годы унижения, брошенный, я, наконец, услышал шепот, который привел меня к тебе. И вместо новой оболочки, на которую я рассчитывал, чтобы отомстить, мне повезло встретить тебя. Ты получишь свое место, свои крылья и свободу, а я больше не буду не нужен и одинок. Я смогу отомстить, перестану жить прошлым, помогу тебе разобраться во всем.       — Униженный?! — взорвался Тошайо, выйдя навстречу. — Ты считаешь себя униженным? Ты понятия не имеешь, что такое унижения. Ты живешь в роскошном доме, у тебя больше прислуги, чем я видел за всю свою жизнь, и по щелчку пальца ты можешь уничтожить любого из Первого Племени.       — О, вот как ты заговорил! Будем соревноваться, кто пережил худшие времена? Мне пришлось выбираться наверх с самого дна, пока меня заметили, чтобы предложить крылья, и когда я получил их — прошло не больше месяца, как мое общество надоело его темнейшей заднице. От меня избавились, и мне пришлось начинать все сначала в мире, где я ничего не понимал. Пришлось заново учиться ходить, говорить, пришлось мыть посуду, хотя я, как ты верно заметил, мой хороший, по щелчку пальца мог уничтожить любого из Первого Племени. Вот только зачем? Я не экзорцист. Я никогда не хотел убивать, тем более тех, кто намного слабее. Пришлось ли мне? Да, еще бы, и не раз. Но ты сам привыкнешь, ты уже привыкаешь, что выжить в этом мире способны лишь те, кто может перегрызть глотку за дохлую крысу на ужин. У тебя были еда, постель и те, кому не было плевать, проснешься ты утром или издохнешь. Нравится мой роскошный дом? Я расскажу тебе, что нужно сделать, чтобы получить такой. Хочешь послушать?!       — Хикэру… — Тошайо подошел ближе и попытался прикоснуться к демону, схватить его за воротник или положить руку на плечо — решить можно было позднее, главное — он шагнул и потянулся вперед, но поймал пустоту. Хикэру ловко увернулся и встал на шаг дальше. Они прошли так еще три шага, приближаясь к окну, а потом остановились, когда Хикэру оказался прижат к стеклу.       — Как видишь, мое коварство сильно переоценивают, — сказал он, разведя руки в стороны, так что его фигура казалась повисшей над городской бездной. — Ты прижал меня к стенке.       Последний шаг дался Тошайо так тяжело, будто ноги налились свинцом. Он видел перед собой пару горящих глаз, и ему казалось, что это — маяки, на которые нужно идти во что бы то ни стало. Вернулось почти позабытое ощущение: он чувствовал невидимую нить, протянутую Создателем между ним и Хикэру, и эта нить была настолько плотной, что ему захотелось прикоснуться к ней, но он не посмел.       Вместо этого он сжал Хикэру в своих руках, зажмурился и целовал его так долго, как мог, отгоняя все мысли, планы, опасения, тревоги.       Между ними больше не было ничего, и даже одежда не казалась помехой. Для Тошайо, стоящего лицом к лицу с демоном, исчезли все условности, и он увидел яркое воспоминание, где некто врывался в императорский дворец, добирался до самого верха и там совершал зло, которое считали самым страшным все теоретики древней веры без исключений. Оправдания этому быть не могло, но Тошайо больше не чувствовал отвращения — только глубокое понимание, что так должно произойти. Понимание, сидевшее внутри Хикэру, но на миг передавшееся и ему.       — Расскажи мне все, — сказал Тошайо, прижав демона своим телом к пустоте за стеклом. — Все, от начала до конца, без уловок.       — Я ведь уже обещал тебе, что уловок не будет, — ответил Хикэру, не скрывая хитрого прищура и улыбки.       — Хватит держать меня за идиота! — Тошайо коленом заставил демона раздвинуть ноги и выплюнул ему в лицо: — Ты можешь рассказать мне все или я уйду прямо сейчас. Полчаса назад ради тебя, сволочь, я убил своего товарища. Ты расскажешь мне, зачем тебе нужно убить Императора, зачем тебе понадобился вечерний прием, зачем ты убрал Акеми, госпожу Рей и Шоичи. Прямо сейчас, Хикэру, без дурацких историй о своем прошлом.       — Ого, как ты заговорил, мой хороший. — Хикэру рассмеялся ему в лицо. — Готов поговорить, как взрослые люди?       Колено поползло вверх по стеклу и должно было теперь причинять боль демону. Еще пару секунд Хикэру смеялся, но потом попытался вырваться. Тошайо остановил его:       — Прекрати. Ты сам знаешь, что у меня нет пути назад.       — Нет пути назад? — Несмотря на боль, Хикэру попытался рассмеяться. — Мне что, пожалеть тебя? Что ж, ладно, ты жалок, мой хороший. Хочешь поговорить на равных? Посмотрим, сумеешь ли ты догнать меня.       Место, где Тошайо ощущал сопротивление чужого тела, опустело за долю секунды, которую невозможно было почувствовать, поэтому он свалился в угол, и сердце забилось, как бешенное, потому что на мгновение показалось, что он летит с чудовищной высоты вниз — на улицу.       Смех Хикэру раздался сзади — демон сидел на спинке дивана и крутил на пальце метательный нож. Когда Тошайо обернулся, нож полетел в него. Спасла реакция. Сгруппировавшись, Тошайо откатился в сторону, услышал бессильный звон металла о защищенное стекло, вскочил и побежал дальше, еще не понимая, что может сделать.       Хикэру снова переместился беззвучно и мгновенно — Тошайо не знал, как это возможно, просто отложил вопрос в сторону и смирился с фактом. Ему пришлось укрыться за креслом, а потом — за углом. Каждый раз метательный нож летел прямо в него, но каждый раз Тошайо успевал заметить замах и бросок, как будто Хикэру бросал оружие, убедившись, что это заметят.       — Дьявол, — прошептал Тошайо, соображая, что из арсенала у него при себе. Арбалет? Разумеется, остался в квартире. Нож? В ванной, да еще не вспомнить, в какой именно. Снадобья? Заброшены. Мел? Соль? Хоть что-то?       — Дьявол! — Тошайо вышел из укрытия и сделал то, что проделывал тысячи раз с тех пор, как попал к госпоже Рей. Глупость.       Он помнил чудовищную тошноту в императорском дворце, но у него не было другого выхода. Молитва должна сработать просто потому, что он не может потерять все, что получил, из-за дурацкой рассеянности.       Чувствуя себя посмешищем, Тошайо бормотал первые слова — обращение к Создателю. Хикэру уже направил в него очередной нож, успел замахнуться, и теперь оставалась секунда — не больше.       Молитва обожгла горло Тошайо, но он продолжил, испытывая смесь восторга и страха от того, что может обращаться к Создателю даже после того, что совершил часом раньше. Жжение в горле не было непреодолимой тошнотой, с ним было вполне по силам справиться тому, кто привык участвовать в драках, гоняться за нечистью и выживать.       «Как рассевается дым, Ты рассей их…»       Рука Хикэру дрогнула, очередной нож упал на ковер, и уже через несколько секунд демон валялся на полу, задыхаясь. Ему удалось приподняться на коленях, опираясь руками на пол, но молитва клонила к земле сильнее многотонного груза. Тошайо редко использовал настолько сложные тексты, хотя всегда помнил о них и повторял мысленно ради тренировки. Куда проще было начинать с изгнания, которое парализовало противника ничуть не хуже. Но сейчас Тошайо не нужно было изгнание, он подошел к стоящему на коленях Хикэру, поднял его метательный нож, сам опустился на пол и приставил лезвие к сердцу. Вслед за движением лезвия Хикэру выпрямлялся, сопротивляясь молитве из последних сил.       — Поговорим теперь? — спросил Тошайо, а затем продолжил шептать молитву.       — Обязательно, мой хороший, — ответил Хикэру, а потом его тело расслабилось, и нож, который Тошайо сжимал ради устрашения, мягко проник внутрь.       — Нет, — прошептал Тошайо. — Нет! — Он перевернул Хикэру на спину, наклонился над ним и заглянул в глаза. Ресницы дрожали от боли. Тошайо успел представить себе, как всю жизнь будет вспомнить об этом нелепом моменте.       — Да, мой хороший, — ласково сказал Хикэру, его правая рука метнулась к рукояти, он вынул нож и приставил его к горлу Тошайо. — Никогда. Не. Верь. Демону.       — Ненормальный, — прошептал Тошайо.       — Мой хороший, будь добр, слезь с меня, я не хочу испачкать ковер кровью. Ненавижу уборщиков — вечно лезут не в свое дело.       Тошайо встал и протянул руку, помогая подняться на ноги Хикэру. Тот отряхнулся и пошел в сторону ванной. Как только Тошайо заметил, что демон развернулся спиной, он продолжил молитву, которую начал. Горло жгло, в ушах гудело, казалось, что с каждым словом он становится на шаг ближе к смерти, но он продолжал говорить, потому что это был единственный способ добиться цели.       Хикэру снова упал, и на этот раз вставать на колени ему было сложнее. Кровь из раны испачкала ковер. Он закашлялся — крови на ковре стало больше.       — Хватит!       Продолжая шептать слова, которые, как ему казалось, превращали его горло в кровавое месиво, Тошайо обошел демона, наклонился чуть ниже и прервался на секунду:       — Рассказывай.       — Хорошо! Хорошо, я расскажу! — Хикэру смотрел так жалобно и искренне, а кровь под ним была такой яркой. Тошайо отвернулся и продолжил шептать слова.       Древний текст, который призывал из первозданной пустоты нечто в потусторонний мир, где находилась душа демона. Слова молитвы, подлинный смысл которых был утерян задолго до строительства первого императорского дворца. Экзорцисты верили, что эта молитва, как и все остальные, позволяет обратиться к Создателю и просить его о содействии в восстановлении гармонии двух миров. Отдельные фразы: «молю тебя, Создавший Племена» или «да постигнет кара» были ясны, но другие навсегда умерли вместе с погребенным под морской гладью Ватиканом. Главное, что знал Тошайо — молитва сработает. Достаточно обладать даром чувствовать потусторонний мир, искренне верить в Создателя и знать слова наизусть.       — Прекрати! — закричал Хикэру, срывая голос от ярости — фальшивой или реальной, Тошайо не знал.       Среди слов, которые остались от знания древнего Ватикана, были переполненные болью и яростью — те, что могли уничтожить противника. Тошайо знал их, но не мог допустить даже мысли, что эти слова обернутся против Хикэру.       «Да бегут именем Создателя…»       Несмотря на боль, которую тот мог испытывать из-за слов молитвы, само по себе это обращение к Создателю не способно было причинить демону вред, даже незначительный, но Хикэру не мог знать этого. Разве что выучил все тексты молитв, но для него такое обучение сопровождалось бы невыносимой болью.       — Пожалуйста, — Хикэру встал на четвереньки и пополз к Тошайо, тщетно пытаясь поднять голову.       — Рассказывай, сейчас, — ответил Тошайо, делая несколько шагов назад, чтобы демон не смог приблизиться.       — Так? — в хриплом голосе едва угадывалась обычная усмешка.       — Именно. — Тошайо видел, что отчасти Хикэру изображает слабость, но знал, что молитва достаточно сильна, чтобы это притворство не было пустым представлением.       — Ладно, — ответил демон и тут же зашелся кашлем, отхаркивая кровь. Алый след тянулся за ним от того места, где нож проколол его грудь. — Спрашивай, что ты хочешь узнать?       Тошайо понял, что угодил в очередную ловушку. Как только он отвлечется, чтобы задавать вопросы, прекратит молитву или случайно собьется, Хикэру получит возможность отомстить, и теперь вряд ли ограничится пустой угрозой. Нужен был другой выход.       — Подними голову, — сказал Тошайо.       Растрепанные волосы водопадом скользнули по плечам, когда Хикэру выполнял приказ, и это могло сбить с толку, если бы Тошайо не знал наверняка, что собрался сделать и чем может грозить провал. Он посмотрел прямо в затянутые поволокой боли глаза, перестал бормотать молитву и потянулся к тончайшим линиям, которые с раннего детства ощущал так же ясно, как руки или ноги. Экзорцисты считали их частью души и называли духовными путами или нитями. С помощью этой невидимой для лишенных дара людей материи можно было замедлить или даже обездвижить призраков или нечисть — то есть созданий, чья потусторонняя сущность была достаточно плотной.       Госпожа Рей во время обучения старалась добиться от учеников способности манипулировать духовной нитью так, чтобы использовать ее в качестве подсечки, но Тошайо легко делал из них сети еще в первый год. Он считал этот навык бесполезным, потому что духовные путы не могли изгнать противника, они всего лишь удерживали его, а Тошайо в то время казалось, что задача их ордена избавиться от нечисти и нежити любой ценой. Только познакомившись с божками, встретив несколько добропорядочных кицунэ и одолев они, который считался безмозглым, но оказался достаточно хитер, чтобы спутать юного экзорциста, Тошайо изменил свое мнение.       Схватив нить тремя пальцами, он превратил ее в удавку, бросил на шею Хикэру и затянул до той силы, когда почувствовал сопротивление кожи. Не искусственной оболочки, в которую Хикэру поместил себя, чтобы стать видимым для смертных — настоящей кожи.       — Какого черта! — воскликнул Хикэру сорванным голосом — это звучало почти жалко.       — Дернешься — умрешь, — ответил Тошайо.       Сначала в глазах демона плескался ужас — ожидаемый для подобной ситуации, но Тошайо продолжал стоять, и ужас сменился спокойствием, а спокойствие — пониманием.       — Неплохо, мой хороший, — сказал Хикэру. Его голос звучал ровно, хрипотца и дрожь исчезли, словно и не было.       — Рассказывай, — повторил Тошайо в который раз за последние пять минут, и для острастки немного натянул импровизированный поводок.       Демон, игнорируя опасность, неторопливо сел на пол — у него получилось сделать это, практически не изменив положение шеи, хотя пару раз он поморщился, натянув нить слишком сильно.       — Нельзя убить демона ударом в сердце, — сказал Хикэру.       — Я не спрашивал, как убить демона.       — Тебе стоило бы спросить, мой хороший. Именно этим мы и займемся, когда ты закончишь с охраной дворца.       — Отлично, — усмехнулся Тошайо. — Значит, дело вовсе не в тебе и не в том, что они охотятся на тебя — все это с самого начала было обманом. Сделка недействительна.       — Мы обменялись простым рукопожатием в ресторане, мой хороший, о какой сделке может идти речь? — спросил Хикэру, широко улыбаясь.       — Значит, я ничего не должен тебе? За квартиру, за одежду и что ты еще переписал на меня?       — Ничего не должен. — Хикэру вновь развел руки в сторону, показывая свою беззащитность.       — Так какого дьявола я помогаю тебе?       — Ты мне скажи.       — Я?       — Тебе понравилось жить не в грязи трущоб, а в пентхаусе, ты уже садишься в машину без страха, что водитель влетит в ближайший столб. Ты так привык к этому, что перестал брать с собой оружие. Показал брату новую квартиру. Неужели тебе это не нужно, мой хороший?       — Я — экзорцист, а не бизнесмен, мне безразлично, где спать.       — Ой ли! — недоверчиво воскликнул демон и всплеснул руками. — Я помню совсем другое, мой хороший. Тебе нравится все это, да и кому бы не понравилось. Вот только мне не нужен первый встречный и пришлось попотеть, чтобы добраться до тебя. Старуха чуть не испортила все своим упрямством, но смерть ее дражайшей Акеми сработала, как нужно — она начала болтать без умолку и остановилась, только когда поняла, кто я.       — Госпожа Рей слушала песни госпожи Акеми? — удивился Тошайо.       — У всех есть маленькие слабости, мой хороший, — ответил Хикэру. — У некоторых слабости не такие уж маленькие, — добавил он, бросив взгляд на ширинку Тошайо.       — Ты убил Акеми, чтобы заинтересовать наставницу. Хорошо, пока все сходится. Дальше?       — Дальше я помог тебе преодолеть несколько… устаревшие понятия о чести и благородстве, мой хороший. Сначала мне нужно было убедиться, что они у тебя есть — паучиха помогла мне. Ты умеешь смотреть на вещи под нужным углом, можешь понять нас — это важно.       — Почему сейчас? — спросил Тошайо и дернул поводок, привлекая внимание.       — Сейчас? — удивился Хикэру. — О чем ты?       — Почему ты влез в это сейчас, а не год назад?       — Звезды предсказывают успех тем, кто осмелится принять вызов, — ответил Хикэру, не скрывая усмешки.       — Как знаешь.       Тонкая нить в руке Тошайо стала плотнее, он резко потянул на себя. Демон инстинктивно попытался схватить удавку и оттянуть ее, но пальцы, облеченные плотью, не могли прикоснуться к тому, что существовало только в потустороннем мире.       — Почему сейчас, Хикэру? — повторил Тошайо.       Он думал, ему будет чертовски тяжело использовать навыки экзорциста против любовника, первого и пока единственного, но происходящее приносило удовольствие, к которому Тошайо изо всех сил старался не прислушиваться. Ему нравилось, что Хикэру находится в его руках, в его власти, и не может больше использовать уловки, которые ставили его на уровень выше самого Тошайо. Эволюционная цепочка, о которой так любили говорить на сборищах опустившейся до жизни под землей нечисти, дала сбой. Теперь жертвой был демон.       — Я все вижу, мой хороший, — сказал Хикэру, заглядывая в глаза, но Тошайо показалось — в душу. — Тебе нравится.       — О чем ты? — Тошайо знал, что невозможно читать мысли. Неужели соблазн проявился на его лице?       — О тебе, разумеется, — продолжил Хикэру. — Ты ловишь кайф от происходящего. Стоило ради этого немного испортить шкуру, все равно она никуда не годится. Тебе нравится власть, даже такая — полученная от безысходности.       Тошайо промолчал лишь потому, что не хотел ввязываться в очередной спор, где не сможет найти аргументов и выиграть. Он знал, что Хикэру прав, и надеялся, что сделает все для того, чтобы преодолеть искушение.       — Говори, почему сейчас, — сказал Тошайо, стиснув зубы от досады.       — Почему бы тебе не поверить мне, мой хороший, — предложил Хикэру.       — Потому что ты демон.       — Ты сам в двух шагах.       — Нет.       — На самом деле, ты всего в одном шаге, мой хороший, я просто преуменьшил происходящее, чтобы ты мог сохранить лицо.       Тошайо подошел вплотную, натянув удавку до предела, наклонился к лицу демона и сказал:       — Ты у меня в руках, Хикэру. Неужели ты не чувствуешь?       Демон рассмеялся ему в лицо и долго не мог остановиться — даже сильная боль от очередного рывка не заставила его замолчать.       — Я? — спросил он, насмеявшись вдоволь. — Ты сам у меня в руках, мой хороший. Ты почувствовал это, когда увидел меня впервые. Уже тогда ты был у меня в руках.       — Ты понимаешь, что я убью тебя?       — Не убьешь. Ты мой с потрохами. Я мог бы вить из тебя веревки, но тогда ты соскочишь с крючка и придется ловить тебя заново, а у меня нет еще одной старухи и певички. Время дорого, ты совершенно прав. Он собирается улизнуть, я узнал об этом от хороших знакомых. Про меня он не знает, но я не единственный, кто услышал шепот, и другие могли быть неаккуратны. Он боится мести — не моей, не других обманутых из Первого Племени, он боится Несущего Свет, и за это его сложно обвинить в трусости.       — Ты говоришь о демоне, который предал тебя? — спросил Тошайо.       — Да, мой хороший. Меня, но что куда важнее — он предал Люцифера.       — Почему он не бежит?       — О, он бежит, мой хороший — в своем понимании. Спешно заканчивает дела, продает имущество. Он в панике, но ему, в отличие от нас с тобой, есть что терять, и я все еще могу использовать эту слабость. Поэтому мне нужно, чтобы ты пошел со мной на прием сегодня вечером. Что бы ни случилось, когда мы возьмемся за Безупречных, ты должен знать в лицо своего настоящего противника.       — Он будет там? — От удивления Тошайо едва не выпустил поводок.       — Да, будет, — ответил Хикэру. — Пришлось подергать за ниточки, но у меня много должников — я постарался, чтобы так было. Его пригласили, и помимо прочих гостей будет несколько придворных. Отказаться — невежливо и подозрительно. Он придет обязательно, даже если продал уже все, что хотел. Ему нужны связи с Метрополисом, куда бы он ни бежал. Если двор Его Божественного Величества начнет распускать о нем дурные слухи…       — Как его зовут? — перебил Тошайо.       — Господин Такаюки, — ответил Хикэру почти кротко.       — Такаюки? — Тошайо выдавил из себя усмешку, чтобы приободрить самого себя или Хикэру — разобраться было уже невозможно. Хикэру в считанные дни стал важнейшей частью его жизни: семья, орден, наставники — все отошло на второй план.       — Я не знаю, какое имя дал ему Повелитель, — сказал Хикэру. — Надеюсь, другое.       — Значит, я увижу его сегодня. Почему сначала нужно убрать Безупречных? Отвечай сразу.       — Из-за договоренности между моим Повелителем и Его Божественным Величеством.       — Не говори глупостей.       — Никаких глупостей, мой хороший. Договор заключен через демона, который давным-давно растворился в Преисподней, но он все еще в силе, и сейчас его обеспечивает Такаюки. Если мы возьмемся за самого Такаюки, успешно выполним задуманное — убьем его, договор будет обеспечивать другой демон, его ближайший помощник. Кто именно — я не знаю. Договоренности такого рода не разглашают. Император останется недосягаем для нас, придется начинать все с начала. Новый лидер Первого Племени в Метрополисе не повторит ошибок, начнет рыть землю и рано или поздно поймет, кто я такой. Нужно избавиться от договора, который давно не устраивает Люцифера, обойти условие.       — Экзорцист тебе нужен для того, чтобы обойти условие, — догадался Тошайо. — Демон не может вмешиваться?       — О, ты переоцениваешь мудрость советников императорского двора, — с улыбкой ответил Хикэру. — Демон может вмешаться — об этом в договоре ни слова. Демон не может атаковать Безупречного. Ни духа, заточенного внутри, ни тело.       — Почему твой Повелитель не разорвет договор, избавившись от Такаюки, сам? — спросил Тошайо.       — О, как ты заговорил! Мой хороший, ты ведь не спрашиваешь себя, почему Создатель, которому ты служишь, сам не возьмет на себя бремя поддержания гармонии?       — Создатель не отвечает мне так, как твой Повелитель отвечает тебе, — раздраженно сказал Тошайо.       Хикэру промолчал, внимательно глядя на него.       Тошайо повторил сказанную вслух фразу мысленно. Еще раз. Еще раз.       — Ты правда слышишь его? — тихо спросил Тошайо.       — Если хочу, — пожал плечами Хикэру. — Слышать его вовсе необязательно, можно спрятаться, как сделал Такаюки. Отвернуться от гармонии, о которой ты так трогательно печешься. Но я предпочитаю слушать. И я советую тебе, когда ты получишь крылья, поступать так же.       — Я не получу крылья, — ответил Тошайо.       — Я не спрашивал тебя об этом — я дал совет. Когда ты получишь их, слушай внимательно все, что он говорит тебе. Его голос не возникает по пустякам. Что бы ты ни услышал — это важно. Для тебя самого и для окружающего мира.       — Дьявол искушает и лжет.       — Повелитель предлагает награду за преданность, только и всего. Делай то, что он скажет, и у тебя будет все. Посмотри, в каком отвратительном положении находится Метрополис: трущобы, бедность, ужасная вода, холод. Всего этого можно избежать, но одна заноза сидит в самом сердце, и ты можешь вырвать ее.       — Я знаю, что все это ложь, Хикэру, — сказал Тошайо. Он узнал все, что хотел, поэтому отпустил нить, и та растворилась в воздухе, освобождая демона.       Секунду Хикэру проверял, свободен он или путы переместились в другое место — его лицо стало сосредоточенным. Затем, убедившись, что подвоха нет, он встал на место и начал расстегивать рубашку.       — Какого дьявола?! — возмутился Тошайо.       — Она вся в крови, — ответил Хикэру. — Нужно смыть кровь, сменить одежду и рассказать тебе, как вести себя на приеме. Пойдешь со мной или продолжить строить из себя недотрогу?       — Я не строю из себя недотрогу! Ты сам уже в который раз пытаешься обмануть меня, и после этого…       — Я не обманываю тебя, мой хороший, — прервал Хикэру. Он подошел вплотную и провел рукой по щеке Тошайо, оставив грязный след запекшейся крови на вспотевшем лице.       — Неужели можно так жить, Хикэру?       — Как, мой хороший?       — Никому никогда не верить.       — Можно, мой хороший. Не самая приятная жизнь, но лучше, чем смерть, правда?       — Ты хоть кому-нибудь веришь?       — Себе и своему Повелителю.       Свет за окнами тускнел из-за дождя, который должен был вот-вот начаться. Грозовые тучи нависли над городом. В полумраке слова, сказанные Хикэру, казались особенно естественными. Кому еще может верить демон?       — Если я займу место Такаюки, — начал Тошайо, обещая себе, что к утру напьется и забудет о разговоре, — ты будешь доверять мне?       — О, если ты займешь место Такаюки, никто не будет тебе доверять, — рассмеялся Хикэру. — Никто из Первого Племени и самые разумные — из Второго.       — Я не хочу такой жизни, как ты не понимаешь? — прошептал Тошайо, обхватив ладонями лицо демона. Пальцы запутались в растрепавшихся волосах.       — Не хочешь власти? Денег? Возможности исправить все к лучшему?       — Не хочу, чтобы ты не доверял мне. Ты прав. Я твой с потрохами. С тех пор, как увидел тебя. Но я не могу жить так. Вечно играть друг с другом? Строить козни?       — Я дам тебе клятву — настоящую клятву, ту, которую нельзя нарушить, раз уж ты так старомоден.       — Когда?       — Когда Безупречные будут изгнаны туда, где им самое место. Когда предатель умрет. Когда ты отдашь свою душу Люциферу и сделаешь то, что он прикажет тебе сделать.       — Все? — Тошайо сжал голову Хикэру, будто собирался раздавить ее, но на самом деле — боялся выпустить из рук.       — Нет, — тихо ответил Хикэру.       — Скажи все. Все, что угодно.       — Убей Императора.       Тошайо показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Картинка, которая никак не могла сложиться воедино, наконец встала на место. Договор с наследником, о котором упоминал Хикэру, странный кошмар, который приснился накануне, нелепая смерть госпожи Рей, в причастности к которой демон упрямо не признавался до сих пор, хотя легко рассказал об убийстве Акеми.       — Как ты обманешь наследника? — спросил Тошайо.       — Неплохо, — ответил Хикэру, хитро прищурив глаза. — Обманывать — моя профессия.       — Я думал, что твоя профессия — благотворительность.       — Стараюсь помогать тем, кто нуждается, — Хикэру стал серьезным. — Про наследника Его Божественного Величества такого не скажешь.       — Тебе нужно, чтобы я убил Безупречных, потому что договор с Люцифером исключает возможность тайно посадить на трон марионетку из Первого Племени.       — Марионетку? — нахмурился Хикэру. — Мой хороший, ему не нужна марионетка. Мне не нужна марионетка.       — Кто же вам нужен? Благородный экзорцист?       — Демон, способный на милосердие, готовый убивать тех, кто не согласен, справедливый и дальновидный.       — Ты не видишь противоречия в этих требованиях?       — Нет, мой хороший. Среди Первого Племени много подобных Такаюки. Тех, кто поклялся в верности и предал. Тех, кто ведет за собой обманутых. Люди не единственные, кто вынужден жить в ужасных условиях. Мы тоже выживаем.       — В пентхаусах?       — Я кажется объяснял тебе, что получить его было чертовски тяжело. Могу рассказать, как именно, но ты снова скажешь, что это ложь.       — Почему Люцифер интересуется Метрополисом?       — Здесь до сих пор сильно влияние Ватикана, — сказал Хикэру. — Первое Племя уже получило достаточно прав по другую сторону океана, но здесь мы вынуждены скрываться. Что будет, если я скажу, кто я? В лучшем случае от меня отвернутся, в худшем — попытаются убить.       — Ты захватил чужое тело.       — Вопрос этики, — Хикэру пожал плечами. — Хозяину оно было не нужно.       — Откуда ты знаешь?       — Наркотики, курение, беспорядочные связи…       — Ты прямо ходячая реклама здорового образа жизни. Будьте паиньками, иначе в вас вселится демон.       — Мой хороший, пойдем, — Хикэру взял Тошайо за руку и потянул к ванной. — Хватит разговоров. Я знаю, что ты согласен и хочешь помочь. Ты знаешь, что я помогу тебе любой ценой. Мы разобрались с этим.       — Пообещай мне, что сделаешь это, — сказал Тошайо, не сдвинувшись с места.       — Ты же знаешь, что я не держу обещания, — легко ответил Хикэру.       — Посмотри мне в глаза и пообещай — этого хватит. Пообещай, что дашь клятву на крови, если я выполню твои условия.       — Какой ты романтичный! — восхитился Хикэру, но ирония в его голосе не позволяла принять это за чистую монету. — Пойдем.       В душе Тошайо разделся и бросил одежду на полу, хотя она была свежей, чистой, хорошо отглаженной. Возможно, ее купили утром, а сшили — накануне. Мелочи вроде этой больше не волновали Тошайо, он пытался подавить голос совести, который спорил со страхом, что падение, происходящее у него на глазах, приведет к тому, что молитвы перестанут действовать слишком рано.       Часть Тошайо боялась даже думать об этой формулировке, но другая часть — гораздо больше и сильнее первой — уже смирилась. Отказаться от того, что предлагал Хикэру, было немыслимо. Счастливая жизнь в роскоши с существом, которое разделит не только быт (где Тошайо с трудом отличал грязные носки от чистых), но еще и постель (о которой он не мог забыть ни на минуту). Безопасность и благополучное будущее для брата. Орден экзорцистов, который можно будет восстановить, поднять с колен и обернуть на благо.       Трон. Империя. Колоссальный дворец.       Крылья. Возможность говорить с существом, которое приказывает Первому Племени, и слышать ответы.       Пока Хикэру невозмутимо оттирал кровь при помощи губки и мыла, Тошайо стоял под потоком прохладной воды и читал молитву — ту, которую считал подходящей.       Он просил Создателя дать ответ. Направить. Указать путь. Любым способом, который тот сочтет подобающим.       Сосредоточившись до предела, Тошайо молился, отбросив все сомнения, не обращая внимания на жжение в горле, на брызги воды, которые делали тело Хикэру похожим на произведение искусства. Чтобы избежать искушения, он закрыл глаза.       Шум воды был единственным ответом. Создатель не отвечал. Никому, никогда. Даже экзорцисту, который отдал все, что у него было, для службы. Который жил в ужасных условиях и пытался спасти от бед оба Племени, как было написано в древних свитках. Экзорцисту, который просил лишь об одном — об ответе.       Несмотря на боль и огромную тяжесть в груди, которая свалилась камнем, стоило додумать мысль до конца, Тошайо мысленно поклялся, что откажется от всего и немедленно уйдет из квартиры Хикэру, если Создатель даст ответ. Любой ответ — даже намек.       «Ты никогда не услышишь его», — донеслось отовсюду, и от неожиданности и боли в голове Тошайо начал падать — Хикэру подхватил его.       — Кто ты?       «Я ждал его ответа тысячи лет», — продолжил голос, превращая мысли Тошайо в желе.       — Кто ты?!       — Тише-тише, мой хороший, — Хикэру держал его подальше от потока воды, прижимая к себе.       «Он закончил свою работу, теперь все в наших руках, мальчик», — буквы впивались в мозг Тошайо подобно гвоздям, лишая способности думать.       — Прекрати, — попросил Тошайо, беспомощно оглядываясь, пока Хикэру не позволял ему вырваться.       «Ты будешь хорошей заменой, мальчик. Лучшей, чем достоин ваш город», — сказал голос и все стихло.       Боль ушла, остались паника и смутное предположение, настолько смелое, что Тошайо испытал смущение.       — Ты слышал голос, — сказал Хикэру, продолжая прижимать его к себе.       — Да, — прошептал Тошайо.       — Он знает, где ты, потому что ты рядом со мной, — продолжил Хикэру. — Он может говорить с тобой, потому что ты готов принести клятву. Слушай меня очень внимательно, мой хороший. Слышишь?       — Да, — Тошайо закивал, хотя это и не было нужным.       — Делай все, что он говорит, — сказал Хикэру, чеканя слова. — Все, даже если тебе покажется глупостью то, что ты услышишь. Помни, что этот голос привел меня к тебе.       — Из-за него тебя предали…       — Нет! — Хикэру оттолкнул его, и Тошайо ударился о стену. Он развернулся и увидел перед собой искаженное гневом лицо демона. — Не смей говорить так. Меня предали, потому что я был слишком глуп и доверился мерзавцу. Повелитель не имеет к этому отношения.       — Ты влюблен в него, — прошептал Тошайо, озвучивая догадку, которая посетила его.       — Нет, — рассмеялся в ответ Хикэру. — Вера и любовь — разные вещи. Я поклялся, что буду предан ему.       — Почему?       — Почему?! Мой хороший, как же, по-твоему, продают душу? Выставляют на аукционе?! Я поклялся, душой — единственным, что у меня было, что буду предан ему до самого конца. И я сдержу клятву, в отличие от Такаюки.       — Так вот кто здесь романтик, — Тошайо стало смешно. Не из-за того, что Хикэру верил Люциферу — из-за того, что ужас, охвативший его после раздавшегося в голове голоса, отступил.       — Ты всю жизнь потратил на то, чтобы пресмыкаться перед существами, которые не были достойны даже твоего мизинца, мой хороший. Так над чем ты смеешься? Что мой Повелитель может стереть в порошок весь Метрополис, если будет в плохом настроении?       — Стереть в порошок?       — Экзорцисты брали на себя очень много, — жестоко усмехнулся Хикэру. — Помнишь Ватикан?       — Он был разрушен по приказу Люцифера?       — По приказу? Нет, мой хороший, он был уничтожен его руками. Слишком много жертв среди Первого Племени, слишком много гордыни в сердцах Второго. Равновесие было нарушено, и он вмешался. Когда ты станешь одним из нас, он будет защищать тебя. Цена невысока.       — Моя душа, — напомнил Тошайо.       — Сейчас она принадлежит Создателю, — возразил Хикэру.       — Но она при мне!       — Как и моя.       — Нет. Твоя душа в Преисподней — горит и мерзнет, распадается на атомы.       — Опомнись, экзорцист. Ты видишь ее, — Хикэру позволил своим глазам стать алыми и развернул крылья.       Тошайо начал тянуть руку к полупрозрачным крыльям и заметил, как она дрожит. Мелкая судорога сводила все тело, дыхание сбилось и не хотело восстанавливаться, даже теперь, когда опасность миновала. Прохладные капли воды превратились в раскаленный металл, который обжигал кожу. Тошайо опустился на пол в поток воды и, захлебываясь, попытался найти подвох. Ловушку дьявола, которую тот оставил для доверчивых дураков вроде экзорцистов и монахов.       Все было так очевидно. Жизнь была такой простой, пока Тошайо считал, что помогает исполнить божественный замысел. Теперь, когда доказательство обмана было у него перед глазами и он не мог больше отворачиваться от него, наступила апатия. Безразличным взглядом Тошайо рассматривал поток воды, в котором оказался, и надеялся, что поток унесет его вместе с собой подальше — в канализацию, а оттуда — прочь, так далеко от Метрополиса, как только можно.       Столько лет он просил Создателя об ответе. Сначала — мальчишкой — без особой страсти. Потом, познакомившись с госпожой Рей, искренне, с затаенной надеждой, как другие ученики. После выпуска — по привычке, но добросовестно, никогда не пропуская часы молитв, обращаясь бережно с каждым словом.       И вот спустя столько лет он попался на глаза дьяволу. Проходит пара дней, и Тошайо слышит голос, который дает ответы. Неужели так сложно было хотя бы раз проявить благосклонность? Ответить.       — Ты плачешь, мой хороший, — сказал Хикэру. Он опустился на колени и сел напротив Тошайо, начал бережно убирать его волосы со лба.       — Ему все равно, — ответил Тошайо так тихо, как мог.       — Все равно? Нет! Нет, мой хороший, ему вовсе не все равно. Создатель следит за тобой, за всеми нами.       Тошайо посмотрел на демона, который пытался убедить его в том, что Создатель не остался равнодушен к своим творениям, и невольно улыбнулся.       — Он дал тебе свободу воли, мой хороший, — продолжил Хикэру. — Ты можешь поступать, как тебе вздумается. Можешь спиться и умереть в канаве, а можешь взять на себя бремя ответственности за целую Империю. Исправить то, что было разрушено за годы недальновидного правления. Он дает тебе этот шанс, потому что ему не все равно. Именно он наделил тебя этим даром.       — Почему ты стал демоном, Хикэру, если так веришь в Создателя?       — Я поверил в него, когда стал демоном, мой хороший. Создатель закончил свою работу, он сделал нас такими, какие мы есть. Теперь мы хозяева своих судеб. Несущий Свет старается сделать лучше жизнь полузабытого Племени, вот и все. Борьба за выживание. Ты ведь не станешь злиться на волков за то, что они убивают кур, чтобы не умереть с голоду. Создатель не злится на нас.       — Но вы ничего не можете сделать против молитв, в которые он вкладывает силы.       — Ответь мне, мой хороший, кто вкладывает силы в это.       Договорив, Хикэру протянул ладонь потокам воды и на ней родилось пламя, которое не гасло под душем, а наоборот — заставляло капли испаряться с характерным шипением.       — Дьявол, — ответил Тошайо, не задумываясь.       — Кто же дает силы ему?       Тошайо знал, но не хотел задумываться. Всю жизнь он бежал от этой правды, убежденный доводами госпожи Рей о том, что дьявол восстал против Создателя. Его атаковали противоречивыми догмами, которые предполагала вера ордена, чтобы он устал задавать сложные вопросы. Если нельзя понять замысел творца, то как можно ожидать от него ясных ответов или посланий, как можно предполагать, что он снизойдет до своих слуг? Тошайо считал, цепляясь за детские мысли, что у Создателя слишком много дел, поэтому времени на маленького мальчика из Метрополиса не хватает.       Поток воды, под которым они сидели, и пламя на руке Хикэру напоминали Тошайо о тех фантастических картинах, которые он представлял, когда читал о творении мира. Две вершины пентаграммы, которую экзорцисты Империи переняли у одного из захваченных народов расколотого материка, — огонь и вода. Пентаграмма называлась «У-син», и с ее помощью древние люди пытались упорядочить хаос мироздания. Тошайо наизусть знал порядок обращения элементов, мог начертить символ, хотя для изгнания призраков он был бесполезен.       — Тридцать лет я потратил впустую, — сказал Тошайо, глядя на окруженное водой пламя.       — Нет, мой хороший, тридцать лет ты шел к своей цели. Нужно подняться на новую ступень, вот и все, — ответил Хикэру.       В его словах был смысл. Как и раньше, когда демон старался убедить в своей правоте, у него хорошо получалось.       Тошайо вспомнил легкость, с которой совершил убийство совсем недавно. Неужели будет так же легко всегда? Идти вперед — к цели, которую укажет Несущий Свет. Не сомневаясь, что на твои молитвы никогда не ответят. Жить с достоинством, иметь возможность защитить близких.       — Ему нужен мой ответ? — спросил Тошайо, переведя взгляд с огня в руке Хикэру на него самого.       — Нет, мой хороший. Он знает твой ответ, — ответил тот. — Вставай, нам пора. Тебе надо высохнуть и согреться.