(Не)обманутый

      Он проснулся выспавшимся. Окна были завешены плотными шторами, дверь в комнату — приоткрыта, из коридора до носа Тошайо доносился запах жареного мяса и специй. На постели валялся пустой флакон смазки, вчерашняя одежда Хикэру, несколько смятых и кое-как брошенных подушек, шелковая простынь, вымазанная в их сперме.       — Ты сходишь с ума, — робко прошептал себе Тошайо, вцепился пальцами в волосы, оттянул с силой, но сознание не вернулось. Мысли о брате, с которым была назначена встреча, досаждали, необходимость возвращаться в трущобы — причиняла почти физическую боль. Он застонал — ему не хотелось уходить из этой квартиры, он надеялся, что сможет поесть, принять душ вместе с Хикэру, и начать прямо там… Они еще не пробовали на диване, на мягком ковре возле окна гостиной…       — Просыпайся! — крикнул Хикэру из гостиной, и Тошайо вспомнил, что проснулся именно от этого голоса. Он захватил полотенце с пола, обернул его вокруг бедер и вышел из комнаты.       — Доброе утро, — сказал он, пройдя через гостиную к гардеробу, где, судя по всему, можно было найти одежду, которая подошла бы ему.       — Как скажешь, — прокомментировал Хикэру. Он сидел в кухонной зоне и завтракал, напротив стояла миска и палочки для Тошайо.       — Я хочу одеться.       — Одевайся, мой хороший, но нам нужно торопиться.       — Куда?       — Пока не поменяли караул возле дворца, хочу показать тебе, где находятся Безупречные.       — Я должен встретиться с братом, — рассеянно ответил Тошайо, увлеченный чужим гардеробом. Хикэру любил шелк, черный цвет и ярко-красную отделку. Можно было представлять его в халатах, белье… Взгляд наткнулся на дальний ящик в углу, защищенный рунами. Тошайо подошел, пригляделся, как именно работает защитное заклинание, коснулся надсечек в правильной последовательности и открыл ящик. Внутри лежало оружие: арбалеты, кинжалы, катаны, сюрикены — столько, что разбегались глаза.       — Возьми, что понравится, — Хикэру с пиалой чая стоял возле двери, внимательно разглядывая Тошайо.       — Мы идем туда, чтобы разведать обстановку, — напомнил Тошайо.       — Тогда на твоем месте я не стал бы брать с собой меч, — Хикэру улыбнулся и скрылся из виду, вероятно, вернувшись за стол.       Тошайо достал катану, которая находилась выше остальных, вынул из ножен. Когда показалось лезвие, рукоять завибрировала, в нос ударил острый запах мускуса и миндаля, которые напоминали о храмах и кухне южных стран. Он извлек лезвие целиком и проверил остроту пальцем — тончайший кусочек кожи повис на металле.       Оружие в коллекции Хикэру было похоже на предметы роскоши, которые он купил на аукционах — такое же разное, собранное со всех концов света. Тошайо представил на секунду, что ему тоже удалось бы увидеть другие страны. Побывать там, прикоснуться к жизни людей, живущих на другом континенте. Увидеть местную культуру, местных божков, волшебников, настоящего джинна.       — Мой хороший, ты так долго возишься здесь, — Хикэру обнял его, наклонившись, когда он разглядывал лежащий на полу кинжал. — Нравится?       — Тебе было больно? — спросил Тошайо так тихо, как только мог.       Демон не стал переспрашивать, что он имеет в виду, и так же тихо ответил:       — Представь, что было сегодня ночью. Умножь на самое большое число, которое знаешь, и это даже близко не сравнится с тем, что я чувствовал.       Тошайо попытался проглотить комок, застрявший в горле. Неужели он правда спросил об этом? Зачем? Чтобы лучше узнать врага? Или потому, что уже рассматривает возможность падения? Примеривается, ищет недостатки?       — Сила и свобода, мой хороший, — шепнул на ухо Хикэру. — Никаких обязательств, кроме тех, которые ты выберешь сам.       — Я хочу восстановить орден, — ответил Тошайо, поднимаясь с колен. Он взял первый попавшийся костюм из лежащей на подставке стопки, где была одежда его размера. Потом вернулся к ящику, собрал оружие и бережно положил на место.       — Ты сможешь восстановить любой орден, когда у тебя будет эта сила, — сказал Хикэру.       — Орден экзорцистов под руководством демона? — Тошайо усмехнулся.       — Его Божественное Величество охраняют заточенные демоном в телах древних воинов души, — напомнил Хикэру.       — И я собираюсь освободить их.       — Они не выбирали свою судьбу — тебя можно понять. Каким будет твой орден — ты решишь сам. Он может состоять из свободных людей.       — Которые будут подчиняться демону. — Тошайо мысленно повторил: «Подчиняться демону». Он посмотрел на ладонь — сейчас она была прохладной от волнения, но, если он решится продать душу, ему больше никогда не будет холодно. Ни в ночном Метрополисе, ни в случае смертельной опасности — демоны ощущают это иначе. У него будет сила, такая, против которой ни дети Паучихи, ни кицунэ, ни мелкие боги города, ни джинны — никто не сможет устоять. Он защитит орден, Императора — кого угодно. Ни одна тварь не посмеет приблизиться к Чи. И ему не нужно будет тратить время на глупые молитвы, чтобы обладать этой властью.       Хикэру мягко коснулся его плеча:       — Мой хороший, нам нужно идти. Я мог бы провести здесь вечность, но отдыхать рано. Если ты хочешь получить все это, нам нужно убрать того, кто занимает твое место.       Пошатываясь, Тошайо встал и прошел к столу, где прожевал безвкусную еду. Хикэру зашел в душевую, достал из грязной одежды телефон и принес ему — трубка разрывалась от жужжания и звона. Он принял вызов, зажал телефон между ухом и плечом, продолжая есть:       — Да.       — Братик, это ты?       — Да, Чи, как твои дела? Мы сегодня встречаемся после школы, помнишь?       — Я как раз поэтому и звоню. Братик, нас отпустили пораньше. Если я приду домой, меня не отпустят с тобой, ты же знаешь. Может приедешь пораньше?       Тошайо бросил короткий взгляд на Хикэру — тот кивнул:       — Хорошо, Чи, я скоро буду. Никуда не уходи от школы, договорились?       — Ладно!       Он положил телефон в карман, быстро доел завтрак, выпил пиалу остывшего чая, встал и пошел к выходу:       — Я постараюсь вернуться через пару часов.       — Глупости! Я поеду с тобой.       — Со мной?! — Тошайо замер перед дверью.       — Чего ты боишься? Что я решу соблазнить твоего младшего брата? Я — демон, а не мерзавец, мой хороший, научись видеть разницу, — сказал Хикэру. — Поехали. Если ты так сильно не хочешь, чтобы мы встретились, я подожду в машине. Мне будет спокойнее, если не придется ждать тебя на другом конце города, к тому же Йоширо хороший водитель.       — Тогда мы заедем за Чи и возьмем его в квартиру, которую ты купил, — решил Тошайо, чувствуя, что ныряет в омут, наполненный кипящей водой.       — Как скажешь, — Хикэру пожал плечами. — Главное не бери его с собой на нашу сегодняшнюю вылазку.       — Я не хочу, чтобы он пострадал.       — Все будет в порядке, мой хороший. С твоим братом ничего не случится — за ним смотрит пара надежных ребят.       — Ты отправил к нему демонов?! — Тошайо схватил Хикэру за воротник, выворачивая галстук, чтобы он превратился в удавку.       — Не-ет, — прокашлял Хикэру. Тошайо отпустил его. — Ты слишком болезненно воспринимаешь все, что с ним происходит. За ним смотрят лучшие из тех, кого я нанимал в агентстве по охране. Они обычные люди, просто хорошо знают свою работу.       — Ты нанял телохранителей для моего брата? — не поверил Тошайо.       — Ты не доверяешь мне. Если с ним что-то случится, ты будешь думать, это сделал я. Мне не нужны глупые совпадения, поэтому его охраняют. Ничего назойливого и подозрительного, простое сопровождение.       — Спасибо, — сказал Тошайо, разворачиваясь к выходу. Всю дорогу до лифта он корил себя последними словами за вспышку гнева.       Хикэру выглядел невозмутимым — он быстро поправил воротник и галстук, потом достал из кармана телефон, позвонил Йоширо и велел изменить запланированный маршрут.       В машине на Тошайо накатило умиротворение, которого он не знал уже давно. Ему нравилось неторопливо ехать, сидя рядом с Хикэру, разглядывать город и планировать, что еще можно сделать за день. Паучиха, смерть госпожи Рей, увольнение, драка с Изаму, встреча с Шоичи — все казалось далеким сном. Даже кошмар о смерти Императора отступил на задний план.       — Ты когда-нибудь делал это с другим? — спросил Тошайо.       Йоширо, не обращая внимания на вопрос, который отчетливо раздался на заднем сиденье, продолжал негромко насвистывать песню госпожи Акеми.       — Ты о сексе? — на этот раз Хикэру не понял. — Да, конечно. Тебя это волнует? Сейчас у меня нет других любовников.       — Я не о сексе, — Тошайо сам был удивлен тем, с какой легкостью отмахнулся от этого предположения. Еще вчера разговоры о сексе могли вогнать его в краску, а теперь он так беспечно относился к ним. — Ты когда-нибудь помогал человеку… продать душу?       — Нет, — Хикэру отвернулся к окну. — Однажды помогли мне. Я никогда не делал этого — не было повода. Я не собирался. Твои опасения понятны и полезны — мы не слишком доверчивые существа, не так ли?       — Кто тебе помог? — спросил Тошайо, чувствуя, что это один из самых важных вопросов, и что Хикэру не стал бы сам говорить об этом: демон замер, смотрел за окно, его пальцы, лежащие на коленях, напряглись.       — Тот, кого я хочу убить, — сказал он.       — Значит, это месть? Хочешь свести счеты?       — Хочу, чтобы он навсегда исчез. Хочу, чтобы ты занял его место. Экзорцист, которых он так презирает. Хочу видеть, как он умирает.       — Что он сделал? Обманул тебя?       — Он обещал мне, что будет со мной до конца своих дней. Обещал, что научит всему, что знает. Поклялся своей жалкой душонкой, что будет беречь меня.       — И ты поверил?       — Я был человеком! — зло крикнул Хикэру, обернувшись — в искаженном яростью лице читалось желание отомстить.       — Ты делаешь то же самое, — сказал Тошайо.       — Нет, — Хикэру перешел на шепот, пересел ближе, схватил Тошайо за голову и подтянулся ближе. — Нет, мой хороший, я никогда не повторю то, что он сделал со мной. Я убью его, и когда место освободится, его займешь ты. Он бы никогда не сделал этого. Он отдал мне свое место — жалкие объедки по сравнению с тем, что получил он сам после этого. Власть надо всем городом. Ты ведь этого хочешь? У тебя будет весь Метрополис, и я помогу разобраться с той силой, которую ты получишь.       — Я не стану демоном, — ответил Тошайо. — Ты понимаешь, что я не могу нарушить клятву?       — Ты клялся не становиться демоном?       — Я клялся, что буду поддерживать гармонию двух миров.       — Так поддерживай! Делай все, что захочешь.       — Так не бывает, Хикэру. Ваш покровитель не может давать эту силу просто так. Ему что-то нужно.       — Конечно, нужно! Твоя душа, твоя преданность. Он подскажет, что делать, поможет тебе.       — Он подсказал тебе найти меня?       — Да, — ответил Хикэру, не отводя взгляда. — Он сказал мне обратиться к старухе. Я был уверен, что он помогает мне найти новое тело. Оболочку получше той, что я получил, когда выбрался из клоаки, в которую бросил меня… в которую бросило меня это ничтожество. Но он дал мне нечто большее. И он хочет увидеть тебя.       — Он? Лично? — Тошайо хотел рассмеяться, но ему стало страшно.       — Да, — Хикэру быстро поцеловал его. — Ты исправишь то, что испортили другие. Сможешь сделать так, что Первое Племя выйдет из тени, будет жить в Метрополисе наравне с людьми, перестанет унижаться, питаясь объедками.       — Вы убиваете людей, — напомнил Тошайо.       — Люди убивают людей и без нашей помощи, а мы — просто хотим выжить, — сказал Хикэру.       — Мне это не нужно.       — Что именно? Сила? Власть? Я? — губы Хикэру были достаточно близко, чтобы каждая фраза превращалась в короткий поцелуй.       Тошайо собирался ответить: «Ничего», но слова замерли в горле и не хотели вырываться наружу. Он смотрел в пылающие глаза, держал в руках горячую спину и пытался заставить себя «не хотеть» хотя бы чего-то.       — Мы приехали! — объявил Йоширо, так и не обернувшись назад.       Хикэру еще раз поцеловал Тошайо, потом сел на свое место и приготовился ждать, но после разговора мысль об этом казалась невыносимой. Обдумав все за и против, Тошайо махнул рукой, показывая, что они могут выйти вместе. Хикэру открыл свою дверь, вышел, дождался, пока Тошайо найдет взглядом брата, и подошел ближе.       Чи в обносках, с запачканными в грязи щеками, красный от бега с короткой стрижкой был настолько непохож на Хикэру в дорогой одежде, с убранными в хвост длинными волосами и ровным цветом кожи, что их можно было сравнивать как образцы для рекламы. Тошайо не сразу нашел в себе силы представить их друг другу:       — Чи, познакомься, это господин Хикэру, он мой наниматель. Господин Хикэру, познакомьтесь с моим младшим братом Чи.       Глубоко поклонившись, Чи дождался ответного поклона, но тут же испортил впечатление о себе громким вопросом:       — Вы колдун, да?       Тошайо онемел от проявленной братом грубости, а Хикэру подошел к нему, наклонился и с большим интересом спросил:       — С чего ты взял, Чи?       — У вас рожки, — Чи по интонации Хикэру понял, что шуметь не надо, и на их разговор, к большому облегчению Тошайо, никто не обратил внимания.       — Рожки? — удивился Хикэру, а Тошайо заметил, как на легкую повседневную маску, которая скрывала истинный облик демона, падает еще одна — на порядок сложнее. Исчезали рога, крылья, возвращался естественный цвет кожи, глаза стали по-человечески скучны. Тошайо прикусил щеку, чтобы прийти в себя — не хватало еще расстраиваться, что он не видит демона в истинном обличье.       — Ой, показалось, — расстроился Чи.       — У тебя такая игра, да? — Хикэру помог ребенку найти подходящее объяснение — не пришлось стирать память и договариваться о «страшном секрете» — все было естественно и правдоподобно.       — Ну мы играем иногда во всякое… — согласился Чи.       — Помнишь, я обещал тебе показать одно место? — вмешался Тошайо.       — Конечно!       — Поехали, — Тошайо протянул руку, Чи схватил ее, но его взгляд то и дело возвращался к загадочному мужчине с исчезающими рогами. Все исправила машина, при виде которой Чи забыл обо всех необычных происшествиях, начал спрашивать, с какой скоростью она едет, как подключается к Сети, можно ли на ней плыть по воде и кучу других подробностей, о которых Тошайо никогда не задумывался. Он предпочитал ноги, переулки и при необходимости веревку с крюком.       Хикэру предложил Чи сесть рядом с водителем. Тошайо попытался воспрепятствовать этому, но услышал шепот: «Думаешь, я позволю ему попасть в аварию?». В итоге Чи начал заваливать Йоширо вопросами до того, как машина тронулась с места, зато у Тошайо и Хикэру появилась возможность поговорить.       — Мальчик видел мой истинный облик.       — Можно было скрыть его получше!       — Я шел на встречу с ребенком, а не с экзорцистом. Старуха не пыталась выкупить его?       — Нет. Не знаю. Не думаю. Я спрошу у него.       — Необходимости нет, сейчас она все равно ничего не сделает, а его талант заметен и без ее проверки.       — Он никогда не говорил мне, что видит духов.       — Ты сам часто болтал об этом?       — Нет, но у меня не было брата-экзорциста.       — Он не хочет тебя расстраивать, — заметил Хикэру.       — Как меня может расстроить его дар?       — Подумай, — Хикэру пожал плечами. — Если он станет экзорцистом, ему придется каждый день рисковать жизнью. Если он станет хорошим экзорцистом, его жизнь окажется в опасности из-за дурацкой сделки семьи Императора с демоном. Разве этого недостаточно?       — Он всего этого не знает.       — Но чувствует — если он увидел меня, с интуицией у него все в порядке.       — Почему именно сейчас?! — Тошайо с досадой ударил кулаком по сиденью.       — Разве так важно, когда? Сейчас он молод и еще может выбрать, что делать со своим даром. Из него выйдет отличный экзорцист.       — Или демон, — мрачно заметил Тошайо.       — Вряд ли, — Хикэру внимательно посмотрел на Чи, который болтал с Йоширо о премудростях вождения автомобиля.       — Слишком слаб?       — Слишком добрый и мягкий, — Хикэру поморщился. — Он не выживет в облике демона достаточно долго, чтобы всему научиться. Да и зачем? Если ты хочешь для него бессмертия, можно обратиться к паре знакомых вампиров в Республике. Они мне должны.       Тошайо не знал, злиться или смеяться от этого предложения, поэтому сказал:       — Я разберусь.       — Ты хочешь показать ему квартиру, потому что собрался подарить ее? — догадался Хикэру.       — Да, но я не хочу говорить ему этого. Он перестанет слушать родителей — они и так постоянно жалуются, что я пытаюсь заменить их ему.       — Ты действительно пытаешься.       — Разве это плохо?       — Нет! Но их ревность объяснима.       — Думаешь, ему было бы лучше без меня?       — Без тебя он бы пропал, мой хороший. На самом деле, я поднял эту тему, потому что считаю твою затею не слишком удачной.       — Квартира принадлежит мне, твое одобрение необязательно.       — О, мой хороший, — Хикэру усмехнулся, — тебе идет этот тон. Нет-нет, отдать ему эту квартиру ты можешь, вот только до тех пор, пока он сможет жить один, ему придется жить с родителями. Почему бы не купить им новый дом? Или ты мог бы оплатить ремонт старого дома, если он важен для них. Чи не придется мерзнуть, а тебе не придется возить его на экскурсию к душевой.       — У меня нет таких денег.       — Есть, — Хикэру подмигнул и облизал губы, вызывая в памяти воспоминания. О последней ночи, о сексе в ресторане… о подписанных документах.       — Нет… ты не мог…       — Я ведь ничего у тебя не отобрал. Если эти деньги не нужны тебе — отдай бедным, им деньги нужны всегда.       — Ты покупаешь меня?       Хикэру разразился долгим смехом:       — По-покупаю? Мой хороший, ты хоть представляешь, что я предложил тебе? Власть над Первым Племенем столицы, себя и свою помощь, разрушение древнего проклятья, которое висит над лучшими из твоего ордена…, и ты думаешь, что я делаю ставку на деньги?! Не оскорбляй меня так, прошу. Если тебе так неприятно, можешь считать, что я одолжил их тебе. Пройдет всего несколько лет, и ты сможешь вернуть их мне с любым процентом. Купишь мне красивый нож или меч, договорились?       — Я не давал согласия на твое предложение.       — На какое из них, мой хороший? — Хикэру сел ближе и положил горячую ладонь сначала на грудь Тошайо, а затем опустил ее ниже до паха и осторожно сжал.       — Что ты делаешь? Ты не забыл, что здесь есть другие люди?       Хикэру схватился за поручень над боковым окном, сел на Тошайо, прижавшись всем телом, потом достал из кармана пиджака платок, зажал в зубах и начал расстегивать ширинку любовника.       — Ты с ума сошел?!       — Мы не трахались утром, и нас никто не увидит, если, конечно, я не потеряю концентрацию, но ты ведь будешь вести себя хорошо, правда? — речь Хикэру из-за стиснутых зубов была не совсем понятна. — Не хочу, чтобы ты испачкался, — добавил он, вытащив платок изо рта и положил между ними.       Из-за того, что Хикэру двигался всем телом, тепло его руки было особенно приятно, как будто они на самом деле занимались любовью, и Тошайо быстро отвлекся от волнения. У него никогда не было секса в машине по понятной причине, и он не позволял себе никаких вольностей даже в последнем составе метро, где ехали только он сам и спящие бомжи. Грязь и чувство опасности обычно действовали отрезвляюще. Но не теперь — теперь Тошайо испытывал азарт, похожий на тот, что был в ресторане. Часть его не могла представить, что подобное возможно, когда Чи находится так близко, но другая часть — гораздо больше и сильнее — просто не считала это важной частью происходящего. Важным был Хикэру, его пальцы и ладонь, его желание, движения его тела и то, что он быстро вытер несколько капель, пролившиеся на рубашку Тошайо.       — Теперь проще ждать ночи, правда, мой хороший? — прошептал демон, пересев на свою половину. Грязный платок упал в небольшую урну.       Тошайо застегнул ширинку, глянул в окно, вспоминая улицу, потом взъерошил волосы, пытаясь привести себя в чувство.       Машина подъезжала к дому, одна из квартир которого теперь принадлежала ему. Чи выпрыгнул, как только Йоширо нажал на тормоз, Хикэру и Тошайо вышли следом.       Новость о том, что владелец огромной квартиры — его старший брат произвела на Чи огромное впечатление. Он долго бегал по комнатам, открывал их, глядел в окно, пытаясь найти свой дом, потом снова убегал.       — Можно я еще зайду в гости, братик?       — Можно я скажу маме?       — Можно мы с друзьями придем посмотреть телевизор?       Его радостный голос ненадолго отвлек Тошайо от мыслей о демоне, но даже эти крики и вопросы не могли затмить главный крик и главный вопрос, которые эхом бились о стенки его памяти.       Представить, что хозяин Первого Племени лично заинтересовался им? Что ему отдадут место лидера Метрополиса? Что он сможет приказывать всей нечисти на территории города? Что у него будет сила, способная справиться с любым противником, живым или мертвым?       Хикэру стоял близко, но недостаточно, чтобы Чи заподозрил неладное. Он изредка делал звонки по телефону, налил себе сока, который достал из холодильника, заглядывал в окно — словом ничем не показывал нетерпения.       Но Тошайо испытывал нетерпение все равно. Он хотел сам расстегнуть ширинку демона, толкнуть его к окну и смотреть в отражении, как меняется выражение лица Хикэру, слушать, как учащается его дыхание, чувствовать дрожь его тела.       — Пожирать меня взглядом необязательно, мой хороший, ты же сам захотел поиграть в детский сад, — тихо, но настойчиво сказал Хикэру, когда в очередной раз оказался рядом, чтобы прочесть сообщение на телефоне.       — Мы еще успеваем к Безупречным? — спросил Тошайо.       — Вполне, но Йоширо придется ехать быстро, если ты хочешь увидеть, как они меняются.       — Чи, мне пора работать!       Никогда прежде Тошайо не испытывал такого облегчения, расставаясь с братом. Раньше его единственной радостью было видеть улыбку Чи, но теперь поводов для хорошего настроения стало гораздо больше. Семь целей, которые еще вчера казались трудной задачей, казались пустяком. Условностью.       Йоширо прибавил скорость, ловко перестраивался из одного ряда в другой, возвращая их к центральному району. Хикэру отложил телефон и посмотрел на Тошайо:       — У тебя замечательный брат.       — Спасибо, — ответил Тошайо без энтузиазма. Он искал повод, любой, даже нелепый и глупый — отказаться, отменить сделку, уехать из города. Но до сих пор Хикэру играл честно, Чи и родители были в порядке, а секс…       — Когда-нибудь убивал демона? — спросил Хикэру.       — Нет, — честно ответил Тошайо.       — Я скажу, что делать. Позже, когда мы разберемся с одержимыми. Надеюсь, мне не понадобится твоя помощь, но если что-то пойдет не так, ты должен быть готов.       — Ты же понимаешь, что я…       — Что ты можешь предать меня? Да, конечно. В этом вся прелесть игры.       Йоширо вывел машину на свободную полосу и теперь гнал, как сумасшедший. Тошайо представил, что произойдет, если прямо сейчас они попадут в аварию, и по нелепой случайности Хикэру погибнет.       Ему стало страшно и больно, как будто он потерял человека, с которым прожил всю жизнь.       — Я ненавижу тебя, — сказал он вслух.       — Я знаю, мой хороший.       — Ты мог сказать мне все в первый день.       — Про Акеми и паучиху? Про старуху? Про то, что я хочу занять твое тело? Представь, сколько глупостей мы могли наделать тогда. В первый день я не собирался доверять тебе свою жизнь.       — Ты доверяешь мне, потому что… он говорит тебе доверять мне?       — Нет, — Хикэру улыбнулся снисходительно, как будто его собеседник был маленьким ребенком. — Нет, я доверяю тебе, потому что понял тебя, понял, чего ты хочешь, на что ты способен.       — Думаешь, я не способен на предательство? — огрызнулся Тошайо.       — Ты не способен предать того, кто тебя любит, — Хикэру продолжал улыбаться. — И я люблю тебя, мой хороший, с этим ты ничего не можешь поделать. Его голос шепчет, что ты будешь прекрасной заменой для Первого Племени, в мою личную жизнь Несущий Свет не вмешивается.       — Почему ты думаешь, что дьявол не нашептывает твоему врагу, что он достойнейший?       — Потому что мой враг перестал слушать. Именно поэтому его нужно стереть в порошок. Он посмел отвернуться от голоса того, кто подарил ему крылья, и за это умрет. Он мог выбрать непослушание, мог слушать и спорить, но вместо этого он решил, что власть над Метрополисом делает его богом. У него всегда был отвратительный характер…       — Вы были любовниками, — сказал Тошайо.       — Конечно! — Хикэру всплеснул руками. — Как же иначе? Иногда ты говоришь глупости.       — Тебе было хорошо с ним?       Хикэру долго молчал, внимательно глядя на Тошайо, прежде чем ответить:       — Да.       — Лучше, чем со мной?       Хикэру молчал еще дольше:       — Да.       Рука Тошайо сжалась.       — Ты должен ненавидеть его, — Хикэру отвернулся к окну.       — Скажи правду. Я уже ненавижу его.       — Мы были вместе очень долго, мой хороший, — сказал Хикэру, не поворачивая головы. — Ревность — не самый плохой вариант.       — Скажи правду, — Тошайо развернул Хикэру, резко потянув за руку.       — Хочешь правду? — блеклые глаза смертного разгорелись огнем. — Он был моим первым, соблазнил меня, дал мне крылья, защищал, помогал мне. С ним я был самым счастливым. Пока все не рухнуло. И за это я ненавижу его, каждую секунду, каждую минуту, и пока он жив, я не могу думать ни о чем больше. Нравится?! Ты хотел такую правду?       Тошайо отпустил руку и замер, глядя в искаженные гневом, расширившиеся глаза — ему казалось, что Хикэру может заплакать, но этого не произошло. Демон снова отвернулся, разглядывая проносящиеся мимо дорожные столбы и ограду.       — Я убью его для тебя, — прошептал Тошайо. — Я…       Его тело, душа, все его существо хотели сказать «согласен», но разум запечатал рот намертво. Он напомнил Тошайо, сколько раз они слышали ложь, сказанную Хикэро для своих целей. Напомнил погибшую госпожу Акеми и паучиху, которая поклялась бежать в лес и не трогать людей, но рассыпалась в прах на глазах у Тошайо. Напомнил госпожу Рей, погибшую во время встречи с демоном. Угрозы родителям и брату.       — Ни к чему, — ответил Хикэру. — Я прекрасно справлюсь сам. Меня интересуют Безупречные. Ты не должен попасть в эту ловушку. Ни ты, ни твой брат. Эта защита изжила себя — он прикрывается ими вместе с Его Божественным Величеством. Когда их не станет, когда ты освободишь их души, он станет уязвимым. Этого будет достаточно.       Тошайо хотел ответить: «Я достану его из-под земли, вырву его сердце и брошу на съеденье голодным кицунэ, чтобы даже память о нем исчезла из мира Первого Племени. Я поклянусь в верности Люциферу, подарю ему свою душу, и полученными крыльями закрою тебя от той боли, которую тебе причинили. Город, который ты обещаешь мне, я положу к твоим ногам, и мы вместе будем управлять им. Каждый день я буду делать тебя счастливым, и однажды — очень скоро — ты скажешь, что со мной тебе гораздо лучше».       — Хорошо, — сказал он вслух.       Машина остановилась возле небоскреба, где жил Хикэру, они вышли и пешком направились по улице, изображая прогулку, что было совсем несложно, учитывая, сколько еще людей, поодиночке, парами или небольшими компаниями ходили по улице безо всякой спешки. Дорога вела в самое сердце центрального района ко дворцу, который Тошайо видел во сне.       Первые минуты прошли в молчании, потом Хикэру приобнял Тошайо за талию и непринужденно спросил:       — Расскажи, чем ты занимался, когда попал к госпоже Рей?       — Хочешь узнать, чем живут экзорцисты? — спросил Тошайо, которому было неловко идти с кем-то подобным образом. Он поймал на себе парочку понимающих взглядов и смутился.       — Хочу узнать тебя, мой хороший, — ответил Хикэру, перехватив руку поудобнее — теперь она лежала под пиджаком на тонкой ткани рубашки и приятно грела спину.       — Молитвы, медитации, освобождение духовной энергии, — сказал Тошайо.       — Звучит скучно.       — На скуку не хватало времени. Чтобы выучить все нужные молитвы у многих уходило несколько лет, я управился за два. Каждый день почти все духовные силы утекали, каждый вечер хотелось спать несколько дней, но мы просыпались до зари, чтобы успеть прочесть первые молитвы до начала тренировки.       — Тебе нравилось?       — Мне нравилось ощущать сытость, спать в тепле и не выслушивать, какой я отвратительный нахлебник. Госпожа Рей была строгой, но она не била нас из-за пустяков, и мы все видели, что она верит в свое дело. Верит в нас.       — Ты понимаешь, что это была ложь?       Они проходили мимо небоскреба, возле которого собралась толпа фотографов, журналистов и блогеров-любителей. Щелкали вспышки, в центре толпы женщина в красивом платье давала интервью. Хикэру потянул Тошайо в сторону, и они ловко обошли затор.       — Она верила в нас, — ответил Тошайо.       — Она не сказала тебе о важной детали, мой хороший.       — Разве было бы лучше, если бы я считал, что обречен?       — Не знаю, вот только ты постоянно повторяешь мне говорить тебе правду.       — И ты все равно врешь.       — Потому что ты не хочешь знать правду, с которой непросто смириться.       — Например?       — Например, что орден экзорцистов превратил твой талант в подобие грубого тарана, которым ты можешь теперь выбивать застрявшие в чужих телах души. Что тебя напрасно лишали простых радостей: вкусной еды, хорошей выпивки, секса. Что ты можешь получить власть, о которой твой орден даже не мечтал уже несколько веков, всего за несколько мгновений.       — Мы скоро придем? — Тошайо сменил тему, не слишком заботясь, чтобы это звучало вежливо.       — Мы пришли, — Хикэру потянул его к себе, помогая развернуться в нужную сторону.       За рядом небоскребов, где находились самые дорогие гостиницы для иностранцев и богачей Империи, бутики, развлекательные центры и офисы корпораций, скрывался дворец Его Божественного Величества. Он упирался шпилем в небо, ряды висячих садов делали его похожим на причудливую гору посреди безликих стеклянных высоток вокруг. Места прекраснее во всем Метрополисе найти было невозможно.       — Первый раз видишь его? — спросил Хикэру.       — В реальности — да, — ответил Тошайо. Он тут же пожалел о сказанном, но уже не удивлялся, что с легкостью рассказывает о том, что собирался держать в секрете, когда демон задает вопросы.       — Любишь разглядывать фотографии?       — Да, иногда так и тянет, — Тошайо не скрывал сарказма в голосе.       — Мы пойдем внутрь.       — У меня же нет документов.       — Я был здесь уже много раз, меня считают приближенным к императорской семье. Просто держись рядом и восхищайся — они это обожают.       — Они?       — Охрана дворца.       После долгого обсуждения минувшим вечером Тошайо знал, что Безупречные охраняли дворец, сменяя друг друга дважды в день. Во дворце они были практически неуязвимы из-за магии, которая пропитала стены и теперь вселяла в Тошайо благоговейный страх.       Согласно легендам, которые императорский двор усердно поддерживал с помощью издания брошюр, книг, коллекционных гравюр и других предметов, подходящих для помещения под стекло в лучшей части дома, Его Божественное Величество был потомком Создателя. У Тошайо никогда не было вопросов к этой части своей веры, поскольку он знал, что за всю жизнь увидит Императора раз или два, да и то издали во время торжественного события. Политика никогда не интересовала его, он не представлял себе, как относятся к Императору в других странах, и честно выполнял свою работу.       Однако теперь, стоя перед колоссальным сооружением, на возведение которого ушли миллиарды — денег, строительных материалов, часов человеческого труда и, возможно, жизней — он невольно задавался вопросом, ради кого все это. Во сне Император был неясной фигурой — проникнуться его величием не получилось, слишком силен был страх. Здесь же, возле массивных мраморных ступеней белоснежного цвета Тошайо сомневался, нужно ли отдавать подобную красоту в руки одной семьи, которая уже несколько веков не покидала дворец и по слухам гордилась этим. Сомнения мучили Тошайо, поскольку касались веры, а он не привык сомневаться в ней — она была такой же важной частью его существования, как ежедневный сон и чистая вода.       Вдвоем с Хикэру они поднялись по двадцати одной ступени на ровную площадку, где несли почетный караул молодые монахи. Традиционные широкополые шляпы защищали их лица от солнца и дождя, а просторные балахоны — от ветра и холода. Три монаха стояли в первом ряду, сжимая руки в молитвенном жесте, еще четыре — во втором. Каждый шептал молитву, слова которой были известны Тошайо с раннего детства. Они молились о здоровье Его Божественного Величества, благодарили Создателя за проявленную к их народу доброту, и просили, снова и снова, забрать их жизни, если это потребуется, но сохранить жизнь божественного правителя. Тошайо услышал последнюю строку молитвы — семь тихих голосов, похожих на шелест ветра, делали ее жуткой.       «Просим прощения у Создателя, каемся перед Ним, милосердным и любящим, принадлежим Ему и готовы вернуться к Нему…»       — Не самые веселые слова, — прокомментировал Хикэру. — Нам нужно спешить, ты еще успеваешь увидеть сразу двух, мой хороший.       Войти во дворец можно было через семь высоких ворот. Невольно Тошайо считал: двадцать одна ступень — трижды семь, семь монахов возле входа, семь врат, семь Безупречных. Число семь наделяли сакральным смыслом в разных культурах, но Тошайо никогда не замечал, чтобы эта цифра играла важную роль в его вере. Создатель был один, миров — двое, как и племен, их населявших. Цифра семь использовалась в древнем Ватикане как часть защиты от дьявола и его слуг.       Они прошли в центральные врата — Тошайо внимательно прислушивался к ощущениям в теле, стараясь понять, есть ли в конструкции дополнительная защита: священные символы, руны колдунов или нечто иное. Увы, почувствовать что-либо не удалось. Чтобы усилить восприятие, он начал читать молитву, и неожиданно ощутил тошноту. Им удалось пройти всего несколько шагов от массивной арки входа, когда Тошайо понял, что должен срочно попасть в туалет — он зажал рукой рот и попытался взглядом показать Хикэру, что происходит.       Демон отвел его в сторону от главного входа и обратился к одному из охранников с подробным объяснением. Охранник долго приветствовал «многоуважаемого господина Хикэру», объяснял, что «самая лучшая уборная» — на верхних этажах, потом не замолкал ни на минуту, пока вел их по просьбе Хикэру к ближайшей, и оставил в покое только внутри. Все это время Тошайо мог думать только о боли в животе, болезненном жаре и отвращении, которое испытывал к чему-то неясному.       Его стошнило в раковину, он включил воду и долго пил ее, не задумываясь, насколько она чистая, и через минуту его стошнило снова. Хикэру стоял рядом, скрестив руки.       — Не самый удачный момент, — сказал он, протягивая белоснежное полотенце из стопки, когда Тошайо полегчало.       — Я не ожидал этого, Хикэ… Хикэру, — называть демона по имени до сих пор было трудно, как если бы он смирился с их не-враждой.       — Завтрак был хорошим. Ты заболел?       — Нет. Хуже. Я начал читать молитву, — Тошайо вновь высказал вслух догадку, которой лучше было оставаться в его голове.       — Зачем? — удивился Хикэру. — Разве ты увидел перед собой одержимого?       — Мы читаем их… — тошнота возобновилась, он наклонился над раковиной — даже думать о словах, которые он повторял раньше безо всякого вреда — теперь было противно. — Мы читаем их для разных целей, Хикэру, не только для…       Несколько секунд он не мог говорить — только мысленно ругать себя последними словами за то, что зашел так далеко. Ему могли простить алкоголь, возможно простили бы сделку с демоном, но разве мог он делить постель с Хикэру и рассчитывать, что это сойдет ему с рук?       — Мой хороший, ты не первый экзорцист, которому пришлось идти на компромиссы с совестью, — Хикэру обнял его за плечи. — Я ничего не знаю о том, чтобы вы теряли возможность обращаться к Создателю. Ты уверен, что дело не в еде?       — Я трахался с тобой! — крикнул Тошайо, отбросив в сторону еще одно полотенце. — Ты знаешь много экзорцистов, которые трахались с демонами?!       — Несколько примеров из истории, — невозмутимо ответил Хикэру. — Какой смысл Создателю наказывать тебя за то, что ты хочешь освободить несколько душ из заточения?       — Тогда в чем дело? — Тошайо перешел на шепот и подошел вплотную к демону. — В чем дело, господин Хикэру? Я перепутал слова? В мой завтрак залетела опасная муха?       — Хорошо, ты не веришь мне — к этому я привык. Разберемся с твоей проблемой после. Сейчас ты должен увидеть Безупречного.       — Да, да, хорошо, — Тошайо взял себя в руки, еще раз умылся, прополоскал рот и пошел к выходу из уборной.       Он все еще был растерян, но в его арсенале были не только молитвы. Он мог заранее приготовить подходящие отвары, расставить рядом с местом столкновения палочки с благовониями, использовать начертанные на листах бумаги иероглифы или руны.       Стоило им вернуться в лобби, охранник узнал их и спросил, все ли в порядке. Он очень обрадовался, что все обошлось, провел их через металлоискатели, пожелал удачного пребывания во дворце и низко поклонился.       — Ты с ним тоже переспал? — пошутил Тошайо, но Хикэру проигнорировал шутку.       Они оказались в огромном зале, который перекликался с внешним обликом дворца: искусственные водопады летели в несколько глубоких бассейнов в центре, фонтаны вздымались струями воды разной высоты, так что сложно было понять, где потоки воды летят вверх, а где — вниз. Растения, способные выжить в таких условиях, жались по углам, выползая к скамейкам и оградам. Но гораздо раньше, чем Тошайо осознал великолепие вида, он почувствовал острый и резкий запах тухлого мяса. Ему снова стало тошно, но теперь он сдержался — успел сделать несколько дыхательных упражнений, которые помогали бороться с отвращением к иллюзиям паранормального мира.       Он понимал, что спокойные лица прохожих и отсутствие комментариев Хикэру означают, что в реальности этого запаха не существовало, и успокаивал себя этим. Однако его лицо, вероятно, исказилось, потому что Хикэру тихо спросил:       — Что на этот раз?       — Тухлятина.       — Я ничего не чувствую.       — Потому что ты не экзорцист.       — Можешь определить источник?       — Справа.       Хикэру ловко изменил траекторию движения, и они медленно шли по прекрасному залу, разглядывая водопады, диковинные камни, узор мраморных плит на полу, приближаясь к тому, что вызвало такое отвращение.       — Впереди Двойка, — предупредил Хикэру, перейдя на еле слышный шепот.       — Впереди то, что воняет тухлятиной, — отозвался Тошайо.       — Он? — Хикэру бедром толкнул его к нужной стороне, и поскольку там стоял только один охранник в форме с рацией и кобурой, ошибиться было невозможно.       — Да, он, — сомнения у Тошайо не осталось.       — Мы можем сесть на лавочку, я покурю.       — Ты куришь?       — Если нужно для дела.       Ближайшая лавочка находилась достаточно далеко от водопадов и фонтанов, чтобы Хикэру мог прикурить сигарету, не опасаясь, что ее потушат случайные брызги. Рядом стояла урна, на соседней лавке в десяти метрах от них парень и девушка беззаботно уплетали мороженое. Тошайо был в том состоянии, когда ему тяжело было отличать ощущения паранормального мира от реальности, и мороженое вызывало отвращение.       — Мы можем просидеть здесь около получаса, — сказал Хикэру. — Никого не удивит, что я привел сюда любовника. Подходящее место для отдыха. Ты можешь делать все, что нужно, если это не привлечет внимание.       — Меня тошнит, — ответил Тошайо.       — Придется справиться с тошнотой, мой хороший, если мы проследим за одним из них хотя бы раз, мне на хвост сядет вся Семерка, а это конец. Сейчас во мне не сомневаются. Здесь единственное безопасное место.       — Ты не понимаешь, Хикэру, — Тошайо наклонился так близко, что можно было принять это за поцелуй. — Для меня он пахнет разложившимся трупом, и я не могу прочесть молитвы — мне придется простоять в туалете еще полчаса.       — Я могу сам заговорить с ним, — ответил демон. — Один раз, для тебя, если это поможет.       — Нет, — Тошайо помотал головой. — Я уже понял достаточно. Мы можем уходить.       — Уверен? — с сомнением в голосе спросил Хикэру.       — Да, полностью. Нет никакого смысла торчать здесь. Я понял, что он такое.       — Ты можешь его убить? — Хикэру прошептал вопрос над самым ухом.       — Разумеется. Мне нужны будут молитвы, но с ними — в любой момент, хоть сейчас. Он ослаблен настолько, что не протянет и секунды без духа, так что это одно из самых простых заданий в истории моей карьеры, мой хороший, — ответил Тошайо на ухо.       — Ты не переоцениваешь свои силы? — Хикэру слегка прикусил его ухо. Тошайо краем глаза заметил, что парочка на ближайшей скамейке перестала есть мороженое и теперь пялится на них, как на один из экспонатов дворца.       — Я удивлен не меньше твоего. Если я разберусь с тошнотой, все будет в порядке.       — Тогда дождемся, когда на смену Двойке придет Пятерка, и пойдем есть. Я проголодался.       Несмотря на тошноту, а скорее вопреки ей Тошайо тоже чувствовал голод. Пришлось просидеть около часа, когда они заметили приближение пятого Безупречного — широкоплечего мужчины в форме обычного охранника. От него тухлятиной разило ничуть не меньше Двойки — он развалился бы на ходу, если бы не магия, которая удерживала тело. Все время, пока охранники коротко переговаривались, Тошайо старался не думать о том, что внутри тел могут находиться души экзорцистов прошлого. Внутри могла находиться душа госпожи Рей, и хотя она не узнала бы Тошайо, даже представлять ее внутри разлагающегося кадавра было отвратительно.       На первый взгляд Безупречные ничем не отличались от других людей. Им необходимо было спать, есть, их можно было ранить. Главное отличие заключалось в том, что тела быстро восстанавливались и были пригодны для длительного хранения душ. У Хикэру не было достоверной информации о происхождении тел Безупречных: по одним данным это были тела достойных воинов, которые пожертвовали собой ради древнего ритуала, по другим тела выкопали из могил, чтобы с помощью магии поддерживать в них подобие жизни, по третьим — тела создали искусственно, используя магию настолько высоких порядков, что теперь ее сочли бы невозможной. Запах настойчиво намекал Тошайо на естественное происхождение тел, а вернее — трупов. Никакой магии высоких порядков здесь не было, скорее уж примитивная некромантия.       Поведение Безупречных почти не отличалось от поведения других охранников на этаже, но даже без помощи Хикэру легко было выделить их от окружающих: слишком резкие движения, нарочито глубокие поклоны, хриплый приглушенный голос, расслышать который издали было невозможно. Тошайо сидел боком, редко смотрел в направлении охранников даже мельком, и все равно чувствовал присутствие особой ауры, которая воплощалась для него в мерзком запахе и чувстве опасности. Лишенный возможности проверить Безупречных молитвой Создателю, Тошайо испытывал неприятный дискомфорт, как будто его лишили жизненно важного органа чувств.       Двойка ушел из прекрасного зала через крайние левые ворота, Хикэру подождал пять минут, потом отвел Тошайо в сувенирную лавку, где они долго делали фотографии подобно десяткам других посетителей — им даже пришлось выстоять небольшую очередь. Снимок Хикэру положил ему во внутренний карман пиджака, потом купил себе газированную воду и повел их к выходу.       Охранник, который помог найти уборную, поприветствовал их поклоном, они ответили, обменялись восхищенными репликами, хотя Хикэру бывал здесь уже несколько раз, а затем разошлись. Двойка и Пятерка остались позади, распространяя вокруг себя смрадный запах.       Еще два Безупречных находились на верхних этажах, занимались охраной Его Божественного Величества в непосредственной близи от него. Закрепленных за постами номеров не было, каждый день охранники выбирали, кто и в какое время будет занимать нужный этаж или отдыхать.       По причине, которую Хикэру не знал, Безупречные не могли находиться во дворце постоянно, им обязательно нужен был отдых. Они выходили из дворца, пересекали улицу и заходили в здание напротив, где у них были специальные комнаты. Что именно происходило внутри, Хикэру также не знал. Ему были известны лишь слухи, но опираться на любой из них не имело смысла. О самом существовании Безупречных знали единицы, поэтому даже задать вопрос было опасно.