All You Want

Подавляющее зелье было тёмно-синего цвета и на вкус как пепел. Вниз по пищеводу словно спустилась кучка золы. Гермиона подавилась и закашлялась, выпуская клубы дыма, будто маленький дракон. Она чувствовала, что задыхается. Кое-как проглотив его полностью, она ещё несколько минут стучала себя по груди и вытирала слезы, выступавшие на глазах от кашля. Почти сразу она почувствовала лёгкое покалывание на шее и в запястьях и какой-то неясный гул в глубине своего сознания, но спустя минуту ощущения пропали. — Хорошо, — устало сказала она. — Не могу сказать, что это будет моё любимое зелье. Минерва смотрела с сочувствием. — Должна ли я позвать мистера Лонгботтома, или вы хотите подождать ещё несколько минут? — Он может подняться, — быстро кивнула Гермиона. Ей очень хотелось увидеть, как будет работать подавитель. Через минуту Невилл, неловко запинаясь, пришёл, держась позади МакГонагалл. Он выглядел глубоко раскаивающимся и походил на наказанного щенка… за исключением того, что был чрезвычайно мускулистым и в целом довольно привлекательным. — Гермиона, мне очень жаль, — выпалил Невилл, как только встретился с ней взглядом. — Мне так плохо… я не знаю, как загладить вину перед тобой. Он стоял в другой части кабинета, далеко от Гермионы, извиняясь перед ней. Его голос по-прежнему заполнял всё пространство и всë так же, казалось, отдавался вибрацией у неё внутри, но это не вызывало такую бурную физическую реакцию, как раньше. Он потëр лицо и выглядел таким расстроенным, что Гермиона испугалась, как бы у него не случился нервный срыв. Она чувствовала себя ужасно из-за него. Он, наверное, всю неделю провëл в переживаниях, пока она занималась тем, что трахала Малфоя до потери сознания. — Всё хорошо, Невилл, — сказала Гермиона, слегка улыбнувшись ему. — Я не думаю, что хоть кто-то мог бы быть готов к тому, что случилось. — Нет, не хорошо. Ты говорила «нет», а я даже не слушал, — сказал он, его плечи уныло опустились. — Я… я сказал директрисе МакГонагалл, чтобы меня лишили должности старосты; а ещё я написал бабушке и сообщил ей, что собираюсь уйти из Хогвартса. Гермиона ахнула. — Ни в коем случае! — воскликнула она. — Ты не можешь уйти. Твоё поведение не было чем-то необычным для Альфы возле Омеги, у которой вот-вот должна была начаться первая течка. В Хогвартсе дюжина других Альф, скорее всего, то же самое случилось бы с любым из них. Я тебя знаю. Мы оба были совершенно сбиты с толку тем, что произошло. Я не считаю тебя ответственным. Невилла кажется, совсем не удовлетворило такое объяснение, и Гермиона добавила: — Просто пообещай, что никогда больше не будешь лизать меня без разрешения. — Клянусь, если я когда-нибудь прикоснусь к тебе без твоего разрешения, я уйду из школы и сдамся в ОМП, — твёрдо сказал он и сжал челюсть. Гермиона внутренне съëжилась и подумала о том, как сама она вела себя… как обошлась с Малфоем. — Вопрос согласия действительно довольно мутный, когда речь заходит об Альфах и Омегах, — пробормотала она себе под нос и слегка порозовела. — Надеюсь, теперь, когда я уже понимаю, что к чему, у нас больше не будет проблем. Невилл принял её замечание на свой счëт и стал выглядеть ещё более расстроенным. Гермиона сменила тему. — Честно говоря, основная причина, по которой директриса МакГонагалл попросила тебя прийти к ней в кабинет, заключается в том, что мы хотим посмотреть, как зелье-подавитель, которым я сейчас пользуюсь, будет действовать на Альфу, — сказала Гермиона, переминаясь с ноги на ногу и нервно поглядывая на него. — Не мог бы... не мог бы ты подойти поближе, чтобы мы проверили, как оно будет действовать на нас обоих? Невилл сглотнул, и его глаза расширились. — Будьте уверены, мистер Лонгботтом, я не позволю, чтобы что-то случилось с мисс Грейнджер, — сказала МакГонагалл, когда Невилл медленно попятился назад. — Нам нужна контролируемая среда, чтобы определить, насколько она уязвима, а вы знаете её лучше, чем любой другой Альфа. Невилл остановился, и Гермиона заметила внутренний конфликт в его выражении лица, когда он взглянул на неё. В его глазах читалась глубокая тоска. Через мгновение он коротко кивнул и медленно подошëл к Гермионе. Он уже был примерно в пяти футах от неë, когда внезапно замер и с недоумением обнюхал воздух. Резко посмотрев на Гермиону, он несколько раз моргнул, и его лицо медленно покраснело. — Что? — нервно спросила Гермиона. — Что такое? — Гермиона… э-э-э... я не… — произнес он, подаваясь назад и потирая затылок, неловко глядя в потолок. — Есть ли причина, по которой ты пахнешь, как Драко Малфой? Голос Невилла звучал так, словно его кто-то душил. Гермиона почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она даже не думала о том, что другие Альфы смогут почувствовать запах Малфоя на ней. — Что ты имеешь в виду? — пронзительно спросила она. Её голос заметно дрожал. Невилл покраснел. — Ну, когда Альфы раскрываются, их обоняние становится намного сильнее. Таким образом, мы улавливаем много вещей, которые большинство людей не могут обнаружить, например, кто тра… — он спохватился и виновато посмотрел на МакГонагалл. — Кто с кем встречается. От тебя пахнет… ну, от тебя пахнет… Невилл и Гермиона смотрели друг на друга, и каждый из них становился всё краснее. — Я не думаю, что когда-нибудь чувствовал такой сильный запах, — наконец сказал Невилл хриплым голосом. — Обычно мне нужно подойти намного ближе. Глаза Невилла внезапно округлились, когда до него, наконец, дошёл весь смысл. — Малфой был с тобой во время... течки? — прорычал он. Звук его голоса вызвал покалывание на коже Гермионы. Она застыла, и, моргая, смотрела на Невилла несколько секунд. — Все ли Альфы смогут это понять? — наконец спросила она слабым голосом. Невилл выглядел готовым провалиться сквозь землю от косвенного признания Гермионы. Он тяжело сглотнул, едва заметно кивнул и снова уставился в потолок. — Блестяще, — сказала Гермиона пронзительным голосом. Она почувствовала, будто маленькая лягушка застряла в её горле. — Это просто... до чëртиков фантастично. Наступила долгая пауза. Гермиона сердито разглядывала свои туфли. Наконец МакГонагалл прочистила горло. — Мистер Лонгботтом, вы не против подойти ближе к мисс Грейнджер? — сказала МакГонагалл решительным голосом. — Мы до сих пор не узнали, работают ли подавители. Невилл кивнул и тяжело выдохнул через нос. — Конечно. Извините. Этот... запах немного... действует на нервы, если приблизиться. Как будто вторгаешься на чужую территорию. Гермиона боролась с желанием удариться головой о стену. Выражение лица Невилла становилось всë более сосредоточенным, пока он продолжал идти к Гермионе и в итоге не оказался на расстоянии около двух шагов от неё. Гермиона глубоко вздохнула и с радостью обнаружила, что, хотя Невилл пах очень приятно, её больше не одолевало желание немедленно заняться с ним сексом. Между её разумом и инстинктами возник своеобразный фильтр, который позволял ей сохранять контроль и подавлять любые... порывы. — Мистер Лонгботтом, мисс Грейнджер? — спросила МакГонагалл. — Всё в порядке, — сказала Гермиона, вдыхая воздух между ними. — Я понимаю, что он Альфа, но это не так… не так сильно действует, как раньше. — Мистер Лонгботтом, как вам? Вы чувствуете, что ваши инстинкты преобладают над вашим разумом? Невилл покачал головой. — Я понимаю, что она Омега. Меня тянет к ней, но я могу держать себя в руках, — осторожно сказал он. — Что ж, приятно знать, что, кажется, подавители работают хорошо, — сказала МакГонагалл. — Однако нас беспокоит то, что Альфы могут намеренно попытаться воспользоваться мисс Грейнджер. Мистер Лонгботтом, пожалуйста, используйте Альфа-тон, чтобы попросить мисс Грейнджер что-то сделать. Например, попросите её встать на одну ногу. Чувство дискомфорта появилось на лице Невилла. Он слегка отступил назад. — Всё в порядке, Невилл, — сказала Гермиона, приподняв подбородок, пытаясь казаться уверенной. — Делай, что говорит директриса, я действительно предпочитаю узнать сейчас, чем выяснять в одиночестве в коридоре. Невилл кивнул и глубоко вздохнул. Его запах ударил Гермионе в нос; это заставило её разум слегка затуманиться. — Ты готова? — спросил он, уже смотря на неё с выражением беспокойства. Гермиона быстро кивнула и слегка улыбнулась. — Готова. — Гермиона, — тихо прорычал он. Звук имени прошëлся дрожью по всему её телу, а шею начало покалывать, будто он ласкал её запаховые железы. — Встань на одну ногу. Гермиона автоматически начала переносить свой вес, чтобы поднять одну ногу. Затем она остановилась и слабо покачала головой. Зачем? Она хотела знать, зачем ей нужно стоять на одной ноге? «Твой Альфа хочет, чтобы ты это сделала,» — проворковала какая-то отдалённая часть её разума. Гермиона сморщила лицо и задумалась. Невилл не был её Альфой, он был её другом. Он не может приказывать ей. Она чертовски не хотела, чтобы кто-то распоряжался ею. — Нет, — категорично сказала она и расставила ноги немного шире, чтобы её вес был равномерно распределён. — Попробуйте ещё раз, мистер Лонгботтом, мы должны быть уверены, что она действительно сможет устоять, — Гермиона слышала МакГонагалл словно издалека. Последовала пауза. — Гермиона, встань на одну ногу, — голос Невилла казался ещё более глубоким. Авторитетным, мощным и сексуальным. Какая-то еë часть хотела, чтобы он зарычал этим голосом прямо возле её горла. Туман сгустился, наполнившись ароматом Невилла. Ей казалось, что она покачивается на волнах в море, которым стал Невилл. Просто плывёт по течению его голоса. Это было расслабляюще. Ей даже не нужно было думать. Ей оставалось просто подчиниться. Подчиниться? Она воспротивилась. Как он смеет заставлять её подчиняться? — Нет! — сердито ответила она. — Мистер Лонгботтом, теперь коснитесь её запястья. Гермиона слышала только половину слов. Казалось, что вся комната плывёт, и только Невилл стоял перед ней чëтко. Выражение его лица было напряжённым и противоречивым. Он был таким привлекательным и сильным на вид. Альфа. Альфа. Альфа. Воспевал её разум. Невилл подошёл ближе, и она почувствовала, как его огромная ладонь сжала её левое запястье. Его большой палец коснулся запаховой железы, и она почувствовала, как её колени слегка подогнулись. — Гермиона, встань на одну ногу, — голос прошёлся мурашками прямо по позвоночнику Гермионы. Она едва могла дышать сквозь окруживший еë туман. Альфа. Альфа. Альфа. Она должна откинуть голову назад. Может быть, он коснется её шеи. Укусит её. М-м-м-м-м. Это было бы так приятно. Почувствовать его зубы. Его тело было таким твёрдым. Он бы хорошенько трахнул её. Может быть, прижал бы к стене. Вонзил свой твердый член в её влагалище, пока они не завяжутся. Пока она не растянется вокруг него. Она почувствовала бы, как он изливается глубоко внутри неё. Всё, что ей нужно было сделать, это угодить ему. Быть хорошей девочкой, и её Альфа позволит ей кончить… Невилл не был её Альфой! Какая-то часть её мозга внезапно закричала об этом. Гермиона инстинктивно вскинулась. На мгновение всë затуманилось, но когда комната снова стала видна, она обнаружила Невилла, лежащего на полу, истекающего кровью и без сознания, а еë рука крепко сжимала палочку. — О, боже, Невилл! — выдохнула она, подбегая. — Что я натворила? Минерва стояла на коленях рядом с Невиллом и тихо шептала: «Реннервейт». — Вы оглушили его, — сказала директриса, выглядя довольной. — И одновременно ударили. Гермиона почувствовала, что костяшки её левой руки слегка пульсировали, а Невилл тем временем встряхнул головой и сел, осторожно дотронувшись до носа. — Мне очень жаль, — сказала Гермиона, садясь на пол рядом с ним. — О, Невилл, мне так жаль. — Всё в порядке, Гермиона, — пробормотал он. — Рад был помочь тебе. Приятно знать, что никто не сможет принудить тебя ни к чему. Гермиона импульсивно обняла его. — Ты замечательный друг, — сказала она. — Мне так жаль, что я ударила тебя. Невилл замер в её руках, став твёрдым, как доска. Гермиона отстранилась. — Ты… — она неуверенно посмотрела на него, а он залился румянцем. — Хм. Что ж, на уровне инстинктов… всё под контролем, — запнулся он. — Но ты по-прежнему… очень трудно быть так близко к тебе. — О! — Гермиона быстро отпустила его. — Прости. — Всё хорошо, — сказал Невилл, всё ещё краснея. — Я не то чтобы... против. Я просто подумал, что ты должна знать. — Да, хорошо, — сказала Гермиона, неловко отступая. — Об этом... лучше знать. — Что ж, мистер Лонгботтом, спасибо за вашу помощь. Вы можете вернуться на занятия, — сказала МакГонагалл. Невилл ушёл, а Гермиона собрала свои новые книги и сунула их в сумку, которую МакГонагалл одолжила ей вместе с целой коробкой маленьких флаконов с тёмно-синими зельями-подавителями. Выйдя из кабинета директрисы, Гермиона первым делом направилась в кабинет профессора Вектор, расположенный дальше по коридору. Профессор Вектор стала новым деканом Гриффиндора, сменив Минерву. Преподавательница Нумерологии во многом была словно молодой версией МакГонагалл, даже ещё более строгой и деловой, чем её предшественница. — Мисс Грейнджер, здесь ваши домашние задания за прошлую неделю, — сказала Вектор, не вставая из-за своего большого стола. Она полезла в ящик и вытащила папку, которую передала Гермионе. Гермиона открыла папку и просмотрела то, что пропустила. — Пока вы были… в изоляции, — начала Вектор, выглядя неловко, — произошло назначение партнёров для углубленного изучения Нумерологии. Проект, который вы должны совместно выполнить, состоит в том, чтобы проанализировать и затем придумать контрпроклятие к реальному проклятому предмету. Это составит половину вашей оценки в этом семестре. Также это совместное задание с ЗОТИ. Гермиона кивнула. Она всегда считала, что разрушение проклятий — это захватывающая деятельность. Использование нумерологии, чтобы разрушить проклятие, а затем разработать и спрогнозировать успешное контрпроклятие, было очень увлекательным применением магии. Она не была уверена, что хочет стать в будущем профессиональной разрушительницей проклятий, но ей всегда нравилось читать об аналитических аспектах разрушения проклятий в журналах по нумерологии. — Вашим партнёром по заданию был Драко Малфой, — сказала Вектор. Гермиона уставилась на своего профессора. — Был? — наконец спросила она. — Да. Мистер Малфой зашёл ко мне в кабинет сегодня утром и попросил переназначить ему задание или разрешить завершить проект самому. Гермиона почувствовала, что бледнеет. Голова закружилась, словно её ужалила веретенница и она вот-вот взмоет и закачается на стропилах. — О, — лишь это удалось ей выдавить из себя. — Когда распределяли партнёров, я не знала, что вы… — казалось, слово «Омега» застряло в горле профессора Вектор, и она слегка кашлянула, — ...кем вы являетесь. Если отказ от сотрудничества с вами связан именно с этим, я готова рассмотреть запрос. Тем не менее, директриса совершенно ясно дала понять, что она не потерпит никакой межфакультетской вражды или предубеждений в отношении статуса крови. Имеете ли вы какие-то предположения, какова причина его просьбы? — Я не уверена, — сказала Гермиона, резко вздохнув в попытке успокоиться. — Я постараюсь выяснить это до следующего занятия. — Очень хорошо. Я не люблю делать исключения для отдельных студентов; это отвлекает от обучения. Если я буду вынуждена сделать исключение, нам, возможно, придётся раскрыть причину классу. Будет совершенно неуместно, если ваши одноклассники станут думать, что некоторые студенты получают привилегии в результате дискриминации. Гермиона сглотнула и нервно кивнула. Профессор Вектор была удивительной гриффиндоркой, полностью поглощённой наукой и совершенно лишённой тактичности, когда дело доходило до межличностных отношений. Хотя Гермиона понимала логику, но скрытая угроза раскрыть её сущность из-за учебного задания казалась проявлением откровенного бесчувствия. — Я попытаюсь поговорить с Малфоем сегодня же, — сказала Гермиона, сжимая в руках папку с домашними заданиями и быстро вставая. — Спасибо, — поблагодарила профессор Вектор, вернувшись к просматриванию испещрённых цифрами свитков, разбросанных на её столе. Затем она резко подняла голову, словно ей только что пришла мысль. — Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если у вас будут какие-либо проблемы с вашей… — долгая пауза. — Мой кабинет всегда открыт для вас в чрезвычайных ситуациях. — Да, спасибо, — ответила Гермиона, сразу решив, что никогда и ни за что не будет говорить с деканом своего факультета о чём-либо, касающемся Омеги. Вернувшись в коридор, Гермиона взглянула на часы и обнаружила, что сейчас обеденное время. И поняла, что сильно проголодалась. Она не могла вспомнить, когда в последний раз полноценно обедала. Смутно ей вспоминалось, как она лежала в объятиях Малфоя, пока он кормил её фруктами с рук. Как ела клубнику, виноград, груши, сливы и нектарины. Ей казалось, что она помнит, как он иногда кормил её, держа фрукты зубами, и что-то говорил о том, что ей нельзя есть персики. Она пила много тыквенного и яблочного сока. Малфой водил кусочками фруктов по её коже, а потом слизывал полоски сока от них и говорил ей, что она идеальна. Он говорил глубоким, властным голосом, который пронизывал её насквозь. Он всё время повторял, что она принадлежит ему. Гермиона чуть не врезалась в доспехи, пока думала об этом. Тьфу. Она не хотела думать об этом. Она вообще не хотела думать о Малфое. Она сердито потопала в Большой зал. Когда двери открылись от её сильного толчка, это движение вызвало порыв ветра. Окружавший её воздух взвихрился вокруг неё и устремился вперёд, в зал. По большей части зал был заполнен студентами, занятыми беседами и едой, но когда Гермиона прошла сквозь двери, все студенты, которых она могла определить как Альф, внезапно замерли, а затем повернулись и уставились на неё, словно они все разом впали в транс. Гермиона нервно переводила взгляд с одного парня на другого. Ближе всего за крайними столами сидели когтевранцы и пуффендуйцы, и она видела, как их глаза потемнели, когда они смотрели на неё. Они выглядели наполовину загипнотизированными, наполовину ошеломлёнными. Гермиона постаралась не обращать на них внимания и поспешила к столу Гриффиндора. Невилл уже был там и, как и все остальные парни, автоматически повернулся, чтобы посмотреть на неё. Он медленно вернулся к своей еде. — Гермиона, — Джинни подвинулась на скамейке, чтобы освободить место. — С тобой всё в порядке? Я так виновата. Мне очень жаль. Ты пришла ко мне, а я была так резка с тобой. Я понятия не имела… я просто думала… — Всё в порядке, — сказала Гермиона, прерывая её тихим голосом. — Не думаю, что кто-то мог бы догадаться. Джинни кивнула, а Гермиона начала накладывать себе в тарелку всё, что находилось в пределах досягаемости. — Если ты захочешь поговорить, я всегда рядом, — тихо сказала Джинни. — И я знаю, что мама будет рада приехать или написать, если у тебя будут какие-либо вопросы. Дома об этом ещё никому не говорили, но… — Джинни оглянулась на парней, которые продолжали неотрывно смотреть на Гермиону со всех сторон Зала. — Наверное, тебе стоит сообщить им об этом до того, как новости просочатся наружу. — Надо бы, — Гермиона кивнула. — На прошлой неделе для тебя пришли несколько писем и подарков на день рождения от Гарри и Рона. Они в моей комнате, — добавила Джинни через минуту. Несмотря на своё намерение быть полностью сосредоточенной на еде, Гермиона всё равно чувствовала взгляды, направленные на неё. Она решительно игнорировала их и даже не поднимала взгляд от своей тарелки. Она услышала, как открылись двери Большого зала, а затем внезапно… Гермиона подняла голову и повернулась, чтобы посмотреть. Вошёл Малфой. Гермиона уставилась на него, пока его взгляд скользил по залу и ненадолго остановился на ней. Ей показалось, что её сердце на мгновение остановилось, когда их глаза встретились. Затем он отвёл взгляд, подошёл к столу Слизерина и сел рядом с Блейзом Забини и Теодором Ноттом. Теодор Нотт смотрел на Гермиону, как маггл, встретивший единорога. На его лице было выражение восторженного благоговения. Забини толкнул Нотта локтем, но тот даже не заметил этого. Малфой начал есть яблоко. Гермиона заставила себя снова посмотреть в свою тарелку. Когда она заканчивала доедать второй тыквенный пирожок, вдоль её спины скользнуло ощущение лёгкого покалывания. Она подняла взгляд и обнаружила когтевранца с тёмно-рыжими волосами и кожей цвета меди, стоявшего напротив неё с другой стороны стола и открыто смотревшего на неё. Его лицо казалось слегка обветренным, словно он провёл лето на Средиземноморье. Взгляд был острым, почти кошачьим. Все гриффиндорцы вокруг Гермионы тоже смотрели на него. Его внешность показалась Гермионе смутно знакомой. Они учились на одном курсе и ходили вместе на Нумерологию и Древние Руны. Насколько она помнила, они никогда не общались друг с другом. Гермиона была почти уверена, что он принадлежит к старинной чистокровной семье. Он не присоединился к ОД и не участвовал в битве за Хогвартс. Он был Альфой. Его телосложение выдавало его, а голос едва не вызвал у Гермионы эмоциональное потрясение, когда он задавал вопросы на Древних Рунах. — Да? — спросила Гермиона, когда стало ясно, что он потерял дар речи. — Вы Гермиона Грейнджер, не так ли? — спросил он официальным тоном. Обе его руки сжимали ремень сумки, свисающей с его плеча. Гриффиндорцы вокруг Гермионы зафыркали и захохотали. — Жил в пещере последние несколько лет, приятель? — сказал Симус, усмехаясь. Когтевранец покраснел. Его зубы блеснули в коротком оскале, а хватка на ремне стала крепче. У Гермионы возникла мимолетная мысль: если бы парень был анимагом, то он был бы пумой. — Мы никогда не были представлены друг другу. Иное поведение выглядело бы невежливо. — А что, кто-то представляет тебя сейчас, Селвин? — зарычал Невилл низким вибрирующим голосом. Воздух начал медленно наполняться тем, что Гермиона с ужасом распознала как альфа-феромоны. Она могла различить ароматы Невилла и Селвина. Феромоны действовали на всех за столом, хотя Гермиона подозревала, что никто из них не знал, почему. У Парвати и Джинни слегка остекленели глаза, в то время как Симус выглядел так, словно случайно обнаружил себя на чужой территории. Джинни резко покачала головой, словно поняв, что с ней происходит, и пробормотала освежающее заклятие. Гермиона обнаружила, что запахи не оказали на неё подавляющего влияния. Скорее наоборот, она чувствовала себя чрезвычайно насторожённой. Внимание Селвина, казалось, переключилось с Гермионы на Невилла. — Разве ты не женишься на пуффендуйке, Лонгботтом? — спросил он. — Гермиона всегда была моим другом, — сказал Невилл. Выражение его лица было спокойным и невозмутимым, но в глазах горела решимость. — Тогда как ты, насколько я знаю, всегда придерживался правила не разговаривать с магглорождёнными. Селвин сжал челюсти и слегка подвигал ими. Из-за этого действия сухожилия на его шее перекатились волной. Гермионе хотелось ударить себя за то, что она замечает всё это. — У меня было строгое указание соблюдать нейтралитет, — сухо сказал он. Джинни фыркнула и покачала головой. — Как удобно для тебя. — У меня родственники с обеих сторон, я не хотел нести ответственность за чью-то смерть. — Он беспокоит тебя, Грейнджер? — Энтони Голдстейн внезапно материализовался рядом с Селвином. Гермиона нервно сглотнула и огляделась. Большой зал начал затихать, и Гермиона к своему ужасу поняла, что люди начинают пялиться. Ещё несколько Альф, казалось, продвигаются в её сторону. — На самом деле мне пора идти, — выпалила Гермиона. Она схватила сумку, вскочила со своего места и со всех ног бросилась из Большого зала.