All You Want

Лицо Невилла внезапно оказалось в нескольких дюймах от Гермионы, и первое, что она заметила, было то, что его зрачки были расширены. Весь мир исчез, и всё, о чем она думала, была близость с целой стаей Альф, которые толкались друг с другом, когда пытались приблизиться к ней. Это было ужасно. Все они были на хорошую ногу выше ее: огромные мускулы, льющийся пот и феромоны, едва одетые, а выражения на их лицах были явно дикими. Появилось немедленное желание отступить и сбежать, но сильное чувство инстинкта охватило разум Гермионы. Не беги. Она стояла на месте и боялась даже дышать, когда они продолжали прижиматься всё ближе и ближе. Она могла услышать, как они дышат и нюхают ее, и была почти уверена, что понимает, что значит быть собакой. Это было бы почти смешно, если бы они не были огромными, а она - маленькой и не стояла бы посреди всех. Она почувствовала прикосновение к своему запястью, вздрогнула и попыталась вырваться. — С тобой всё в порядке? — спросил Невилл, внимательно изучая ее лицо. Выражение его лица напоминало выражение лица Малфоя: разъяренный, хищный, притягательный. — Я… я в порядке, — запнулась она. — Я в порядке. Энтони пытался меня укусить, но Малфой пришел вовремя. Я в порядке. Мне не больно. Вокруг нее раздалось коллективное рычание, и Гермиона почувствовала его по всему телу и в голове. Она вздрогнула и сжала ноги вместе. Макгонагалл могла бы предупредить ее более ясно, прежде чем они покинут кабинет. Гермиона всё еще чувствовала раздражение. Она пришла в себя лишь из-за объятий Малфоя и была уверена, что все окружающие ее парни знают это; их глаза были черными, и именно это мешало им что-либо сделать. В воздухе ощущалась напряженность, взвинченность, которые готовы были впасть в насилие, если кто-нибудь двинется слишком внезапно. Макгонагалл что-то кричала, но Гермиона едва слышала это из-за тяжело дышащих и приближающих тел. Она нервно посмотрела на них и почувствовала, как учащается ее пульс и пыталась понять, что делать. — Я в порядке, — снова сказала она. Кто-то нюхал ее волосы? Да, кто-то позади нее определенно нюхал ее волосы. Она сгорбила плечи и попыталась уклониться, но идти было некуда. — Я в порядке, — повторила она. — Вы можете идти. Я не хотела вас звать. Она почувствовала, как рука скользнула вокруг ее запястья и резко отодвинулась, поднося запястья к груди и прижимая их к себе. Другая рука ласкала ее талию. — Перестань прикасаться ко мне! — прорычала она и попыталась дышать. Воздух был настолько густым от феромонов, что можно было подавиться. Она хотела обратно свою палочку. Она лежала где-то в коридоре, где Энтони ее выкинул. Затем произошла вспышка оглушающих заклинаний. Несколько Альф, в том числе Невилл, упали. Коридор погряз в хаосе. Несколько больших рук схватили Гермиону и пытались притянуть ее сразу в нескольких направлениях. Профессора пытались оглушить Альф, а Альфы инстинктивно пытались утащить Гермиону за собой. Они больше не могли сдержаться, и их было слишком много. Ведьму с защитой нельзя тянуть в несколько направлениях одновременно, но, очевидно, в Альфа-инстинктах не хватало нюанса, чтобы понять это. Она боялась, что они случайно сломают ей руки, пока тянут ее в разные стороны. — Вы идиоты! Вы делаете мне больно! — сердито закричала она и жестоко пнула нескольких из них, пытаясь освободиться. Тогда было… Гермиона не была уверена. Это было похоже на волшебный взрыв, и ее внезапно отпустили. К тому времени, когда ей удалось прийти в себя достаточно, чтобы понять, что произошло. Ее прижали к стене, кто-то стоял перед ней, закрывая собой от жадных взглядов. — Она моя. Слова были сказаны с достаточной силой, что Гермиона могла поклясться — стены Хогвартса завибрировали. В коридоре стало настолько тихо, что она могла услышать, как падает булавка. — М-Малфой? — спросила она в недоумении, пытаясь заглянуть на него с другой стороны. Сотрудники Хогвартса и те немногие Альфы, которые не были оглушены, смотрели на них. — Моя, — повторил Малфой. Питер, который был одним из немногих Альф, не потерявших сознание на полу, казался явно испуганным. Выражение Малфоя, когда он смотрел на всех, кто стоял в коридоре, было ужасающим. "И так привлекательно", — Гермиона вздохнула. Она сразу же попыталась задушить такую бесполезную и неуместную мысль. Макгонагалл была первой, кто пришел в себя. — Да. Спасибо, мистер Малфой, я полагаю, вы разрешили ситуацию. Пожалуйста, отойдите, — сказала она. Малфой не двигался. Раздался тяжелый звук бегущих ног, профессор Долиш прибежал из-за угла и остановился, сразу же направив палочку на Малфоя. — Извиняюсь, Минерва, — немедленно сказал Долиш. — Мы были почти в вашем офисе, но он швырнул меня в стену и исчез. Я подозревал, что он может вернуться сюда. — Нет нужды оглушать его, Джон, — резко сказала Минерва. — Здесь возникла проблема, в результате которой мистер Малфой помог с подходящим решением дел. Долиш не опустил палочку, но и не оглушил Малфоя. Минерва обернулась, чтобы взглянуть на всё еще сознательного Альфу, а затем вздохнула и обратилась к деканам. — Я оставлю на вас разбирательства со своими учениками. Я собираюсь сопроводить мисс Грейнджер в больничное крыло и надеюсь, что эта ночь пройдет спокойно. Затем Макгонагалл с немного измученным выражением лица посмотрела на Гермиону, которая выглянула из-за Малфоя. Малфой всё еще не сдвинулся с места, где стоял. — Я искренне извиняюсь, мисс Грейнджер. Я не знала, что Альфы так сильно отреагируют на вас. Это было ужасно неосмотрительно с моей стороны. С вами всё в порядке? Гермиона подошла ближе к Малфою, прижимаясь к нему и стараясь не поддаваться искушению пропахнуть им. — Будет лишь синяк, — сказала Гермиона. — Но они ничего не сломали. — Возможно, вы и мистер Малфой пойдете со мной в больничное крыло. Роланда, Джон, вы будете сопровождать меня. Малфой посмотрел на Гермиону, и она была несколько удивлена, обнаружив, что выражение его лица не было диким. Он казался полностью ясным. Он также казался и очень злым. Их глаза встретились лишь на секунду, прежде чем он отвел взгляд, прижал руки к лицу и излишне драматично вздохнул, а затем повернулся к стене и несколько раз ударился в нее лбом. Гермиона удивлённо уставилась на него. Наконец, он посмотрел на Гермиону. — Грейнджер, — сказал он смиренным тоном, указывая на Макгонагалл. Гермиона неуклюже пошла за директрисой. Вечер высосал все эмоции. Последовала короткая пауза и еще один вздох, а затем она услышала шаги Малфоя позади нее. Гермиона оглядывалась, когда шла, пытаясь вспомнить, где именно в коридоре Энтони схватил ее. Она хотела вернуть свою палочку. Она увидела ее лежащей на земле возле гобелена, взяла ее и с легким вздохом облегчения сунула в карман. Отсутствие палочки вызвало у нее чувство беспокойства. Она повернулась и чуть не столкнулась с Малфоем, который стоял прямо позади нее. Она покраснела и бросилась к Макгонагалл. Директриса с задумчивым видом посмотрела на Гермиону и Малфоя, когда они подошли к ней. Гермиона прищурилась; неужели Макгонагалл подумала, что у Гермионы были какие-то тайные отношения с Малфоем? Гермиона чуть не рассмеялась от этой мысли. — Мистер Малфой, — сказала Макгонагалл. — Я с опозданием поняла, что должна была попросить вас сопроводить меня в больничное крыло, поскольку это ускорит диагностику мистера Голдстейна. Малфой слабо фыркнул, и Макгонагалл бросила на него злой взгляд. — Конечно, директор, я помогу школе, — сказал он. Макгонагалл обернулась и, ничего не говоря, промчалась до больничного крыла; Гермиона, Малфой и профессора еле поспевали за ней. В тот момент, когда они вошли в больничное крыло, к ним прилетела мадам Помфри. — Минерва, слава богу. Я как раз собиралась отправить сообщение. Я только что положила мистера Голдстейна в постель, а затем, — мадам Помфри несколько дико махнула рукой и указала через всю комнату: — Вот! Она указала на кровать с куклой размером с байдарку. Гермиона широко раскрыла глаза и посмотрела на Малфоя, единственного человека в комнате, который не был ошеломлен этим видом. — Я не могу расколдовать его! — продолжила мадам Помфри. — Я провела диагностику, и она показала, что он растворяется! Растворяется! Вы задержали студента, ответственного за нападение? — Это был мистер Малфой, — сказала Макгонагалл ироничным тоном. — Какое заклинание вы на него наложили? — спросила мадам Помфри, подозрительно осматривая Малфоя. — Я не уверен. Момент был немного размытым, — скромно сказал Малфой, поправляя одежду. Мадам Помфри прищурилась. — Это одно из самых сложных заклинаний, которое я когда-либо видела в своей карьере. Не превратили ли вы мистера Голдстейна случайно в куколку? — Ну, если он действительно превращается в бабочку, то считаю, что заклинание было в книге темной магии в библиотеке моей семьи. Боюсь, что не помню никакого контрзаклинания этого, — сказал Малфой, неубедительно изображая раскаяние. — Возможно, не было ни одного. Если я правильно помню, все заклинания в этой книге были непостоянными и не смертельными. Хотя я не могу точно сказать, насколько непостоянными. — Он растворяется! — резко выкрикнула мадам Помфри. — Я уверена, что он просто окуклится в течение недели или двух, а затем преобразится, — сказала Макгонагалл сухим голосом. — Это даст мне время решить, следует ли его исключать, а также лишить ли его статуса старосты. Поппи, так как мистер Голдстейн ничего не будет делать в ближайшем будущем, не могли бы вы проверить мисс Грейнджер на предметы травм? Я полагаю, что настойка растопырника может пригодится для ее шеи, также возможно, на ее руках имеются синяки. Мадам Помфри пробормотала что-то о безответственной магии, но, похоже, смирилась с тем, что никто не думал, что растворение было незаслуженной судьбой для Энтони Голдстейна, и обратила свое внимание на Гермиону. Пока Гермиону диагностировали, Макгонагалл посмотрела на нее сверху вниз. — Теперь, мисс Грейнджер, объяснили бы вы, что произошло. — Ну, — начала Гермиона, чувствуя, как кончики ее ушей горят. — Я потеряла счет времени, когда читала в библиотеке. Когда я вспомнила о времени, уже наступил комендантский час, и я направилась в гриффиндорскую башню, — Гермиона решила пропустить часть о побеге от Филча. — Когда я шла туда, я столкнулась с Энтони и Пэнси, которые патрулировали. Энтони вызвался отвести меня обратно в комнату, чтобы я не потеряла двойные очки, если бы наткнулась на профессора, я сказала ему, что в этом нет необходимости, но он, он… — голос Гермионы вздрогнул. — Он настоял. Я думаю, что он использовал Альфа-тон на Пэнси и мне, потому что всё стало размыто на некоторое время, а затем Пэнси ушла, и мы с ним пошли вместе. Гермиона почувствовала, как напряглись ее плечи и живот, когда она попыталась продолжить. Она чувствовала себя ужасно глупой и злой до предела, что это произошло. Что она не проследила за временем. Что она не сопротивлялась голосу Энтони. Что она не прокляла его раньше. Что ее разум отключился и оставил ее по приказу Энтони… Рука мадам Помфри коснулась ароматической железы Гермионы, и она взвизгнула. — Извините, дорогая, — сказала мадам Помфри успокаивающим голосом. — Не могли бы вы расстегнуть воротник рубашки? У вас есть некоторые отметки, которые я могу вылечить с помощью быстрого заклинания и небольшого количества настойки растопырника. Гермиона покраснела и уставилась на свои туфли, когда подняла руки и расстегнула три верхние пуговицы своей рубашки. Мадам Помфри наклонилась вперед и откинула волосы Гермионы в сторону, прежде чем приступить к исцелению. Гермиона слабо зашипела и вздрогнула, когда почувствовала, как магия взаимодействует с ее ароматическими железами. Это было похоже на физическое насилие. Они были такими чувствительными и переплетенными с ее физиологией; ощущение, что Помфри умело использует магию, было похоже на то, как будто ее железы кто-то ласкал. Это заставило кожу Гермионы покрыться мурашками. Гермиона сглотнула горький привкус во рту и попыталась не выразить дискомфорт. Она плотно прижала запястья к себе и затаила дыхание. Никто, кроме Малфоя, не поймет. Навязчивое чувство принудительной близости было трудно объяснить, даже самой себе. Она сдерживалась, пока Помфри не прекратила использовать магию. — Вот настойка растопырника, хотите, чтобы я намазала ее, или сделаете это сами? — Я сделаю это сама, — быстро ответила Гермиона и чуть ли не вырвала банку из рук целителя. Мысль о том, что кто-то втирает что-то в ее ароматические железы, перед Малфоем, Макгонагалл, Трюк и Долишем, была просто… Сама мысль была невыносимой. Гермиона сунула баночку в карман и застегнула рубашку. Затем она сжала зубы и заставила себя продолжать рассказывать Макгонагалл о том, что произошло. — В любом случае… Энтони спросил меня, а потом, когда я ответила «нет», он сделал несколько ужасно унизительных и сексистских комментариев, поэтому я сказала, что ухожу и когда начала, он использовал Альфа-тон и… по какой-то причине… я не смогла устоять перед этим, как раньше. И он очень разозлился, потому что я боролась с ним, и он сказал, что собирается… собирается укусить меня. А потом он сказал, что собирается меня трахнуть. Потому что, по его словам, отсутствие Альфы делает из меня открытое приглашение. Голос Гермионы дрожал от ярости. Если бы Энтони не был в коконе, Гермиона, вероятно, подошла и избила бы его до смерти с помощью кастрюли. — Он заставил меня покориться, так что я не могла продолжать отвечать «нет», —тихо сказала Гермиона. — После этого появился Малфой. Я была не в себе, но, думаю, что между ними была дуэль. После этого Малфой отвел меня в тот кабинет и попытался достать меня из пространства, но я была немного… немного… я была в каком-то странном состоянии, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что сделать. Гермиона посмотрела на Малфоя, которому было безразлично. Она посмотрела на свои туфли. — В любом случае, когда он, наконец, разбудил меня, сначала я была слишком эмоциональна, и Малфой был очень... терпеливым, а затем прибыли профессора. И вот что произошло, — поспешно сказала Гермиона. — Ты сегодня принимала подавители? — медленно спросила Макгонагалл. — Да. Это первое, что я делаю каждое утро. — Возможно, зелья со временем теряют свою эффективность, — задумчиво сказала директриса. — Я попрошу Слизнорта приготовить новую партию, и мы сможем сравнить их с вашим текущим запасом. Макгонагалл посмотрела на Малфоя. — Скажите, мистер Малфой, как вам удалось добраться до мисс Грейнджер раньше, чем все остальные Альфы, несмотря на то, что слизеринское крыло было дальше всех от места нападения? Выражение лица Малфоя мгновение было злым, а потом стало виноватым. — Я нарушал комендантский час. Практиковал заклинания в кабинете, — пробормотал он. — Понятно, — скептически сказала Макгонагалл. — А потом вы почувствовали, как страдала мисс Грейнджер? Малфой коротко кивнул. Гермиона изучала его. Он лгал о чем-то, но она не знала о чем. — А что вы увидели, когда прибежали? Челюсть Малфоя сжалась. — Голдстейн толкнул ее в стену, она говорила «нет», но он приказал ей прекратить бороться с ним. — Значит, вы использовали на нем заклинание, — закончила Макгонагалл. Выражение лица Малфоя слегка смягчилось, а глаза сверкнули. — Возможно, я ударил его несколько раз. — Или больше, чем несколько, — пробормотал Долиш. — Ну что ж, мистер Малфой, эта ночь была довольно насыщенной. Я боюсь, что за то, что вы вышли из комнаты, когда настал комендантский час, наложили необратимое заклинание и напали на профессора, мне придется вычесть тридцать очков Слизерина, — сказала Макгонагалл. Гермиона обнаружила, что умоляюще смотрит на своего бывшего декана. Макгонагалл продолжила: — Однако за то, что спасли мисс Грейнджер и продемонстрировали то, что, как я понимаю, было замечательным примером самоконтроля, а затем помогли быстро разрешить крайне неудачную ситуацию в коридоре, я присуждаю Слизерину восемьдесят баллов. Пожалуйста, вернись в свою комнату. Долиш издал слабый звук недовольства. Малфой быстро взглянул на Гермиону, но отвел взгляд, прежде чем посмотреть в глаза. Он встал ровно и слегка наклонил голову. — Директор, профессора, Грейнджер. Он повернулся на каблуках и направился к двери, ненадолго остановившись, чтобы взглянуть на кровать, занятую Энтони. Гермиона подумала, что увидела, как он слабо ухмыльнулся. Она смотрела, как он исчезает в дверях, и старалась подавить тяжелый вздох. Макгонагалл слегка потерла свои виски. — Помфри, завтра, если ты беспокоишься о мистере Голдстейне, мы можем отправить его в больницу Святого Мунго или попросить целителя навестить его. Мадам Помфри посмотрела на кокон на больничной койке с выражением уже меньшей озабоченности, чем раньше. — Ну, я уверена, что он вряд ли умрет от этого. Я буду следить за его жизненными показателями, и посмотрим, смогу ли я найти какую-либо ссылку на подобные заклинания в моей медицинской библиотеке. — Очень хорошо, — кивнула Макгонагалл. — Завтра я отправлю письмо его родителям. Учитывая, что заклинание произошло из-за ситуации с Омегой, я верю, что против мистера Малфоя не будут предприняты какие-либо юридические действия. Тем не менее, из-за условий испытательного срока мистера Малфоя, есть вероятность, что Голдстейны могут подтолкнуть Совет управляющих потребовать ссылки мистера Малфоя. Мы будем вынуждены согласиться на компромисс, позволяющий мистеру Голдстейну закончить учебу, а не исключать его за попытку сексуального домогательства. Если с вами всё в порядке, мисс Грейнджер. Он будет под тщательным контролем. Кровь Гермионы похолодела при мысли, что Энтони останется с ней в школе, но она старалась этого не показывать. Было бы ужасно, ужасно и ужасно несправедливо, если Малфоя исключат и отправят в тюрьму за ее спасение. Она разозлилась. Ей просто нужно найти способ защитить себя получше. — Хорошо, — ответила Гермиона, встречаясь взглядами с директрисой. — Я не хочу, чтобы Малфой был наказан за то, что помог мне. Макгонагалл провела Гермиону до Гриффиндорской башни, Гермиона была тиха и задумчива. Когда они подошли к портрету Полной Дамы, Макгонагалл повернулась и посмотрела на Гермиону с серьезным выражением лица. — Мисс Грейнджер, я уважаю вашу независимость во всем этом, но мне также нужно защищать вас и других учеников в этой школе. Есть ли у вас есть какие-либо идеи о том, какие профилактические меры мы могли бы принять, чтобы подобное больше не повторилось? — У меня… у меня есть несколько идей, которые я хочу исследовать, — сказала Гермиона, заворачивая манжет своего рукава. — Но пока ничего определенного. Макгонагалл кивнула. — Отлично. Вы дадите мне знать, не так ли? Если есть какой-то способ, я или персонал поможем вам. — Конечно, директриса. Прошу прощения за все проблемы, которые я спровоцировала, нарушив комендантский час. — Простое невезение сегодняшнего вечера, — пренебрежительно сказала Макгонагалл. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер, вам лучше отправиться в общежитие. — Спокойной ночи, — сказала Гермиона и вошла в портретную дверь, не сказав больше ни слова. Она поднялась в свою комнату в общежитии, а после в ванную, закрыв за собой дверь. Другие девушки были в кроватях. Гермиона поставила на стойку баночку настойки растопырника и глубоко вздохнула, прежде чем начать расстегивать рубашку. На ее шее над ключицами были темные синяки — там, где находились ее ароматические железы. Темные на той стороне, где Энтони сосал их. Она слабо пахла как Энтони, так и Малфоем — факт, который заставлял ее чувствовать легкое покалывание на коже, а в голове тяжело стучало каждый раз, когда она глубоко вдыхала. Она сняла рубашку и увидела синяки у локтей и на запястьях. Она начала намазывать настойку растопырника на все синяки и наблюдала, как они постепенно исчезают. Чем больше она размышляла о вопросе Макгонагалл, тем больше внутренне сжималась. «Я уважаю вашу независимость во всем этом, но мне также нужно защищать вас и других учеников в этой школе. Есть ли у вас есть какие-либо идеи о том, какие профилактические меры мы могли бы принять, чтобы подобное больше не повторилось?» С подтекстом «вы делаете учебный год трудным для многих людей», намеренно или нет. Конечно, оглядываясь назад, было глупо думать, что подавляющих веществ будет достаточно, чтобы стать решением для Омеги. Если бы это было так просто, Волшебному миру не вошло бы в привычку выдавать замуж Омег до их раскрытия. Гермиона снова натянула рубашку, подошла к кровати и уставилась на календарь рядом с ней. Шестнадцатого октября. Ей оставалось чуть больше двух месяцев до следующей течки. Два месяца, чтобы попытаться найти Альфу, которому она доверяет, или найти какое-то другое решение. Она прикусила нижнюю губу и вытащила все собранные ею книги. После нападения Энтони она пересмотрела довольно много предположений, которые она сделала относительно Альф и Омег, и о том, как функционировали подавители. Она не спала всю ночь, исследуя и перекрестно ссылаясь на свои тексты и делая записи. Солнце едва вышло из-за горизонта, когда Гермиона собрала свои свитки и книги, сунула несколько писем в конверты, выпила еще один подавитель и направилась в Совятню. Она наблюдала, как школьные совы исчезают за горизонтом, почувствовав себя немного опустошенной с измученной головой, а затем вернулась в свое общежитие, чтобы попытаться поспать несколько часов. Она пропустила завтрак и провела все выходные в общежитии. Домовые эльфы приносили бутерброды. У большинства других студентов были планы, и они возвращались в свои комнаты только для того, чтобы переодеться или поспать. Гермиона не пошла в библиотеку. Работать на кровати было гораздо менее эффективно, чем на столе в библиотеке. Но она уже собрала большинство книг, которые существовали про Омег, и не хотела иметь дело с кем-то, кто приблизится или будет мешать ей. Проект был слишком личным. Она держала балдахин на своей кровати закрытым и повесила пергаменты со всех сторон, чтобы она могла визуально отслеживать различные ее теории по мере их развития. Она стояла посреди кровати, уставившись на всю свою работу в воскресенье вечером, когда услышала голос Джинни. — Гермиона, ты здесь? — Привет, Джин, — рассеянно произнесла Гермиона, изучая красные линии, обозначающие все варианты, которые она исключила. Джинни просунула голову сквозь балдахин и с недоумением осмотрелась вокруг. — Что ты здесь делаешь? — Джинни прищурилась и начала читать один из множества свитков пергамента, висящих вокруг Гермионы. — Исследовательский проект о себе? — Мммххммм, — ответила Гермиона, протянув руку и вычеркнув другой вариант. — Я слышала о том, что произошло в пятницу вечером, — мягко сказала Джинни. — С тобой всё в порядке? — Я в порядке, — быстро сказала Гермиона. — Я просто пытаюсь найти решение. В конце концов, если мне придётся провести весь учебный год, прячась в общежитии, я с таким же успехом могла бы просто учиться для ЖАБА по заочной форме обучения. — Не могла бы ты связаться с Чарли? — спросила Джинни. — Я уверена… если бы тебе было интересно, он бы… Гермиона вздохнула. — Я думала, что он никогда не хочет жениться. Разве твоя мама не обсуждала это до того, как отправилась обратно в заповедник драконов? — Я уверена, что всё было бы иначе, если бы это была ты. — Я действительно не хочу быть с кем-то только потому, что он Альфа, а я Омега. Если я не забеременею сразу же, ему придется планировать свою работу возле меня из-за течек в ближайшем будущем. Что не очень хорошо для драконоборца. И даже если бы он мог запланировать работу возле меня, у нас это было бы как какое-то сезонное соглашение; Омеги… не могут быть одинокими, — Гермиона колебалась. — Это будет иметь кумулятивный эффект для психики. Поэтому быть физически преданным кому-то, кто в основном отсутствует, было бы… ну, не моим выбором, — мрачно закончила она. — И я не хочу становиться драконоборцем или просить его бросить свою карьеру. Джинни огляделась, и ее взгляд упал на один из свитков. Ее глаза расширились. — Ты действительно это рассматриваешь? — Это просто вариант, который я изучаю, — быстро сказала Гермиона. — Вчера я разослала несколько писем с запросами, чтобы узнать, смогу ли я сделать это. Джинни выглядела явно неловко. — Это навсегда, не так ли? — Ну, так же и душевная привязанность, — сказала Гермиона тихим голосом, взмахнув палочкой и отправив все свитки в свой сундук, прежде чем Джинни сможет прочитать больше. — Тебе что-нибудь нужно? — Я просто беспокоилась о тебе. После того, как услышала, что произошло, тем более что ты не покидала общежитие все выходные. Хотя… — она ​​долго смотрела на Гермиону. — Я думаю, что сейчас я больше беспокоюсь о тебе. — Я просто пытаюсь быть реалисткой и взвешивать варианты, — сухо сказала Гермиона. — У меня еще есть домашнее задание на завтрашний день, и мне, наверное, стоит заняться сейчас им. — Ты уверена, что не хочешь спуститься на ужин? Я тебя провожу, — сказала Джинни. Гермиона вздохнула и покачала головой. — Я думаю, что лучше остаться и работать. Всё в порядке. Эльфы приносят бутерброды. — Хорошо… — сказала Джинни со вздохом. — Просто знай, предложение всегда в силе. Я и весь остальной ОД, мы будем рады помочь тебе тогда, когда ты того пожелаешь. — Я буду такой до конца своей жизни, Джин, — сказала Гермиона. — Мне нужно придумать лучшее решение, чем всегда просить помощи у друзей. — Ты знаешь, что никто из нас не будет против этого. — Я бы была против, — твердо сказала Гермиона. — Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. — Спасибо, Джинни. Гермиона всё еще стояла, глубоко задумавшись, когда услышала, как за девушкой закрылась дверь. Затем она достала свое эссе по зельям. Оно было закончено, но она собиралась пересмотреть его снова. На следующее утро она похоронила себя среди своих одноклассников Бет, когда пошла завтракать, а затем отправилась в класс зельеварения с Дином, Парвати и Симусом. Теодор Нотт и Блейз Забини уже сидели там, когда Гермиона вошла, и Теодор покраснел и опустил взгляд, увидев ее. Гермиона не обратила на него никакого внимания и ушла в дальний угол — это стало ее привычкой в ​​этом году. Малфой пришел за минуту до занятий, за ним следовали Пэнси и Дафна Гринграсс. Глаза Дафны вспыхнули, когда увидела Малфоя, сидящего в одиночестве, и она быстро села на стул рядом с ним. Пэнси бросила на подругу обиженный взгляд и с презрением села рядом с Парвати. Зелье, которые они должны были готовить сегодня — сыворотка правды. Гермиона очень старалась обратить внимание на то, что профессор Слизнорт говорил о перьях Болтрушайка, но ей было трудно не смотреть на Малфоя, поскольку Дафна продолжала наклоняться и шептать что-то ему на ухо. Она сжала перо настолько сильно, что его кончик прорезал пергамент и оставил огромное пятно. Когда урок закончился, Гермиона бездельничала, собирая свои заметки и учебники, пока часть класса не ушла, а затем подошла к столу профессора Слизнорта. — Профессор, — начала она. — Директриса школы Макгонагалл упомянула в пятницу вечером, что вы собираетесь переварить и сравнить зелья подавители в эти выходные. — Ах, мисс Грейнджер, — сказал Слизнорт, поправляя одежду. — На самом деле. В выходные я разработал несколько вариантов для вас, чтобы испробовать. Немного магии, подавители требуют колоссальных навыков; если можно так сказать, — он заговорщически постучал себя по носу, но затем его веселье несколько угасло. — К сожалению, нет никаких оснований полагать, что какой-либо из них будет более эффективным, чем ваша текущая партия. Свежесть зелий не проблема. Магия, если сравнивать, очень похожа; основное отличие заключается в побочных эффектах. Он вытащил из стола небольшую коробку с рядами разноцветных зелий. — Вот тот, который я впервые сделал, вызывает приступ кашля при впитывании. Эта версия приводит к слабой зеленой ауре. Этот, кажется, вызывает рост клыка, когда злишься. И это вызывает нечеткое мышление. Гермиона уставилась на варианты. — Я провела небольшое исследование в эти выходные. Я не думаю, что атака была произведена отказом подавителей, — сказала Гермиона, возясь с пузырьками в коробке. — Но спасибо, что уделили мне столько времени. Я очень благодарна. — Не думай об этом, я всегда рад помочь таким исключительным людям, как ты. Кстати, я собираюсь снова провести вечеринку клуба Слизней. Вас, конечно, приглашаю, и если вы передадите это мистеру Уизли и мистеру Поттеру, я был бы очень польщен, если вы все будете присутствовать на моем маленьком вечере. — Я сообщу им об этом на следующей неделе, — пообещала Гермиона, уже уверенная, что ни у Рона, ни у Гарри не будет никакого интереса. — Отлично. Передайте им обоим от меня самые искренние пожелания, — сказал Слизнорт, слегка покачиваясь. — Да. Спасибо, профессор. Гермиона положила коробку с подавителями в свою сумку и вышла из кабинета зельеварения, направляясь к ближайшей нише, чтобы проверить Карту Мародеров. Она свернула в нишу и чуть не столкнулась с Дафной Гринграсс, у которой был весьма агрессивный разговор с Малфоем. — Есть ли что-то неугодное в моей сестре или во мне, что делает нас совершенно неприемлемой компанией для тебя? — спросила Дафна оскорбленным голосом. — Только раз! Это всё, что я прошу. То, как ты ведешь себя, что может показаться, что я пытаюсь заключить с тобой брак. Гермиона уставилась на нее, и Малфой увидел ее. — Грейнджер? Гермиона почувствовала, как ее уши начали гореть. — Извините, я не хотела прерывать… — Это не так. Дафна уже уходила, — быстро сказал Малфой. Дафна закатила глаза и быстро прошла мимо Гермионы. Малфой уставился на нее. — Тебе что-то нужно? — На самом деле да. Я бы хотела поговорить с тобой наедине, если это возможно. Малфою, казалось, нужно было подумать, и он слегка покачал головой, глядя на нее несколько секунд. — Хорошо. За углом есть кабинет, который мы можем использовать. — Да, веди, — сказала Гермиона, отступая, чтобы он мог пройти мимо нее. Он прошел по коридору дальше и привел ее в кабинет, который, казалось, использовался для хранения старого стола. Малфой прошел до дальней стены, а затем повернулся и уставился на Гермиону. Гермиона немного помедлила, а затем закрыла за собой дверь. — Я бы предпочел, чтобы ты не закрывала дверь, — сказал он напряженным голосом, прежде чем она убрала руку от ручки. — Я бы предпочла, чтобы мы это сделали, — твердо сказала Гермиона и добавила очарования в голосе. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на него, глубоко вздохнув и надеясь, что не собирается себя одурачить.