All You Want

Драко отстранился от Гермионы, встал, поднял ее с дивана и понес к кровати. Она чувствовала себя почти бескостной. Она сомневалась, что смогла бы сделать это сама. И он это знал. Он всегда мог что-нибудь рассказать о ней, но она никогда не была до конца уверена, как он это делает. Когда они подошли к кровати, он положил ее на матрас животом вниз. Она была обнажена до пояса, но юбка, трусики, чулки и туфли всё еще оставались на ней. Практичные, очень несексуальные Мэри Джейн без каблуков. Она почувствовала, как он снимает с нее туфли. Она не была уверена, что инструкции не двигаться всё еще действовали. Но она всё равно лежала неподвижно. Вообще-то было приятно не держать себя в руках. Это было чувство, которое Гермиона никогда себе не представляла. Когда она теряла контроль из-за своих инстинктов Омеги, она чувствовала себя очень уязвимой. Ужасно. Абсолютный кошмар раскрытия сущности; чтобы ее разум и тело просто оставили ее для любого Альфы, который вздумал бы контролировать ее. В прошлом, когда она трахалась с Драко, она просто смирилась со своими инстинктами. Она чувствовала себя вынужденной отказаться от своего чувства контроля и ненавидела его. Оставаться под контролем было необходимо. Это было не то, от чего она могла бы спокойно отказаться. Гермиона не знала, как не держать себя в руках. Она провела семь лет, поддерживая жизнь Гарри и Рона и переделывая их уроки в Хогвартсе, будучи под контролем. Добровольное отсутствие контроля ощущалось столь же чуждым понятием, как и намеренная неудача в ЖАБА. Очень плохие, изменяющие жизнь, смертельные последствия могут возникнуть из-за отсутствия контроля. Если бы она не была главной и не контролировала ситуацию, у нее, возможно, не было бы расшитой бисером сумки, содержащей мантию-невидимку Гарри, книги, одежду, деньги, экстракт бадьяна и целый набор походного снаряжения. Неконтролируемое состояние означало, что Энтони Голдстейн запихнул бы ее мысли куда-то, куда она не смогла бы добраться, чтобы он смог сделать с ней всё, что захочет. Одна только мысль о потере самообладания заставляла грудь Гермионы сжиматься, и ей становилось трудно дышать. Но когда Драко сказал ей «не шуми», а потом решил сделать это, всё чувствовалось по-другому. Это был ее выбор. Она доверяла Драко. Она уже знала, что он не причинит ей вреда. Поэтому решила позволить ему взять всё под контроль, потому что она хотела этого, а не просто от отчаяния. Она почувствовала огромное облегчение. Альфы любят всё контролировать. Им это было необходимо. Быть нужным и иметь кого-то, о ком нужно позаботиться. Даже без Омеги Альфы склонялись к очень специфическому набору предпочтений в спальне. Гермиона не была уверена, что ей когда-нибудь захочется позволить кому-то связать и отшлепать ее. Однако, позволив Драко сказать ей, чтобы она лежала тихо, носил ее на руках и укладывал на кровать, доверяя ему просто потому, что она так решила… Это было приятно. Будто на задворках ее сознания возник узел тревоги, который внезапно исчез в первый раз за всю ее жизнь. Она почувствовала, как рука Драко скользнула вверх по ее ноге. Она слабо застонала. — Подними свои бедра для меня, — сказал он. Его голос был хриплым, и его пальцы ласкали ее бедра, когда он вёл вверх так, как хотел. Гермиона поднялась так, что ее спина выгнулась дугой, а колени широко раздвинулись. Ему нравилась эта поза. Он трахал ее так почти каждый вечер. Но Гермиона обычно терялась в тумане гормонов в это время. Она никогда не чувствовала себя сознательной, когда это происходило. Ощущения от того, когда он был внутри нее, были очень приятными. Но когда она встала в эту позу, ей в первый раз пришло в голову, что она была неприкрыта и это очень смущающе неприлично. Она покраснела, уткнувшись лицом в матрас, когда почувствовала, как Драко расстегнул молнию на ее юбке и стащил ее вместе с трусами через изгиб ее бедер. Она была мокрой и опухшей, она почувствовала свое возбуждение на своей коже, когда холодный воздух коснулся ее. Она покраснела еще сильнее, когда почувствовала, что Драко спустил ее трусики до колен, и подняла ногу так, чтобы он мог снять их и бросить куда-нибудь в комнате. Похоже, у него была привычка швырять ее одежду по всей комнате. Ей уже несколько раз приходилось стягивать с подсвечников бюстгальтеры и трусики. Она прикусила губу и понадеялась, что он просто трахнет ее, а не будет пялиться на нее, как делал это обычно. Это было немного унизительно каждый раз, независимо от того, насколько неуравновешенной она была. Она знала, что это было не совсем необычно, особенно для Альф, но все же… конечно, у нее были лучшие углы, с которых можно было восхищаться. Любой угол. Он положил ладони на ее ягодицы и провел ими вдоль изгиба, и она всхлипнула. Он размял ее ягодицы и собственнически сжал их. Затем она почувствовала, как его пальцы легко скользнули вниз по ее бедрам, и тогда он отстранился. Она вздрогнула. Она хотела бы… ну, она не была уверена… она хотела бы видеть, что он делает, но эта мысль также ужаснула ее. Как будто его пристальный взгляд на ее возбуждение не был достаточно унизительным, мысль о том, чтобы наблюдать за ним, была слишком, чтобы даже думать об этом. Она слегка вздрогнула. Последовала ужасно долгая пауза. На что это он там смотрит? Это не могло быть настолько интересно, чтобы смотреть на это. Она нервно сглотнула и всё же попыталась успокоиться. Прошло еще некоторое время. Затем она почувствовала, как воздух изменился. Его большой палец скользнул по ее влажной груди, и она тихо ахнула. Затем его другой большой палец оказался в ней, раздвигая и раскрывая ее, и она почувствовала его дыхание на своей коже и поняла, что он очень близко. Ей показалось, что всё ее тело покраснело. От нее исходил жар. Она чувствовала, как ее возбуждение спускается вниз по внутренней поверхности бедер. Ей хотелось умереть от смущения. Она отказалась от своего прежнего удовольствия от контроля Драко. Это не было… Горячий. Влажный. Божественный… Язык Драко медленно прошелся по ее половым губам. Гермиона застыла, и звук, который она никогда прежде не произносила, с силой вырвался из ее рта. Она хныкнула и чуть не рухнула на кровать. Он прижал свою руку к ее пояснице, удерживая ее на месте, продолжая лизать ее; прижимаясь маленькими поцелуями к ее распухшей плоти, а затем нежно посасывая ее клитор и слегка задевая его языком. Гермиона гортанно застонала, и ее спина выгнулась еще сильнее. Он продолжал нежно прижиматься к ней, пока всё ее тело не начало дрожать, будто она вот-вот развалится на субатомном уровне. Она была так близко. Если бы он только лизнул ее клитор еще на мгновение. Но он хотел не совсем это… Она была уже на самом краю, и он вдруг отстранился. В первый раз она подумала, что это было нечаянно. Затем он сделал это снова. И еще разок. Пока она не почувствовала, что готова заплакать от отчаяния. Его губы, язык и пальцы продолжали подводить ее к самому краю, а затем отступали и уходили в другое место, пока всё не исчезало. Он нежно целовал изгиб ее поясницы или успокаивающе массировал напряжение в основании позвоночника, где ее спина выгибалась дугой. Затем он снова целовал ее клитор, и она снова была так мучительно близка, когда он провел языком по внутренней стороне ее бедер, собирая каждую каплю ее возбуждения. Она чувствовала себя так напряженно, ей казалось, что она могла бы кончить, если бы он просто дунул на нее. Но он даже этого не сделает. Гермиона отчаянно вцепилась пальцами в простыни и подавила разочарованный вздох. Она не могла этого вынести. Она хотела, чтобы он вошел в нее. Она хотела, чтобы его руки обнимали ее, и чувствовала, как его член погружается в нее, пока она не растянется вокруг него, когда он наполнит ее до предела. — Пожалуйста… — наконец всхлипнула она, когда его язык снова нежно коснулся ее клитора. — О боже, Малфой, пожалуйста! Его язык снова остановился, и он отодвинулся ровно настолько, чтобы поцеловать чувствительное место на верхней части ее бедра чуть ниже изгиба. Она чувствовала себя так близко, что была уверена: стоит ему только ткнуть в нее пальцем, как она тут же растает. — Что «пожалуйста»? — тихо спросил он. Она чувствовала, как он слегка ухмыляется, уткнувшись ей в бедро. Дурень. Он был просто невероятен. Гермиона с трудом сглотнула. — Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня, — сказала она тихим голосом. Он молча отстранился в сторону. Гермиона затаила дыхание и услышала звук снимающейся ткани. Она чуть не расплакалась от облегчения. Затем она почувствовала его позади себя, его правая рука легко поймала ее бедро и удержала на месте, в то время как его левая рука на мгновение задержалась вдоль ее позвоночника. Затем она почувствовала головку его члена напротив своего влагалища и прижалась к нему, когда он погрузился в нее. Она издала долгий низкий стон, когда он наполнил ее. Она крепко сжала каждый дюйм его тела. Он был крепко прижат к ее тазу, и она судорожно вздохнула, когда выгнулась и почувствовала, что растягивается вокруг него. Неужели секс всегда был таким офигенным? Он отстранился и снова глубоко вошел в нее. Жестко и быстро. Он издавал низкий гортанный стон каждый раз, когда она сжималась вокруг него, каждый раз, когда она слышала его, это было так, будто нервы в ее позвоночнике горели огнем. Она подавалась назад бедрами навстречу ему, всхлипывая и задыхаясь под ним. Он наклонился через ее спину, пока его грудь не прижалась к ней. Его тепло проходило сквозь нее. Она почувствовала, как его пальцы зарылись в ее волосы у основания головы, и он потянул ее голову вверх и повернул, захватывая ее губы в болезненный поцелуй, пока он продолжал двигаться в ней. Она чувствовала себя совершенно потерянной в нем. Он был в ней и над ней, его пальцы теребили ее волосы, а губы лишали воздуха. Он оторвал свои губы от ее губ и скользнул рукой под ее тело, сжимая ее правую грудь, и продолжал свои движения. — Ты такая идеальная. Ты же моя. Навечно моя, — пробормотал он, уткнувшись ей в плечо, когда его толчки стали сокращаться, а узел внутри нее начал набухать. Он никогда раньше не ставил ее в такое положение, Гермиона чувствовала, что он был как-то глубже и больше, что должно было быть одновременно невозможным и неудобным, но почему-то казалось совершенно невероятным. Она была прижата к нему, физически пойманная в ловушку, когда его член оказался запертым внутри ее тела, и он обхватил ее своими мускулистыми руками. Никогда в жизни она не чувствовала себя в такой безопасности. На долю секунды наступило затишье. Затем его бедра судорожно дернулись, когда он начал кончать. Гермиона почувствовала, как внутри нее взорвалась бомба. Не было даже ощущения оргазма, была только белизна, будто мир на мгновение перестал существовать, когда сила ее кульминации поразила ее. Когда она пришла в себя, то всё еще испытывала оргазм. Снова и снова. Она закричала, когда сжалась и ее тело обвилось вокруг него. — Хорошая девочка, — простонал Драко ей на ухо, когда он дернулся внутри нее. — Ты такая хорошая девочка. Самая совершенная. Моя. Боже. Пожалуйста. Всегда навечно моя. Когда оргазм прошел, он тяжело задышал и положил свою голову на ее, прежде чем поцеловать в плечи. Он начал было отстранять свои руки, но Гермиона схватила его за руку и крепко сжала. — Останься… — сказала она, тяжело дыша, когда ее ноги соскользнули вниз и растянулись на матрасе. — Мне нравится чувствовать тебя, как сейчас. Он последовал за ней и прижал ее к матрасу. Его грудь прижималась к ее спине, его руки лежали на ее плечах, а ноги — на ее ногах. Гермиона вздохнула и растаяла. Ее сердце всё еще колотилось от оргазма. Ее голова почти касалась его подбородка, но он наклонил голову и провел губами по ее щеке. Она позволила своим глазам закрыться и наслаждалась этим. Она была так ошеломлена, что чуть не заснула. Но ее мозг лихорадочно работал, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. — Я думала, что это просто феромоны, — сказала она после нескольких минут лежания под ним и поглощения его тепла, как кошка на солнце. — Ну и что же? — его голос грохотал в груди, и она чувствовала вибрацию на своей спине. — Напряжённость. Я думала, что это просто наши феромоны вызывают химическую реакцию в мозге. Как в наркотическом путешествии. Я и не подозревала, что секс на самом деле бывает таким. Я думала, что просто была под кайфом от тебя. С минуту он молчал. — Спасибо, — наконец сухо произнес он. Гермиона зажмурилась и покраснела. — Я не имею в виду, что у тебя это плохо получается. Просто… обычно я очень растеряна. Я даже не всегда могу точно вспомнить, что происходит, потому что это так сюрреалистично. Так что я не понимала, что… — у нее перехватило дыхание. — Что я всё еще могу заниматься сексом и чувствовать себя собой. Я думала, что это было просто… что-то, что теперь я могла испытать только как Омега. Драко молчал очень долго. Почти тревожно долгое время. — Грейнджер, ты же Омега, — медленно произнес он. Гермиона закатила глаза. — Да, но… — Никакого «но» здесь не может быть. Ты же Омега. Ты была ей всю свою жизнь. Ты не оборотень, это не то, чем ты недавно заразилась и теперь вынуждена это лечить. Ты Омега. Точка. Никаких «но» после нет. — Но… Он тихо застонал. Гермиона напряглась под ним. Он слабо вздохнул. — Продолжай, Я слушаю, — сказал он покорным тоном. Он скользнул ладонями вверх по ее рукам, а затем медленно вниз, затем переплел свои пальцы с ее и уткнулся носом в ее ухо. Гермиона вздрогнула под ним и попыталась вспомнить, что она говорила. — Но это не так. Это же не я. Я имею в виду, не то чтобы мы с тобой хорошо знали друг друга раньше… но разве ты не можешь сказать, что это не я? Я не была бы такой, если бы имела хоть какой-то контроль над этим. Когда феромоны вступают в игру, я теряю почти всё свое самоопределение. Даже когда я знаю… это похоже на то, что часть меня, которая знает, не имеет никакой силы остановить себя от этого. Это похоже на форму диссоциации. Я не понимаю, как кто-то может относиться к этому иначе, чем просто ужаснуться. Малфой молчал, и Гермиона слегка фыркнула. — Я имею в виду, ты же не думаешь, что я когда-нибудь добровольно стану уязвимой для Энтони Голдстейна, не так ли? Драко ответил не сразу. Он просто коснулся губами ее виска. Он отпустил ее правую руку и убрал волосы с ее лица. — Я думаю, что вполне возможно, что ты нормально не раскрылась, — сказал он, проводя пальцем вдоль линии ее волос. — Ни в одной из книг, которые я читал, не упоминается о той… двойственности, которую ты иногда демонстрируешь. Я не думаю, что это типично для Омег. Гермиона застыла, обдумывая его слова. — Что… ты имеешь в виду? — Ну… ты уже была в школе, окруженная альфами, прежде чем раскрылась. Еще до твоего дня рождения ты заметила, что что-то изменилось, не так ли? Ты вела себя довольно необычно всякий раз, когда я тебя видел. Гермиона слегка кивнула. — Тебе, наверное, следовало бы уйти в преждевременную течку. Вот что говорят книги, как правило, происходит, когда Омеги подвергаются воздействию Альф. Но ты всё равно не раскрылась до своего дня рождения. Моя теория заключается в том, что ты подавила свое раскрытие, вероятно, просто из-за силы воли. И учитывая то состояние, в котором ты была, когда я… когда я нашел тебя, ты всё еще боролась с этим, даже когда у тебя была течка. Если это что-то вроде Альфы раскрытия, я думаю, что это повлияло на то, как проявилось твое раскрытие. Гермиона напряглась и лежала в состоянии ошеломленного ужаса. — О боже мой! Ты хочешь сказать, что я сама это сделала? — Не… намеренно. — Но ты думаешь, что если бы я не боролась с этим, всё было бы по-другому? — Вполне возможно. — О боже, — тихо произнесла Гермиона. Ей захотелось заплакать. — Мы могли бы написать моей бабушке. Она довольно замкнутая, но вполне возможно, что она захочет поговорить с тобой, если мы скажем ей, что ты Омега. Она могла бы сказать тебе, является ли то, что ты испытываешь, типичным. Гермиона с трудом могла представить себе, что Друэлла Блэк, которая даже не появилась на суде над ее дочерью, согласится встретиться с Маглорожденной Омегой. — Это может изменить тебя, — добавил Драко через минуту. Его тон внезапно изменился. Раньше в нем была какая-то мягкость, чувство уверенности. Теперь он казался напряженным, его голос был немного жестким. — Когда ты наконец найдешь кого-то, кому достаточно доверишься, чтобы он мог укусить тебя. Если ты прекратишь так трудно принимать это, то твоя двойственность может исчезнуть. Гермиона на мгновение застыла. Затем прикусила нижнюю губу и закрыла глаза. Он не был… он не может быть связан узлом внутри нее, когда говорит ей найти другого Альфу. Должно быть, она его неправильно поняла. — Так вот что, по-твоему, я должна сделать? Найти кого-то еще? — осторожно спросила она. Драко замер. — Разве ты не это собираешься сделать? — спросил он. — Когда ты сказала, что это временно? Гермиона вдруг пожалела о том, что лежит, придавленная его телом и не имея возможности вырваться. Она чувствовала себя так, словно ее ударили в живот. Она сжала губы и с трудом сглотнула. — Нет, — заставила она себя сказать через минуту. — Я… на самом деле изучаю медицинские варианты. — Медицинские варианты? — эхом отозвался Драко, звучал совершенно потерянно. Гермиона вспыхнула. Она уже слегка вспотела под Драко, но внезапно почувствовала себя так, словно попала в сауну. Она действительно не собиралась обсуждать всё это с Малфоем. — Да, — ответила она, стараясь говорить небрежно. — Удалю яичники, чтобы остановить течки. И мои железы тоже. Просто избавляюсь от всей этой проблемы, так что мне больше не придется иметь с ней дело. Драко молчал. Это была оглушительная тишина. — Ты… — начал он через минуту. Затем он остановился и снова замолчал. Гермиона вздрогнула. — В любом случае, это долгосрочный вариант, который я изучаю. Я еще ничего не узнала. Это просто кажется более логичным, чем отказаться от всей своей жизни и выйти замуж за Чарли Уизли только потому, что он одинок, и я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Или играть в азартные игры с другим Альфой, которому я доверюсь, в конечном итоге превратится в ещё одного Энтони Голдстейна. Я вправду не думаю, что есть много шансов на то, что мое раздвоение личности исчезнет в любом из этих случаев. Так что это имеет больше смысла, чтобы просто перестать быть Омегой. Рука Драко, всё еще переплетенная с ее рукой, слегка дрогнула, и он крепче сжал ее. — Ты… это то, что ты хочешь сделать? — его голос, казалось, слегка дрожал. Гермиона опустила подбородок на руку. — Это… кажется, самое логичное, что можно сделать. — Ты… не хочешь связывать свою душу? Или завести детей? Гермиона уткнулась лицом в матрас. — Желание связать души — это просто биология, поэтому, как только гормоны уйдут, я уверена, что желание исчезнет. Возможно, это просто инстинкт. А что касается детей — я могу их усыновить. Драко больше ничего не сказал. Он опустил голову ей на плечо и прижался к ней щекой. Еще через несколько минут его член смягчился настолько, что он смог выскользнуть из нее. Он отстранился и сел на край кровати. Гермиона оглянулась через плечо и внимательно посмотрела на него. Он сидел к ней спиной, и она не была уверена в том, что он делает. Она не могла видеть его лица. Она не знала, что и думать о его реакции. — Думаю, мне пора идти, — резко сказал он. Он встал и начал собирать свою одежду. Гермиона села и внимательно посмотрела на него. Ей стало холодно, и она плотно закуталась в покрывало. Он не смотрел на нее, пока одевался, затем поднял свою сумку с дивана. Он всегда оставался на ночь. — Малфой, — сказала Гермиона. — Ты злишься на меня? Он замер, а затем снова повернулся к ней. — Вовсе нет, Грейнджер. У меня просто есть кровать в общежитии, в котором я, вероятно, должен иногда появляться. Гермиона с сомнением посмотрела на него. — Спокойной ночи, Грейнджер, — бросил он через плечо, уходя. Гермиона оглядела комнату, которая внезапно показалась ей холодной, огромной и ужасно пустой. Она ненавидела оставаться одна в этой комнате. Так или иначе, она всегда оставалась в комнате одна. Малфой всегда уходил первым. Она встала и оделась. Она сняла юбку и трусики с подсвечника, на котором они висели. Ее кровать в гриффиндорской башне была холодной. Ей потребовалось несколько часов, чтобы наконец уснуть. Ей пришлось наколдовать больше двадцати одеял, прежде чем она почувствовала себя более-менее теплее. Она спала допоздна. К тому времени, как настойчивое жужжание будильника ворвалось в ее сознание, завтрак уже давно прошел. Она взяла у эльфов бутерброд и пошла в библиотеку. Она была глубоко погружена в чтение Трансфигурации, когда услышала, как кто-то прочистил горло позади нее. Она подняла глаза и увидела, что Невилл смущенно смотрит на нее. Она настороженно посмотрела на него. — Что-то случилось, Невилл? — Хм… — он потер подбородок, пристально смотря на нее. — Я случайно открыл сегодня твое письмо. Мне очень жаль. Я увидел, что это была посылка от Святого Мунго, и я просто предположил, что это было о моих родителях, поэтому я не проверил имя. Он вытащил из сумки большой открытый конверт и протянул ей. Гермиона вспыхнула и выхватила его у него из рук. Она вытащила пачку бумаг и быстро просмотрела их содержимое. Ее лицо вытянулось, и она проглотила разочарование от содержания. — Ну что ж, — сказала она после нескольких минут чтения. — Это… не так просто, как я надеялась. Невилл неловко поежился. — Это… на самом деле то, что ты… это то, что ты планируешь? Гермиона посмотрела на него сузившимися глазами. — Я полагаю, ты всё это прочёл? Невилл густо покраснел. — Сначала я просто растерялся, а потом понял… мне стало любопытно. Мне правда очень жаль. Если бы кто-нибудь прочитал досье моих родителей, я бы, наверное, их просто оглушил. Ты можешь ударить меня, или заколдовать, или сделать всё, что захочешь. Клянусь, я бы не открыл его, если бы знал, что это для тебя. — Всё в порядке, — тяжело вздохнула Гермиона, снова перелистывая страницы. — Ты же не можешь не знать, если я всё-таки решусь на это. — А разве нет лучших вариантов? Я имею в виду… это прекрасно, если ты могла вернуться. Это бы всё изменило, — Невилл с тревогой наблюдал за ней. Уголок рта Гермионы дернулся. — Ну… я думала, что после этого просто у меня просто не будет детей. Я не осознавала всех остальных рисков и вероятных побочных эффектов. Это не так просто, как я надеялась, — она вздохнула, снова пролистала пакет и остановилась на другой странице. — Очевидно, это предполагает, что совет по этике Святого Мунго одобрит такую ​​«услугу магии» после того, как я сдам все необходимые экзамены и психологические тесты. Учитывая, что нежелание иметь биологических детей, по-видимому, делает мою здравость ума сомнительной. Помимо моего обозначения, «умная девочка», от таких как я, волшебному миру нужны дети, — она усмехнулась, увидев одно из многочисленных писем, вложенных в пакет. — Удивительно, как они охотно навязывают мне материнство, учитывая, сколько раз им удалось намекнуть на то, что я психически неустойчива, неспособна принимать решения о своем собственном теле и нуждаюсь в обширном консультировании. Невилл потер затылок и, казалось, растерялся. — Значит… вы с Малфоем не… я просто предполагал, что вы двое встречаетесь. — Мы нет, — сказала Гермиона, отводя взгляд. — Это просто случайность, чтобы все остальные парни не беспокоили меня, пока я жду ответа на это, — она указала на пакет. — Ха, — сказал Невилл растерянным голосом. Казалось, он смотрит на нее с каким-то тревожно-задумчивым видом. Это было выражение, которое Гарри обычно носил, планируя что-то благородное и глупое. Гермиона съежилась. — Невилл, мне действительно жаль тебя и Ханну. Мы с ней разговаривали вчера вечером. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не заинтересована вмешиваться в твои отношения. Вся причина, по которой я даже изучаю медицинские варианты, заключается в том, что мне не очень интересна идея закончить в каком-то обязательном, полу-организованном браке. Мне уже вся семья Уизли неоднократно писала, чтобы убедить выйти замуж за Чарли, — она тихо фыркнула. Невилл всё еще задумчиво смотрел на нее. Гермиона внутренне застонала. — Так что, пожалуйста, ничего не делай. Чтение полуслучайно моего сообщения не было приглашением для тебя, чтобы вмешиваться в то, что я решаю сделать со своей жизнью. У него хватило такта покраснеть. Она внимательно посмотрела на него. Невилл действительно был привлекательным. Сильный, но не теряющий чувства тепла. Если бы он не был с Ханной… Гермиона легко могла бы представить, что влюбилась в него. В нем была какая-то твердость, которая притягивала ее, как мотылька к огню. Она с трудом отвела взгляд и прикусила губу. — В любом случае, у меня есть домашнее задание. И я уверена, что у тебя тоже. Спасибо, что принес мне мою почту. Невилл передвинул свою сумку с книгами, и она увидела, что он всё еще колеблется. Она решительно смотрела на свой учебник по Трансфигурации, пока он, наконец, не ушел. Она издала слабый вздох облегчения и действительно начала читать. Она успела прочитать только пять абзацев, когда раздался скрип ножек стула о пол, и кто-то опустился на сиденье слева от Гермионы. Гермиона закрыла глаза и внутренне застонала, прежде чем повернуться. Пэнси каким-то образом удерживала стул на двух ножках, откинувшись назад под невероятным углом, и смотрела на Гермиону прищуренными глазами. Ее губы были опасного алого оттенка и слегка скривились в усмешке. — Я решила, — объявила Пэнси через минуту. — Поскольку ты вроде бы ничего не делаешь с той абсолютно золотой жилой, которую тебе биологически вручили, мне придется сделать это за тебя. Я собираюсь найти тебе мужа.