All You Want

Несколько секунд Гермиона молча смотрела на нее. Затем она нахмурила брови и одарила Пэнси, как надеялась Гермиона, спокойным и ободряющим выражением лица. — Это… очень мило с твоей стороны, Пэнси, — сказала Гермиона, пытаясь скрыть сарказм или недоверие в своем тоне. — Но на самом деле я не ищу себе мужа. Пэнси только еще больше ухмыльнулась и выгнула бровь. — Нет, конечно же, умная маглорожденная волшебница вроде тебя, никогда не станет делать ничего столь банального, как посещение школы в погоне за выгодной партией. Тебе не нужен мужчина. Ты можешь изменить весь мир самостоятельно. Гермиона молча уставилась на нее. Ухмылка Пэнси стала стервозной. — Ну, ты могла это сделать до своего дня рождения. Сейчас твоя ситуация не очень, не так ли? Глаза Гермионы сузились. — О нет, Гермиона Грейнджер пристально смотрит на меня, — сказала Пэнси, с притворным ужасом вскидывая свои идеально наманикюренные руки. — Ты собираешься использовать свой статус героя войны и заставить меня писать: «Я против патриархата» размером тридцать восемь дюймов? Пэнси надулась и махнула палочкой. Дюжина свитков и перьев резко появились в воздухе и начали царапать слова снова и снова. — Это вообще-то очень полезное заклинание, — сказала Пэнси, разглядывая лак на указательном пальце. Она была окружена стеной пергаментов, постепенно заполнявшейся словами: «Я против патриархата». — Когда тебя воспитывают светской львицей, твоя мать учит тебя таким вещам, как печатать сотню меню одновременно. Конечно, ты слишком умна и просвещена тем, как устраивать празднество. Ты будешь слишком важной персоной, пишущей законы и пытающиеся заставить Мудрейх прочитать твой пятитысячный законопроект о правах домашних эльфов; ты, вероятнее всего, даже не появишься на мероприятии, если это не обязательно. Я имею в виду, что ты не из тех, кто потратит сотни галлеонов на платье, чтобы просто стоять и болтать о сезонной обуви и квиддичных билетах? Гермиона обеспокоенно посмотрела на Пэнси. Девушка явно была нездорова; желательно было проконсультироваться и, возможно, прочитать "О женском характере" Виолы Клейн. — Боже мой, Грейнджер, я практически вижу, как ты составляешь для меня поучительный список книг, — Пэнси громко хихикнула. Перья всё еще строчили «Я против патриархата». Гермиона уже не пыталась быть милой. — Паркинсон, у меня скоро начнутся занятия, и если тебе нечего сказать, пожалуйста, убирайся. — Я думаю, что это очень серьезно, — сказала Пэнси, пожимая плечами. — Я же сказала тебе, что найду способ вернуть свой долг. Это то, в чем я довольно хороша, а ты всегда была плоха в этом, если бы не тот факт, что ты можешь выйти замуж за любого Альфу, которого захочешь. Ты можешь завоевать весь мир. Если бы я не была твоей должницей, ты даже не представляешь, как сильно я бы тебя ненавидела за это. Честно говоря, я всё еще ненавижу тебя, просто менее злобно. — Подожди. Ты завидуешь тому, что я Омега? — недоверчиво переспросила Гермиона. Пэнси и вправду очень нуждается в консультации психолога. Пэнси фыркнула. — В отличие от тебя меня не воспитывали так и не говорили, что я буду следующим министром маглов… или что там у маглов есть в правительстве. Моя мать вырастила меня, чтобы я вышла замуж. Чтобы я была максимально выгодной партии. Паркинсоны не богаты, но мы старинный род. Я слизеринка, я более амбициозна, чем ты, Грейнджер, разница в том, что меня воспитывали, учили, что я получу выгодную партию, — Пэнси тихо вздохнула. — Конечно, теперь всё это для меня разрушено. Я «разбила вдребезги все свои шансы», как любезно напоминала мне мама всё лето. Ну что тут скажешь? Я рискнула и проиграла. Гермиона почувствовала, как ее челюсть сжалась, и слегка покачала головой. — Говоря «рискнула и проиграла», ты имеешь в виду свою попытку передать Гарри Волан-де-Морту? Что привело бы к тому, что меня и всех подобных мне убьют или посадят в тюрьму? — ее голос был слегка злобным. Пэнси оглянулась, и ее шикарный, насмешливый вид слегка треснул, когда Гермиона сказала: «Волан-де-Морт.» — А что бы ты сделала на моем месте? Это не было моим личным делом, — голос Пэнси слегка дрожал. — Не похоже, чтобы кто-то знал, что Поттер способен воскресить себя после Авады Кедавры. Гермиона сердито посмотрела на нее. — Я так рада, что мое порабощение и вероятная смерть не были личными обстоятельствами. У тебя был выбор. У Гарри есть довольно хороший послужной список выживших против Волан-де-Морта, — Пэнси вздрогнула от этого имени. — В котором была бы ты, если бы задумалась, — сказала Гермиона. — Но я полагаю, что теперь ты это понимаешь, учитывая, как эта «азартная игра» окупилась для тебя. Пэнси побледнела, и у нее отвисла челюсть. Затем она сжала губы в прямую линию и ее глаза заблестели. — Боже… и мне было так плохо из-за того, что Голдстейн чуть не сделал с тобой, — сказала она дрожащим голосом. — Но ты еще большая стерва, чем я. Гермиона моргнула, а затем побледнела, когда поняла, как Пэнси восприняла ее слова. Она вскочила на ноги и схватила Пэнси за запястье, прежде чем та успела убежать. — О боже, Пэнси, я вовсе не имела в виду Энтони. Мне очень жаль. Я не… я бы никогда, никогда… я не хотела этого. Я говорила только об обдуманных браках. Я бы никогда… мне так жаль. Выражение лица Пэнси слегка исказилось. Гермиона наклонилась вперёд и схватила Пэнси за руку. — Мне очень жаль. Пэнси отдернула руку. — Вы, гриффиндорцы, действительно так глупы, — она на мгновение закрыла лицо руками, в то время как Гермиона топталась рядом с Пэнси, сжимая её руки. — Конечно… — Пэнси фыркнула, а затем тихо шмыгнула носом и вытерла глаза. — Кто-нибудь когда-либо говорил мне, что это произойдет случайно. Гермиона съежилась и посмотрела на свои туфли. — Мне очень-очень жаль. Клянусь, я бы никогда… — Конечно, нет, Грейнджер, — произнесла Пэнси, всё ещё стоя неподвижно. — Гриффиндорцы действительно недостаточно умны, чтобы придумать что-то адекватное. — Мне так жаль, — повторила Гермиона и заключила Пэнси в объятия. Всё тело Пэнси напряглось, как будто она окаменела. — Убери от меня свои руки, пока твои ужасные волосы не задушили меня насмерть. Гермиона тут же отступила назад, схватившись за руки. Пэнси стояла так ещё несколько секунд, прежде чем посмотреть на стол. — Ну, я полагаю, что мы должны вернуться к работе, прежде чем ты придумаешь новый способ случайно оскорбить меня. Губы Пэнси дернулись, и Гермионе захотелось стукнуться головой о стену. — Пэнси, ты действительно мне ничего не должна. Это никогда не должно было случиться с тобой. Я действительно не… — Гермиона жестикулировала каждое произнесённое слово. — Мне очень жаль. Ты мне вообще ничего не должна. У меня уже есть Парвати, пытающаяся найти вторую половинку для меня через мистические силы прорицания. Так что тебе это не нужно… Пэнси громко фыркнула и выглядела обиженной. — Я здесь не для того, чтобы найти тебе что-то столь же бесполезное, как родственная душа. Любовь — это то, для чего нужны домашние животные и дети. Если отбросить твою глупость, мой долг всё ещё остается в силе. Я предлагаю тебе найти благоразумный союз, — она заправила прядь волос за ухо и села. — Итак, мы начнем с определения твоих амбиций, а затем рассмотрим варианты. Сядь, — голос Пэнси прозвучал резко. Гермиона откинулась на спинку стула в ужасе от того, что если она не будет спокойно сотрудничать, то снова случайно заденет чувства Пэнси. Пэнси взмахнула палочкой, и на столе, за которым они сидели, появилась гора разноцветных свитков. Гермиона вытаращила глаза. — А это что такое? — Профили подходящих Альф в Британии, — сказала Пэнси, пожимая плечами. — Моя мать собирала профили в течение многих лет; Альфы — отличники. Я же говорила тебе, у меня это хорошо получается. Это обширный проект. Гермиона потянулась к одному из свитков, украшенному знакомым гербом, с чувством зачарованного ужаса. Пэнси резко шлепнула Гермиону по руке. — Не начинай просто так бесцельно просматривать свитки. Мы должны ограничить наш поиск процессом исключения. Рука Гермионы горела, когда она убрала ее. У Пэнси был ужасно хороший шлепок. — Теперь. Что тебе надо? Кроме денег; я ненавижу говорить что-либо лестное, но даже я признаю, что ты не плебей. Итак, политическая власть и сообразительность? Ты предпочитаешь кого-то харизматичного? Ты хочешь быть министром магии или просто контролировать их? Международные проблемы или национальные? Или ты больше заинтересована в магической индустрии? Правильный вид бизнеса принесёт больше добычи, чем политическая карьера. Или исследования? Совместные проекты с отделом тайн и новаторских исследований. Подобные предпочтения оказывают огромное влияние на потенциальные варианты. Гермиона моргнула и решила не противиться Пэнси, потому что у неё не было ни малейшего представления, как остановить ее. — Я ещё не решила. Я хочу сделать волшебный мир лучше. Я ещё не решила, как именно лучше всего это сделать. Я планировала потратить весь учебный год на поиски ответа. Пэнси закатила глаза и сморщила нос. — Ты и вправду хорошо мне помогаешь. С другой стороны, ты из тех, кто, вероятно, думает, что ты могла бы выйти замуж за Рона Уизли и быть министром магии. Как будто мальчик, который не смог справиться с тем, что его лучший друг стал чемпионом Трех Волшебников, может быть счастлив, будучи известным как муж Гермионы Грейнджер, — Пэнси насмешливо хихикнула. — Я не собираюсь быть министром магии, Пэнси, — сказала Гермиона, закатывая глаза. — Наконец-то, что-то конкретное от тебя. Я так рада, что ты это сказала. Из тебя вышел бы ужасный министр магии. Ты бы хотела, чтобы твой супруг стал министром магии? Гермиона задумалась. Никто, кроме репортеров, никогда не задавал Гермионе таких нелепых вопросов. Это был интересный мысленный эксперимент, не больше. — Нет. Это слишком публично. Я бы предпочла влиять на вещи менее открыто. Пэнси внимательно посмотрела на нее. — Ты немного слизеринец. Я никогда не думала, что скажу такое о ком-то с такими ужасными волосами. Гермиона фыркнула. — Хорошо. Влиятельный, но не слишком публичный. Есть ли у тебя сфера, которой ты особенно увлечена? Магические существа? Магический закон? Реформа? Ты хочешь основываться в государственном или частном секторах? Если бы кто-нибудь сказал Гермионе, что сватовство проходит так, она, возможно, была бы более заинтересована. Она скрутила локон волос в пальцах, думая об этом. — Магический закон, я думаю. Поскольку он может охватывать магических существ и реформы, но не наоборот. Пэнси кивнула. — Ну вот, теперь бассейн здорово сузился. Пэнси начала рыться в свитках. Проверяя гребни, либо откладывая их в сторону, либо передавая Гермионе. Гермиона не могла удержаться, чтобы не посмотреть на фамильные гербы, которые были знакомы, чтобы увидеть, взяла ли Пэнси какой-нибудь из них. Пэнси задумчиво взяла свиток с гербом Долгопупсов. — Я предполагаю, что поскольку ты ещё не заявила о своих правах на него, этот Долгопупс не рассматривается как вариант. — Заявила на него свои права? — Гермиона слегка усмехнулась. — Во-первых, нет. Невилл — это не вариант. Во-вторых, я думаю, что ты знаешь, как всё это работает. Они «претендуют» на меня. Пэнси застыла и с удивлением посмотрела на Гермиону. — Боже милостивый, Грейнджер. Ты такая же сообразительная, как мешок с бладжерами. Ты так думаешь? Гермиона подняла брови и уставилась на Пэнси. Пэнси недоверчиво покачала головой. — Как же ты не заметила, что они все до единого обвились вокруг твоего пальца? Они даже не могут удержаться, чтобы не попытаться произвести на тебя впечатление. Гермиона фыркнула. — Правда. Это объясняет всё об Энтони в коридоре. Он пытался произвести на меня впечатление, — язвительно сказала она. Затем она слегка съежилась от того, как это прозвучало, и попыталась смягчить свой тон. — Пэнси, я не думаю, что ты понимаешь, каково это — быть Омегой. Я не контролирую Альф. Они пытаются контролировать меня. Они доминируют. Я просто покоряюсь. Это — полный кошмар. Пэнси откинула голову назад и продолжила смеяться. У Пэнси было то, что можно было назвать только «жестоким смехом». В нем была какая-то коварная острота, которая прорезалась прямо в неуверенности человека. В школьные годы Малфой всегда был тем, кто оскорблял, но именно смех Пэнси доводил дело до конца. Гермиона вспыхнула и выпрямилась. Пытаться быть друзьями или даже вежливыми знакомыми с Пэнси было примерно так же невыносимо, как обниматься с соплохвостом. — О, только не срывайся с места, Грейнджер, — сказала Пэнси, прекратив смеяться. — Я перестану смеяться. Я просто забыла, насколько наивны и невинны гриффиндорцы, как Пуффендуйцы, но без контроля. Гермионе хотелось дать Пэнси пощечину, но она сдержалась, хотя бы для того, чтобы не доказывать правоту Пэнси. — Я должна была догадаться, что ты сама этого не поймешь, — Пэнси покачала головой и пожала худыми плечами. — Ты можешь быть сексуально покорной, но эмоционально ты доминируешь. В конечном счете, у тебя есть почти вся власть. Монстры вроде Голдстейна в стороне, все Альфы заботятся о том, чтобы впечатлять и радовать тебя настолько, чтобы ты позволила им быть с тобой. Это довольно очевидно для наблюдателя. Причина, по которой Альфы так амбициозны и целеустремленны, заключается в том, что это то, что они делают, когда у них нет Омеги, чтобы излить всю свою энергию на неё. Гермиона скептически покачала головой. — Это не так… Пэнси наклонилась вперед с вызывающим выражением на лице. — У Альф имеется Альфа-тон, все об этом знают. Чтобы «контролировать» Омег. У Омег этого нет, ты уже поняла почему? — Потому что мать-сука-природа? — сухо произнесла Гермиона. Пэнси откинулась назад и посмотрела на нее с выражением снисходительности. — Потому что он тебе не нужен. Если ты посмотришь на Питера Селвина своими большими тупыми оленьими глазами и скажешь: «я бы очень обрадовалась, если бы ты для меня ограбил банк», это неплохой шанс, ведь он серьезно подумает об этом. Я могу поспорить на любимую пару обуви, что это настоящая причина, почему Альфы не несут юридическую ответственность, когда это связано с Омегами. Мальчики глупы, когда влюблены. Как ты думаешь, что происходит, когда ваша биология добавляется к смеси? Я видела их всех в коридоре после происшествия с Голдстейном. Невилл Долгопупс и все остальные мальчики были на грани нападения на профессоров и разрушения замка, чтобы найти тебя. — В книгах это совсем не так описывается, — решительно заявила Гермиона. — Конечно, нет. Для волшебницы, у которой есть планы на собственную карьеру и которая надеется выйти замуж по любви и жить долго и счастливо, — казалось, Пэнси пыталась произнести эти слова без насмешки, но она не могла удержаться от презрительной гримасы. — Ты из тех, кто никогда этого не поймет. Однако, говоря как кто-то, кто вырос, будучи воспитанной, чтобы попытаться выйти замуж за выгодную партию… для волшебницы, как я, которая была воспитана, чтобы использовать женское влияние, чтобы получить то, что захочу, — в конечном счете, очевидно, что Омега займёт первое место. Если в сражении Омеги против Альфы, Альфа может выиграть, но Омега всегда выиграет войну. Пэнси тихонько вздохнула, как будто от одной этой мысли у нее внутри всё потемнело. — Твоё «счастье» — это ось, вокруг которой вращается их мир. У них имеется сила заставить тебя сделать что-то, но всё, что тебе нужно сделать, — это быть грустной, и они добровольно сдвинут небо и землю ради тебя. Поверь мне, Грейнджер, любой, кто думает, что Омеги — неудачники, просто ничего не понимают. Как я уже сказала, искушение возненавидеть тебя за это действительно велико, и как только я верну свой долг, это именно то, к чему я намерена вернуться, — Пэнси вздохнула и театрально подняла руку. — Тот факт, что ты даже не ценишь возможность, которая у тебя есть… это просто так… несправедливо. Пэнси на мгновение обмякла, а затем выпрямилась и снова принялась перебирать свитки, пока Гермиона с сомнением смотрела на нее. — Хорошо, — Пэнси подтолкнула еще восемь свитков в сторону Гермионы. — Посмотри-ка сюда. Посмотри, есть ли кто-то, кто, как ты чувствуешь, имеет подобные амбиции. Гермиона уставилась на гербы на свитках. Она не могла придумать косвенного способа задать свой вопрос, поэтому решила задать его прямо. — Только не Тео и не Малфой? Пэнси застыла, а затем повернулась и уставилась на Гермиону сузившимися глазами. — Почему? Гермиона слегка покраснела. Я просто… подумала. В этот самый момент стена пергамента с надписью «Я против патриархата» загудела и рухнула в аккуратную стопку свитков на пол рядом с Пэнси. Пэнси избавилась от них взмахом волшебной палочки и повернулась, пронзительно глядя на Гермиону. — Нет… — медленно произнесла она. — А ты не… — ее лицо слегка дрогнуло. — Интересуешься одним из них? Гермиона попыталась невинно моргнуть. — Нет. Я просто… Тео раскрылся на днях. И сказал, что я ему нравлюсь. Так что я удивляюсь, почему ты оставила его свиток. Пэнси медленно подняла свиток с гербом Нотта. — Я исключила его, потому что его отец был Пожирателем смерти. Нотты в основном известны из-за магических артефактов. Тео не особенно общителен, если бы он пошел в политику, это было бы только для того, чтобы угодить тебе. Она протянула свиток Гермионе. Гермиона потянулась за ним, и Пэнси крепче сжала его рукой. — Почему ты спрашиваешь о Драко? Гермиона судорожно сглотнула. — Ох. Ты знаешь. Я знаю его лучше, чем кого-либо другого в этой стопке. Глаза Пэнси всё ещё были суженными. — У Драко сейчас очень трудный год. Если только ты вдруг не превратилась в золотоискателя, Малфои не смогут дать тебе никаких других преимуществ. Держись от него подальше, — её хватка на свитке Нотта стала ещё крепче, а выражение лица напряглось и внезапно стало нервным. — Я понимаю, что только что объяснила тебе, что у тебя есть потенциальная возможность превратить жизнь Альфы в ад, но если ты причинишь вред Драко, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сжечь тебя дотла. Гермиона вздрогнула и отпустила свиток. — Что… что ты имеешь в виду, когда говоришь, что у него был трудный год? Глаза Пэнси расширились, а затем сузились, когда она издала презрительную усмешку и резко рассмеялась. — Ох. Я не знаю, Грейнджер, может быть, что-то связанное с войной в начале этого года. Или та часть, где его отца только что приговорили к десятилетнему заключению в Азкабане. Или, может быть, что он находится на испытательном сроке с такими строгими условиями, что он не может защитить себя от любого, кто хочет немного личной мести живому Пожирателю смерти. Щеки Пэнси вспыхнули от гнева. — А ты не думаешь, что семья Малфоев сейчас очень популярна? Большинство моих соседей по дому обвиняют его мать в проигрыше войны. Визенгамот мог бы посадить его под домашний арест, но вместо этого они заставили его вернуться сюда, через четыре месяца после последней битвы, чтобы он был в качестве школьного мальчика для битья. Они хотели заставить его потерпеть неудачу, предлагая ему глупую надежду, вот что они на самом деле сделали. Пэнси вдруг показалось, что она вот-вот расплачется. Гермиона почувствовала, что если бы сейчас она не сидела, то наверняка рухнула бы в обморок. — Я н-не понимала. Я была… ну, во всех этих проблемах Омеги. Я почти не выходила из комнаты. Он казался нормальным, когда я его видела. Пэнси усмехнулась. — Темный Лорд жил в его поместье почти два года. Возможно, тебя удивляет, что он довольно хороший актер. Гермиона опустила глаза и сидела, шатаясь. Пэнси резко втянула воздух, словно пытаясь успокоиться, и выглядела ещё более напряженной, чем тогда, когда подошла к Гермионе из-за Энтони. — Грейнджер, — Пэнси уставилась на свои колени и на мгновение сжала руку в кулак. Ее голос практически вибрировал от напряжения. — Я понимаю, что ни Драко, ни я никогда не были особенно добры к тебе. Учитывая все обстоятельства, у тебя, вероятно, есть больше оснований желать мести, чем у любого другого студента. Но… ты же дала показания от его имени, так что я надеюсь, что ты просто оставишь его в покое. Я сомневаюсь, что он сможет выдержать еще больше в этом году. Я не думаю, что он сможет справиться с тем, если ещё и ты навредишь ему, — она глубоко вздохнула. — Вообще-то я не из тех, кто просит милостыню, но прошу очень искренне. Гермиона резко встала. — Я не. я бы никогда… он… я… — ее голос сорвался. — Я понятия не имела, что кто-то пытается добиться его исключения. Я думаю, что мне нужно идти. Гермиона развернулась и выбежала из библиотеки, оставив свои книги и всё остальное позади. Она хотела найти Джинни и, возможно, задушить ее. Но ещё больше ей хотелось найти Драко. Сегодня она его ещё не видела. И это было странно для него. Он всегда приходил и находил ее. Она думала, что это, возможно, из-за их разговора прошлой ночью. Но теперь она всё переоценила. «Ты сексуально покорна, но эмоционально доминируешь…» «Твоё «счастье» — это ось, вокруг которой вращается их мир.» Гермиона сомневалась, что всё работает именно так, как утверждала Пэнси. Но в то же самое время она внезапно усомнилась в некоторых своих неявных предположениях относительно баланса сил. «Омеги созданы для Альф. Альфы созданы для Омег. Несмотря на динамику доминирования и подчинения между ними, отношения носят симбиотический характер. Альфа может иметь влияние на вас, но у них также есть инстинктивное желание пойти на край земли, чтобы защитить или угодить вам.» Она нырнула в нишу и вытащила карту мародера. Потребовалось некоторое время, чтобы найти его. Обычно он был один, но вместо этого его имя было похоронено в центре группы людей в одном из менее людных коридоров. Там было так много людей, что Гермиона не могла разобрать многих имен. Она бросилась бежать. Подойдя ближе, она услышала издевательский смех. — Твоя мама совсем одна в этом большом доме, — насмешливо произнес чей-то голос. — Должно быть, одиноко после того, как там жили все эти Пожиратели смерти. Может быть, кто-нибудь из нас навестит ее на следующей неделе в Хогсмиде. Держу пари, что такая шлюха, как она, будет любить настоящего мужчину своей пиздой. — Отвали, — прорычал Малфой откуда-то из толпы. Послышались звуки возни и толчков. — Заставь меня. Если только ты не хочешь, чтобы я продолжил. Может быть, тебе нравится это слушать. Парень вроде тебя, держу пари, это тебя заводит. Держу пари, ты будешь стоять и смотреть, как я запихиваю свой член ей в глотку. Я должен сказать, что у нее хороший рот, у твоей мамы. Может быть, после того, как ты увидишь, как я беру ее в задницу, ты сможешь вылизать мой. Основываясь на твоем суде, пизда как ты, будешь просто стоять и смотреть, ведь только это и умеешь. Палочка Гермионы рванулась вперед, и волна синей магии вырвалась наружу, сбив с ног полдюжины парней. К тому времени, когда они пришли в себя и повернулись, чтобы посмотреть, откуда произошло нападение, Гермиона аккуратно разоружила их всех и держала более пятнадцати палочек. Гермиона ненавидела палочку Беллатрисы примерно в девяносто девяти процентов случаев. Была абсолютная катастрофа в чарах и преображении. Но она почти чувствовала восторг палочки, когда использовала ее в дуэли или для проклятия кого-то. — Что здесь происходит, ребята? — спросила она убийственным тоном. Доберись до Драко. Доберись до Драко. Доберись до Драко. Гермиона старалась не обращать внимания на паническое пение в глубине ее сознания. «Он находится на испытательном сроке с такими строгими условиями, что не может защитить себя от любого, кто хочет немного отомстить живому Пожирателю смерти.» Парни расступились, стараясь не упускать из виду ни Гермиону, ни Драко. Гермиона заметила Драко. Его лицо было слегка разбито, будто его ударили кулаком в челюсть, а плечо слегка сгорбленно, будто оно было повреждено. У Гермионы руки чесались заколдовать кого-нибудь. Парни неловко переминались с ноги на ногу. Пуффендуйцы. Когтевранцы. Гриффиндорцы. Даже несколько слизеринцев. Их руки были выставлены вперед, словно защищаясь, чтобы физически отогнать Гермиону, когда она двинулась к Драко. Они продолжали смотреть на пригоршню палочек, зажатых в ее левой руке. Доберись до Драко. Доберись до Драко. Доберись до Драко. Но прежде чем она успела подойти к нему, Корнелиус Бербидж преградил ей путь. Гермиона застыла. Она не знала Корнелиуса до прошлого лета. Она познакомилась с ним во время испытаний. Он присутствовал на каждом суде над Пожирателями смерти. Она видела, как он плакал в суде, когда стали известны подробности смерти его тети. — Всё в порядке, Грейнджер. Мы просто немного повеселились, — сказал Корнелиус. Гермиона вздрогнула, когда он заговорил. Его голос был тем самым, который она слышала во время своего приближения, когда издевались над Драко. Она крепче сжала палочку. — Это прозвучало довольно грубо, когда я шла по коридору. Корнелиус пренебрежительно пожал плечами. — Ты же знаешь, какими бывают мальчики. Просто немного пошутил. Глаза Гермионы метнулись к плечу Корнелиуса, и она снова увидела бледное, покрытое синяками лицо Драко. Они ранили твоего Альфу. — Я должна признать, — ее голос слегка дрожал. — Я никогда не слышала, чтобы кто-то так говорил. Даже Фенрир Сивый, когда он надеялся укусить меня. Они ранили твоего Альфу. Они ранили твоего Альфу. Они ранили твоего Альфу. Они ранили твоего Альфу. Она не могла скрыть свою растущую ярость, и ее рука с волшебной палочкой слегка дернулась. Несколько парней заметно нервничали. Корнелиус судорожно сглотнул, но не двинулся с места. — Я не могу себе представить, почему ты говоришь такие вещи кому-то, — добавила Гермиона. На лице Корнелиуса отразилось недоверие. — Он Пожиратель смерти. Он видел, как убили и съели мою тетю. Он видел, как тебя пытали. Он должен был сгнить в Азкабане. — Так что же ты пытаешься сделать? Спровоцировать его на изгнание? — в голосе Гермионы послышались напряженные нотки. Голова Корнелиуса дернулась. — А почему бы и нет? Вот где ему самое место. — Драко был судим, — твердо сказала Гермиона. — Его судили в суде, и я дала за него показания. Он был несовершеннолетним, который получил метку под угрозой. Ты не можешь наказать его за грехи всех Пожирателей смерти. Мы должны двигаться вперед. Он был отправлен в школу для второго шанса, а не для того, чтобы вы все вставали в очередь, чтобы отомстить. Оставь его в покое, — последние слова были произнесены злостно. — Двигаться вперед? Как же так? — лицо Корнелиуса слегка покраснело от гнева. — Я должен видеть его в коридорах и за каждым приемом пищи. Это моя тетя Чарити должна гулять по этим коридорам, а не он. Он просто сопливый трус. Он бы отсосал сама-знаешь-кому член, чтобы остаться в живых. «Они заставили его вернуться сюда, через четыре месяца после последней битвы, чтобы он был в качестве школьного мальчика для битья. Они хотели заставить его потерпеть неудачу, предлагая ему глупую надежду, вот что они на самом деле сделали.» Гермиона вздернула подбородок. — Драко был на последней битве, я не помню, чтобы видела тебя там, Корнелиус. Корнелиус сердито покраснел. — В финальной битве за ту сторону. Он бы с радостью убил всю твою семью, Грейнджер. — Нет, он бы этого не сделал. Драко он мой… — она осеклась. — Он мой друг. Он неоднократно извинялся за то, что сделал. Он здесь не для вашего развлечения или наказания. Он здесь не для того, чтобы вы пытались его провоцировать. Ты оставишь его в покое или я заставлю тебя. Корнелиус пожал плечами и отступил назад. Его глаза гневно сверкали. — Я и не подозревал, что герои войны должны сами устанавливать правила для всех. Малфою повезло, что у него есть ещё одна пара юбок, чтобы спрятаться, так как его мама больше не рядом, чтобы спасти его. С другой стороны, я думаю, что он спрячется за чем угодно, даже за грязнокровной пиздой. Драко, который проявил удивительную сдержанность, пока Корнелиус оскорблял Нарциссу, выбросил вперед руку, схватил Корнелиуса за горло и ударил его кулаком в нос. Раздался громкий треск. — Не называй ее так, — яростно прорычал Драко, прежде чем ударить Корнелиуса в живот. Похоже, Драко намеревался избить Корнелиуса до полусмерти. Гермиона быстро шагнула вперед и схватила его за запястье. — Драко! Он замер и оттолкнул Корнелиуса. Нос Корнелиуса сильно кровоточил, когда он отшатнулся назад. Он ухмыльнулся сквозь кровь. — Сейчас я добьюсь, чтобы тебя исключили. Гермиона крепче сжала запястье Драко. — Кулачные бои в коридорах не заслуживают исключения, — сказала она напряженным голосом, ее грудь слегка вздымалась. — Самое большее, он может заслужить вечернее наказание. Но учитывая, что он ударил тебя, потому что ты назвал меня грязнокровкой, я не удивлюсь, если Макгонагалл даст ему за это очки. Она отпустила Драко и встала перед ним, свирепо глядя на Корнелиуса и вертя палочку в пальцах. — Знаешь, это была волшебная палочка Беллатрисы Лестрейндж, — сказала она, мельком взглянув на изогнутый кусок дерева в своей руке. — Во время войны на мне использовали круциатус этой палочкой, причем больше шести раз. Если вы изучали волшебные палочки, вы можете знать, что очень трудно получить преданность палочки, особенно с такой длинной историей. Но… я очень неумолима. Несколько парней попятились и убежали. Гермиона направила свою палочку на Корнелиуса, ее пульс участился. — Если с Драко что-нибудь случится, я буду считать тебя ответственным в этом. Я сожалею о том, что случилось с твоей тетей. Она была храброй женщиной. Но если ты хотел отомстить за нее, то должен был участвовать в битве за Хогвартс. Нападение на Драко и угроза изнасиловать его мать, чтобы попытаться заставить его бросить в Азкабан — это не правосудие, это месть. Месть труса. Нападать и причинять боль тому, кто не может или не хочет сопротивляться — это то, что делали Пожиратели смерти. Подумай об этом в следующий раз, когда будешь злиться из-за того, что случилось с твоей тетей. А теперь забирай своих ребят и шныряйтесь где-нибудь еще, — ее голос был злобным, а сердце бешено колотилось, когда она смотрела на всех перед собой. Корнелиус с мятежным выражением лица повернулся, чтобы уйти. Большинство парней бросились врассыпную, но некоторые отступили медленнее. — Можно мне забрать мою палочку? — нерешительно спросил один парень. Гермиона слегка улыбнулась. — Я передам всё это директрисе. Вы можете забрать её у нее. Тогда она точно будет знать, за кем присматривать. Мальчик сглотнул и отвернулся. Гермиона стояла рядом с Драко, слегка задыхаясь, наблюдая, как группа уходит прочь, всё ещё сжимая в кулаке палочки.