All You Want

Пальцы Гермионы скользнули по её шее и нащупали место, где резцы Драко впились в кожу над левой железой. Она была так удивлена, что даже не знала, что сказать. Мысль о том, что Драко укусит её, запечатлелась в её голове, что она едва могла поверить, что это действительно произошло. — Я думал… я думал, что всё под контролем, — у Драко дрожали руки. — Клянусь, я думал, что смогу это сделать. Мне очень жаль. Гермиона надавила на укус, пока тот снова не заболел. Она посмотрела вниз и обнаружила маленькую дорожку крови, которая текла от её плеча к груди, а затем в воду. Она посмотрела на Драко. — Ну, я думаю, что это ответ на один мой вопрос. С тех пор как она поднялась на борт Хогвартс-экспресса, голова у неё прояснилась ещё больше. Она протянула руку и нежно провела пальцами по его железам, а затем наклонила голову, чтобы поцеловать его. Он поднял свою голову вверх, чтобы до него не дотянулись. — Мне очень жаль. Я неоднократно клялся тебе, что никогда не позволю никому укусить тебя… Я даже не спросил, я просто… Гермиона нахмурила брови и потянула его лицо вниз, чтобы увидеть его глаза. — Драко, я же говорила, что хочу, чтобы ты меня укусил. Его глаза были широко раскрыты. — В общем смысле. Но не в следующий раз, когда мы занимались сексом. Было бы лучше, если бы это произошло после нормального разговора, когда ты не была бы под силой моих феромонов. Он так побледнел, что, казалось, вот-вот упадет в обморок или убежит. Во всех многочисленных фантазиях Гермионы о том, что Драко укусил её, ни одна из них не была такой, как эта. Она пожала плечами. — Да. Ну, вообще, я бы сказала, наши отношения были довольно отсталыми, — Гермиона была уверена, что Джинни где-то смеялась. Эти слова ни в малейшей степени не утешили Драко. — Драко, всё в порядке. Я вовсе не расстроена. Успокойся. — Ну, я расстроен. Я поклялся тебе… Очень странно, что она была спокойной. Гермиона крепко прижала большие пальцы к основанию его шеи под железами. — Альфа, — сказала она очень низким, тихим голосом. Голос Драко оборвался, и он застыл, как будто окаменел. — Ты мой альфа. Мой. Ты просил меня сказать тебе, что я хочу, и я сказала тебе. Я выбрала тебя, чтобы ты заботился обо мне, потому что я доверяю тебе. Эти слова, казалось, потрясли его. — Это было явной ошибкой, учитывая, что я даже не мог достаточно контролировать себя, чтобы не укусить тебя, когда у тебя нет течки. Я хотел поговорить с Макгонагалл о том, чтобы заколдовать свой рот во время твоей течки, потому что я боялся, что могу укусить тебя тогда. Я и не думал об этом… Уголок рта Гермионы дернулся. — Драко, — начала она, снова прерывая его. — Мы уже узнали, что я могу сказать «нет». Ты запрограммирован на то, чтобы предъявлять права на меня и угождать мне, и я сказала тебе, что хочу, чтобы ты укусил меня. Я сказала это снова, когда мы занимались сексом. Это было практически неизбежно. — Это не значит, что всё в порядке, — сказал он напряженным голосом, глядя в другую сторону. — Черт. Мне очень жаль. Она повернула его голову назад, так что их глаза встретились, и с болью поняла, что он был опустошен. Он хотел и сопротивлялся желанию укусить её в течение многих месяцев, и теперь, когда он сделал это, это было похоже на провал с его стороны. Её сердце бешено колотилось в груди. Она обхватила его лицо руками и потянула вниз, пока их лбы не встретились, уткнувшись в него носом. — Прости меня, Драко. Это моя вина. Он фыркнул, и она почувствовала, как воздух коснулся её лица. — Да неужели? Ты что укусила меня? О, подожди, ты же не сделала этого, — он вскинул голову, спрятал лицо за ладонями и резко выдохнул. — Я обнимал тебя, когда ты плакала после того, как Голдштейн напал на тебя, и я поклялся, что никто не укусит тебя, и теперь я тот, кто это сделал. Блядь! Черт. Черт. Его голос был неровным. Гермиона крепко обняла его за шею и почувствовала, как его грудь дернулась, когда он попытался вдохнуть. Она не знала, как его успокоить. Он был единственным, кто утешал её; в свою очередь она не была уверена, как именно сделать это. — Драко, послушай меня. Я сказала, чтобы ты меня укусил. Может быть, было бы лучше, если бы мы сначала поговорили, но мой разум всегда был ясен, чтобы сказать «нет», когда я имела это в виду. Мы вмешивались в связующую магию, потому что я так старалась быть осторожной, и это, вероятно, причина, по которой ты снова вырос, и почему я была такой эмоциональной в последнее время. Биология обычно не нуждается в форсировании. Ты заботился обо мне во время моей течки, не кусая меня — это совершенно беспрецедентно. Наверное, мне следовало попросить тебя укусить меня, когда мы начали встречаться, но я боялась, что это будет слишком сложно. Пожалуйста, не расстраивайся. Она попыталась оторвать его руки от лица, и после секундного сопротивления он опустил их. — Грейнджер, — Драко положил руку ей на макушку, как будто он гладил её. — Я знаю, что ты хочешь как лучше, но я не собираюсь чувствовать себя лучше из-за этого. Я не хочу, чтобы ты заставляла меня чувствовать себя лучше прямо сейчас. Гермиона поджала губы и уткнулась лицом ему в грудь. — Ну, меня это не расстраивает. Так что, когда ты почувствуешь, что готов перестать расстраиваться из-за этого, мы можем поговорить. Драко просто обнял её и крепко прижал к себе на очень долгое время. Гермиона тихо ждала в надежде, что он расслабится или что-то скажет, но по прошествии нескольких минут она смирилась и закрыла глаза, слушая его сердцебиение и мысленно оценивая свои теперешние чувства. Она почувствовала пульсирующую боль в плече; это было немного больно, но её разум отметил это как нечто чудесное. Ему больше не нужно будет каждый день оставлять на ней свой запах. Когда его зубы проникли в кожу над её железами, его слюна проникла в железу, и её запах скроет его собственный. В зависимости от того, насколько сильно он её укусил и насколько сильно его зубы повредили железу, эффект будет длиться на протяжении недель или месяцев, прежде чем она заживет и исчезнет. Гермиона подозревала, что укус продлится максимум лишь несколько недель. Было совершенно ясно, что он вовсе не собирался кусать её; скорее всего, он просто укусил её, как часто делал, а потом сделал это сильнее, чем намеревался. Её сознание омеги полностью исчезло на данный момент. Гермиона не была ни возбужденной, ни невостребованной. Его работа была временно сделана, и позволила Гермионе вернуть весь её мозг. Она посмотрела на Драко сквозь ресницы. Выражение его лица было отстраненным, но его пальцы прочерчивали узоры на её плечах, когда он обнимал её. Он выглядел травмированным. У него действительно был довольно эмоциональный день. — Драко? — Хм? — он посмотрел на неё сверху вниз. Выражение его лица было тщательно скрыто. — Это всего лишь вопрос, так что тебе не обязательно отвечать «да», но… ты хочешь связаться со мной на следующей неделе? Драко моргнул и уставился на неё с выражением полного непонимания. Однако его глаза расплылись в темноте. — Что? — в его голосе слышалось рычание. У Гермионы по спине побежали мурашки, но его голос не съел ее рассудок, как это обычно бывало. Она подвинулась и прижалась ближе к нему, уголок её рта приподнялся вверх. — Через пять дней у меня начнется течка. Может быть, тогда ты снова меня укусишь? Мы можем говорить об этом столько, сколько ты захочешь. Очевидно, — она нервно провела пальцами по его груди. — Это немного скоро, но я разговаривала с Джинни, и в этот момент она и я обеспокоены тем, что связующая магия может навредить тебе и мне, если мы продолжим делать то, что мы делаем, не связывая души. Я имею в виду, что ты находишься на грани того, чтобы не иметь возможности комфортно пройти через дверной проем. Драко пошевелился и напрягся так сильно, что по ванне пробежали волны. — Грейнджер… Гермиона, если ты говоришь это только для того, чтобы я почувствовал себя лучше прямо сейчас, то это на самом деле бесполезно, — его голос был таким напряженным, что казалось, он вот-вот сломается. Она покачала головой. — Вовсе нет. Я много об этом думала. Очень много, в основном без остановок за последние несколько недель. Это действительно не новая идея, которую я внезапно рассматриваю. Я хочу установить с тобой душевную связь. Я хочу, чтобы ты был моим альфой на всю оставшуюся жизнь. «Скажи Малфою, что любишь его, попроси его связать свою душу и скажи, что хочешь иметь от него детей. Я гарантирую, что он будет абсолютно взволнован». Она выпрямилась и подняла голову, пока она не оказалась ближе к его лицу. — Я люблю тебя, Драко. Я хочу когда-нибудь иметь от тебя детей. Мириады мыслей и эмоций, казалось, промелькнули на лице Драко. — Гермиона… черт, пожалуйста, не говори мне таких вещей, — его руки на её плечах напряглись, и его голос был почти тихим стоном. Гермиона наклонилась вперед и провела языком по его шее. Всё его тело тряслось. — Ты хочешь связать свою душу с моей? — спросила она вкрадчивым голосом. — Да, — это слово произнеслось протяжным рычанием, которое Гермиона ощущала каждым нервом своего тела. Она поежилась в воде. — Хорошо, — сказала она, её голос резко подскочил. — Тогда мы договорились. Рука Драко собственнически запуталась в её волосах и запрокинула голову назад, пока их глаза не встретились. — Ты уверена? Ты не должна говорить такие вещи, если ты не уверена. Я не… почему ты говоришь, что хочешь чего-то… инстинктивно я не могу понять, действительно ли ты этого хочешь. Если ты не всерьёз, тебе придется взять свои слова обратно, чтобы я знал и не… не делал того, что ты сказала только для того, чтобы я почувствовал себя лучше. Она осторожно встретила его пристальный взгляд; его быстрые как ртуть глаза внимательно изучали её, будто он искал что-то на её лице. — Я не собираюсь брать свои слова обратно. Я хотела, чтобы ты укусил меня, и я хочу, чтобы ты сделал это снова. Драко всё ещё не выглядел так, будто поверил ей. Она подняла брови и продолжила смотреть ему в глаза. — Если ты не укусишь меня, я вероятнее всего укушу следующую волшебницу, которая прикоснется к тебе или начнет охать. И, возможно, снова взорву большой зал. И, наверное, буду плакать, — она широко раскрыла глаза, произнося последние слова. Рука Драко дернулась. — Не плачь, — затем его глаза сузились. — Господи, Грейнджер, дай человеку побыть хоть десять минут расстроенным. Гермиона фыркнула и обняла его. — Я бы так и сделала, но сейчас я застряла здесь, — она слегка изогнулась и сжалась вокруг его члена, чтобы подчеркнуть это. — Кроме того, я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за этого. Я не расстроена, и это у меня кровь течет. Перестань унывать; я пытаюсь говорить о связывании душ, а ты хандришь. Это уже третье мое предложение, из-за которого ты дулся и расстраивался. Мне почти трудно поверить, что ты альфа. Я та, кто начала трахаться и встречаться, а теперь я фактически сделала тебе предложение. Хорошо, что ты сказал, что любишь меня первым и укусил, иначе я бы усомнилась в твоей способности проявлять инициативу, — она вздернула подбородок. — Я начинаю думать, что я альфа. Драко издал сдавленный звук. Гермиона тихо рассмеялась. — Я просто дразню тебя, — она обняла его за плечи. — Прости, я знаю, что всё произошло не так, как ты хотел. Мне не следовало так долго ждать, прежде чем всё это обсуждать. Нам не нужно сейчас говорить о связывании душ. Я знаю, что ты расстроен, и я думаю, что этот день был слишком. Может быть, мы сможем поговорить об этом в течение следующих нескольких дней и посмотрим. Если это слишком рано, всегда есть март. Или июнь, — она посмотрела вниз. — Если ты хочешь подождать, мы можем подождать. Она надеялась, что он не захочет ждать. Она действительно не была уверена, что сможет справиться с этим, но она постарается. Он всегда ждал её. Он повернул её лицо к себе. — Гермиона, если ты уверена, то ответ — да, — его серебряные глаза были широко раскрыты, и когда она посмотрела в них, её живот перевернулся от пьянящего потока эмоций, которые нахлынули на неё. — За тобой никогда никто не будет охотиться. Гермиона улыбнулась и почувствовала, что её сердце вот-вот взорвется. Её горло сжалось, и она подавила желание расплакаться. — Хорошо. Это хорошо, потому что для меня больше никогда никого не будет.

***

По словам Драко, к тому времени, как они перестали целоваться и обниматься, температура воды стала почти терпимой, и они выбрались из воды. — Это был… ну, это определенно был лучший секс, — сказала Гермиона с хитрой ухмылкой, когда вытиралась. — Это был очень хороший рождественский подарок. Драко закатил глаза. — Это был не твой рождественский подарок. Это было просто какое-то личное исполнение фантазии. Гермиона пожала плечами и начала одеваться. — Ну, если бы это был мой подарок от тебя, я бы не возражала, — она заметила Молнию Джинни у двери. — Я должна вернуть Джинни её метлу и извиниться перед Макгонагалл за то, что взорвала стеклянную посуду сегодня утром. Я думаю, что должна сказать ей, что мы думаем, что мы могли бы связать души этим рождеством; я не знаю, есть ли формы согласия или что-то, что мне нужно будет подписать. Ничего, если я ей расскажу? Драко натянул рубашку и кивнул. Она подняла на него взгляд. Её сердце бешено колотилось от головокружительного возбуждения. — Итак, мы действительно сделаем это. Я почти боюсь моргнуть и обнаружить, что это сон. Драко приподнял бровь, застегивая мантию. — Если это так, пожалуйста, повтори мне всё, что ты сказала сегодня. — Ладно. Через минуту я сяду на кровать и увижу, что ты спишь с похмелья, а потом просто прикажу тебе встать и укусить меня. Драко ухмыльнулся. — Если бы ты это сделала, я бы пережил свое похмелье без зелья. Гермиона тихо рассмеялась и закутала все свои запасные джемперы в плащ. — Я могу отнести их обратно в нашу комнату, — Драко протянул руку, чтобы взять их. Гермиона пожала плечами. — Всё нормально. Я могу попытаться сжать их и засунуть в свою сумку. Драко изогнул бровь и снова протянул руку. — Я всё равно туда пойду. Тебе не нужно тащить их с собой по всему замку. — Хорошо. Тогда увидимся чуть позже. Гермиона прошла через весь замок и остановилась у кабинета старосты, оставив метлу Джинни на столе. Направляясь в кабинет директрисы, она заметила Невилла, стоявшего в конце коридора. Он тут же повернулся на каблуках и бросился в противоположную сторону. Гермиона смотрела, как он исчез за углом, и легонько потянулась к укусу на её плече. Горгулья начала двигаться, как только увидела её. Гермиона поднялась по лестнице и легонько постучала в дверь наверху. — Войдите, — послышался резкий голос Макгонагалл. Гермиона вздернула подбородок и открыла дверь. Макгонагалл подняла голову и помахала ей рукой. — Мисс Грейнджер, пожалуйста, садитесь. Я надеялась увидеть вас сегодня. Гермиона присела на краешек стула и вцепилась в подол своих рукавов. — Директриса, я хотела бы извиниться за взрыв в Большом зале сегодня утром. Уголок рта Макгонагалл дернулся. — Ну, я предвидела несколько взрывов после вашего раскрытия; если вы ограничитесь одним, у меня будет меньше жалоб. Гермиона почувствовала, как её щеки запылали. — Ну, вообще-то это не главная причина, по которой я хотела поговорить с вами. Мы с Драко уже говорили об этом, и мы… мы хотим установить душевную связь на следующей неделе. Что, я знаю, скоро, особенно учитывая нашу историю, но… я-я не уверена, что мои гормоны дадут мне намного больше времени, чтобы оценить варианты. Выражение лица Макгонагалл было непонятным. Гермиона сглотнула и поспешила дальше. — Я не хочу, чтобы вы думали, что мой выбор, который я сделала небрежно или безответственно. Я много думала об этом, и за последние несколько недель я провела некоторые исследования, которые вы можете посмотреть… — она потянулась к своей расшитой бисером сумке и, немного порывшись, вытащила две пригоршни толстых, плотно переплетенных свитков. Она сложила их все в стопку на столе Макгонагалл и нервно расправила. — Я могу понять, что у вас могут быть оговорки по этому поводу, однако, я считаю, основываясь на моем анализе, что у нас с Драко есть законные отношения, и это не только биологическое, — она подняла глаза, пытаясь оценить реакцию Макгонагалл. — В своих исследованиях я старалась максимально контролировать предвзятость. Конечно, я понимаю, что моя интерпретация не является объективной, но я постаралась учесть это как можно больше, и Джинни всё пересмотрела. Я бы хотела, чтобы его рассмотрели волшебники-биологи с более обширными знаниями о динамике Альфа-Омеги, однако, учитывая, что я не связана, существует очень мало прецедентов в отношении того, как мои исследования будут изучены из-за того, что я омега. Она сглотнула и откинулась назад, крутя рукав и проводя большими пальцами по железам на запястьях, пытаясь сидеть спокойно. — Я беспокоюсь, основываясь на том, как мои гормоны резко подскочили в последнее время, и на том, что у Драко недавно был вторичный рост, что задержка связывания душ до марта или июня может иметь негативные последствия для нас. Она помолчала, ожидая реакции Макгонагалл. — Вы уже взрослая, мисс Грейнджер, — сказала Макгонагалл, рассматривая гору свитков между ними. — Вам никогда не требовалось мое разрешение для связывании душ. Гермиона заерзала. — Я знаю. Но я хотела бы получить ваше одобрение, потому что я хочу, чтобы это было записано, что это было мое решение, которое я приняла. Я не хочу, чтобы министерство обвинило Драко в связывании душ без разрешения или попыталось наказать его за это. Макгонагалл выгнула бровь и коротко кивнула. — Я рада слышать, что вы так серьёзно всё это обдумали. Я собиралась встретиться с вами на этой неделе, чтобы обсудить ваши планы и построить соответствующие. Гермиона почувствовала, как вспыхнули её щеки. — Мне следовало бы прийти раньше, но я была обеспокоена тем, что мои выводы могут быть ошибочными из-за личной предвзятости или что мой уровень гормонов может повлиять на мое суждение. Однако Джинни согласилась с тем, что отсрочка препятствует естественному процессу связывания и несет в себе риски. Макгонагалл склонила голову вбок и прижала пальцы к виску, оторвав взгляд от свитков с анализом Гермионы. — Я склонна согласиться с вами. Ситуация между вами и мистером Малфоем была, мягко говоря, необычной, — она подняла взгляд на Гермиону. — Вы намерены заранее сообщить своим друзьям об этом решении? Вы слышали в последнее время что-то от своих родителей? Гермиона плотно сжала губы. — Я думаю, что должна написать письмо Гарри и Рону, но я бы предпочла, чтобы они научились, когда не нужно… не вмешиваться. Что касается моих родителей, то они… их воспоминания возвращаются, но в настоящее время они считают, что мне восемь лет, поэтому я не думаю, что им следует говорить, пока я не смогу покинуть Хогвартс и посетить их. — Мистер Малфой собирается сообщить об этом своим родителям? Губы Гермионы дрогнули. — Я думаю, что его мать подозревает, хотя и не знает об этом. Я не думаю, что у него были какие-либо контакты с отцом с тех пор, как он вернулся в школу. Макгонагалл кивнула. — Ну, он ведь тоже взрослый. Я постараюсь все устроить. Я предполагаю, что вы всё ещё хотите контрацептивное зелье? — Да, — твердо сказала Гермиона. Она встала и нерешительно спросила: — Вы хотите посмотреть мой анализ? Уголок рта Макгонагалл дернулся, и она снова посмотрела на свитки. — Если вы убеждены, мисс Грейнджер, то я уверена, что мой вывод верен. Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхнуло, собрала свитки и засунула их обратно в сумку. — Хорошо. Что ж. Ладно. Спасибо, директор. Гермиона вернулась в свою комнату и обнаружила посреди неё огромную рождественскую елку. На граммофоне играли рождественские гимны. Драко стоял рядом с большой коробкой, которая доходила ему до колен и была перевязана большой зеленой лентой. — Похоже, у нас сегодня рождество, — сказал он, увидев её. Она слегка улыбнулась ему и бросила сумку на диван. — Макгонагалл не против того, чтобы мы связали души. Драко поднял бровь и фыркнул. — Вряд ли это её дело. — Да, но она директриса и она наблюдает за твоим испытательным сроком, пока ты здесь, поэтому я думаю, что важно, чтобы она рассматривала это как ответственный выбор, а не только наша биология, управляющая нами. Губы Драко дернулись, когда он пожал плечами. — Хорошо. Ну, пока ты не надеешься, что Поттер и Уизли тоже будут согласны с этим. Гермиона покачала головой. — Они согласятся только в том случае, если придется. Я скажу им потом, чтобы у них не было другого выбора, кроме как принять это, — она потянула Драко за одежду, пока он не наклонился к ней и не потер их носы вместе. — Ты не выберешься отсюда, Драко Малфой. Ты сказал, что снова укусишь меня, и я буду держать тебя за это. Драко фыркнул и отстранился. — Я с самого начала говорил тебе, что хочу укусить тебя. Это не то, что когда-либо поменяется во мне. Она опустила глаза. — Это я знаю. Интуиция на самом деле не верна, чем больше я хотела этого, тем больше я боялась, что это означало, что всё это было не по-настоящему. Я должна была попросить тебя укусить меня, когда мы начали встречаться. Я чувствую себя намного лучше сейчас, я чувствую, что половина моей умственной энергии в последнее время была одержима желанием этого и пыталась сдержать себя. — Я хотел, чтобы ты была уверена. Я не хотел, чтобы ты чувствовала, что это не было выбором, — пальцы Драко слегка коснулись левой стороны её шеи, и его глаза стали слегка виноватыми, когда он посмотрел на неё сверху вниз. Гермиона поймала его руку и продолжила держать её. Жар от его руки проник в неё так глубоко, что она задрожала. — Так оно и было. Ты всегда был тем, кого я выбирала, Драко. А теперь дай мне мой рождественский подарок. Драко напрягся и окинул её оценивающим взглядом, его глаза весело блестели. — Командирша. Она вздернула подбородок и дерзко улыбнулась ему. — Хорошо. Как ты думаешь, как мне удалось сохранить жизнь Гарри и Рону в течение семи лет? Он покачал головой и рассмеялся. — Может быть, ты и есть альфа. Гермиона фыркнула, когда он повернулся, чтобы посмотреть на коробку рядом с ними. — Точно, рождественский подарок. Я должен сказать, что ты ночной кошмар для идеи подарка. Гермиона закатила глаза. — Мне легче всего дарить подарки. Всё, что тебе нужно сделать, это подарить мне книгу, которая не о прорицании или квиддиче. Драко поморщился и покачал головой. — Конечно. Дарить тебе книгу было бы совершенно непредсказуемо. — Итак… ты принес мне коробку с книгами? — она старалась не корчиться от волнения при этой мысли, глядя на коробку рядом с Драко. Драко фыркнул и выпрямился так, чтобы нависнуть над ней. — Я вообще не купил тебе книгу. — О… — её сердце слегка упало. Она не могла придумать ничего другого, чего бы ей хотелось так сильно, как коробку с книгами. Она отбросила разочарование в сторону. Она была полна решимости радоваться тому, что он ей подарил. — Твой подарок на самом деле не такой большой, как кажется из этой коробки, — Драко толкнул его ногой в её сторону. Гермиона опустилась на колени, потянула за завязанную вокруг него ленту и сняла крышку. Внутри коробки лежали десятки длинных узких коробок. Гермиона недоверчиво уставилась на него. — Я ненавижу эту палочку, которой ты пользуешься, — сказал Драко, продолжая смотреть на неё. — Я ее ненавижу. Каждый раз, когда я вижу ее, я думаю о тебе в моей гостиной, и мне ненавистно, что ты застряла с палочкой, которая мучила тебя. Я знаю, что ты ненавидишь её, несмотря на то, что утверждаешь, что это нормально. Тот факт, что у тебя нет её преданности, влияет на твою магию; именно поэтому твои согревающие чары изнашиваются так быстро, и это вредит твоим отметкам на заклинания на многих уроках. Я много лет делил с тобой уроки, и до этого года я никогда не видел, чтобы ты боролась за то, чтобы наложить заклинание. Руки Гермионы начали дрожать, когда она схватилась за края коробок и продолжила смотреть на коробки с палочками внутри. Драко опустился на колени рядом с ней и легонько коснулся её руки. — У тебя должна быть волшебная палочка, которая работает; ты заслуживаешь быть в этом мире больше, чем кто-либо. — Драко… — она сумела выдавить его имя, чувствуя себя слишком удивленной, чтобы сказать что-нибудь ещё. — На данный момент нехватка палочек не является проблемой. Я написал Олливандеру, спрашивая, есть ли какой-нибудь способ получить волшебную палочку, не приходя в его магазин. К сожалению, он не был заинтересован в том, чтобы иметь со мной дело. Гермиона подняла глаза, Драко слабо улыбнулся ей и взял одну из коробок. — Я снова написал ему и объяснил, что спрашиваю не для себя. Я спрашивал, потому что кто-то, кого я знаю, потерял свою палочку во время войны, и из-за личных обстоятельств ей было небезопасно посещать его магазин и покупать новую палочку, и я волновался, что однажды кто-то может попытаться причинить ей боль, и гребаная палочка, которую она имеет, не будет работать, хотя она одна из самых блестящих волшебниц, которых я когда-либо видел, — он снял крышку с коробки и наклонил её к ней. — Мне пришлось подождать несколько дней, но потом Олливандер ответил, что «палочки выбирают волшебника», и попросил меня рассказать ему, что ты за волшебница, — он издал низкий смешок. — Я написал… ответное эссе, содержащее всё, что, по моему мнению, может быть полезным справочником о тебе. Оно оказалось около шестидесяти дюймов в длину, и оно собрало все кусочки о том, насколько ты сексуальна, — его улыбка превратилась в ухмылку. — Олливандер прислал эту коробку с палочками и сказал проверить их, и добавил, что если ни одна из них не подойдет, то нужно отправить их все обратно, и он пошлет другую коробку. — Драко… — Гермиона едва могла дышать. — Это… — её горло сжалось, и она тихо всхлипнула. — Боже мой, я даже не знаю, что сказать. Он всё ещё держал коробку, которую протягивал ей. — Пока ничего не говори, я не знаю, сработает ли что-нибудь из этого для тебя. Возможно, я проделал ужасную работу, описывая тебя. Она недоверчиво рассмеялась. — Я даже не подумала спросить у Олливандера, нельзя ли прислать сюда палочки. Он снова ухмыльнулся и лениво махнул рукой, как будто кланялся. — Ты и близко не такая самонадеянная, как Малфои. Она сдавленно рассмеялась. Её руки слегка дрожали от возбуждения. В коробке лежала длинная серая деревянная палочка. Она подняла её и взмахнула волшебной палочкой. Украшение на дереве взорвалось. Она пожала плечами. — Ну, точно не эта. Она положила её обратно и вытащила другую палочку. Это была виноградная лоза и сердцевина дракона, как и её первая волшебная палочка. — Я действительно ненавижу палочку Беллатрисы, — сказала она, помахав палочкой из виноградного дерева. Реакция была приглушенной; она положила её обратно в коробку. — Я думала, что смогу посетить Косой переулок во время первого визита в Хогсмид в этом году, но после того, как я раскрылась, я не могла покинуть территорию замка, поэтому я отказалась от идеи получить новую до… ну, до того, когда я смогу уехать. Она пробовала одну палочку за другой, пока не добралась до середины коробки, и Драко начал выглядеть немного взволнованным. Она сняла крышку с другой коробки и нашла длинную черную палочку. Её пальцы стали покалывать, когда она подняла её и взмахнула. Из кончика появилась вспышка света, которая тут же превратилась в сотни крошечных мерцающих огоньков, падающих на неё и Драко, как снег. Она несколько секунд смотрела на палочку в своей руке. — Я почти позабыла, как это легко. Драко наклонил коробку и прочитал этикетку. — Черное дерево с сердечной жилой дракона, двенадцать дюймов. Уголок её рта дернулся, пока она изучала её. — Это не месяц моего рождения. — Черное дерево выбирает тех, кто твердо придерживается своих убеждений, независимо от внешнего давления, — тихо сказал Драко. — Это действительно немного похоже на тебя. Гермиона улыбнулась и посмотрела на него, крепче сжимая палочку. — Я думаю, ты хорошо описал меня. Спасибо, Драко. Он криво усмехнулся. — Я уже как несколько минут начал немного волноваться. Она щелкнула волшебной палочкой и вызвала маленькую стайку канареек, которые летали вокруг их голов. Она ещё теснее прижалась к нему и положила голову ему на плечо. — Я не могла сотворить это заклинание с тех пор, как потеряла свою палочку. Я заклинала их, чтобы они пели мне, когда мне было грустно. Они сидели, уставившись на птиц в течение минуты, прежде чем Драко дернулся. — Итак, я солгал. Гермиона подняла на него взгляд. — Я купил тебе книгу, — сказал он. — У меня была паранойя, что Олливандер откажется или что ни одна из палочек не сработает. Так что, у меня есть книга для тебя в качестве запасного плана. Он сунул руку в сумку и вытащил ещё один подарок. — Счастливого рождества, Гермиона. Гермиона потянулась к ней. — Драко, тебе не нужно было дарить мне два подарка. Палочка — это более чем достаточно. Я тебе даже ничего не купила. Он выгнул бровь. — Ты нарушила приказ Визенгамота, чтобы сделать мне рождественский подарок. Она усмехнулась про себя. — Это был довольно хороший подарок, не так ли? Драко поцеловал её в макушку. — Это был самый лучший подарок, который я когда-либо получал в своей жизни, после того, как ты предложила мне встречаться, а потом связать свою душу с моей. Гермиона опустила глаза. Её щеки начали болеть от того, как много она улыбалась в этот день. Она развернула книгу и обнаружила там фолиант без переплета, завернутый в кожу. «Хогвартс: История» было выгравировано на обложке. Драко провел рукой по кожаной обивке. — Это оригинальная рукопись Батильды Бэгшот для «Хогвартс: История». Издательская компания выставила её на аукцион, чтобы сообщить об издании, чей выпуск запланирован на эту весну. Мать Блейза знала кое-кого, кто знал кое-кого, и я смог достать её для тебя. Гермиона почти лишилась дара речи. — Драко, это должно было стоить… — Я достал её для тебя, потому что в ней есть дополнительная глава, которая, как я думал, может тебя заинтересовать. В оригинальной рукописи Батильды была глава об использовании труда домашних эльфов для управления Хогвартсом, которая была опущена её редакторами как слишком политическая. Я подумал, основываясь на вкладах домашних эльфов во время войны и мемориальной переиздании «Хогвартс: История», которую ты могла бы использовать для продвижения правовой реформы для домашних эльфов, если ты в конечном итоге будешь работать в отделе волшебных существ. Ты упомянула, что это была главная причина, по которой ты хотела работать в этом отделе. Гермиона с минуту молча смотрела на книгу, сжимая пальцами края кожаной обложки. — Драко… — она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — У меня даже слов нет. Боже, я люблю тебя.