Бандитские штучки

Pov Миша       В детстве, мне всегда казалось, что этот дом огромный и в нем хранится много тайн. Сейчас, когда я прохожусь по нему, я понимаю, что он такой же, как и все дома, только интерьер у всех будет свой.       Фотографии на стене придавали этому дому больше богатства, чем стол, у которого ножки были золотые. Я всегда считал, и буду считать, что если у тебя есть родители — ты богат. Все украшения, какой-то дорогой интерьер не сравниться с любящими родителями, которые принимают тебя такой, какой ты есть.       Я не понимаю, как Егору сейчас тяжело осознавать, что его родные погибли. Сейчас он в глубоком шоке, терзает себя за все, что сказал отцу. Но так же стремится понять, как все произошло. Как нам сказала полиция — это не было случайность, а умышленное убийство. Нам остается только ждать.       Поднимаясь по лестнице вверх, я открыл дверь библиотеки, заглядывая внутрь, мои глаза прошлись по кабинету, увидев Егора лежащего на диване, а рядом бутылка дорого коньяка, пустая. Закрывая дверь, я понимал, что если меня рядом не будет то, он пропадет. В детстве мы всегда были вместе, не разлей вода. Если кого-то из нас обижали то, я или Егор приходили друг другу на помощь. Мы никогда не предавали нашу дружбу, всегда шли друг за другом.       Ступая в гостевую комнату, меня пугала только одна мысль, если подтвердится, что это убийство Егор захочет мстить, и он может погрязнуть в мести.       Ложась на кровать, мои мысли не давали мне покоя, заполняя мою голову все новыми догадками о случившемся. Я пытался уснуть, каждый раз ворочаясь, но это мне не помогало. Увидев входящий звонок на телефоне я громко вздохнул, понимая, что придется все объяснить родителям, ведь они тоже переживают за Егора. — Алло, — ответил на звонок я, приготавливаясь объяснять все родителям. — Сынок, как там Егор? Мы с отцом очень переживаем за него. По новостям видели, что все его родные погибли, — говорила мне мама, и я слышал по её голосу, что она плакала. — Я не знаю, мам, как описать его состояние, но он держится из последних сил. Марина Петровна единственная кто выжил в этой страшной аварии, но и она сейчас в коме, — сказал я, прикрывая глаза от тяжести, которая вылилась на нас двоих. — Я понимаю, Миш, может, вам там помощь нужна? Мы с отцом можем приехать, — сказала мама, громко вдыхая. — Нет, мам, будьте дома и отдыхайте, я буду держать вас в курсе. Спокойной ночи, люблю вас, — сказал я, отключая входящий звонок, отбрасывая мобильник на рядом стоящую тумбочку. Вставая с кровати, я открыл дверь балкона, ощущая прохладный воздух, который обдул мои волосы, взъерошивая их.       Доставая пачку сигарет с кармана, я закурил одну, ощущая как мозг затуманился, создавая легкость. Опираясь на перила, я посмотрел на темно-синее небо, которое заполнилось звездами, которые переливались между собой. — Завтрашнее утро, будет самым тяжелым в нашей жизни, — Сказал я сам себе, затушив окурок, выбросив его. Ложась на кровать, засыпая, ведь сон это то, что сейчас нам нужно больше всего, ведь потом возможно его и не будет…       Следующее утро, для нас выдалось непростым еще с утра, ведь падение тарелок на кухне разбудило меня. Вставая, я надел брюки и джемпер выходя с комнаты, слыша, как друг, что-то делал на кухне. — Доброе утро, как ты? — Спросил я Егора, заходя на кухню видя разбитую тарелку. — Доброе. Лучше не спрашивай, чувствуя себя ужасно. Я приготовил нам завтрак, надеюсь, будет съедобно, — сказал Егор, взяв вилку, садясь за стол, начиная завтракать. Без лишних слов мы завтракали, я всячески поглядывал на друга пытаясь понять его состояние, настрой. — Мне звонил доктор, сказал, что мы можем приехать, — сказал Егор, отпивая кофе. — Сейчас доедим, соберемся и поедем. С полиции не звонили? — Задал вопрос я, отламывая кусочек хлеба, закидывая себе в рот. — Нет и я, переживаю, что они просто спустят это дело и мне придется разбираться самому, — сказал Егор, сжимая кулаки. — И как ты это будешь делать? — Спросил я, смотря на друга, у которого глаза метали молниями. — Соберем банду и пойдем на след убийцы моих родных, — сказал Егор, вставая из-за стала, направляясь на выход с кухни.       Собравшись, мы поехали в больницу, где скажут нам про Марину Петровну. Я переживал точно так же как и Егор, ведь тетя Марина, для меня тоже не чужая. Подходя к больнице, я видел то, как переживал Егор и я понимал, что сейчас мне нужно всеми силами поддерживать его. — Брат, все будет хорошо! Надейся, на лучший результат, — говорил я, Егору, открывая дверь к врачу, который оперировал Марину Петровну. — Здравствуйте, мы хотим узнать о состоянии Булаткиной Марины Петровны, вы её вчера оперировали, — начал я, ведь заметил то, как у Егора дрожали руки, и он ничего не мог сказать. — Здравствуйте, я вас помню, присаживайтесь, — сказал лечащий врач, указывая нам на стулья недалеко от стола. — Меня зовут Юрий Степанович, я оперировал и лечащий врач Булаткиной Марины Петровны, — представился врач, снимая очки, смотря на нас. — Могу сказать лишь одно, Марине Петровне очень повезло оказать в живых в такой аварии, ссадины, переломы, ушибы — это цветочки, по сравнению того, что ваша мать в коме. Анализы у Марины Петровны, утешительные. Она может прийти в себя, но для этого нужно время, лекарства и передержка, — закончил Юрий Степанович, листая документы. — Что значит передержка? — Задал вопрос Егор, смотря непонимающе на врача. — Люди в коме в больнице могут лежать только месяц, дома у вас возможно содержание вашей матери? — Задал вопрос врач, смотря на нас. — Да, дом большой и опустел мигом, я все сделаю для мамы, — сказал Егор, смотря решительно на врача. — Хорошо, я вас понял. Для начинающего курса лечения нужны будут эти лекарства. Эти лекарства продаются в России, но они дорогие, — Сказал Юрий Степанович, протягивая Егору рецепт с лекарствами. — Цена не имеет значение, когда идет о жизни родного мне человека, — ответил Егор врачу, забирая лист. — Я вас понял. Лечение начнется, когда вы купите эти лекарства, а пока я вам больше ничего сказать не могу. Единственное, чтобы вам успокоится, могу пустить на пару минут к вашей маме, — сказал врач, вставая, смотря на Егора. — Да, я буду вам очень признателен, — сказал Егор, со слезами на глазах. Pov Егор       Идя по белому коридору, я чувствовал дрожь, которая проходилась по всему моему телу. Ладони потные, во рту все пересохло, а ноги стали ватные. Я ничего не мог сделать с этим, я боялся, что лекарства могут не помочь, но слова врача, который заверил меня, что мама очнется, придавали мне новую надежду, которая давала мне силы — держаться. — Даю пару минут. Это реанимация и здесь не положено вообще никому находится кроме работников больницы, но иногда я делаю исключения на свой страх и риск, чтобы родные люди успокоились, — Сказал Юрий Степанович, открывая дверь, впуская меня внутрь. Заходя в палату, я увидел голубые стены, которые говорили о том, что нужно успокоиться. Занавески, которые были немного приоткрыты, впуская немного света. На кушетке лежала, мама, её голова перебинтована, на лице дыхательная маска, которая помогает ей дышать, а в правой руке вставлен катетер от капельницы.       Подходя ближе, я чувствовал, как мои ватные ноги ступали по линолеуму и такое чувство, что я сейчас упаду. Беря стул, я поставил его возле кушетки, садясь, смотря на родного мне человека. Посмотрев вправо, я увидел прибор сердцебиение, которой показывал стабильность. — Я знаю, что наговорил очень много отцу и корю себя за это, но пожалуйста, ты единственная кто выжил, останься со мной, — говорил я, взяв кисть мамы, чувствуя нежную кожу, которая заставляет мурашкам пройтись по моему телу. — Я так тебя люблю, мам, — сказал я, прислоняя кисть мамы к своей щеке, чувствуя, как слезы одна за другой скатывается с моих глаз. — Я обязательно посмотрю в глаза тем уродам, обещаю, — сказал я, слышала, как дверь открывается и входит врач, кладя свою руку мне на плечо. — Время вышло, — сказал Юрий Степанович, отходя в сторону. Кладя руку мамы обратно на кушетку, я наклонился ко лбу мамы, оставляя поцелуй. Разворачиваясь, выходя с палаты вижу друга, который сидел на диване недалеко от палаты. — Держись. Все будет хорошо, брат, — сказал мне Миша, видя мои слезы на глазах. — Спасибо, брат, — сказал я, смотря на друга.       Посидев пару минут, мы встали, направляясь на выход с больницы, ведь нужно было купить лекарства для мамы и начинать курс лечения. — Я так и знал, что смогу здесь вас найти, — сказал тот самый полицейский, что ведет дело моих родителей. — Вы что-то узнали про аварию? — Задал вопрос я, надеясь услышать все, о случившимся. — Экспертиза полностью подтвердила мои догадки, о заказном убийстве. В машине тормоза были порезаны нарочно, и бак с маслом пробит тоже, чтобы при аварии машина загорелась, но это им не удалось, — сказал полицейский, смотря на меня. — Вы обязаны найти этих подонков, которые заказали мою семью! Я хочу посмотреть этим уродам в глаза! — Сказал я, сжимая кулаки, чувствуя злость. — Я буду делать все что в моих силах, но убийцы не оставили отпечатков, на камере видео наблюдения не видно лицо человека и боюсь это может уйти в глухарь, — сказал полицейский, тем самым заставив меня схватит его за китель обеими руками. — Если вы не найдете этих уродов, то я сам лично найду и придушу их собственными руками, — прорычал я, полицейскому, смотря на него бешеными глазами. — Егор! Отпусти его! — Кричал Миша, отталкивая меня от полицейского. — Я вас предупредил или на одну звезду станет меньше, — сказал я, отстраняясь от полицейского уходя прочь с больницы, где каждый смотрел на меня как на больного. — Егор что это было?! Это считается нападения на сотрудника при исполнении! Хочешь загреметь на пятнадцать суток?! — Кричал на меня Миша, размахивая руками. — А мне плевать! Этот урод, хочет спустить убийство моих родных в еще один глухарь! Я этого не допущу! Я собираю банду! Ты со мной?! — Спросил я друга, смотря на него решительным взглядом, протягивая мне руку. — Я всегда с тобой, брат, — Сказал я, пожимая руку Егора.       Приехав домой, я тут же подошел к бару, доставая оттуда дорогой и любимый виски отца. Наливая в стакан, и залпом выпивая его, начиная ощущать затуманенность мозга. — Не пей много, а то с такими темпами алкоголя в этом доме не останется, — Сказал Миша, смотря на меня с презрением. — Хм, алкоголь сейчас мне помогает на время отвлечься, и ты этому мне не помешаешь! — Сказал я, забирая бутылку собой наверх. — Лучше реши вопрос с родными. Не нужно им участвовать во всех наших с тобой делах, — Сказал я, не разворачиваясь, ступая в комнату, где смогу обдумать дальнейший план действий…