Бандитские штучки

2010 год. 16 лет. Детский дом.        Ночь. Просыпаюсь от негромких криков, я приподнимаюсь на локтях и замечаю, что на соседних кроватях пусто. Вздыхаю и понимаю, что кого-то бьют мои соседи по комнате. Встаю с кровати, я выхожу с комнату и иду на голоса, которые были слишком близко и даже днем, когда у нас бывает тихий час и ходят проверяют воспитатели, я понимал, что крепко спать нельзя. — Хватит его бить. Проблем не наберетесь, если вас заметят. — Сказал я, вздыхая, понимая, что этот парнишка на пару лет младше нас. — Это не твоя драка, Игорь! Иди спать! — Крикнул светофор. Почему светофор? Под его глазами, вечно от драк образуются фингалы, а потом они приобретают различные цвета, так и прозвали Максима светофором. — С радостью, но пока ты на нем сидишь, я не уйду, — Облокотившись об стенку, я смотрел на рыженького мальчика, который дрожал от страха, а его лицо было в крови. — Какой же ты занудный! Все! Видишь? Я встал! — И он встал с рыжика, только я вижу по его лицу, что если я уйду, сегодня утром этот мальчишка будет в госпитале. — За что вы его так? — Приподнимая бровь вверх, я смотрел на троих своих соседей у которых в глазах полный хаос от злости. — Этот урод с нашей заначки вытянул припасы и сожрал все один, а под его матрасам мы нашли только фантики, — Сказал Ярик, пиная рыжего ногой от чего тот проскулил. — Прекрати и отойди от него. На нем и так живого места нет. — Смотрю в упор на Ярослава, который будто плюнул в ноги этому пареньку, но отошел. — Беги. Пока можешь, — Сказал я рыжему, а тот со всех сил, которые у него остались побежал прочь от нас. — Зачем ты это сделал?! Пускай знает свое место! — Сказал мне Никита, третий сосед по комнате. — Какое место?! Мы все здесь в одной лодке плывем! Или вы себя тут возомнили боссами?! — Слишком громко сказал я, замирая прислушиваясь к шорохам, не идет ли к нам воспитатель. — Но только не ты. К тебе приезжают отец и мать, которые привозят новые вещи и вкусную еду. А мы здесь, — Указывая пальцем на Ярика и Никиту. — Реально плывем с этими детьми в одной лодке! — Лучше бы их не было у меня… — Опуская глаза в пол, сказал я. — Может тогда, меня бы усыновили и я жил в нормальной семье уже давно, — Сжимая кулаки, сказал я начинаю разворачиваться и направляюсь в комнату. — Значит, ты не такой уж и желанный ребенок как шепчутся воспитатели, — Усмехался светофор, заставляя меня остановиться. — Ты не знаешь историю моих родителей и как туго им приходилось с двумя детьми, так что закрой свой рот! — Сказал я, поворачиваясь обратно к парням и смотрю пристально в глаза Максима. — Может мы и не знаем как тогда жили твои родители, но сейчас, если судить по интернету в компьютерном классе, то они наслаждаются жизнью с двумя детьми. Твоя сестра в Америку переехала, твой близнец кайфует от жизни, а ты так и сидишь в этом детском доме! — Сказал с желчью светофор, а я не выдержал и накинулся на него с кулаками повалив на пол. — Ты! Урод! Пасть свою закрой и не смей упоминать моего близнеца и сестру! — Крикнул я, ударяя кулаком по лицу Максима нанося удары снова и снова. Парни пытались меня оттащить и где-то на лестничной клетки послышались шаги, но меня это не остановило и я продолжал бить.        Я словно потерял контроль, я видел, что Максим перестал даже сопротивляться и принимал мои удары, но даже тогда, когда он закрыл свои глаза, я не остановился. Только услышав голос завуча, которая услышала видимо наши голоса, пришла посмотреть, что происходит. — Булаткин! Немедленно отцепись от Еремеева! — Кричала на меня завуч и только услышав её голос, я остановился и отпрыгнул от светофора.        В ушах звенела, я смотрел на Максима, который не двигался, а завуч на меня кричала, но я не мог разобрать. Звуки как будто смешались и я ничего не слышал.       Только наблюдая как меня за руку взяла завуч и повела куда-то, видимо в комнату для перевоспитания. Я вижу как завуч открывала дверь ключом, а потом, я падают на пол и перед глазами темнота и слышу как ключ повернулся несколько раз. Дверь закрыта. Я один. И я засыпаю на полу.        Медленно открываю глаза, я приподнимаюсь и понимаю, что это все не сон. Я избил Максима, а сейчас нахожусь будто в карцере. Я приподнимаюсь и ощущаю холод по ногам, смотрю на них и увижу, что я босой. Ночью я не надел тапочки, чему сейчас жалею. Посмотрев на руки, которые были счесаны и в крови. Я ужаснулся от того насколько был зол.       Осматриваясь, я не увидел здесь ровным счетом ничего. Ни кровати, ни стула и даже какого-то матраса, чтоб посидеть нет, только окна, которые освещали эту комнату. Сажусь на пол и опираюсь об стенку спиной, склоняю голову к коленям, я громко вздохнул, понимая, что возможно доложат отцу, который будет разочарован во мне. У меня и раньше были драки, но они не заходили до того, что я избивал лежачего. Я всегда избегал драк и всегда как сейчас защищал тех, кого избивают. Я понимал того парнишку. Нас кормят хорошо, но каждому по порции и четыре раза в день. Некоторым это мало и они идут на грабеж. Я никогда, не пытался выяснять. Кто это? Искать уж тем более. Я прекрасно понимал, что я здесь один кто может себе позволить различные шоколадные батончики, газировку, чипсы и многие другие сладости. Некоторые дети, кто прибыл с дом малюток этого никогда не ели. И этот рыжик просто поддался тому, что никому не доступно.        Услышав как проворачивается ключ, я напрягся и поднял голову, смотрю на то как дверь открывается и входит завуч с моим воспитателем и грозно смотрят на меня. — Ну что?! Очухался?! — Сказала завуч, складывая руки на груди.       Я молчу, не охота мне сейчас разговаривать с ними. Тем более я знаю, что уже за дверью стоит мой отец, его тень промелькнула на двери. — Чего молчишь?! Отвечай! Почему ты начал избивать Еремеева, что он сейчас находится в больнице?! — Кричит мой воспитатель. — Будет зато теперь за языком следить. — Просто отвечаю я, понимаю, что не чувствую никакую вину перед ним. — Ах ты паршивец! — Крикнула моя воспитательница. — Тише! Угомоните свою бестактную речь при ребенке! — Крикнула завуч на мою воспитательницу, а я сам себе усмехнулся: как она запела, когда рядом спонсор детского дома. — Вставай, там тебя отец ждет, — Сказала завуч и вместе с воспитательницей направилась на выход.        Я не встаю. Я сижу склонив голову, понимаю, какой возможно будет разговор. Сейчас, мои эмоции выше меня самого и я могу что-то сказать не подумав. Услышав громкий вздох отца, я понимал, что здесь вечно сидеть не могу поэтому подымаюсь и медленными шагами иду на выход с этого карцера. Выхожу на коридор, я опустил взгляд на руки, которые в данный момент были ужасны и мне ничего не оставалось как их спрятать в карманы спортивных серых брюк. Вздыхаю и иду к отцу, который даже не пошевелился, а я становлюсь рядом, опираюсь об стену и ожидаю, каких-нибудь слов отца, но место этого, я слышу лишь вздохи и чувствую как между нами возросло напряжение. — Что? Тебе даже сказать сыну нечего, — Сказал я, смотря в ноги и понимаю, что начинаю замерзать. — Принесите моему сыну обувь! — Сказал властно отец от чего по-моему телу пробежали мурашки, а воспитательница с завучем тут же побежали в мою комнату за тапочками. — Меня интересует лишь одно: за что ты так избил этого мальчика? — Сказал отец поворачиваясь ко мне. — За что?! Наверное, за правду! Ведь все его слова, которые он мне сказал это полнейшая правда! Моя сестра в Америке! Мой брат живет себе спокойной жизнью, даже не подозревает о том, что у него есть брат близнец! А я? А что я? Я до сих пор здесь! — Кричу я и чувствую как эмоции выходят через край, только от молчания отца у меня и пошли слезы, которые было сложно остановить. — Ты хоть понимаешь, что я каждый грёбаный день жду, когда я наконец поеду домой к маме, к тебе и даже к брату и сестре, но этого момента все не наступает. И теперь я понимаю, что я действительно нежеланный ребенок! — Закончил я говорить, немного всхлипывая от слез. — Это не так. Ты нам с мамой очень дорог, Игорь. Мы же тогда на УЗИ не узнавали пол ребенка, думали себе неожиданный сюрприз устроить и попросили, чтобы было все в секрете. А про количество плодов, тогда тоже врачи смолчали. А когда ты родился мы были так рады, что у нас сын, но у Марины начались тут же вторые схватки. Я тогда слишком перенервничал и очнулся, когда мне давали уже Егора. — Закончил отец. — Знаешь, лучше бы я тогда не родился! — Сказал я печальным голосом, направляясь в комнату, чтобы не слышать эти отговорки. — Постой Сын! — Кричал отец, но я шел в комнату не оглядываясь. И только сейчас я понял, что безумно обижен на родителей, которые не выполняют своих обещаний.       Захожу в комнату, я иду к своей кровати и падаю лицом вниз. Громкие вопли выходят с меня. Их даже не заглушает подушка, а слезы что текли с моих глаз не останавливались и медленно скатывались с моего лица на подушку, оставляя мокрые следы.       В комнате была тишина. Никто из парней не разговаривал, не создавал каких-либо звуков и такое чувство, что даже не дышали. Переворачиваясь на спину, я смотрел в потолок, а моя голова медленно поворачивается к соседней кровати, где спал светофор. Его там не было. — Игорь… — Сказал боязливо Никита, лежа на своей кровати. — Чего тебе?! — Там. Люся собирается, её удочерили, — Ответил мне Никита, а я резко поднялся на ноги понимая, что остаюсь полностью один.        Быстро надеваю кроссовки, я выбегаю с комнаты и бегу на четвертый этаж, где находится комната Люси. Мне тут же снова захотелось кричать. Бить кулаками об стенку. Угодить снова в комнату перевоспитания, но чтобы только это не оказалась правдой.        Открываю дверь и вижу как Люся собирает все вещи в целлофановый пакет, которые у неё были. — Только не говори мне, что это правда?! — Сказал резко я и вижу как девушка немного подпрыгнула. — Я хотела тебе сказать, но все так быстро происходит, что только сейчас я собираю вещи. Игорь, мой милый Игорь, мы с тобой тут самого начала, знаем все потайные ходы, места где можно спрятаться, но сейчас я так счастлива, что готова прыгать от радости до потолка. — Говорила Люся, а я понимал, что не могу обижаться на неё и отбирать такое счастье. — Прости меня. Я не могу отбирать такое счастье у тебя. Прости, — Сказал я, опуская голову вниз, а на сердце больно кольнуло. — Вот держи, — Сказала Люся, а я поднял голову и вижу её медальон округлой формы, который с ней с её рождения. — Нет, я не могу. Этот медальон много значит для тебя, — Сказал я, делая шаг назад, давая понять, что я не приму его. — Там была твоя фотография, но я сменила её на свою. Это фотография с моего досье обо мне и теперь она в этом кулоне. И я всегда буду с тобой, — Сказала Люся, беря аккуратно мою руку и вкладывает в неё медальон, зажимая мой кулак. — Я люблю тебя! — И в последний раз прикасаюсь до любимых губ, которые не смогу больше целовать. Они всегда останутся в моей памяти. — Я тебя тоже, мой милый Игорь, — Прошептала Люся заканчивая поцелуй и отстраняясь от меня. Она взяла пакет с вещами и направилась на выход с комнаты, а я за ней.        Мы держались в последний раз за руки, нам хотелось подольше продлить этот момент, но так же мы понимали, что это невозможно. И вот она сама отпускает мою руку и уходит в новую жизнь, где она будет обязательно счастлива.        Я потерял её навсегда…