Сломанный

-… я до конца пытался избежать этого разговора, но безуспешно. Вы просто не оставили мне выбора, и нужно было все это как-то прекратить, потому что вы вредите не только себе, но и окружающим. Я, ваш лечащий врач и хирург, спасший вам жизнь — тут мужчина в белом халате показал свой бейджик и удостоверение — ответственно заявляю, что в следствии крайне тяжелых травм, нанесенных всему вашему телу, а в особенности позвоночнику, вы полностью парализованы в области, ниже брюшной полости. Другими словами, дорогой мой друг, вы — инвалид колясочник. Я понимаю, что это крайне тяжело осознать и не беру на себя право судить вас, но я хочу помочь вам как мужчина мужчине. Вы лежите у нас в больнице уже больше трех недель, полностью отказываясь от поддержки и ухода, крича и срываясь на пациентов и персонал, продолжая отрицать свою проблему и загоняя себя в угол. Вы даже друзей и свою девушку не пускаете к себе, а они волнуются о вас. Бедняжка уже 3 недели, каждый божий день приходит после работы и сидит под вашей дверью. Вам не стыдно? Хотите сломать не только себя? Хватит. Первый шаг к решению проблемы — это принятие, хоть и звучит банально и глупо, но это так. Мы хотим вам помочь, но у нас это никогда не получится если вы не будете сотрудничать. Вы услышали меня? Цукаса просто молчал, не подавая особых признаков жизни и изредка моргая, опустив голову. Он не хотел отвечать этому «дилетанту», не понимающему о чем говорит, не хотел принимать подачки от этих «идиотов» из медперсонала. Его переполняла тупая и беспросветная злоба и паранойя. — Ладно, мне уже плевать. Я просто впущу девушку внутрь и выйду, может хотя бы она знает что за каша у тебя в голове… — сказал доктор с разочарованным выражением лица. Он молча открыл дверь и вышел, бубня ругательства под нос. Через несколько секунд Цукаса почувствовал, что его крепко обнимают нежные женские руки, обхватывая всю его грудь, испещренную шрамами и швами. Потом по ней покатились слезы, слегка щекоча его. Он невольно улыбнулся, и чувства потихоньку начали отступать. — Ну ты чего… Я же весь потный, вонючий и грязный — прошептал юноша, не в силах говорить громче из-за надорванного горла. — Ты мне нравишься в любом состоянии, дурашка… — эти слова одновременно и грели душу Цукасы, и вызывали какую-то неловкость глубоко внутри него — ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Судя по виду и поведению, тебе уже немного лучше. По-крайней мере, так врач сказал… — Правда хочешь знать это? — парень ненадолго примолк, ожидая ответ. — Конечно, но только если ты хочешь об этом поговорить… — робко ответила Мицуру, обнимая Цукасу еще сильнее. — Я чувствую, что если раньше был сломан хотя бы только внутри, то теперь сломан и снаружи. Я словно игрушка, с которой дите, которое зовут жизнь, небрежно поиграло и почему-то оставило догнивать, вместо того, чтобы отправить в мусорку. Во мне что-то еще тлеет внутри, в том числе и к тебе, Мицуру, но это тело держит мой разум и чувства в заложниках, и с этим, боюсь, ничего не поделаешь. Если ты хочешь знать, я принимаю себя таким, надеюсь тебе теперь станет легче. Но я прошу тебя — оставь меня в покое, и передай это остальным. Я не хочу причинять боль окружающим, а в особенности тебе. Зачем я тебе такой? — тут повисло неловкое молчание. Цукаса питал слабую надежду, что после таких слов Мицуру отпустит его и уйдет, но она даже не ослабила хватку, чего и следовало от нее ожидать. Он только заметил, что слезы катились по его груди все быстрее и обильнее, и это печалило его. Так они просидели еще несколько минут, пока Цукаса не решился прервать тишину: — Уходи. Ты же сама знаешь, что чем дольше протянешь, тем сложнее будет отпустить… Юноша, превозмогая душевную боль, обиду и стыд, попытался отстраниться от Мицуру, но та прижала его к себе еще сильнее и сказала: — Я тебя больше никогда не отпущу, не повторю свою ошибку дважды. Ни за что. Меня не волнуют последствия, главное, чтобы ты был рядом — прошептала на ухо Цукасе девушка, гладя его по спине. На лице Цукасы наконец-то проступила искренняя улыбка, вызвавшая прилив теплоты ко всему телу. Он осознал, что ему очень сильно повезло с Мицуру — она оказалась человеком, по настоящему преданному ему, и это его радовало. Но его терзали сомнения, ведь он не мог понять, чувствует ли к этой прекрасной рыженькой «зажигалочке» то же по силе, что и она к нему. В итоге он решил, что сейчас им обоим нужна поддержка и любовь и разберется в этом позже. -Хорошо. Я тебя тоже не отпущу, так уж и быть — прошептал Цукаса, обхватывая Мицуру за талию. Сколько они так просидели, наслаждаясь моментом и друг другом? Черт его знает, время — штука обманчивая и относительная.