Сломанный

Утро. Прохлада, спокойно просачивавшаяся сквозь стены токийской высотки, заполняла комнату, в которой спал изнеможденный юноша. На кухне тем временем уже что то парилось и жарилось. Мелкие нежные ножки аккуратно засеменили по скрипучим половицам к кровати. К голове парня потянулась ручка, передававшая через прикосновение теплоту и заботу. Мицуру прошептала: - Дорогой, пора вставать, сегодня выходной, ты обещал что мы погуляем! Цукаса начал лениво шевелится и приходить в себя. - Миц, который час а? - Уже 11 утра! Хватит спать, пора двигаться! Это важный для нас день, помнишь? "Ох черт. Сегодня же я пообещал выйти из дома. Она же от меня так просто не отстанет..." - подумал Цукаса, ощущая как печаль опять наваливается на него. Шла уже 2 неделя совместного проживания молодых людей, но парень так и не смог привыкнуть ни к новой квартире, ни к" новому" телу. А тем более к Мицуру. Но та не сдавалась. Она методично стаскивала с юноши одеяло, игриво хихикая. Неравная борьба продолжалась недолго, и девушке все - таки удалось заставить Цукасу открыть глаза. - Я победила! Юхуууу! Пошли кушать. Слово "пошли" опять выбило парня из колеи. Мицуру, переодевая любимого и сажая его в коляску, естественно заметила это и огорчилась. "Да как только можно быть такой дурочкой?!" - дивилась она. Для Цукасы же каждое утро было пыткой: он испытывал невероятное смущение от того, что все его интимные части тела были в распоряжении у девушки, которую он почти не знал ещё неделю назад. Также, его беспомощность все ещё бесила его и уничтожала самооценку. Но, выбора у него не было. Вот что озадачивало. Пока он был занят этими мыслями, Мицуру уже усадила его за стол. На тарелке лежала прекрасная, ароматная яичница и тост с джемом. "Прямо как... Нет. Гнать от себя все это. Уже проходили." - Дорогой, а почему ты не кушаешь? Нет аппетита? - Да он и не появлялся в последнее время. Тут девушка резко распахнула глаза, а потом опустила голову. И только тогда Цукаса понял, какую глупость сморозил. - Ты не так поняла Миц, я просто... - Не нужно ничего говорить. Я уже поняла, что она готовила её лучше. Сейчас уберу. Рука девушки потянулась к тарелке, но юноша её остановил своей. Он прижал её к губам и сказал: - Остановись. Я все съем и пойдём гулять. Только не плачь, ладно? Я больше не могу смотреть на это. Лицо девушки после таких слов просветлело, и она ответила: - За это я тебя и люблю. Ладно, я пойду одеваться, а ты кушай. После Мицуру удалилась, а Цукаса остался наедине с этим тяжким словом из пяти букв, с которым все становилось так сложно. Он решил отставить эти мысли, так как за 2 недели так ничего и не придумал. С одной стороны ему нравилась Мицуру - она была очень доброй, милой, заботливой, и чего уж таить, сексуальной девушкой, но с другой стороны в нем ещё теплилась память о той самой, и это сразу все рушило накорню. Парню было стыдно, что он почти формально воспринимал заботу девушки, хотя та была в него безудержно влюблена, и он понимал, что так долго продолжаться не может - случится катастрофа. Унесённый потоком размышлений, он и не заметил, как доел завтрак и доехал до входных дверей вместе с рыженькой красоткой. С отказом ног он часто стал так проваливаться - последствия сильного удара. - Милый, ты готов? Руки Цукасы задрожжали. Его впервые увидят таким его друзья. Коллеги. Бывшие одноклассники. Люди на улице. В такие минуты он ощущал себя посмешищем на колёсах. Но Юноша знал - не справится сейчас, не справится никогда. И он потянул за ручку двери.