songs about money written by machines

RK900 замечает настроение Гэвина, как только тот появляется в участке. Его челюсти сжаты, брови нахмурены, под глазами — огромные синяки, и дёрганность его движений совершенно не похожа на его привычную расслабленную жестикуляцию. Так что RK900 не удивлён тому, что на него обрушивается шквал ругательств, стоит детективу дойти до своего стола. Такое уже не раз бывало, и RK900 научился отличать Гэвиновское настроение «просто отъебись» от зашкаливающего уровня стресса, вплоть до неспособности функционировать. По правде говоря, эти два состояния очень похожи: оскорбления и внезапные вспышки гнева. Но вот в чём дело… когда Гэвин набрасывается на других столь безжалостно, он просто хочет, чтобы на него тоже набросились. Естественно, Гэвин закатил скандал прямо посреди участка, обнаружив, что другой детектив неверно интерпретировал важную улику. И, конечно, после этого его вызвал к себе в кабинет Фаулер; головомойка была столь громкой, что слышал её весь отдел. Так они и оказались здесь: RK900 притащил Рида за собой за локоть и втолкнул в пустой архив. Он закрывает дверь; это настолько древнее помещение, что нет никакой необходимости в щеколде, сюда всё равно никто не заглядывает. Рид мечется по комнате, драматически взмахивая руками, и разглагольствует о Фаулере, о том, какая у него неудобная кровать, о том, что все вокруг нахрен тупые, снова о Фаулере, о том, что он никак не может раскрыть их новое дело… пока, наконец, не переключается на RK900. — И ты! — рычит Гэвин, обвиняюще тыча в него пальцем; его лицо раскраснелось от крика, и он подскакивает к андроиду, хватает его за воротник, вынуждая склониться, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Ты просто сраный… Гэвин не договаривает — вместо этого он набрасывается на губы RK900 отчаянным злым поцелуем, кусает, терзает зубами, лишь после забираясь языком в чужой рот. RK900 позволяет ему вести ровно мгновение. А потом его ладонь опускается Риду на грудь. Гэвин одобрительно стонет в поцелуй, вылизывая его рот с ещё большей яростью, и RK900 подтягивает его к себе, ближе, за рубашку. Гэвин врезается спиной в стену и рвано выдыхает, уставившись на чужую руку; красивую, с длинными крепкими пальцами и выступающими венами, очень реалистичными. Он, если подумать, никогда не видел RK900 без рубашки, но это ничуть не мешает думать о том, что там, под рукавом, эти вены есть тоже. Его тело сотрясает лихорадочная дрожь, а в животе разливается жар; чёрт возьми, сколько раз он мечтал о том, чтобы эти руки исследовали его тело, его член, его горло… RK900 слегка надавливает на его грудь, и его диод загорается жёлтым, когда он замечает ответную реакцию Рида. Следующий толчок выходит сильнее, Гэвин вжимается в стену, сглатывая через силу, краснеет, задерживает дыхание, хватает андроида за куртку, тянет к себе, хрипит беспомощно: — Я… — но дальше не получается, в горле пересыхает, потому что RK900 пялится на него, с привычным равнодушно-отстранённым выражением лица, и Гэвин внезапно ощущает себя до ужаса уязвимым под этим взглядом, и, если ему придётся объяснять это грёбанной железке, он нахрен закричит… Тихий стон всё-таки слетает с приоткрытых губ — потому что грёбанная рука RK900 проходится по его шее, оглаживает кадык и замирает под челюстью, неожиданно тёплая. Гэвин извивается, силится оттолкнуть его, но RK900 не позволяет — толкает обратно, к стене, и сдавливает беззащитное горло. — Вам это нравится, — бесстрастно произносит он, щуря серые глаза и ужесточая хватку пальцев на глотке Рида. Гэвин всхлипывает, действительно всхлипывает, чёрт побери, бездумно вскидывает бёдра, волна жара лижет позвоночник. Уголки губ RK900 едва заметно приподнимаются. — Пошёл ты, — вот что выплюнул бы Гэвин, если бы андроид не стиснул его горло, не позволяя вдохнуть. Тот не отрывает взгляд от его напряжённого и упрямого лица, словно бы… словно бы он… Гэвина прошивает очередной волной возбуждения, он закрывает глаза, прячась от чужого холодного взгляда, и его пальцы, вцепившиеся в воротник форменной куртки «Киберлайф», сводит судорогой. Гэвину жарко и душно, он весь горит, от нехватки кислорода всё плывёт перед глазами. Ч-чёрт, он никогда не был так возбуждён, а ведь он даже не притронулся к своему члену. Гэвин разжимает пальцы, опускает ладонь на собственный пах; боже, у него так стоит — только на то, как его идиотский напарник прижал его к стене и слегка придушил… Он шевелит ладонью, невольно застонав от столь нужного, столь необходимого давления на член, и тянется к пуговице джинсов, но RK900 перехватывает его руку. — Нет, — опасным угрожающим тоном говорит RK900, жарко выдыхая прямо Гэвину в губы. Гэвин невольно распахивает глаза — и тут же жалеет о том, что открыл их, потому что RK900 смотрит тяжело и нечитаемо; он ослабляет хватку на горле Гэвина всего на мгновение, но его достаточно для того, чтобы RK900 прижался к его губам и скользнул языком в горячий рот, и это… блядь, это так хорошо. Язык андроида оказывается тёплым и влажным, и он скользит по его собственному так правильно, что Гэвина откровенно ведёт (он предпочитает думать, что это от нехватки кислорода, не от умелой ласки). Он глубоко дышит через нос, отчаянно стараясь поспевать за заданным RK900 ритмом; его буквально трахают в рот — а потом отстраняются. И губы у андроида скользкие и влажные от слюны Гэвина. — Не прикасайтесь к себе, — рычит он, а потом целует так нежно, что Гэвин едва не ловит инфаркт. Не то чтобы у Гэвина было время на то, чтобы обдумать это — пальцы RK900 вновь смыкаются на его горле, и он жалобно стонет; пустые стены отражают его стон тысячекратно. RK900 прижимается к нему ближе, так, что они почти соприкасаются грудью, вклинивается крепким бедром между его ног, трётся, задевая твёрдый член. Приказывает: — Двигайтесь. Гэвин изумлённо вскидывает брови и открывает рот, чтобы возразить, но выходит только невнятный, сдавленный стон. В глазах RK900 мелькает что-то похожее на раздражение, и он ослабляет хватку; его пальцы больше не вжимаются в кожу — только скользят, легко растирая, пока Гэвин давится новообретённым воздухом. — Я… — Гэвину требуется сделать длинный прерывистый вдох, чтобы продолжить. — Я не собираюсь тереться о твоё ёбанное бедро, как какая-то шлюха, мне нужно… блядь… нужно… RK900 склоняет голову набок. — Что вам нужно? — спрашивает он, и в голосе его звучит откровенное самодовольство. — Чтобы ты потрогал меня, ублюдок. — Я вас трогаю. Гэвин почти готов выскочить из архива; его лицо горит, а член стоит так больно и крепко, что он готов устроить истерику на глазах у всех, если андроид не дотронется до него. Да, снова. Он открывает рот для очередного потока ругани, но RK900 опережает его. — Видите ли, детектив, — говорит андроид, — если бы вы хорошо себя вели, я, быть может, подумал бы о том, чтобы поощрить вас. Но вы решили выставить себя истеричным ребёнком перед всем участком, — его пальцы вновь сжимаются на горле Гэвина. — Поэтому — двигайтесь. Ну же. Гэвин кривит губы, выдыхая себе под нос: — Какой же ты мудак… А потом накрывает руку RK900 своей и сжимает, понукая, выпрашивая. — Мы друг друга поняли, — RK900 усиливает хватку, и Гэвин — да, этот самый Гэвин, с его раздражённым взглядом — расслабляется. Подставляется. Доверяется. На пробу вскидывает бёдра, потираясь о чужое, и глухой гортанный стон застревает у него в горле. Цепляется за ногу RK900, силясь отыскать лучшую позу, и тот, сжалившись, прижимает его к себе, притирается; в этой новой позиции член андроида — болезненно твёрдый — упирается прямиком Гэвину в живот, и это заставляет Рида задрожать. RK900 склоняет голову, и Гэвин тянется навстречу, рассчитывая на поцелуй, но тот только выдыхает ему в губы: — Попросите меня. Прилив возбуждения оказывается таким острым, что Гэвин давится и закашливается; RK900 ослабляет хватку, позволяя сделать несколько вдохов, и отстраняется — ровно настолько, чтобы Гэвин больше не мог тереться о его бедро. Гэвин скулит, беспомощно вскидывая бёдра в попытке вернуть эту близость. Вспыхнувшая было внутри ярость застревает в горле, стоит ему увидеть глаза RK900 — рассеянные и мутные, огромные, почти чёрные от похоти. Всё, что Гэвин собирался сказать, горечью оседает на его языке. RK900 хочет его. Хочет Гэвина. И это открытие заставляет его задрожать. — Попросите об этом. Как следует, — повторяет RK900. Гэвин открывает рот, но сдавленное «пожалуйста» так и не срывается с его губ, потому что чужие пальцы вновь сдавливают горло, и андроид ухмыляется. Грёбанный ублюдок ухмыляется, кривя свои блядские идеальные губы. А потом он снова вжимается бедром прямиком в стояк Рида. От очередного стона горят лёгкие, Гэвин вскидывается, жмётся ближе; на этот раз RK900 оставил между ними лишь пару дюймов расстояния, и теперь давление на член граничит с болью, но, чёрт побери, Гэвину нравится, нравится, как RK900 трётся об него бедром, нравится ощущать чужой крепкий стояк у своего живота, нравится — так, что глаза закатываются. Ему нужна такая малость для того, чтобы сбиться с размеренного ритма движений; в животе тяжелеет и становится горячо, он ловит бешеный взгляд RK900, в его ушах бешено стучит кровь, и этого оказывается так много и одновременно так мало для него… Гэвин не замечает, не слышит собственных стонов — он выглаживает взглядом лицо RK900, и сердце его грохочет так громко, что он не слышит ничего. Но чувствует — угадывает по губам — чужое тихое: — Гэвин… И имя RK900 застревает у него в горле, когда он, ослеплённый и оглушённый, кончает. Когда Гэвин приходит в себя после оргазма, RK900 всё ещё смотрит на него. И всё ещё вжимается бедром в его пах. Гэвина ведёт в сторону, он едва не падает, но RK900 вовремя поддерживает, шепчет: — Тише, детектив. Они медленно опускаются на пол; Гэвин больно врезается затылком в стену, жмурится, пытаясь отдышаться, пока чужие пальцы скользят в незамысловатой ласке по стремительно наливающейся красным коже его шеи. Гэвин давится вдохом, распахивает глаза — теперь рука у RK900 ледяная. Андроид растирает его шею широкими круговыми движениями, и всё, на что у Гэвина хватает сил, — это сорванное: — Блядь. — Вы удовлетворены, детектив? — Я… блядь… блядь, да, — Гэвин глубоко дышит через нос, — это было… чёрт. RK900 хмыкает. — Содержательно. Гэвин шевелится, морщась от ощущения липкости в штанах; когда он опускает взгляд вниз, на уровне паха закономерно обнаруживается пятно очевидного происхождения. — Работая над нашими делами, я пришёл к выводу, что вероятность того, что вы испачкаете одежду, возрастает на пятьдесят четыре процента, если вы выведены из себя. В качестве меры предосторожности я положил сменный комплект в ваш шкафчик, а также в багажник вашей машины ровно семнадцать дней назад. — Ну разумеется, — Гэвин фыркает; голос у него сорван. Он встаёт, и RK900 убирает руку, помогая ему подняться. Пялится. Наверняка Гэвин взъерошен и весь красный. В ледяном взгляде андроида появляется что-то очень похожее на нежность. — Вы… — начинает RK900, хмурясь, но осекается. Его диод мерцает жёлтым, а губы приоткрываются, будто он хочет что-то сказать. Не говорит. Закрывает рот и отступает на шаг, убирая ладонь с плеча Гэвина. — Вам следует вернуться на своё рабочее место. Гэвин закусывает губу и делает крошечный шаг к нему, ухватившись пальцами за шлевки на его брюках. — Позволь мне сперва позаботиться об этом, — говорит он, опуская взгляд, и торопливо, горячо целует, обняв андроида за талию. RK900 не отстраняется. Позволяет. Всё позволяет. И ломко, механически стонет, когда ладонь Рида опускается на его член, чувствительно потирая через ткань штанов. Но спустя мгновение RK900 неохотно отрывается от его рта и перехватывает запястье Гэвина. Не отталкивает. Гэвин растерянно сводит брови. — В другой раз, — произносит андроид, и в голосе его сквозит явное напряжение. — Мы провели здесь двадцать три минуты, а Фаулер и без того недоволен вашим последним выступлением. Гэвину хочется сказать: да насрать, что там думает Фаулер; но он терзает нижнюю губу, невольно задаваясь вопросом о том, что будет, если его уволят, потому что, по правде говоря, с его-то характером от увольнения Рида спасает лишь оперативная работа RK900. Если Фаулер вышвырнет его из участка… RK900 отправят обратно в «Киберлайф». Или приставят к нему нового напарника. Гэвин почти успешно игнорирует приступ тахикардии от обоих этих вариантов. Только вырывает руку из чужих пальцев и отступает. — Отлично, Робокоп. RK900 поправляет пиджак, разглаживает складки на рубашке, оставленные Гэвином; он выглядит почти безупречно, почти идеально — выдают его только выпуклость в брюках и синие от румянца щёки. Гэвин отступает к двери. RK900 не без удовольствия отмечает, что уровень стресса напарника здорово упал. — Сперва приведите себя в порядок, — напоминает он. Гэвин ухмыляется и слабо салютует ему перед тем, как выскользнуть из архива. RK900 остаётся в комнате один. Его диод горит ровным жёлтым цветом.