Ушба

он в лицо улыбается, но глаза злые, холодные, как айсберг посреди темного океана, и на губах усмешка горше черного перца. он улыбается и подает холеную белую руку, изящную, как тысячи тансовщиц на приеме у короля, хотя, знаете, он и сам король — у него на темных волнах волос золотым венцом терновник вьется, колется, жжется, и кожа бледная до синевы; на виске жилка тонкая бьется, пытается вырваться сердце, куда-нибудь убежать, только корону все равно держать приходится, чтобы ровно, чтобы больше никто и не в его смену. король-солнце, король с тысячей за спиной скелетов, а шкафов раза в два меньше, и одной рукой держа скипетр, второй приходится опираться на дверцы, чтобы не выпали. * королям не ошибаться и не сходить с трона, потому что корона одна и на всех не порвется, как тряпка. у короля-солнца жилка на шее бьется и в голове шумит прибоем волн о скалы, потому что жизнь, вот она, кипит и клокочет под ноги, а ты все равно вынужден оборачиваться попеременно, чтобы не поскользнуться и не упасть. у короля-солнца солнца этого в окне не видать с детства, всё балы и приемы, на которых желание жить улетает под своды зала теплом и вкусом шампанского. у короля-солнца на голове корона, которую бы содрать и выкинуть, и самому спуститься, войти в эту воду холодную, пусть даже по щиколотку, по голень. * король-солнце вроде и не в воде, а дышать на земле тоже нечем.