Ушба

герда за братом по всем снегам, в кровь разбивая ноги и руки, сложенные молитвенно и вознесенные к каким-то тайным богам, которых никто не знает и никогда не видел в глаза.  герда за братом сквозь дебри, искусанная, в изнеможении падающая на колени и бьющаяся в агонии от огня, потому что снег даже в венах течет вместо крови уже, и тепло причиняет боль. герда за братом, проваливаясь под лед, похожая на тупое судно, маленькое и мелкое, не ледоход, — бьющаяся посуда в дому у ведьмы, помощь, от которой толку-то нет, своими силами — только так — кая найти можно и забрать каплю своего — личного, не чужого, — тепла.  герда за братом сквозь толстые стены из хрупкого льда, сквозь острые жвалы разбитого и чужого — своими ногами, стертыми и больными, дошла, доползла, похожая на убитого зверя, а кай — там.  кай не помнит сестры, ни имени ее, ни духа, и тепло свое личное, сохранив в себе, теперь отдает тоннами только одной — единственной, кто на него похож. кай смотрит на герду — плачущую так знакомо, и отворачивается ради улыбки  своей любимой. снежная королева берет его под руку, и герда остаётся прахом на холодном полу, снежинками расплескав в пыль свое одиночество.