Обломанные крылья

      Ангелы — непогрешимые идеальные божьи создания. Всё, что они делают, праведно по определению. Люди превозносили их, молились им в надежде на чудесное спасение. Если считать архангелов Михаила и Гавриила идеалом посланников божьих, то Анахита была весьма далека от совершенства. Она не могла оставаться невозмутимой и уверенной в своей правоте, что бы ни случилось. Она действительно переживала за человечество. И потому постоянно вызывала неудовольствие небесной канцелярии тем, что превышала лимит чудес в десятки раз.       Если быть ангелом — значит носить светлую одежду, рассуждать о Великом плане и круглосуточно возносить песнопения, то Анахите давно нужно подать заявление об увольнении. Раз за разом ей выносили предупреждения: за чудесное спасение людей в штормах, при землетрясениях, в пожарах… На этот раз ангельская чаша терпения переполнилась. — Это уже не первый случай на твоей службе, — перебирая пожелтевшие листы бумаги, внушительно произнёс Метатрон и взглянул на застывшую в центре зала девушку. На неё и без того было направлено множество взглядов, но ярко-голубые глаза Гласа Божьего взирали особенно строго. Анахита почувствовала, как щекам приливает кровь, но разве ангелам должно быть стыдно за то, что они спасли людей? — В 1666 году от Рождества Христова ты вмешалась в сражение с нечестивыми демонами в Лондоне. Но вместо того, чтобы помочь своим собратьям, ты бросилась спасать людей от пожара, и поэтому некоторым демонам удалось ускользнуть от правосудия. — Могли погибнуть тысячи невинных! — не выдержав, воскликнула Анахита. Собравшиеся на заседании суда ангелы нахмурились: кто-то недовольно, кто-то в замешательстве. Поддаваться эмоциям — прямой путь к падению. Но так ли уж она неправа? — Тысячи невинных были совращены сбежавшими демонами! Более восьмидесяти храмов Господних было уничтожено!       Анахита перевела взгляд на идеально-белый пол под ногами. Она не хотела оправдываться за то, что она ангел, возможно, даже больше, чем все в этом зале. Она целитель, а не солдат, но кого это волнует? — Мы закрывали глаза на акты сотворения мелких чудес, но твой провал последнего задания нас очень разочаровал. Ты должна была во что бы то ни стало уничтожить Хастура, но вместо этого ты стала спасать людей из Башен-Близнецов в Нью-Йорке. Тем самым ты позволила одному из самых опасных демонов сбежать. Нам очень жаль, — ангел добавил в голос чётко выверенную долю сострадания, но глаза его оставались холодными, — но мы больше не можем бездействовать. Мы вынуждены лишить тебя благодати.       Анахита вздрогнула. Она до последнего надеялась, что всё каким-то образом наладится. Ведь Господь любил людей, верно? Почему же ангелы не могут их любить?       Гавриил и Михаил подступили ближе. Они старались мягко улыбаться, обещали сделать всё безболезненно, но Анахита видела проблески жестокости в их глазах и… отчаянно боялась. Она не пыталась убежать или взбунтоваться, зная, что так будет только больнее. Ей оставалось лишь закрыть глаза, принимая наказание. Принятие — вот что отличает лишённых благодати от демонов.       Ангел почувствовала чужое присутствие за своей спиной и вздрогнула. Чья-то холодная рука опустилась на глаза. Лёгкое дуновение принесло с собой едва слышное слово: — Забудь…       И всё погрузилось во мрак.

***

      Анахита, дёрнувшись, резко проснулась и первым делом взглянула на часы. На циферблате горели жёлтые цифры: шесть — тридцать две. Ещё полчаса до будильника. Может, ещё поспать? Девушка откинулась на подушки и вновь закрыла глаза.       Некоторое время она честно пыталась снова заснуть. Но смутно знакомый голос продолжал звучать в голове: «Забудь…» А о чём вообще был сон? Она попыталась вспомнить хоть что-нибудь, но… ничего. Только какие-то смутные ощущения, что что-то важное ускользает. А чем сильнее стараешься схватиться за ускользающую мысль, тем быстрее она скрывается.       Нет, похоже, больше она не заснёт. Надо вставать.       Анахита заставила себя покинуть тёплый плен одеяла и, потянувшись, поспешила раздвинуть шторы. В спальню пролился рассеянный свет обычного хмурого английского утра. Несмотря на ранний час, по улице уже деловито сновали туда-сюда машины, а собачники гуляли со своими питомцами. Хотя за окном был отнюдь не Лондон, а всего лишь его пригород — Грейс, девушка подумала, что он похож на хорошо отлаженный часовой механизм.       Риггз не удержалась от широкого зевка и, стянув длинные светлые волосы в хвост, направилась в ванную. Порция холодной воды освежила сонный разум и стёрла последние остатки сна. Сегодня ей нужны были все её силы и концентрация: ей удалось устроиться в интернатуру в госпиталь Святого Варфоломея. Неслыханная удача! Такую возможность упускать нельзя, и неважно, что до Лондона нужно долго ехать на автобусе, да ещё через проблемную трассу М25, либо успевать на проходящий экспресс с остановкой в одну минуту.       Закончив с ритуалом умывания, Анахита (или как она любила говорить «просто Анна, пожалуйста») спустилась на первый этаж своего небольшого арендованного домика и прошла на кухню, совмещённую с гостиной. — Доброе утро! Как спалось, милые мои? Ах, ты выглядишь просто прекрасно! А ты каким красавцем стал!       Можно было бы подумать, что Анна жила не одна, но это было не так. Домик был маленьким, а его хозяйка настолько избирательной, что разрешала поселяться у себя только одиноким жильцам с ангельским характером. И не менее ангельским терпением, чтобы выдерживать её еженедельные визиты заботы.       Ещё можно было бы предположить, что у Анны не все дома. Тоже неверно — насколько было возможно судить стороннему наблюдателю.       На самом деле, всё было просто: домовладелица любила комнатные растения, и Анна была солидарна с ней в этой любви. Девушка находила успокоение и удовольствие, ухаживая за ними, и частенько разговаривала с ними, будто они всё понимают. «А что, разве не так?» — округлив зелёные глаза, ответила бы она, если бы кто-нибудь расспросил её об этой странности. — «Мне кажется, они всё понимают. К тому же, я их люблю.»       Она могла назвать каждый цветок — а их был как минимум десяток — по имени и рассказать о его характере. И это заняло бы много времени.       Интерьер коттеджа, в общем и целом, не сказать, что как-то поражал воображение, и почти не отличался от типичных представлений англичан о дизайне. Хозяйка придерживалась классики, а затем в каком-то журнале она вычитала, что светлые тона спальни очищают ауру и настраивают потоки энергии в нужное русло.       Поэтому обои в светло-персиковых тонах в спальне мягко оттеняли бледно-золотистое дерево кровати, устланной новым хлопковым комплектом чистого белого цвета, по обе стороны стояли небольшие тумбы с миниатюрными дверцами, вдоль стены тянулся громадный встроенный шкаф, под потолком располагалась простая люстра с тремя лампами и плавными округлыми линиями плафонов. На полу лежал ковер с коротким ворсом. Из чуть приоткрытой шторы выглядывала пышная кливия, которая несказанно радовала свою хозяйку великолепными цветами. Рядом с ней под тем же окном расположился старичок эухарис, уже слишком старый для того, чтобы цвести, но достаточно упрямый, чтобы жить всем назло.       Помещение, хоть и свеже-оформленное, выглядело уютным и обжитым, не было такой типичной для разворота дешевого каталога безличности: на стоящей по правую от кровати сторону тумбе лежал английский классический роман с закладкой где-то ближе к концу, рядом электронные часы, а ближе к стене, под выгнутой лампой-ночником, стояла фигурка изящной девушки ангела со светлыми длинными волосами и глубоким взглядом зелёных глаз.       Пока омлет и тосты готовились, а чайник закипал, Анна наскоро полила цветы, понемногу пообщавшись с каждым из них, и принялась собирать свою сумку на день. Форму, паспорт, прочие документы, телефон, кошелёк, бутылка воды, пачку крекеров, ключи, небольшая косметичка… что там ещё нужно было положить? Размышляя над этим вопросом, девушка поднялась наверх за книгой и запихнула её тоже. С точки зрения мужчин, эта маленькая сумочка не смогла бы принять в себя столько вещей. С точки зрения Анны, сумка была вопиюще пустой, потому что чего-то в ней не хватало.       Очередная мысль ускользнула от девушки, на этот раз из-за подгорающего омлета и чуть-чуть пережаренных тостов. Зато чай смог отлично завариться. С наслаждением завтракая, Анахита представляла, как интересно пройдёт её день. Она всего лишь вчерашняя студентка медицинского института — и уже сегодня будет работать в госпитале Святого Варфоломея!       Она не могла удержать счастливую улыбку. Всю жизнь Анна мечтала помогать людям, спасать жизни. На пути к цели её ничто не могло остановить: ни вид крови, ни страшные увечья, ни тяжесть работы. Исцелять — и всё тут. Блестящая учёба в медицинском обеспечила ей место в городской скорой помощи, но Анне хотелось большего. Она хотела работать в Лондоне. Девушка нередко представляла, как с гордостью говорила кому-либо: «Я врач. Я спасаю жизни».       Анахита долго не могла определиться с нарядом для такого важного дня, перебрала множество блузок и платьев. А когда она вынырнула из шкафа, чтобы взглянуть на часы, стало ясно, что решать нужно срочно, иначе опоздает не только на поезд, но и на все автобусы. — Черт побери, — в сердцах махнула рукой она и спешно надела серые брюки и белую блузку с кружевными вставками и свободными расклешёнными рукавами, издали напоминавшие силуэт небесного создания, как шутили её однокурсники. Она накинула бежевую кожаную куртку и обмоталась лёгким шарфиком для защиты от холодных ветров.       Девушка схватила сумочку и выбежала из дома, едва не забыв запереть дверь. Время поджимало, и на поезд она уже не успевала. Но, к счастью, к остановке сразу же подъехал автобус прямиком до Лондона. Редкое везение! Оставалось надеяться, что на М25 не будет вечных пробок.       Едва Анна села в автобус, как небо наконец решило пролиться моросящим дождём. Наблюдая за стекающими по стеклу каплями, девушка с досадой вспомнила, что забыла положить зонтик. Несусветная глупость с её стороны.

***

      После этой пренеприятной истории с Апокалипсисом, Антихристом и войной между Небесами и Адом — после этого в высшей степени напряжённого года, Азирафаэль наконец смог вернуться к любимому делу и стал искать душевный покой в книгах. Не в столько в чтении, сколько в уходе за ними: подшиванием страниц, заменой переплётов, реставрации тиснения, подклеиванием форзаца и нахзаца… Он мог бы чуть шевельнуть рукой и всё чудесным образом сшилось бы само, и Небесная канцелярия даже не прислала бы ему гневную служебную записку за превышение лимита чудес. По правде сказать, из-за той же самой истории лимит Азирафаэля был превышен в десятки раз, но фокус с Адским пламенем отбил всякое желание связываться с отуземившимся ангелом. Впервые в мировой истории бюрократия сдалась.       Азирафаэль находил странную релаксацию в «человеческом» труде руками. Будто, чиня старые издания раритетных книг, он чинил и самого себя. Ангел бережно вытаскивал книжный блок и спрашивал себя: «Правильно ли я сделал, что вмешался? Это же всё-таки часть Божьего замысла…» Разглядывал каждую деталь экслибриса или причудливо-забавных средневековых маргиналий и думал: «Но ведь нельзя было допустить гибель всего живого! На Земле существует столько всего хорошего — нельзя просто взять и уничтожить всё, о чём нам было поручено заботиться…» Сшивая тетради книжного блока между собой, а затем соединяя с корешком и аккуратно склеивая подвёртку, ангел признавался себе, что сделал бы всё точно так же. Хотя ему было очень жаль расставаться с коллегами на такой плохой ноте. Видит Бог, он был бы совсем не прочь восстановить общение с другими ангелами, если бы это не подразумевало под собой новые попытки смертной казни.       И словно услышав его мысли, вместо музыки Иоганнеса Брамса (Азирафаэль надеялся, что в аду хорошо обращаются с гениями музыки) раздался презрительно-покровительственный голос Сандальфона за его спиной. Архангел — не самый популярный среди людей, но всё же архангел — выбрал себе земное тело, максимально контрастирующее с его настоящим обликом: высокий огненный Сандальфон, главный по части молитв Господу, поселился в приземистом лысоватом мужчине. С виду он был добродушным, но упаси вас Бог хоть на секунду представить, что это правда. Архангелам не положено быть добродушными. — Презренный изменник Азирафаэль.       Но хоть вежливость он мог бы изобразить, если подумать.       Азирафаэль от неожиданности чуть не опрокинул баночку с клеем. Аккуратно отставив её подальше от оперируемой книги, ангел боязливо обернулся. С одной стороны, не он ли только что подумал, что было бы неплохо наладить контакт? С другой стороны, что главный полководец небесной армии хочет от него? — Сандальфон, — наконец робко ответил ангел и с опаской посмотрел на старшего ангела. На нервной почве его пальцы снова потянулись теребить рукав. — Небеса готовы дать тебе возможность искупить свою вину и снова вернуться в строй. Ты же ещё не забыл, кто ты на самом деле? — без утомительных прелюдий спросил архангел и выразительно посмотрел на Азирафаэля, намекая, что правильный ответ может быть только один.       «Может быть, я знаю это даже лучше вас», — прозвучал внутренний голос, почему-то с интонациями Кроули. Можно было бы представить, какая бы реакция последовала за этими словами. Если что Кроули и умел делать идеально — так это раздражать начальство. Но, секунду помечтав, вслух Азирафаэль ответил другое: — Я буду только рад восстановить связь со своими братьями. — Тогда приходи в приёмную завтра в полдень. Мы поручим тебе задание, для которого пригодятся твой… опыт общения с людьми. — А что…       Азирафаэль не успел задать интересующий его вопрос — из граммофона снова полились «Венгерские танцы» Брамса, а Сандальфон перед ним растворился в воздухе. Ангел пребывал в глубоком замешательстве. Что такого могло случиться, что Небеса переступили через свою гордыню (упаси боже от такого греха) и обратились за помощью к «презренному изменнику»? Неужели то, о чём говорил Кроули… Нет, Боже, нет, даже думать об этом слишком страшно.       «И всё-таки странные настали времена», — заметил Азирафаэль, возвращаясь к оперированию книги и параллельно обдумывая услышанное и сказанное. Почему-то первым делом он удивился самому незначительному факту. — «Кто бы раньше задумался, что различий между Небесами и Адом почти нет?»       Но как бы не старался Азирафаэль выглядеть беспечным, его пальцы чуть подрагивали, приклеивая подвёртку и стирая излишки клея. Что-то говорило ему, что он снова стоит на пороге важного события. Казалось бы, после Апокалипсиса уже ничто не удивит и не заставит волноваться. Они смогли пережить конец света и не погибнуть, хотя обе стороны прикладывали к этому немало усилий! И теперь, после того, как они с Кроули остановили Апокалипсис, возникает что-то ещё, от чего волосы встают дыбом… Кстати, интересно, чем сейчас занят Кроули?       Закрыв книгу, Азирафаэль понял, что всё это время одевал в новую обложку одно из первых изданий романа «Прощай, оружие» Эрнеста Хэмингуэя. Какая ирония.

***

— Don't stop me now!       Кроули чувствовал себя свободнее, чем когда-либо. Разгоняя свой родной, целёхонький Бентли до скорости в девяносто миль в час прямо в центре Лондона, он чувствовал, что всё наконец идёт так, как надо. Пусть не совсем так, как было задумано изначально, но наконец-то правильно. От этого ощущения хотелось наконец расправить тёмные, ухоженные крылья. Наконец было можно заняться своими делами без оглядки на канцелярию. — I'm having such a good time I'm having a ball…       Все невольно, а главное — беспрекословно уступали дорогу, не замечая вконец обнаглевшего Бентли. Кроули, как и положено любому демону, занимался в основном тем, что устраивал роду людскому неприятности: там отключит мобильную связь, здесь устроит многокилометровую пробку… Одно из последних его проделок было очередное повышение налогов. С каждым годом придумывать что-то новое становилось сложнее: поговорка «человек человеку волк» была слоганом этой эпохи. Но Кроули нравилась эта жизнь. Ещё больше начала нравиться, особенно после того, как он натянул нос ангелам и демонам. В конце концов, что за жизнь без капельки безумия и риска? — Don't stop me now!       Всё было почти по-прежнему, даже лучше: Бентли есть, Queen тоже, а обязанности писать отчёты для Ада — нет. Все круги Ада трепетали, стоило только Кроули появиться на горизонте. Ещё бы! Они с Азирафаэлем отлично провернули этот трюк, спасибо Агнессе. Демон, которому не страшна святая вода! Не говоря уже об уточке. Да сам Сатана, наверное, наложил в штаны от страха! Сатана же носит штаны? — Don't stop me now If you wanna have a good time Just give me a call КРОУЛИ!       Вот этого в песне точно раньше не было. Кроули закатил глаза и от досады ударил по рулю, напугав переходившую дорогу бабушку. Та подскочила на месте и, презрительно поджав губы, гордо, нарочито медленно продолжила свой путь. Кроули пожелал ей вослед всего плохого и раздражённо зашипел. Во имя всего несвятого, ну что опять случилось?       Со своими коллегами Кроули расстался уже несколько лет назад и со скандалом. Хлопнул дверью так, что по потолку пошла трещина, — случайно, конечно, Азирафаэль просто немного переоценил крепость демонических построек. Формально он им больше ничего не был должен — видит бог, он даже не хотел падать, а просто связался с плохой компанией, — но всё ещё оставался демоном, что накладывало некоторые обязательства.       Ладно, в конце концов, выслушать — не значит согласиться, да и любопытство требовало узнать последние новости из Преисподней. — Слушаю, давай только побыстрее.       У Кроули через полчаса была назначена встреча с самим собой в одном из дорогих ресторанчиков в центре Лондона, и он не мог на неё опоздать. — У Князей Ада есть работёнка для тебя. Справишься — получишь прощение грехов, — Хастур мерзко заржал над своей шуткой. Кроули поморщился, будто наяву ощутив зловонное дыхание собеседника. — Да, только о нём и думаю, — рассеянно съязвил Кроули, ища, где бы припарковаться. В конце концов, он плюнул на всё и остановился прямо напротив ресторана, где останавливаться нельзя. Демон он или кто, наконец? — Приходи в приёмную завтра в двенадцать, иначе будешь горько жалеть, — Хастур отключился, и дальше полились правильные слова. — Don't stop me now I don't wanna stop at all!       Фрэдди уже заканчивал песню, а Кроули всё ещё не заглушил двигатель. Он задумчиво барабанил по рулю ритм отзвучавшей песни и размышлял.       Зачем он мог им понадобиться? Любой нормальный демон скорее удавится, чем попросит помощи у другого, особенно у Кроули, который ухитрился стать одновременно и падшим ангелом, и падшим демоном. К тому же, предчувствия говорили, что начинается что-то значимое. Он очень надеялся, что ошибся, напророчив войну между ангелами, демонами и людьми. Иногда он ненавидел оказываться правым.       Что ж, если не пойти завтра, потом, возможно, будет слишком поздно. Интересно, что сейчас делает Азирафаэль?

***

      Конечно же, по счастливой случайности — иначе и быть не могло — Кроули и Азирафаэль встретились в дверях по пути на свою «работу» ровно в полдень следующего дня. Неприятное ощущение дежавю накатило на обоих. Им обоим показалось, будто ангелы и демоны решили взять реванш и всё-таки устроить всему миру апокалипсическую вечеринку с бассейном, ядерными взрывами и прочими прибамбасами для удачного шоу. И начинаться она должна сейчас, в этом вся соль. Снова разводить две враждующие стороны в разные концы ринга? Нет уж, увольте. — Кроули? Какая неожиданная встреча! — воскликнул Азирафаэль, удивлённо поднимая брови и нервно теребя рукав. Наивный ангел. — Неужели тебя тоже вызвали сверху? Ну, то есть… снизу? — Постучали с самого глубокого дна, — хмыкнул Кроули с большой долей сарказма в голосе. Одичавший демон как всегда видел во всём только плохое. — Встретимся потом там, где обычно? — С удовольствием.       Азирафаэль едва удержался от церемонного поклона на прощание, но вовремя вспомнил, что сейчас не девятнадцатый век.       Эскалаторы, хотя это, конечно, были не они, работали в своём обычном режиме: в Рай доставляли медленно, из Рая ещё медленнее, в Ад быстрее всего, а из Ада вообще никак. На секунду Азирафаэлю показалось, что дорога из Рая тоже не движется, но затем взглянул на антикварные часы и поспешил на встречу.       У Кроули и Азирафаэля были исключительно неприятные воспоминания, связанные с последним посещением своих «офисов». Хотя, стоит заметить, что неловко было не только им двоим, но и всем окружающим. Действительно, сказать «Простите нас за то, что мы хотели вас немножечко казнить» было бы не круто. Зато использовать их в своих целях — это можно. И извиняться не придётся. — Кроули, ничтожный предатель! — Азирафаэль, презренный изменник!       Товарищи по несчастью, находясь на разных уровнях мироздания, синхронно вздохнули. Начало уже было многообещающим. —… В прошлом ты доставил нам немало проблем, особенно сорвав предначертанный свыше Апокалипсис, — вещали тем временем Гавриил и Вельзевул, одинаково пренебрежительно морщась. — Мы лишили тебя своего покровительства на несколько лет и думаем, что ты усвоил урок и готов искупить свою вину. — Давайте уточним, — вмешался Кроули, потому что не сумел побороть свою привычку вставлять неуместные комментарии. Он вообще обожал потакать дурным привычкам, как своим, так и чужим. — Я не буду подменивать младенцев и загонять кошек на дерево. В этих делах у вас есть другие специалисты.       Силы зла смерили Кроули долгим взглядом, в который вложили максимум своего презрения. — Ты должен найти кое-кого на Земле и привести его сюда или избавиться от него — раз и навсегда. — Простите, — очень вежливо, но вместе с тем педантично перебил Азирафаэль, пристально глядя в глаза Гавриилу. — Но если вы хотите найти человека, разве не логичнее было бы обратиться к таким же людям или к другим нашим агентам? Почему именно я? И что вообще значит «избавиться»?       Силы добра тяжело вздохнули и вознесли молитву «Боже, дай мне сил». — Потому что это не человек. Когда-то он — или сейчас, возможно, она — был одним из ангелов. Сведения об его имени… — тут ангелы пристыженно отвели взгляд, а демоны смачно выругались, — как и о его месте ссылки странным образом исчезли из архивов. Известно только, что он был целителем небесной армии и охотился на демонов. Пока он не предал свой долг перед братьями ради людей. Несколько лет назад его лишили благодати. — Он пал? — вскинул бровь Кроули, засовывая руки в карманы. — Тогда он должен быть где-то здесь, и я вам не нужен. Советую поискать в уборной — у нас всегда там замок заедает. — Его лишили благодати, но он принял наказание и не пал, — не обратив внимание на комментарии, продолжили начальники обеих сторон. — Он и сейчас живёт где-то на Земле, как обычный человек. Но больше так продолжаться не может. Ему нужно выбрать сторону — или избавиться от него, если он заступится за людей.       И тут они выразительно посмотрели на физиономии и Кроули и Азирафаэля, намекая на их роль в этой истории. Что-то подсказывало двум друзьям: им много что недоговаривают. А среди них не было любителей ходить во тьме с завязанными глазами. — Искать иголку в стоге сена? — уточнил Азирафаэль. Гавриил подошёл к нему и, холодно улыбнувшись, положил руку ему на плечо. Опальный ангел ощутил и оценил тяжесть «доверия» начальства. — Мы верим, что у тебя всё получится. Ты получишь полное прощение, если на то будет воля Господа.       Ангелы говорили это с непоколебимой верой, а демоны с издевательским гоготом. Правда, он немного стих, стоило Кроули взглянуть поверх очков, выразительно выгнув бровь. Его особенный взгляд змеиных глаз всегда действовал безотказно. Хохот оборвался. — Перечислите предоплату мне на карту, — бросил Кроули, круто развернувшись на каблуках, и пошёл прочь из Ада. Многолюдная очередь в коридорах (о да, Ад был воплощением всех ненавистных вещей в мире) безропотно и боязливо расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Но ему всё же предстояло преодолеть немало ступенек вверх. — На какую карту? — завис Хастур. — На туза крести, — уверенно ответила Вельзевул, и все демоны, синхронно вздрогнув, в очередной раз назвали Кроули странным.       Азирафаэль обошёлся утвердительным кивком, слабой улыбкой и пообещал посмотреть при случае. Его ждал чрезвычайно медленный спуск из Рая.

***

      В эту среду в «Ритце» отчего-то было особенно многолюдно. Будто все офисные работники решили пообедать конкретно в этом ресторане на Беркли-стрит — и неважно, если на этот ланч уйдёт половина их зарплаты. Или вся. Последние финансовые реформы были поистине дьявольскими — но, вот парадокс, Преисподняя в этом деле и пальцем не пошевелила. — Простите, сэр, но у нас больше нет свободных столиков. Если вы согласитесь подождать минут пять, я уверен…       Кроули злобно зашипел на подошедшего к нему официанта. — Чушь. Наш столик всегда свободен, — Кроули отмахнулся от паренька во фраке и направился прямиком к скучающему в одиночестве Азирафаэлю, за века знакомства выучившему вкусы своего друга и заказавшему его любимые блюда. Ангел ждал его явно не пять минут, даже не прикасаясь к своим любимым блинчикам и поддерживая еду чудесно-горячей до прибытия друга. Как мило с его стороны. — Ну, какие новости? — обрадовался Азирафаэль его прибытию и тут же разложил на коленях салфетку, справедливо считая, что не стоит терять время даром. — Полагаю, что такие же, как и у тебя, — а Кроули не стал возиться с салфеткой и просто небрежно отложил её в сторону. Он демон, ему можно творить чудеса и нарушать все писаные и неписаные законы. Кроули вкратце рассказал про свою встречу с коллегами, Азирафаэль ответил про свою, и они подытожили. — Что-то затевается. — Что-то настолько важное, что заставило объединиться ангелов и демонов. — По крайней мере, на время, — скептично заметил Кроули под ритмичное постукивание вилок и ножей по дорогому фарфору. — И всё-таки не могу поверить, как это ваша канцелярия что-то не записала? Это граничит с фантастикой. — Меня тоже это удивляет. Обычно писцы очень… щепетильны в этом вопросе, — ангел поёжился, подумав, что теперь записано в его деле. Хранитель восточных врат. Примерный ангел. Помог сбежать людям из садов Эдема и остановил предсказанный Апокалипсис. Что ещё прибавится в скором времени? — Значит, одно из двух: либо нашему лишённому благодати ангелу повезло, либо кто-то внёс изменения в записи. Кстати, а что представляют собой лишённые благодати? Никогда таких не видел. — Я тоже, случай довольно редкий. Обычно виновные не принимают наказания и… — Азирафаэль бросил быстрый смущённый взгляд на собеседника и тут же вернулся к блинчикам. — Падают.       Кроули скривился. — А этот, значит, сумел смириться. Уже за одно это с него стоило бы снять наказание. За что его вообще наказали? Это тоже не записали?       Азирафаэль пожал плечами. Ненадолго повисла задумчивая тишина. Каждый думал о предстоящем задании. Слишком много неизвестных переменных, слишком странное поручение и в особенности слишком ненадёжные заказчики. Стоит разузнать всё, прежде чем принимать окончательное решение, и при возможности разыграть всё по-своему. Как показывает практика, Кроули и Азирафаэль могут устроить всё гораздо лучше, чем ангелы и демоны вместе взятые. — И как мы будем искать этого ангелочка? Может, у тебя есть радар на собратьев? — Азирафаэль посмотрел на Кроули с толикой непонимания и обиды. Как он может шутить в такой момент? — Я серьёзно, не смотри на меня так, ангел! — Ну… — замялся тот. В сущности, Кроули задал правильный вопрос, и вовсе не стоило на него так обижаться. — В общем и целом, они становятся обычными людьми. У них формируются воспоминания о семье, о детстве, они могут даже показать свои школьные фотографии. Хотя, конечно, всего этого у них не было — это лишь иллюзия, созданная Небесами. Они не приходят сюда младенцами, они сохраняют свои тела, но затем стареют, как обычные люди, и… умирают, как обычные люди, хоть и долгожители. Если, конечно, им не вернут благодать. — Она что — где-то хранится? — изогнул бровь демон. Сам он плохо помнил детали своего падения. (Или, по крайней мере, упорно старался забыть.) Но Азирафаэль, поняв, что ляпнул лишнего, даже для опального ангела, быстро сунул нос в чашку с горячим шоколадом. — Не очень весёлые перспективы, — хмыкнул Кроули, не дождавшись ответа. — На Земле миллиарды обычных людей. — Шесть с половиной, если быть точным.       Демон смерил ангела долгим взглядом поверх очков, снова заставив того спрятаться за едой. — Что ж, это будут до-о-олгие поиски. Я просмотрю Интернет, а ты газеты. Завтра с утра созвонимся. Держи в курсе. — До скорого, — улыбнулся вослед ангел, приступая к десерту. — Чао.       Кроули встал из-за стола и, не оставив чаевых, стремительным шагом покинул ресторан. Щёлкнув пальцами, он заставил инспектора разорвать квитанцию о штрафе за неправильную парковку и вернуться к другим делам. А через минуту чёрного «Бентли» уже и след простыл. Ещё через пять минут Азирафаэль, добавив к счёту щедрые чаевые, также покинул «Ритц» и на общественном транспорте направился к своему антикварному магазинчику.       Никто не знает, когда повезёт. Вдруг его соседом окажется тот самый (или самая?) ангел? Но, посмотрев на свободное сидение рядом с собой, Азирафаэль подумал, что, может, Кроули повезёт больше. В конце концов, именно он встретил (хоть и весьма оригинальным способом) потомка Агнессы Псих, благодаря пророчествам которой они смогли спастись.       Но и Кроули в этот раз ни на кого не наехал. Какая жалость.