Обломанные крылья

      Трасса М25 недаром считалась проклятой дорогой: на ней вечно случались пробки и аварии, а поломки и ремонты случались исключительно в неприлично-пиковое время или же вообще никогда. Многие автовладельцы говорили, что создателям этой трассы приготовлено отдельное место в аду. Знали бы они, насколько правы! В аду действительно было приготовлено место для главного виновника всех бед, но этот самый виновник не так давно улизнул из лап демонов, перепугав всех их — простите за каламбур — до чёртиков.       Дьявольское изобретение Кроули продолжало злопыхать негативными эмоциями. Телом Анахита была в пробке на М25, а мыслями уже в госпитале Святого Варфоломея, оправдываясь перед своим куратором за опоздание: «Нет-нет, этого больше не повторится, впредь я буду выходить за три часа до смены!»       «Хотя, если поразмыслить, то для М25 три часа это тоже слишком мало», — угрюмо подумала Анахита, следя за бегущей по стеклу дождевой каплей, мысленно пожирая себя за то, что в спешке не успела на поезд. За окном недовольно сигналили опаздывающие машины, будто от звука их клаксона пробка быстрее сдвинется или же на крыше их машин отрастут ангельские крылышки, с целью образовать подобную пробку на высоте птичьего полета. Слева от девушки бессовестно храпел полноватый мужчина в обнимку со стандартным набором офисного работника: толстеньким портфелем, старыми наручными часами, внушительной лысиной и сколиозом первой степени. Кажется, перед тем, как заснуть, он сказал: «Наверняка опоздаю, но других вариантов нет… И хоть высплюсь.»       Дождь за окном давно перешёл в ливень, прекрасно дополняя картину неудавшегося дня. Вдобавок к этому Анна почувствовала жуткую сонливость — тело решило отомстить за те полчаса сна, которых его лишили. Девушка обвела взглядом окна, надеясь найти форточку и впустить немного свежего воздуха, но все они казались намертво приваренными. К тому же, сидящая напротив женщина, укутанная в тёплое пальто и обмотанная шерстяным шарфом, недовольно взглянула на Анахиту и поправила воротник. Девушка на секунду задумалась, так ли холодно бывает в августе, чтобы носить настолько тёплую одежду? Но эта мысль быстро исчезла, стоило автобусу наконец сдвинуться с места.       Анна поначалу по-детски обрадовалась, но затем эту радость быстро омрачила назойливая мысль: «Отлично, я безбожно опаздываю на работу своей мечты. Господи, за что ты так со мной?»       К тому же адресату воззвал и водитель автобуса, вынужденный каждый день пересекать М25 по несколько раз: — Боже, да что сегодня творится со всеми? — и тут же обратился по совершенно противоположному адресу. — Вот чёрт, что за?!       И в следующее мгновение всё завертелось со сверхсветовой скоростью. Водитель до упора вывернул руль, стараясь избежать столкновения. Но тщетно. Одновременно кто-то совсем рядом пронзительно закричал. Всех пассажиров повело вправо, кто не держался за поручни — попадал. Сосед Анны дёрнулся, просыпаясь, но не успел схватиться за что-нибудь и завалился на девушку. У Анахиты перехватило дыхание. Что-то больно ударило её по ноге, затем она сама очень неудачно приложилась обо что-то головой так, что из глаз посыпались искры и навернулись слёзы, а по лбу побежала теплая струйка крови. Не порождая паники, в её голове мелькнула только одна мысль: «Боже, только бы все остались живы!»       Столкновения не удалось избежать, хотя что-то в нём было особенно странное. Раздался звук удара и проламывающегося железа. Прозвенело бьющееся стекло. Под крики пассажиров автобус повело в другую сторону и столкнуло ещё раз, но гораздо слабее. Всех мотнуло в другую сторону — и автобус наконец остановился.       За окном — теперь уже рассыпавшемся в крошево — были слышны отчаянное гудение клаксона и звуки других столкновений.       Анахита попробовала двинуться и с облегчением поняла, что ничего не сломала. Оказывается, она автоматически сгруппировалась и закрыла руками голову. Сначала она подумала, что ослепла, но после того, как моргнула пару раз, зрачки начали сужаться, а у предметов появились прежние очертания: разбитые окна, вогнутые стенки, искривлённые поручни и потрёпанные пассажиры. Некоторые что-то кричали. Анна испугалась, что она оглохла, но через секунду поняла, что в ушах жутко звенит.       «Авария! Нужно помочь людям!» — вспыхнула мысль в замутнённом сознании. Этой вспышки хватило, чтобы девушка начала действовать. Правило первое: не поддаваться панике.       Она поднялась на колени и взглянула на своего соседа, оценивая его состояние. Кажется, серьёзных травм он не получил, только разбил очки об переднее сидение. Прекрасно. Вернее, нет, очень жаль, но он был жив — и вот, что главное. Бледный мужчина пытался нашарить улетевший портфель, явно ещё не осознав произошедшего. — Господи… Что… Черт, я же опаздываю!.. — бормотал он, и в его голосе слышалась паника. Анна взяла его за руку. — Сэр, вы слышите меня? Сэр! — она повысила голос. Сосед медленно повернулся к ней, и Анна заметила ручеёк крови, стекающий из рассечённого виска, и вспомнила, что на ее лице сияет та же рана. Мужчина попытался вытереть его и в ужасе уставился на красную ладонь. — Не смотрите! Слушайте меня, сэр. Сейчас мы осторожно встанем… — Осторожно встанем, — покорным эхом повторил сосед, отыскав спасение в ее голосе. — И выйдем из автобуса. Давайте, ну же, у нас всё получится!       Анна аккуратно взяла своего соседа под руку, и они вместе встали. Девушка подхватила свою сумку, чуть было не упавшую с колен. Да, по-хорошему, её следовало бы бросить и спасать себя в первую очередь, но в ней была бутылка воды. Могла пригодиться.       Правило второе: понять, есть ли угроза взрыва. Анахита глубоко вдохнула, принюхиваясь и заодно проверяя, все ли рёбра в порядке. Похоже, ей повезло по всем пунктам: запаха гари не было и режущей боли тоже. Ещё кое с чем повезло: автобус не перевернулся и наименее пострадавшие пассажиры уже раскрыли двери, чтобы выйти наружу. Похоже, водитель автобуса не успел набрать скорость и отделался лишь приличной вмятиной на боку, вылетевшими окнами и разлетевшимся вдребезги бампером. Неприятно, но менее опасно, чем могло бы быть. Анахита бегло осмотрела других пассажиров, молясь про себя: «Хоть бы все были живы!»       Однако, похоже, самое страшное обошло их стороной по счастливой случайности. Большую часть направляющихся в Лондон взял на себя поезд, а на автобусе поехали те, кто опоздал на перрон, и те, кто хотел получить незабываемые впечатления от М25 в половину девятого буднего утра. Хотя вряд ли найдётся кто-то настолько безумный.       Оказавшись снаружи и убедившись, что сосед не собирается падать в обморок, Анна ещё раз пожалела, что вышла без зонтика. Дождь на улице и не думал прекращаться. Асфальт стал скользким, точно каток. Наверняка авария произошла из-за него!       Анахита нахмурилась, чувствуя, что опять упускает что-то важное. Она стала разбирать аварию посекундно: недовольный голос водителя, он выворачивает руль, тормозит, но… — Помогите! Здесь есть врач? — двое мужчин, державших под руки едва переставляющую ноги девушку, отчаянно звали на помощь. Анна обругала себя последними словами. Нашла время размышлять! Надо помогать людям! — Я врач!       Она кинулась к ним. Пострадавшая женщина, похоже, работала в офисе и уже давно опаздывала на работу, но сейчас это было уже неважно — сегодня на работу она не пойдёт. «Сегодня ей вообще не стоит ходить», — подумала Анахита, быстрым взглядом распознав перелом ноги. Закрытый, спасибо и на этом. — Скорее, помогите ей лечь! — тем временем скомандовала она почти на автопилоте и сняла куртку, чтобы подложить под голову девушке. Пострадавшая застонала и попыталась сопротивляться, но довольно вяло. Это плохо. Возможно, сотрясение мозга.       Анахита огляделась и приметила два достаточно прямых обломка, чтобы использовать их в качестве шины. Она подобрала их и быстро сняла с шеи шарф. — Пожалуйста, мне нужен ваш галстук! — обратилась она к одному из мужчин. Тот недоумённо взглянул на неё. Кажется, ему редко приходилось иметь дело с переломами. — Нужно наложить шину и закрепить её выше и ниже сустава!       На этот раз он торопливо кивнул и принялся развязывать галстук. Нужно было определить место перелома. — Возможно, сейчас будет больно, — обратилась Анахита к женщине, — но постарайтесь не двигаться и тем более не отключиться. Смотрите на меня, — женщина кивнула, но взгляд её не мог сосредоточиться на чем-то одном. Нужно было любой ценой удержать её внимание. — Расскажите о себе. Как вас зовут? Где вы работаете?       Не прекращая разговаривать, Анна сняла с неё обувь и постаралась как можно безболезненнее нащупать место перелома. — Меня зовут… Кэссиди Браун. Я личная помощница… Ай!.. гендиректора одного из телевизионных каналов…       Была сломана большая берцовая кость. Насколько могла судить Анна, перелом был без осложнений и смещения отломков — некоторое время придётся походить в гипсе, но в конце концов заживёт. Задачу осложнял болевой шок и — возможно — сотрясение мозга. — А я Анахита Риггз, — правила вежливости никто не отменял, и девушка надеялась, что обычные фразы и спокойный, дружелюбный тон помогут избежать паники. — Надеюсь, сегодня наше телевидение как-нибудь переживёт ваш выходной, — пробормотала Анна, примеряясь к наложению шины. Где-то вдалеке послышался вой сирены скорой помощи и подъезжающего эвакуатора, но Анахита выключила лишние звуки и приступила к оказанию первой помощи.       Секретарь продолжала рассказывать о себе, о своей семье, доме… Когда она уже была готова рассказать о каждой из четырёх кошек, живущих у неё в коттедже, Анна завязала последний узел и удовлетворённо осмотрела свою работу. — Вот и все, Кэссиди, — улыбнулась она. — Не бог весть как, но до приезда врачей сойдёт. Полежи пока, сейчас прибудет скорая.       Кэссиди кивнула и, когда Анна встала и оглянулась в поисках тех, кому нужна помощь, она вновь заговорила: — Спасибо! Вы мой ангел-хранитель!       Анахита улыбнулась в ответ, чувствуя, как на душе становится тепло. Да, она попала в аварию, опоздала на работу и ушиблась, но всё это с лихвой окупала благодарность человека, которому она помогла. Бледное лицо было измазано дорожной пылью, липким потом и запекшейся кровью, и несмотря даже на ледяной дождь, промокшую блузку и ноющую боль, она не могла удержать улыбки. Никто не погиб, серьёзных ранений нет. Что, при масштабе аварии в тридцать столкнувшихся и поцарапанных машин, было просто чудом. А со всем остальным можно разобраться.       Анна пошарила в сумке и нашла бутылку воды. Только увидев её, она поняла, как сильно замучила жажда. Анна сделала несколько глотков и передала её тем, кто в этом так же нуждался. Девушке казалось, что прошло всего несколько минут, но оказалось — почти полчаса. Достаточно, чтобы все заинтересованные достигли коллапса на М25 и чтобы полиция разрулила загруженный участок, отправив новые машины в объезд.       Попавшие в аварию водители тем временем громко ругались, выясняя, кто виноват. Они понимали, что разбирательства затянутся на весь день и им срочно нужно было выместить свою злость — и вымещали, к сожалению, на таких же жертв. Машины скорой помощи смогли пробраться по обочине и уже принимали пострадавших. Анна увидела, как медики опрашивают её соседа по автобусу: бледный, насквозь промокший мужчина казался потерянным без своего портфеля, но он был жив и почти пришёл в себя. Встретившись взглядами, они обменялись благодарными кивками. Затем врачи поспешили к Кэссиди, и Анахита кратко описала им ситуацию: — Судя по всему, закрытый перелом большой берцовой кости. Без осложнений. Я наложила шину. — Спасибо вам, мисс… — молодой врач выжидательно посмотрел на неё, и Анна представилась. — Дальше мы сами. Полагаю, это ваше? — он протянул ей куртку, которая лежала под головой Кэссиди, и вместе со своими коллегами погрузил пострадавшую на носилки.       Анахита заметила, что машины скорой помощи принадлежат… Кто бы мог подумать? Госпиталю Святого Варфоломея! В голове мелькнула безумная в своей наглости, заранее обречённая на провал идея напроситься в попутчицы. Но Анахита не успела и рта раскрыть, как за плечом послышался вкрадчивый, слегка удлиняющий шипящие голос: — И что же здесь, перекрести меня Сатана, произошло?..

***

      Тут следует рассказать, каким лихим ветром занесло Кроули и Азирафаэля на место аварии. После того, как их конторы поручили им такое ответственное (ой ли?) задание, они долгое время пытались понять, с какой стороны к нему подступиться. В прошлый раз принять решение им помогла небольшая дружеская попойка, поэтому ангел и в этот раз на один вечер закрыл свой магазинчик пораньше. Кроули принёс отменный выдержанный виски. Они не стали включать музыку, чтобы ни один умник, будь он хоть сверху или снизу, не прерывал их важное занятие. Азирафаэль бережно расчистил стол от книг, а Кроули движением опытного бармена разлил виски по рюмкам. С каждым стаканчиком игристой жидкости они постепенно погружались во всё более глубокие воспоминания и дебри философии. — Вот представляешь, какого бы шедевра лишились бы люди, не подтолкни я немного Пизанскую башню? — спросил Кроули слегка заплетающимся языком. Нетвёрдой рукой он плеснул виски себе и другу. Азирафаэль пытался отказаться от добавки, но вскоре понял, что вместо руки демона пытался отодвинуть стол. — А хрустальные черепа? Это была чер-р-ртовски странная идея. Зачем ты это сделал? — Азирафаэль устал бороться с покачиванием и откинулся на кресло. Однако комната в его глазах не перестала кружиться, и ангел решил сконцентрироваться исключительно на собеседнике. Тот некоторое время смотрел на него, удивлённый упоминанием чертей в ангельских устах, и в конце концов лишь пожал плечами. — Сам не знаю. Мне это показалось забавным. Двадцать штук черепов, какой человек в здравом уме до этого додумается? Это просто в моей природе — запутывать людей… — А в моей — их распутывать. Потому что мы полные протипо… противно… про-ти-по-лож-нос-ти друг другу! Природу не изменишь!       Кроули понял, что они наконец достигли нужной кондиции. Кто сказал ту знаменитую фразу: «In vino veritas*»? Кажется, Плиний… Неплохой был парень, пока его не завалило пеплом Везувия из-за очередных разборок между Небесами и Адом. Как оказалось, вместо вина вполне сойдёт и виски «Ballantine’s». — Как ты сказал? «Природу не изменишь»? — дождавшись подтверждения от друга, демон продолжил. — Помнишь, что говорили про нашего не-благодатного?       Азирафаэль нахмурил лоб, проводя работу мысли. Мысль убегала, пыталась скрыться, подобно клубку. Потянешь одну ниточку, появится другая, за ней еще и еще, а ты в это время безрезультатно стараешься найти ту первую, за которую и потянул. Но через мгновение, с большим усилием воли, Азирафаэль вернулся к первой. Чрезвычайно довольный своим успехом, ангел ответил: — Он был целителем. — Во-о-от, — Азирафаэлей в глазах Кроули стало двое, но демон на всякий случай обратился к ним обоим. — Какие шансы, что он и здесь будет исцелять?       Глаза ангела заблестели, и уже не только от алкоголя. Очередная светлая мысль посетила его слегка помутнённую голову, и он сказал: — Кажется, пора трезветь.       Напряжённая работа теми мышцами, которые отвечали за чудеса, — и бутылки снова были полными, а голова стала потрясающе трезвой. Демон и ангел некоторое время смотрели в одну точку, привыкая к новым ощущениям, и забавно шевеля ртом. — Итак… врач? — изогнув бровь, наконец спросил Кроули. — Скорее всего. Но какой? В мире миллионы врачей. Тысячи разных профессий. Вдруг он и не людей лечит, а, скажем, животных? — Ну, «уволили» его именно из-за людей. Я думаю, что чудеса это как привычка. Раз начав, затем не остановишься. Следует проверить необычные случаи, скажем, катастрофы, где все выжили или чудесные исцеления, что-нибудь в этом духе. — Хорошая идея. В худшем случае, что мы теряем? — одобрил Азирафаэль. — Время. Всего лишь время.       «Которого с избытком у нас, но почти нет у нашего уже-не-ангела. Сколько там живут люди? Семьдесят лет?» — хмуро заметил про себя Кроули, уже выходя из магазинчика. На улице моросил извечный дождь, который, кажется, не заканчивался уже четвёртый день и твёрдо не намеревался заканчиваться и завтра. Демон поднял голову, взглянув в хмурое серое небо, откуда его, по идее, давным-давно изгнали. Он почти не помнил своё падение. Была тогда такая же погода? Вряд ли, дождь тогда не придумали.       Чудесным образов не промокнув, Кроули сел в «Бентли» и направился домой. Он ещё должен был пообщаться с растениями, чтобы они не потеряли свою форму. Он планировал устроить им кару божью под фоновое сопровождение выпуска новостей, которые теперь собирался слушать постоянно в надежде выловить что-то интересное.       Азирафаэль, убрав остатки их размышлений, принялся раскладывать книги из последней закупки и попутно наводил порядок на полках. Нелёгкие мысли терзали и его. Насколько он сам был близок к падению? Отказавшись подчиняться Небесам и выбрав собственную сторону, он по всем законам заслуживал наказания. Как и их искомый ангел, который занял сторону людей. И хотя его наказание было не таким жестоким, каким чуть не стало наказание Азирафаэля, ангел чувствовал в своём собрате по-настоящему родственную душу. Даже жаль, что они не были знакомы раньше.       Если этот лишённый благодати ангел действительно такой, каким его представили собратья, то им есть о чём поговорить. Нужно как можно быстрее его найти.       Ранним утром в магазинчике ангела требовательно зазвонил старенький, почти что музейный, телефон. Он не разбудил Азирафаэля, ведь если зло никогда не спит, то и добро должно быть готовым встать ни свет ни заря. Но, если говорить более прозаично, то ангел просто хотел позавтракать любимыми блинчиками, пока весь остальной Лондон спешил на работу. Звонок поймал его почти у двери. — Внимаю, — ответил он.       Кроули на том конце провода без остановки затараторил, и ангелу понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чём идёт речь. — Надеюсь, ты уже встал и оделся, потому что у нас совсем нет времени. Если бы у тебя был телевизор, то ты бы знал, что сейчас на М25 случилась большая авария. Около тридцати машин и рейсовый автобус столкнулись между собой. Мы срочно едем туда, я уже подъезжаю к тебе. — Это всё, конечно, очень печально, — оторопел Азирафаэль. — Но причём тут мы? Нужно кого-то спасать? — В том-то всё и дело. Все остались живы и даже почти невредимы. Надо же хоть с чего-то начинать, верно?       И демон бросил трубку, чтобы через полминуты призывно посигналить за дверью. Ангел грустно вздохнул по не вкушённым блинчикам, но работа есть работа. Сожаление было секундным, затем он вновь стал спокойным и сосредоточенным. Всё, что его страшило, — это лихая езда Кроули. Думаете, демон сдавал на права? Вовсе нет, они чудесным образом появились сами!

***

— И что же здесь, перекрести меня Сатана, произошло?..       Анахита вздрогнула от испуга, услышав странный шипящий, но в то же время манящий голос за спиной. Круто развернувшись, она увидела перед собой двух элегантно одетых мужчин, неведомо как проникших через оцепление. То, что они не были из какой-нибудь спецслужбы, было так же ясно, как и дождливое небо над головой. Правда, одежда их была будто из разных эпох, но больше всего девушку поразило не это. Она никогда не была любительницей оккультных наук и не верила во всякие там ауры, кармы, дхармы и так далее. Но, увидев этих двух незнакомцев, она на мгновение уверовала. Потому что в это самое мгновение перед ней предстали две сверхъестественные сущности: одна светлая, тёплая, праведная и непорочная, а другая тёмная, завлекающая, порочная, пугающая…       И мир перед глазами покачнулся, подёрнувшись мутной плёнкой. Ноги подкосились, не выдержав веса тела, из рук выпала так и не надетая куртка, и Анахита повалилась вперёд, уже не владея собой.       Кроули, который стоял ближе всего к девушке, сперва поймал её тело, а затем осознал, что произошло. И состроил недовольно-раздосадованную мину: он, конечно, по-разному влиял на людей, но чтобы так — такое на его памяти случалось впервые. И повторения не хотелось бы. Кроули не очень любил тактильные контакты, особенно с незнакомыми и особенно с людьми. — Ну почему Он не сделал людей более стойкими? Пугливые, как кролики, право слово, — он возвёл очи горе к небесам, больше в театральном жесте, чем действительно в отчаянии. Затем он поудобнее перехватил безвольное тело, и его взгляд упал на лицо девушки. Азирафаэль что-то спросил у него и, не получив ответа, стал размышлять вслух: уместно ли сейчас сотворить чудо или позвать врачей скорой помощи, но ведь куда быстрее было бы сотворить чудо, но не у всех же на глазах…       А Кроули пытался понять, что за знакомое чувство сейчас он испытывал. Девушка, которую он держал, ничуть не отличалась от других людей: светлые волосы намокли и слиплись из-за дождя (она забыла зонтик?), на молочной коже выделялись следы крови. Насквозь промокшая блузка прилипала к телу и уже не скрывала нижнего белья. Какие-то обрывочные знания о человеческой физиологии говорили, что из-за холода девушка рискует заболеть. Но ничего… нечеловеческого. Однако ощущения у Кроули были именно такие. Будто он держал в руках источник спящей энергии. От него аж покалывало кончики пальцев.       Нет, что за бред. Чтобы эта девчонка под метр семьдесят была той, кого они искали? Скорее всего, из него ещё не выветрился вчерашний виски.       Все эти мысли пронеслись в голове Кроули со сверхсветовой скоростью. Дилемма Азирафаэля решилась, так и не успев замучить ангела: тот самый врач, с которым недавно говорила девушка, заметил, что ей стало плохо, и поспешил на помощь. Он тут же подкатил носилки к ним и обратился к Анахите, окидывая её цепким профессиональным взглядом: — Мисс Риггз! Мисс! Скорее, помогите уложить её. Возможно, у неё сотрясение мозга, — брюнет с вьющимися волосами подхватил девушку, предлагая Кроули и Азирафаэлю ему помочь. Демон кинул на него неприязненный взгляд («И с чего бы?» — подумал он сам), но вместе с ангелом помог уложить пострадавшую. Врач тут же направился к одной из машин скорой помощи, к нему присоединились его коллеги. Вместе они погрузились, и машина, включив всемогущую сирену, рассекла плотные ряды пробки. Судя по всему, она направилась в госпиталь Святого Варфоломея.       Под дождём остались стоять двое мужчин, чудесным образом не мокнущие под струями воды. И перед ними валялась на мокром асфальте брошенная забытая кожаная куртка, которую выронила странная «мисс Риггз». Кроули хмуро смотрел вослед уезжающей машине, размышляя. Что-то в этой истории было явно нечисто. Или наоборот — слишком чисто? Пока его друг мучил себя в поисках ответов, Азирафаэль поднял куртку с асфальта. Волею судьбы из приоткрытого кармана вылетело удостоверение личности, которое ангел тут же подобрал, но не решился заглянуть внутрь. Ангел не страдал излишним любопытством, и с мучительным лицом смотрел на документы, боясь открыть заветную книжку. Вскинув бровь, Кроули раздражительно цокнул языком, вырывая паспорт из рук товарища.       И тут чуть не выронил его обратно. На вопросительный взгляд Азирафаэля он, приспустив очки, тихо сказал: — Это была Анахита Риггз.       Кроули от всей демонической души выругался, передавая документ ангелу. Они нашли и сразу потеряли иголку в стоге сена! Много ли на Земле врачей с именами ангелов? У них почти не осталось сомнений, что Анахита была той самой, кого они искали. И теперь она ускользнула от них на воющей машине скорой помощи. Но, по крайней мере, теперь им было известно её имя. И, если подумать, то и место, где она проведёт ближайшее время. Кроули развернулся и бросил своему другу: — Давай обратно в машину. Заглянем в гости к Варфоломею. — Но он же… А, понял, — Азирафаэль, держа в руках куртку и удостоверение личности Анахиты, поспешил за демоном.

***

      Анахита видела цветущий, будто бы сошедший со страниц Библии Райский сад и с наслаждением вдыхала его аромат. Внутри поселилось странное спокойствие, похожее на божественное просветление. Не было никаких тревог, только всеобъемлющая любовь ко всему. Она купалась в этой любви. Безмятежное синее небо над головой ещё не грозилось разразиться дождём и молниями — до бури ещё было время.       Анахита неспешно кружила меж растениями и, касаясь их листьев кончиками пальцев, шепотом общалась с ними. Белые одеяния шелестели вслед за ангелом, светлые крылья были аккуратно сложены за спиной. Ангелу нравился Эдем — столько чудесных растений, так не похожих друг на друга! Каждое требовало собственного подхода, но Анахита могла найти общий язык с любым. А ещё её восхищали новые творения Господа — люди, Адам и Ева. Они были похожи на ангелов — или ангелы на них? Да, они не были совершенны, могли поддаться соблазну, но при этом в них было столько жизни и энергии, что иногда Анахите казалось, что она смотрит на солнце.       Но, увы, не все дети Бога разделяли её мнение. Некоторые ангелы стали завидовать тому вниманию, которое уделял Бог людям, и их крылья почернели. Анахита побаивалась их, хотя должен ли воин света бояться сил тьмы? Однако она старалась не общаться с «потемневшими», уделяя всё больше внимания даже не своим братьям, а растениям и людям. Несмотря на это, ангел всё ещё чувствовала божественное одобрение и благодать, теплившуюся внутри неё. А значит, она всё делала верно.       Очередной поворот извилистой тропинки, и задумавшаяся Анахита вдруг встретилась с горящими глазами. Вертикальный змеиный зрачок расширился. Чёрный змей высунул кончик языка, пробуя воздух на вкус, и набрал воздух, чтобы что-то сказать, но Анахита со скоростью молнии скрылась в зарослях — только белое перо мелькнуло в воздухе.

***

      Бег сдавливал грудную клетку, а сердце неистово колотилось почему-то где-то в районе горла. Анахита попыталась вдохнуть, но вместо аромата цветов в нос ударил резкий больничный запах. Девушка сморщилась и попыталась открыть глаза, но вокруг было настолько светло, что навернулись слёзы. Этот свет не имел ничего общего с тёплым светом из… сна? Это был сон?       Наконец Анахита смогла безболезненно открыть глаза и осмотреться. Белый потолок. Белые стены и большие окна, полузакрытые жалюзи. Гудение каких-то аппаратов и разговоры в коридоре. Четыре койки в палате и провод капельницы, тянувшийся к её руке. Анахита попыталась поудобнее устроиться на кровати, вполне ожидаемо обнаружив, что как минимум половина её тела требовала движения.       Другие койки не пустовали, но, похоже, она одна была в сознании. Судя по всему, она не была в реанимации — уже что-то. Но почему она здесь? Что произошло? Анна точно помнила, что была на трассе М25 и размышляла над тем, как добраться на работу. А затем?.. Какой-то голос за спиной, двое мужчин, чьи образы превратились в два неясных пятна. И больше ничего. Только головная боль при попытках вспомнить что-то ещё. К тому же странный сон о прогулке в саду был настолько реален, что Риггз до сих пор не могла чётко найти границу между сном и явью. Столько странных вещей за один день — это слишком.       Очередная волна головной боли накатила к затылку. Дверь в палату открылась, впуская врача в белом халате. Он бодро и со смешинкой обратился к Анахите: — Добрый вечер, мисс Риггз! Добро пожаловать в Госпиталь Святого Варфоломея. Как проходит ваш первый рабочий день?       Анахита подняла на него красноречивый взгляд и показала большой палец. Несмотря на жуткую боль, лицо девушки озарила слабая улыбка. О странных вещах можно подумать после, сейчас были дела важнее и реальнее эфемерных снов, вызванных лекарствами.