Как приручить кота

      Полиция. Только от произношения этого слова у некоторых трясутся коленки, и иногда не в переносном смысле. Ведь стражи порядка всегда начеку: они следят за каждым везде, даже пока ты безобидно хрустишь своими печеньями в спальне. На самом деле это бред, придуманный каким-то недалёким горожанином или детскими школьными психологами, которые любыми способами готовы запугать детей, чтобы те перестали лазить по вирусным сайтам. Но тот факт, что полиция оберегает нас от всяких правонарушителей имеет место быть.       Обычно в будничные дни в полицейском участке творится хаос: все бегают из стороны в сторону, перетаскивают из кабинета в кабинет какие-то бумаги, приводят мелких нарушителей, вроде карманников. Вот только сегодняшняя среда немного отличается, ведь сегодня поймали преступника, за которым никто угнаться не мог приблизительно месяц или около того. Он, кстати, взломщик… кооперативных систем всяких мелких предпринимательских сайтов. Дело сильно не серьёзное, но Чанёля на части распирает от мысли того, что поймал его Бён Бэкхён, — парнишка метр с кепку, да ещё и кот… домашний.       Чанёль сам не понимает откуда такая непереносимость этого парня, его породы и манеры… существования. Он всегда маячит у него перед глазами, конечно не специально, ведь они оба полицейские, а сотрудничать для полицейских — нормально. Вот только Чанёль — волк, у него мускулатура, острый нюх и отличный слух, реагирующий на любые шорохи на расстояние нескольких миль, а что до Бэкхёна? Кошачья грация, отвратительный пушистый хвост и милая мордашка. Разве такие, как он, работают в полиции? Да им тут места нет, разве что только в архивах, в бумажках копаться. Чанёль необратимо считает так, и именно поэтому его трясёт при виде того, как старший инспектор пожимает ладонь Бэкхёна с наманикюренными ноготками.       Недовольно оглядев улыбающегося кота, Чанёль скалится на мальчишку в нескольких метрах от себя и, опираясь на столешницу ресепшна, допивает свой крепкий кофе. Несколько коллег чувствуют накалившуюся обстановку около волка, но никто даже слова ему не говорит, ведь такое поведение Чанёля к Бэкхёну уже давно в рамках привычного. Эти двое ещё с начала службы, что называется, как кошка с собакой.

* * *

      Бэкхён ахает, когда его толкают в сторону железных шкафчиков в полупустой раздевалке, и он смотрит на обидчика, опускает уши и прижимает руки к груди. Чанёль ставит руки по обе стороны от полуголого мальчишки напротив, смотрит проницательно в потемневшие глаза и нависает над ним. — Что такое, киса, боишься меня? — рыкает Чанёль, пальцами касаясь чужого хвоста, и подмечает мягкую, шелковистую шерсть, отчего хочется гладить и гладить её. Бэкхён же брови хмурит и заметно смелеет, отбирая своё имущество. — Ещё чего, волчонок, — зло проговаривает он слова. И выглядит весьма комично — лично для Чанёля, — когда задирает подбородок, чтобы казаться высоким, а на деле больше смахивает на обиженного малыша (в какой-то степени так и есть).       Позади них слышно, как последние ребята, оставшиеся в раздевалке, наконец уходят, подхихикивая над этими двумя, ведь подобные перепалки случаются уже не в первый раз и воспринимаются как обыденность. Чанёль поворачивает ухо, словно локатор, когда слышит хлопок входной двери, и чему-то своему усмехается, отшатываясь от Бэкхёна на шаг назад. Тот смотрит на него с непониманием, вцепившись пальцами в полотенце на своих бёдрах, которое даже сменить на плавки не успел из-за глупого волка.       Чанёль молча следит за его руками, проводит по губам языком и ловит себя на, наверное, наиглупейший мысли, отчего резинка треников начинает дискомфортно давить. Он тянется к ней пальцами, поправляет и снова заглядывает в глаза Бэкхёна. Тот прижимается к шкафчику, как будто хочет вовсе с ним слиться, и, словно не дыша, глядит на Чанёля: на его оголённый верх, накаченную грудь, рельефный пресс. Чанёль стопроцентно отличный полицейский, не только из-за своего телосложения, но и умения давить молчанием. Время от времени он, кстати, применяет свой «навык», прямо как сейчас. Бэкхён это понимает. — Мы одни, киса, — Бэкхёна насквозь дрожь пробирает от сменившегося голоса Чанёля, который сейчас стал необычно певучим и хриплым, пока его уши навострены и тёмно-серый мохнатый хвост медленно покачивается из стороны в сторону. — Собираешься меня изнасиловать? — хмыкает Бэкхён. Он сам не понимает откуда в нём столько уверенности, когда его тело всё дрожит, как осиный лист. Тем не менее он язвит, кажется, раззадоривая волка сильнее. — Тоже мне… хранитель порядка!       Чанёль молча делает шаг навстречу, оказываясь вплотную к Бэкхёну, и он готов поспорить, что слышит сумасшедшее биение его сердца. Это интересно, думает Чанёль, касаясь мягких ягодиц сквозь полотенце, отчего тело напротив пробивает крупная дрожь, и прижимается своим пахом к чужому, вжимая Бэкхёна в холодную дверцу чьего-то шкафчика.       Бэкхён тут же ахает, руки укладывает на широкие плечи Чанёля и носом утыкается в его шею, делая глубокий вдох геля для душа, и старательно пытается убрать волка от себя, уперевшись в его грудь ладонями. А Чанёлю хоть бы хны, только тазом двигать начинает, вверх-вниз, и хрипло стонет в кошачьи ушки, прижатые к голове. Охнув на чужую эрекцию, Бэкхён сам неосознанно виляет тазом, расслабляет руки, окольцовывает сильную шею и чувствует усилившуюся хватку на ягодицах. — Домашний, — хрипит Чанёль, от приятных телодвижений и тёплого дыхания на коже шеи. Он оступается на шаг назад, останавливаясь, придерживает Бэкхёна за бока, а тот капризно хнычет и начинает тереться об него сам, тихо попискивая от трения набухших сосков об горячую кожу.       Поднявшись ладонями выше, до чужих маленьких плеч, Чанёль требовательно отстраняет мальчишку от себя и смотрит в омут глаз, где плещется бескрайнее вожделение и желание. От такого Бэкхёна сносит крышу неплохо, будто во время шторма. Чанёль поворачивает его к себе боком и снова толкает к ящикам, хватает его ногу под коленом, и кладёт себе на плечо. Полотенце на бёдрах Бэкхёна нещадно летит вниз, на холодный кафель, пока Чанёль разглядывает его там, тем самым заставляет жалобно хныкать от стеснения и пытаться закрыть всё, что можно и нельзя.       Облизав свой палец, Чанёль касается его подушечкой напряжённого раскрасневшегося входа и, несмотря на сопротивление, входит в пульсирующее нутро, выбивая из лёгких Бэкхёна жалобный полувой-полукрик, пускай он и не волк. Перед глазами всё мутнеет от словно девственной узости внутри и хныканья кота, а вставший член неудобно терется о ткань треников, отчего хочется поскорее их снять и сделать своё дело. — Хватит с тебя, — говорит Чанёль одними губами, собираясь выйти из Бэкхёна и, наконец, стянуть резинку штанов вниз. — Нет! — вскрикивает на замечание Бэкхён очень даже бодро, несмотря на своё положение… — Р-растяни меня ещё, — он тазом насаживается на палец внутри и сдержанно стонет, плотнее сжав губы.       Усмехнувшись «властности» ручного кота, Чанёль другим пальцем касается натянутого колечка мышц и входит вовнутрь, сгибая пальцы пополам. Бэкхён выгибается в пояснице, вжимается в дверцу шкафчика. Как же ему не хочется быть застуканным сейчас, пока его грубо трахает пальцами Пак Чанёль… Его, вроде как, недруг, с которым он чаще всех ссорится и дерётся. Если, конечно, удары Бэкхёна, от которых Чанёлю, как муху ударить, можно назвать дракой. — Плевать, я вхожу, — рыкает Чанёль, прежде чем вытащить пальцы и вытереть их об своё трико, которое вскоре оказывается где-то под скамейкой, пока сам Чанёль размазывает собравшийся предэякулят на головке по всему стволу и подставляет её к пульсирующему сфинктеру. Бэкхён пытается как-то протестовать, понимая, что его член слишком великоват для него, ведь он просто не поместится, но Чанёлю всё равно. Он делает одно движение тазом и шлепок кожи об кожу разноситься в кафельной комнате за долю секунды. — Нет, вытащи, — хнычет Бэкхён и в глазах у него собираются слёзы, когда он ладошкой пытается оттолкнуть Чанёля, уперевшись в его низ живота. — Но тебе же не больно, — подмечает Чанёль, касается своей рукой его и нежно гладит тонкое запястье, прежде чем крепко схватить и сделать первый толчок, от которого кровь под кожей стынет потому, что кто бы мог подумать, что Бэкхён настолько узкий.       Бэкхён бёдрами подаётся навстречу и прикусывает и без того пухлые губы, отчего Чанёль задушенно смеётся, и начинает неторопливо делать движения бёдрами резче и глубже. Он видит, как Бэкхёна от этого ведёт, и он не сдерживается, касаясь его торчащих сосков. От прикосновений к нежной коже ореола, Бэкхён сдавленно пищит, кусая губу настолько сильно, что она желтеет и начинает казаться, что ещё чуть-чуть и пойдёт кровь. — Говнюк, — пытается поддерживать атмосферу ненависти Бэкхён, пока добровольно становится перед Чанёлем задом, выпячивает попку кверху, становясь на цыпочки, и с удовольствием принимает толстый член в себя.       Чанёль ладонями ведёт по красивой выгнутой пояснице, накрывает нарумянившиеся ягодицы и крепко сжимает, до побеления костяшек, отчего снизу слышно недовольные ахи. Одобряюще похлопав по упругим половинкам, Чанёль сжимает плавно виляющий хвост в руке и тянет на себя, отчего нутро сжимается необычайно сильно и возникает желание кончить. — Пусти, — хнычет Бэкхён, когда Чанёль прекращает двигать бёдрами, и ладошку заводит себе за спину, пытаясь нащупать чужую ладонь, сжимающую его слишком чувствительный хвост, впрочем как и у остальных из семейства кошачьих. — А что если не пущу? — о господи, Чанёль говорит чистым басом, отчего под грудью всё щемит, а конечности начинают трястись. Он пальцами массирует хвост у самого основания, пуская по телу под собой мелкую дрожь. — Пусти, — продолжает хныкать Бэкхён, не специально поддаваясь назад, плотнее прижимаясь ягодицами к чужому паху. — Б-больно… — Но тебе же не больно, врунишка, — приподнимает брови Чанёль, чувствуя дрожь чужого тела, скорее всего от наслаждения. Он делает небольшие фрикции тазом, и Бэкхён неожиданно для Чанёля громко стонет, кончая на плитку пола. Его ещё долго трясёт после оргазма, а Чанёль с каким-то кайфом смотрит на вспотевшее тело под собой, на поджатые разноцветные ушки, задранный кверху хвост, и белёсые капли спермы на полу.       Шлёпнув по пышным ягодицам, Чанёль слышит задушенный стон и перехватывает живот Бэкхёна поперёк, вынуждая прислониться к себе. Бэкхён же пальцами вцепляется в прижимающую его руку, и откидывает голову на чужую грудь, глубоко дыша, чувствуя непреодолимый стыд и беспомощность перед этим волком…       Проходит ещё чуть меньше тридцати минут, прежде чем Чанёль кончит внутрь Бэкхёна, прижавшись пахом к его ягодицам вплотную, пока тот будет царапать его предплечья из-за горячей спермы в себе.

* * *

      Бэкхён старательно быстро пытается надеть на себя футболку, ведь пока что своих трусов, что очень странно, он нигде не обнаружил. Позади него сидит Чанёль, тот это понимает и чувствует потому, что этот урод продолжает смотреть на его голый зад уже минут десять точно. Бэкхён даже готов признать, что этот парень внутренне ликует оттого, что по его бедру стекает капля его спермы. — Ты пялишься, — подмечает он, начиная активней рыскать в своей спортивной сумке, куда перед душем положил сменное бельё. — А ты светишь голым задом перед моим носом, — необычно певуче отвечает Чанёль. Он указательным пальцем подцепляет белёсую капельку, ведёт по бедру выше, касаясь растраханного колечка мышц. По его коже даже мурашки начинают бегать от мысли, что это сделал с этим несчастным котом он (совсем не то чувство, что было утром)…       Поджав губы, стараясь не реагировать на чужие прикосновения, Бэкхён выдыхает через нос, когда трусов всё-таки не обнаруживает. — Не это ищешь? — Чанёль отчего-то криво улыбается и опирается рукой позади себя, на скамью, расставляя свои длинные ноги шире, и вертит на пальцах свободной руки его боксеры.       Повернувшись к Чанёлю, озадаченно поставив руки в бока, он видит в чужой руке своё бельё и не упускает попытки забрать его, но волк тут же отдёргивает руку, приобнимает Бэка за талию свободной рукой и прижимает к себе, отчего ему приходится встать между его ног. — Ты приходишь ко мне в воскресенье… — он задумчиво замолкает на половине фразы, поджимая губы, и после нескольких секунд красиво улыбается, продолжая: — лучше в вечер пятницы… И тогда бельё твоё. — Снова захотелось потрахаться со мной? — недовольно спрашивает Бэкхён, пытаясь снять цепкую ладонь со своей талии, чтобы, наконец, отобрать бельё и уйти домой.       Отрешённо посмотрев в пол, Чанёль ладонью спускается ниже, до миниатюрного таза мальчишки, гладит выступающие тазовые косточки, наслаждаясь бархатистой кожей. Он пытается делать вид, что так ему думается легче, но на самом деле ничего подобного: тело у этого кота получше, чем у любой волчицы. — Ну, мы можем сначала поужинать и потом… — Чанёль снова смотрит в потемневшие глаза от его прикосновений, затем на прижатые уши и отчего-то надутые губы. Кажется, именно этим называют кошачье очарование. Чанёль залипает. — А мы можем просто поужинать?.. — Тихий, неуверенный голос Бэкхёна разрывает тишину, и он нерешительно сжимает чужую ладонь на своём тазу. — Волки не ужинают просто так, — без промедлений чеканит Чанёль и встаёт, оказываясь вплотную к коту. Он берёт его руки, которые оказываются в два раза меньше, в свою и кладёт в них его бельё, так и не дождавшись ответа. — Они, кажется, и сексом не занимаются, — Бэкхён немедленно надевает боксеры, снова выпрямляясь перед Чанёлем. — Но тебе ведь понравилось, — самоуверенно заявляет тот и хмыкает, запихивая руки в карманы своих джинсов. — Твой бывший наверняка тебе даже такого удовольствия не доставлял, — он наклоняется к Бэкхёну, щёки которого внезапно багровеют, а глаза Чанёля становится большими от удивления. — Не говори, что это был твой первый раз.       Бэкхён отводит взгляд в сторону, нерешительно кивая на слова волка. Ему самому не очень-то хочется признавать факт того, что свой первый раз он отдал ему, а не кому-то другому… Но Чанёль тоже неплох… Так ведь? — Ты хотя бы целовался? — Чанёль приподнимает бровь, оглядывая Бэкхёна с ног до головы. Ему всё ещё сложно свыкнуться с мыслью, что этот парень такой… ручной и домашний. — Н-нет… — голос Бэкхёна дрожит.       Чанёль тяжело вздыхает, на секунду опуская глаза вниз, на свои кроссовки, затем снова смотрит на Бэкхёна, а тот как-то неуверенно жмётся, тянет край футболки, прижав уши к голове. Ему становится его отчего-то жалко, и он касается мягких щёк ладонями, заставляя Бэкхёна посмотреть на себя, и наклоняется к нему, повернув голову вбок, прежде чем нежно коснуться своими губами его.       Бэкхён сильнее сжимает пальцы на ткани футболки, чувствуя резкий всплеск эмоций, когда Чанёль языком ведёт по губе и отстраняется, не сразу открывая глаза. Они смотрят друг на друга ещё десять секунд, пока Чанёль первым не отводит взгляд в сторону, языком проводя по губам, отчего Бэкхёна в дрожь бросает.       Им понадобится ещё несколько минут, чтобы собраться с мыслями и выйти из здания участка. Они ещё долго не будут расходится по домам, пока Чанёль не предложит подвезти Бэкхёна домой, на что тот, на удивление, согласится. Когда Чанёль остановится около подъезда его дома, Бэкхён неуверенно чмокнет его на прощание в щёку и выйдет на улицу. А тот будет завороженно наблюдать за покачивающимися бёдрами и думать о том, как он приручил домашнего кота.