imagine with finn wolfhard

Когда кто-то умирает из твоих близких…только тогда ты понимаешь, что не относился к этому человеку так, как он заслуживает. Не уделял ему время. Никогда не звонил, не спрашивал, как дела. Ты просто понимаешь это все и начинаешь ценить людей, только тогда, когда это их нет в живых. Ты чувствуешь себя паршиво, вспоминая светлые моменты, воспоминания, которые вас связывали. Тебе становится стыдно… Такое случилось и со мной. На похоронах моей прабабушки я сказала себе, что не буду лить слезы перед всеми. Не знаю, правильно ли я тогда размышляла или нет, но я никогда не любила показывать слабость на публике. Никогда. После всего, я пошла на кладбище. Уселась на скудную лавочку рядом с её могилкой и просто отпустила всю боль. Мою или её. Мне казалось её. Мне было плевать на то, что кто-то может услышать мои судорожные всхлипы, крики стыда. Ветер разносил мои волосы в разные стороны, из-за чего они прилипали к мокрому лицу. Он играл с длинным подолом моего чёрного платья, которое я надела впервые в своей жизни. Кончики пальцев превратились в ледышки от холода, но мне было все равно. Я поднимаю голову к небу, будто ища спасения в его серых пятнах. Жмурю глаза, за которых скатываются новые дорожки слез. Я ничтожна. — Хэй, привет, — слышу голос за спиной и начинаю быстро вытирать лицо, а затем поворачиваюсь. Передо мной стоял парень. Черные кудрявые волосы лезли в лицо, веснушки отчётливо красовались на бледной коже, должно быть, из-за погоды. Он тоже одет в чёрное. — У тебя тоже кто-то умер? — спрашиваю, а потом догоняю, какую глупость сморозила. Идиотка. — Нет, — он качает головой, — я был на ваших похоронах. Значит он тот сосед, который приехал вчера вечером. Печально получилось. — Можно? — он подходит ко мне и взглядом указывает на место рядом. Я молча киваю, он садится, — я понимаю тебя. — Что? — Ты не уделяла ей время, — отрезает он, смотря на деревья. Я сглатываю, отворачиваясь в другую сторону. — Я тоже не уделял, — я снова смотрю на него, не понимая о чем он. Парень ловит мой взгляд, — моя мать похоронена вон там. И я тоже жалею. — По тебе не скажешь, что ты не уделял ей время, — шмыгая носом, говорю я. — Теперь я начал ценить то, что у меня было, — выдохнул он, а потом снова встал, — пойдем. — Куда? — не понимаю. — Отведу тебя кое-куда. Там красиво. — Надеюсь, — встаю, — ты меня убьёшь.

***

Парень, чьего имени я не знала, привел меня к озеру… Онтарио. — Красиво. — Мы любили тут плавать летом. Но чаще всего я приходил сюда один, — он начинает пихать камни ногой, и они тонут в воде. — Так ты тут жил? — Да, — он печально улыбается и смотрит на меня. Я хмурюсь: — Не понимаю, зачем ты привел меня сюда? — Можешь приходить сюда, когда тебе хочется. Здесь мало кто бывает, а я уже потерял интерес. Теперь это место твое, — он снова улыбнулся, но теперь ярко и широко, так, что я не могла не улыбнуться в ответ, — я Финн. — Т/и. — Слушай, т/и, старайся меньше плакать, а то ты стремно выглядишь. Распахнув глаза, я повысила голос: — Мы знакомы десять минут, а ты говоришь, что я УЖАСНА! Он засмеялся. — Если мы будем хоть как-то общаться, знай, что я очень люблю сарказм, — он подмигнул и начал уходить, — ну ты как? идешь? — Ты очень странный. Думаю, мы подружимся.