Крупным планом

       Сегодня ему в ночную. Это даже хорошо — день будет свободен. Кроме того, по ночам у них спокойно. Не то, чтобы днём было много поводов нервничать, но ночью совсем тишь да благодать. Леонид вообще любил ночные смены. Когда оставались силы, утром, после них, он не шёл домой, а гулял по городу, фотографировал, как тот постепенно заливается солнцем. Особенно весной. Сегодня, правда, ему совершенно не до этого.       Перед сменой Леонид пытался выспаться, но садясь в автобус всё ещё чувствует себя ужасно сонным, а потому, забившись на сидение, пустым взглядом упирается в экран телефона, пролистывая ленту в Инстаграм. Там, на экране, море. Синее-синее. Яркое светлое небо с тонкими облаками. Залитые солнцем мощеные дорожки. Кусты с сочной зеленью и большими цветами всевозможных расцветок и форм. Фруктовые деревья. Это заставляет мечтательно улыбнуться. Топтунов не бредит путешествиями. Он бредит фотографией. Просто сейчас один из его любимых фотографов «в творческом отпуске», фотографирует солнечные приморские города и девушек, выходящих из морской пены.       - Что там у тебя? - Столярчук, сидящий сзади, перевешивается через спинку его сидения и заглядывает в экран, и хотя Леонид тут же нервно сворачивает приложение, тот, похоже, успевает заметить. - Ты чего в этой херне торчишь? У меня жена на ней помешалась. Смотрит там блогерш всяких, которые вечно по морям катаются. Как будто не понимает, чем эти дуры на такую жизнь зарабатывают. Теперь ходит и канючит, мол давай накопим и в отпуск хотя бы в Таиланд полетим.       - А ты чего? - интересуется кто-то басом с задних сидений. Леонид вжимает голову в плечи и надеется, что внимание с него переключилось окончательно.       - А чего я? Я на этот год всё решил. На десять дней в Турцию, а потом к маме моей. На следующий — ну пусть копит. На шмотках своих поэкономит, на косметике, - Столярчук с усмешкой падает обратно на свое сидение. Задняя часть салона заводит разговор о летнем отдыхе и о графике отпусков, так что Леонид поворачивает голову к окну и смотрит, как отдаляются огни города, радуясь тому, что ему не приходится обсуждать с коллегами свои увлечения. Не то, чтобы он считает их неспособными это понять, скорее… Среди них Леня чувствует себя белой вороной.       Он не хочет, чтобы коллеги знали слишком много о его жизни. Точнее нет, не так. В его жизни нет ничего такого, что он хотел бы от них скрыть — 25 лет, недавно съехал от родителей, работает, не женат, не курит, пьет только по случаю, машину не водит. Ничего особенного, ровным счетом. Но в мир своих увлечений он их впустить не готов. В этом плане Леонид осторожен. На его личной странице в социальных сетях — фотографии с семьёй да с посиделок с друзьями, в основным бывшими одногруппниками и одноклассниками. Перед работой он иногда смотрит результаты спортивных матчей, иногда включает телевизор в квартире фоном, этого хватает, чтобы вставлять пару фраз в общем разговоре. Чтобы не казаться аутсайдером. В том же инстаграме он подписан только на рабочий профиль своего «кумира», не дай Бог в ленте всплывет что-то личное. Если кто-то увидит… Леонид просто не хочет отвечать на вопросы.       В автобусе он больше не решается достать телефон, опасаясь опять привлечь к себе нежелательное внимание, но на улице, убедившись, что никого нет, всё же вытаскивает его. Разблокировав экран, он снова открывает Инстаграм и «лайкает» несколько последних фотографий. Хотел бы он научиться так же хорошо выстраивать кадр. По дороге до станции он успевает прочитать подпись под последней публикацией. Она на английском, который Топтунов начал подтягивать только в последние пару лет, но для понимания коротких и простых текстов знаний ему хватает. В Италии, если верить записи, тепло, солнечно и очень вкусно. Леонид верит. Он никогда не был в Италии. Он вообще никогда не бывал за пределами СНГ.        В раздевалке как всегда шумно. И как всегда — слегка не по себе. Он всегда старается сбежать отсюда побыстрее. И всегда старается внушить себе, что никто на него не смотрит, никто не оценивает его излишне тощую фигуру, никому абсолютно не интересно, как он выглядит под одеждой. Вообще никому. И все же это — каждый раз самая сложная часть рабочего дня или, как сейчас, рабочей ночи. Поэтому, когда сзади его хватают чьи-то руки, Топтунов вздрагивает всем телом.       - Раз, два, три… - чьи-то сильные руки дергают его за уши вверх, а голосов, отсчитывающих количество прожитых им лет, становится всё больше. Когда доходит до «Двадцать пять», кажется, скандирует уже вся раздевалка.       - Смотрите, надо же, какой взрослый! - он оборачивается, видя устремленные со всех сторон глаза и ныряет в свою форму, как в спасательный жилет.       - Поздравляем! - кто-то сует ему в руки пакет. Леонид заглядывает внутрь — бутылка виски и набор стаканов. Он улыбается, поднимая глаза. Оглядывается, рыщет глазами по помещению. Все смотрят на него, но единственного человека, с кем он хотел бы сейчас встретиться взглядом, в помещении нет.       - Спасибо, - Он неловко поворачивается и прячет подарок в свой шкафчик. Кто-то все ещё посмеивается, кто-то говорит что-то насчет его молодости и недавнего переезда, но в целом момент окончен. Здесь не принято превращать подобные праздники во что-то серьёзное. И сейчас Леонид как никогда этому рад.        Александр Акимов уже находится в аппаратной, когда Леня входит туда. Саша водит собственный автомобиль, так что часто приезжает раньше, правда обычно он ждет Топтунова возле проходной. Сегодня, видимо, не тот случай.       Сашу Леонид назвал бы… Своим другом? Единственным близким ему человеком здесь, это уж точно. Насчёт остального он старается не думать. Не разрешает себе думать. Есть то, о чем даже мысли допускать нельзя, чтобы не испортить себе жизнь. Леониду двадцать пять, он считает эту работу очень хорошей и полагает, что, в идеале, будет работать здесь до пенсии. Он не хочет портить себе жизнь.       - Саша, - зовет он, усаживаясь в кресло рядом. Акимов выглядит задумчивым.       - Ну как, чувствуешь себя старше? - Александр бросает взгляд на часы. Время перевалило за полночь. - Поздравляю.       - Спасибо, - Леня улыбается. Акимов тянет его поближе за запястье и крепко хлопает по плечу, и эти прикосновения не воспринимаются как вторжение в личное пространство, в отличии от тех, в раздевалке. - Слушай… Может, зайдешь вечером?       - Во сколько? - уточняет Саша, отпустив его руку. Он смотрит на часы, словно пытается подсчитать что-то в уме.       - Когда тебе удобно. Я… Ничего особенно не устраиваю, просто так… - Леонид неуверенно пожимает плечами.        Днём зайдут родители. Посмотрят, как он освоился в квартире, поздравят его. Мама притащит ему целый холодильник еды. Они с отцом немного выпьют, чисто символически, и к вечеру родители поедут домой. А он останется. В этом году он никого не звал. В субботу попробует собрать несколько человек из тех, с кем учился, и с кем продолжает общаться до сих пор. Сходят куда-нибудь, пообщаются о том, как теперь складывается их жизнь. Но это будет не сегодня. А сегодня… У него день рождения, он прожил четверть века и, возможно, проведет этот вечер один.       - Я постараюсь, - отзывается Саша с улыбкой, и Леониду становится немного неловко. Наверное, стоило пригласить его заранее, а теперь у него, возможно, уже есть другие планы. Или, может, вообще не стоило звать его?       - Да, конечно, - Леня улыбается и кивает. Важность дня рождения, если подумать, сильно преувеличена.        Ночью на работе действительно спокойно. Сегодня — даже немного сонно. Топтунов любит такие ночи. Иногда, когда все идет гладко, они с Акимовом болтают о чем-нибудь. Саша единственный, с кем Леонид может обсудить что-то, что ему действительно нравится. Акимов вообще не похож на других. Но в то же время его все любят или, по крайней мере, уважают. Леонид замечает это постоянно. Он видит, что все, от стажеров до старших, опытных коллег, в какой-то мере тянутся к Александру. Постоянно стремятся перекинуться с ним парой слов, интересуются его мнением, ждут его похвалы, оценки. Он действуют на людей успокаивающе. Словом, отличный начальник смены. Леонид даже слышал, ребята из других блоков им завидуют.       И нет, он не ревнует. Конечно нет. Какое право он имеет на это? Какое у него есть права ждать индивидуального особого внимания такого человека? Никакого, ровным счетом. Но все же неприятно быть одним из многих, кто на такое внимание рассчитывает. Сегодня это почему-то ощущается особенно ярко. Настолько, что Леня не смеет приблизится к Саше, если только работа этого не требует. И проводит ночь почти в полном молчании.        Он невольно вспоминает, как получил эту должность всего четыре месяца назад. Большое достижение. Отец говорил, он должен гордиться собой, но он ощущал только тревогу и неловкость. Саша был тем, кто поддержал его. Заставил поверить в себя. В первые его смены Акимов все время сидел возле него, следил, подсказывал, подбадривал. И это не ощущалось как недоверие, как тогда, когда ему через плечо заглядывал кто-нибудь вроде Дятлова.       Дятлов… На станции было принято говорить, что у него тяжелый характер. Его многие боялись или недолюбливали. Или всё сразу. Однажды, в самом начале работы Топтунова здесь, Анатолий Степанович выбрал его целью своих нападок, продолжавшихся несколько часов подряд. Леня знал, что нельзя поддаваться эмоциям, что он должен сохранять стрессоустойчивость, но к концу смены у него тряслись руки. Акимов забрал его после смены, уговорил сесть к себе в машину и подвез до дома. По дороге они почти не разговаривали — Лене не хотелось обсуждать произошедшее. Только под конец поездки Саша сказал, что Топтунов отлично справляется. И чтобы он даже не думал в этом сомневаться. Тогда Леонид сфотографировал его в первый раз. Саша сказал, что не любит, когда его снимают, но всё равно позволил. Это заставило Леню почувствовать себя особенным.        Леня косится на него украдкой. Александр что-то объясняет стажерам. Они тоже восхищаются Акимовым, Леня слышал их разговор как-то в автобусе. Никакой он не особенный, не больше, чем эти ребята. Вряд ли Саша придет сегодня. Скорее всего, позвонит и скажет, что ничего не получится. Глупо было вообще его звать. Под конец смены часы тянутся невероятно медленно. Особенно последний. Впрочем, сегодня Лене везет — его, как именинника, пропускают везде вперед. Наверное думают, что ему есть куда и к кому спешить. На самом деле в раздевалку он просто сбегает. Боится, что кто-нибудь его о чем-нибудь спросит.       Он открывает шкафчик, собираясь поскорее вытащить свои вещи, и замирает. Там, рядом с пакетом, подаренным ему в начале смены, стоит коробка. Её совершенно точно не было внутри, когда Леня уходил. Он тянет её к себе пальцами, извлекая на свет, и едва не роняет.       Перед ним, в его руках, коробка, а внутри этой коробки — профессиональная зеркальная камера. Удобная, легкая, качественная — лучшая в своей ценовой категории. Леня знает это, потому, что потратил несколько последних недель, облизываясь на эту камеру. И пытаясь рассчитать, при каких условиях он сможет позволить её себе хоть когда-нибудь. И вот теперь она в его руках. И Леня не знает, от чего его сердце трепещет сильнее. От того, что его мечта, кажется, сбылась, или от того, что на свете есть только один человек, который мог сделать ему такой подарок. Потому что на свете есть только один человек, который знал, как сильно он хочет эту камеру.        Топтунов несколько секунд сжимает в руках коробку, а потом быстро прячет её в рюкзак. Он не хочет, чтобы остальные коллеги её видели. Не хочет, чтобы задавали вопросы. Он одевается спешно, словно и правда куда-то опаздывает, и выскакивает скорее на улицу, к проходной. Там он останавливается, вглядываясь в лица людей, вереницей проходящих мимо. Попадаются знакомые, кто-то прощается с ним, но того, кто нужен, всё нет и нет.       - Ищешь кого-то? - интересуется Киршенбаум, проходя мимо.       - Сашу Акимова, - признается Леонид, щурясь. Солнце слепит глаза.       - Так он уехал уже, - пожимает плечами коллега, проходя мимо. Топтунов вздрагивает. Уехал? Как? Когда успел? Его плечи опускаются, и он разворачивается, выходя за проходную. На ходу вытаскивает из рюкзака телефон, снимает блокировку с экрана. Несколько новых сообщений. Родители, друзья, несколько старых знакомых — поздравления с днем рождения, пожелания счастья, удачи, любви. И одно, самое важное.

«Я заеду к семи, пойдет?» «Да, конечно»