Потерянный дневник.

Это утро не предвещало ничего хорошего. Ещё на рассвете пошёл дождь и Тсуна не был выставлен на улицу лишь по той причине, что Нана спала и царство морфея не желало её опускать. Недавно Тсуна видел как его «мать», выкинула письмо о репетиторе для него. Что-то настораживало его, особенно он чувствовал это что-то, когда Нана рвала на мелкие клочки конверт и таскала его за волосы. Ему было больно, очень больно и слёзы, что выступали на глазах совсем не трогали женщину. Где-то внизу на первом этаже позвонили в дверь и мальчик отложил тональный крем в сторону, быстро пробегая по коридору, не забывая падать с характерным грохотом, прокатывая щекой по лестнице. Скула болела сильно, пощёчинами дело в этот раз не ограничилось, а ещё очень болела голова, а лёгкие просили никотин, за который его непременно убьёт Хибари. Стресс не хотел уходить без боя, а вредные сигареты гнали его поганой метлой, давая, хоть и ненадолго, ощущение покоя в душе. За дверью стоял Реборн собственной персоной. Он критически осмотрел Тсуну, замечай свежий синяк и понимая, что будет сложно, звук падения мальчишки невозможно было не услышать. — Я Реборн и я твой репетитор. Емицу должен был предупредить тебя и твою мать. — Холодно сказал мужчина проходя в дом и начиная его исследовать. «Вот и причина моих побоев и выдранных волос. Может ещё что-нибудь сделаете и меня она укокошит скалкой?!» Тсуна быстро побежал к лестнице и быстро закрыл дверь в свою комнату, до которой Реборн не добрался. Мальчик быстро закинул тональник в свою сумку, как и маленькое зеркальце и отправился в школу. Привычно навернувшись с лестницы он убежал даже не заходя на кухню, откуда шёл непривычный аромат свежесваренного кофе. От чего-то этот аромат предвещал беду и новые побои. Принять душ до прихода Реборна он конечно успел, но вот синяки он сегодня будет замазывать в школе, сидя на крыше и думая, зачем его отец прислал ему репетитора, который странно себя ведёт и слишком подозрителен для того, кому интересно вбивать знания в голову подростка. Утро оставило много вопросов и смятение в душе, а что-то внутри кричало о буре, что приближалась к его жизни.