Потерянный дневник.

На крыше школы было холодно. На улице моросил неприятный дождь, а Тсуна стоял у двери и смотрел на капли воды, что падали с неба. От чего-то ему хотелось разбиться, так же упасть и разбиться, как разбиваются эти капли воды ударяясь о землю. Три дня у Фонга прошли быстро и он почти ничего не сказал ему, лишь пару раз безэмоционально кинул «спасибо» и всё. Сам аркобалено как бы не пытался, что-либо узнать, так и не узнал ничего, лишь убедился, что у мальчика есть проблемы. Тсуна задумчиво покрутил в руках одну из сигарет, что была в заначке Хибари и вздохнул. Колёсико зажигалки чиркнуло не с первого раза. Пламя подожгло сигарету и Тсуна сделал первую затяжку, впуская в себя никотин. Кашель хотел вырваться наружу. Но он сдержался и стал делать одну затяжку за одной, от чего-то это приносило ему лёгкость. Сигарета была выкурена, а следы были убраны. Хибари не одобряет вредные привычки. В кармане нашлась карамелька и он закинул её к себе в рот. В голову стали лезть воспоминания о вкусной еде заботливо приготовленной Фонгом и о тепле в доме аркобалено. От аркобалено он попросту сбежал после третьего дня. Дождавшись, когда мужчина уснул, он оставил записку с благодарностью и убежал домой, где получил очередную порцию побоев. Он так и не сказал, что заставило его желать себя убить и не уверен, что скажет. Даже Хибари не знал о попытке свести счёты с жизнью. И наверное об этом никто не узнает. По крайней мере, если ему удастся в следующий раз удачно лишить себя жизни. Мальчик потряс головой и хотел уже выйти под дождь, как его остановила чья-то рука. Стальные глаза не сулили ничего хорошего, а в помещении витал слабый запах дыма. Блеснули тонфа и Хибари прижал Тсуну к стене не давая сдвинуться. — Зверёк. Тебе жить надоело? Решил гробить себя? — Всё равно сдохну до окончания школы. — Вырвалось из уст Тсуна, а Хибари ослабил давление тонфа и мальчик оттолкнув своего друга сбежал, оставляя ГДК один на один со своими мыслями. — Чёртова жизнь. — Выругался парень и ударил кулаком о стену, утробно рыча. Что-то оборвалось в его груди, когда Тсуна сказал о смерти. Руки потянулись к сигаретам, а в голову засела предательская мысль. «А я то смогу дожить до выпуска?» Это мысль от чего-то стала тяготить.