Фроттаж

Весь день Азирафаель не мог примириться сам с собой, витая в своих мыслях. То книгу перепутает, то чуть шкаф на себя не уронит, то наступит на ногу клиенту. На это Анафема лишь закатывала глаза, говоря: «С кем не бывает». Но ведь, действительно, у всех бывают плохие дни, когда ощущаешь себя слоном в посудной лавке. Букинист надеялся на то, что вечером ему станет проще определиться с выбором. Но чем темнее становилось на улице, тем больше он страдал. Ни в школе, ни в христианской церкви, ни в университете его не учили как поступать в такой ситуации, поэтому выручала собственная логика. Ведь если это извращенец, который трогает всех за причинные места, то стоит позвонить в полицию и доложить об этом. Либо как минимум высказать в лицо всё, что думаешь о человеке. Ведь так поступить будет правильно, да? На это и надеялся Азирафаель, найдя номер Энтони, дрожащими руками захватывая кружочки на циферблате раритетного телефона, собираясь позвонить. Знаете это ощущение своей абсолютной правоты до того, как человек на другом проводе не ответит вам «алло», после чего вы превращаетесь в тряпичную куклу? То же самое произошло и с ним. — Сегодня. Ты и я. Нужно поговорить у меня, — прямо высказал Кроули ещё до того, как Азирафаель набрал воздух для долгой тирады. — Но, ох… С сожалением и испариной на лбу, букинист положил трубку телефона. Тот рыжий тип даже не стал продолжать разговор. Сердце гулко ухало в груди, а во рту пересохло. «Ну вот, упустил свой шанс» — подумал Азирафаель, ощущая себя пристыженным, будто его родители нашли порнографию у него под кроватью. Что же, придется разговаривать с парнем тет-а-тет, в надежде, что в юную и лихую голову получится запихнуть хоть какой-то этикет поведения пассажиров общественного транспорта.

***

— Анафема, дорогуша, мне сегодня надо уйти пораньше. Но только сегодня. Так что хозяйкой остаёшься ты, — предупредил Азирафаель. — Но ты можешь взять отпуск, если тебе нужно свободное время, — пробурчала она, исподлобья смотря на букиниста, который даже её не слушал, витая в своих странных облаках. «Либо он нашёл книгу о пророчествах, либо любовника. Может и то, и другое» — подумала девушка, закатив глаза, продолжая убирать книги, вытащенные посетителями. Впрочем, ей тоже хотелось сегодня уйти пораньше…

***

Азирафаель нервничал настолько сильно, что вздрагивал каждый раз при объявлении станции, боясь проехать нужную, что было практически невозможно. Он знал всю дорогу наизусть, ведь он сам выбирал место для магазина книг, да и на работу он ездит далеко не первый год. «Просто дыши, это не так страшно как кажется. Надо сделать первый шаг, а потом будет легче» — обещал себе он, подходя к дому, видя под навесом тёмный силуэт, который казался ещё темнее, будто излучал демоническую ауру, засасывающую радость подобно дементору. Он опирался на колонну, словно горгулья, ждущая добычи, чтобы вцепиться ей в горло. — Д-доброго вечера..? — поздоровался Азирафаель, сглатывая и понимая, что весь его настрой мгновенно испарился под изучающим взглядом чёрных дыр очков. — Ага, давай быстрее, пока нас не заметили, — пробубнил Кроули, кидая слова как мусор в помойное ведро. Букинист только успел кивнуть, приободрив себя, что он выскажет всё у того дома. Хоть план квартир и был примерно одинаковый, но дизайн интерьера кардинально различался. Кроули был фанатом необычного минимализма в дизайне, на что указывало небольшое количество дорогой мебели, расположенной так, будто каждый шкаф или столик были произведениями искусства. — Миленько, — улыбнулся блондин по привычке, ощущая дискомфорт от такого пространства — высокого и пустого, в котором стены словно продолжали расти вверх, игнорируя законы физики. — Идём, — взял того за руку Кроули, отмечая её теплоту и нежность, широкими шагами повёл в комнату, которая являлась, видимо, гостиной. Заполняющие пространство зелёные растения и шикарный диван помогали Азирафаелю расслабиться и ощутить, что это квартира не маньяка, а самого обычного человека. Ха-ха… — Садись, — произнёс рыжий, указывая на красную софу и садясь на край стола напротив собеседника, снимая черные очки, придававшие ему равнодушный вид. Впервые букинист получил возможность рассмотреть эти янтарно-ореховые глаза, которые с частичкой грусти взирали на него, будто Кроули повидал много всего тяжёлого в жизни. — Ты никому не сказал о… Ну, о том, что было? — спросил Энтони, с интересом наблюдая за странным человеком, который выглядел так, словно являлся путешественником из прошлого. Кроули забавлял кремовый пиджак, жилет и клетчатая бабочка, выглядевшие как историческая одежда. — Нет. Нет, конечно же, — помотал головой мужчина, добавляя, — но это плохо. То, что ты делал. — Я знаю, — повёл плечами парень, — и что? Этот вопрос завёл Азирафаеля в тупик. Какие привести тут аргументы, если мозг не хотел работать, отвлекаясь на мелкие и не важные детали, например, на шелестящие листья, моросящий дождь на улице или на вызывающую позу соседа, для которого сидеть настолько эротично на столе, закинув нога на ногу, было нормой. Да и такой взгляд, с поднятой одной бровью, требовалось срочно запретить, чтобы он не убил пару человек. — Это неприлично. И к тому же, не всем приятно, — нашелся букинист, радуясь своему мимолётному выигрышу и тому, что сердце чуть успокоилось, не так сильно ухая в груди. — Но тебе лично понравилось так, что ты даже кончил. К чему нравоучения? Волна мурашек пробежалась по телу блондина. Это жаркое воспоминание заставило отвести взгляд, а Энтони рассмеяться: — О дьявол, давай я разъясню тебе ситуацию. Я понимаю очевидные вещи и правила, которые диктуют социальные нормы. Можешь выдыхать, я не собираюсь бить, кусать или насиловать тебя. Если ты, конечно, сам этого не попросишь, — поняв, что Азирафаелю уже не так стыдно, он продолжил. — Мне надо было поговорить с тобой, чтобы прояснить некоторые вещи. Я был не менее удивлен, когда, например, ты попросил меня продолжить. Черт возьми, это снесло мне крышу. От кого я меньше этого ожидал, так это от тебя. Азирафаель поднял голову, вновь встречаясь с чарующим взглядом собеседника, видя в них искренность и прямоту. — Но тогда почему ты это делал? — спросил Азирафаель, в надежде, что они смогут понять мотивацию друг друга. Парень вздохнул, в задумчивости пройдясь ладонью себе по волосам, не зная как сформулировать свои мысли. Обычному человеку он вряд ли стал бы что-то объяснять, но этот миловидный пухляш располагал к себе, из-за чего на него не хотелось выплёскивать агрессию. — Понимаешь, это сложно. Я не знаю как объяснить, но когда я занимаюсь этим, то чувствую себя живым. У тебя есть такие вещи, без которых ты не можешь жить? Букинист задумался на секунду, чтобы вновь засиять, будто солнце в миниатюре и ответить: — Блинчики! Пончики, книги, мой дом и мой магазин. Мне нравится многое — наслаждаться природой, идя на работу по утрам, или выходными, гуляя в парке. А по вечерам заглядывать в булочную или кондитерскую. Кроули не мог скрыть улыбку, когда мысленно отметил, что Азирафаель сам как пончик — мягкий, сладкий, и его тоже хотелось попробовать на вкус. — У тебя ведь тоже есть такие вещи помимо той. Я видел как однажды ты ласково говорил с кем-то, — умоляюще посмотрел на Кроули блондин, думая «ведь не может быть чтобы у такого горячего парня не было возлюбленной или возлюбленного». — Хм. Если кого и называть деткой и красоткой, так это Бентли. Я говорил с машиной. Долгая история, но у меня в жизни не так много людей, которым можно открыть душу, — откинулся назад рыжеволосый, — у тебя на сегодня нет никаких планов? Я бы хотел искусить тебя парой бутылок хорошего вина. — О, я поддаюсь искушению, — ответил Азирафаель, который стал гораздо более спокойным, отметив, что парень не так груб и язвителен, коим он казался изначально, так что с ним можно вести конструктивный диалог. Энтони потянулся за бутылкой, а в это время букинист скользил взглядом по задравшемуся на пояснице пиджаку, открывающему полоску светлой кожи. Он отметил поджарый живот, грудь с выступающими ключицами и изгибающейся линией шеи. — Выдержанный Шато? — Азирафаель заставил себя переключиться на этикетку, — в этом у нас одинаковые вкусы. Протянув бокал, рыжеволосый налил алую жидкость гостю и себе. — Оно лучшее, — ухмыльнулся Кроули, наблюдая за тем, как гость наслаждается ароматом дорогого вина, чуть пригубив напиток. — Божественно, — отметил мужчина, облизывая губы. — Чертовски, — добавил рыжеволосый, думая о том, что сам бы не против очертить контур этих губ своим языком. — Что же, я шёл с другой целью, но теперь я думаю, что меня всё устраивает, — улыбнулся блондин, который пару дней назад не смог хотя бы представить такое. — Поверь, святоша, — чуть шипящим голосом произнес парень, будто играя роль демона, — тебе бы пришлось потратить всю свою проповедь на меня. — Я готов пойти на это ради того, чтобы спасти твою грешную душу, — подыгрывал тот, помнящий наизусть с детства, по крайней мере, три молитвы. — Постоянно раньше видел тебя с книгами. Точнее, с Библиями. Что же теперь с ними стало? — поинтересовался Кроули, осушая бокал, блаженствуя от растекающейся волны жара по венам. — Это редкие экземпляры, почти единичные. Я брал их на перевод, — разомлел Азирафаель, — увлекаюсь тем, что нахожу неточности и различия в деталях. — Вот как, — протянул парень, отставив пустой бокал, слезая со стола, — я думал, ты отпускаешь и замаливаешь грехи. — Хах, — выдохнул букинист, наблюдая за тем, как Энтони по-змеиному обходит диван, заходя со спины, — могу попробовать наставить на путь истинный, — пошутил он, ощущая как руки рыжеволосого легли ему на плечи, ласково разминая их. — Ты не против небольшого флирта? — прошептал Кроули, чуть надавливая между лопаток, слыша вздох облегчения от Азирафаеля. — Это вполне приемлемо, — ответил он, тая под руками парня словно весенний лёд. На работе он либо долго стоял, либо сидел, склоняясь над книгами, из-за чего в спине иногда ощущалась острая боль. — О да, вот здесь, — говорил он, чувствуя как тяжесть уходит, а гравитации для него будто не существует. Есть только нежные руки, бегающие мурашки, звенящая лёгкость и пьянящее возбуждение, действующее как сильнейший афродизиак. — Конечно, — наигранно вежливо отвечал рыжеволосый, исполняя любое желание мужчины, наклоняясь ближе, чтобы вдохнуть уже знакомый парфюм и провести носом по шее. — Поцелуй меня, — попросил блондин, ощущая чужое дыхание и шершавый язык, лизнувший его в край губ, а далее продолжавший целовать скулы, челюсть, шею. Рыжеволосый, решив продолжить в более удобной позе, слушал вздохи Азирафаеля. Он тягуче-медленно обошёл мебель, снимая с себя пиджак, будто змеиную кожу, чуть посмеиваясь над розоватыми щеками своей «добычи». — Можешь трогать меня, где хочешь, — произнёс он, садясь к гостю на колени, практически седлая его. — Прекрасный, — восхищался блондин, коснувшись щеки того, не веря, что всё это происходит в реальности, а не в чьих-то влажных снах. Он скользнул в огонь волос, исполняя своё желание дотронуться до них и сплести хотя бы примитивную косичку. На это Кроули блаженно закрыл глаза, приветствуя ласку, приятно бегущую с затылка по всему телу и концентрирующуюся в животе. Если бы он мог, то давно бы мурлыкал как кот, прирученный этим удивительным человеком. Кроули чуть нагнулся, чтобы заключить их губы в нежном поцелуе, ощущая как руки мужчины, немного щекоча рёбра через футболку, оглаживают худое, очень жилистое тело. Азирафаелю хотелось дотронуться до всех мест на теле парня, чтобы узреть его реакцию, будь то тихий стон или сильная дрожь. Возбуждение накатывало очень медленно, вязко, будто стекающий с ложки мед, оставаясь таким же сладким и согревающим. Слизав ниточку слюны, Энтони чуть отстранился, чтобы сделать большой, но судорожный глоток воздуха. — У тебя разрезан язык? — удивился блондин, ощущая себя обласканным. — Нравится? — показал парень, демонстративно открыв рот, чуть переплетая два кончика языка, — минет выходит просто замечательный. Он наивно полагал, что теперь сосед решит, что тот свихнувшийся, но Азирафаель притянул его к себе вновь, чтобы провести своим языком между раздвоенных кончиков, ощущая дрожь и небольшое смятение Кроули. Задача о том, кто из них больше болен, всё ещё не решена… Парень прикусил пухлую нижнюю губу букиниста, вжимая его в диван, желая оставить засосы на шее, ключицах и других местах, до которых смогут добраться его острые зубы. — Иногда у меня слетают тормоза, так что говори, если что-то идёт не так, хорошо? — прошептал он, выгибаясь, укусив мужчину, снимая старомодный галстук-бабочку. — Ох… Я не против. Но у меня ничего нет с собой, — заволновался Азирафаель, ощущая себя абсолютно окружённым и сдавшимся, будто заключившим сделку с инккубом и это ужасно возбуждало, — и я не готовился… — Я всё сделаю, — буркнул Энтони, вздыхая, когда наконец он приспустил ужасно узкие брюки, — не привык к нежностям. — Боже, я не хочу, чтобы тебе было больно, — проворковал блондин, накрывая его тонкие руки своими. Кроули вопросительно посмотрел. Обычно его берут жёстко и грубо, не без борьбы, сжимая бёдра и запястья до синяков, а теперь он буквально уступает, и человек не пользуется этим. Его мир перевернулся с ног на голову… — Ты можешь меня, правда я… — сердце Азирафаеля застучало быстрее, — ни разу не делал это там, но много думал об этом, — отвернулся он, не в силах выдерживать любопытный взгляд ореховых глаз. — Дьявол, — прорычал Энтони, ощущая желание показать мужчине много нового — заставить кончить только от члена внутри, либо от дерзкого языка, вылизывающего нутро. Азирафаель неуверенно посмотрел на Кроули, так как испугался, что его таким не примут, но он не увидел ни отвращения, ни злости, ничего подобного. Кроули сполз на пол, вновь находясь между расставленных ног Азирафаеля, наблюдая за его помидорно-красной мордашкой. — В таком случае, хочу сделать тебе приятно, если ты не против, — произнёс он, ощущая как рот наполняется слюной, в то время как руки снимали широкие брюки, оставляя их где-то на уровне лодыжек. — Какой большой, — произнёс Кроули, наглаживая горячий орган мужчины, восхищаясь размерами. — Господь! — судорожно вздохнул блондин, когда тот стянул ткань белья, на пробу лизнув член, который стоял так сильно, что прижимался к животу. — Я ещё даже не начал, — ухмыльнулся Кроули и вобрал в себя как только мог, ощущая внизу живота ужасную тесноту, к которой потянулась рука. Он через черные джинсы обхватил себя, очертив выступающий контур органа. Швы на брюках натирали практически до фейерверков в глазах. Впрочем, Кроули не соврал — язык ловко ласкал член, проходясь по уздечке, каждой венке, забираясь в уретру, слизывая выступившую смазку, заставляя Азирафаеля цепляться за мебель, выгибаться и закрывать себе рот, чтобы смущающие звуки не так громко наполняли комнату — достаточно было влажных чмоков и вздохов Энтони. — Я… Я уже не молод, и не знаю, смогу ли, — дрожал букинист, убирая со лба испарину боязни. Он встретился взглядом с нахмуренным парнем. — Просто заткнись и получай удовольствие, — ответил он и самозабвенно обхватил губами ствол, как будто это эскимо, позволяя своей слюне стекать вниз и собирая её для небольшой шалости: — Расставь ноги шире. Азирафаель кивнул и выполнил просьбу, ощущая как рука, которая гладила внутреннюю сторону бедра, пролезает дальше, сжимая ягодицу и чуть надавливая на узкий проход для начала. — Как ощущения? — улыбнулся Кроули, вводя один палец буквально на пару сантиметров. — Ах! — вздохнул блондин, выгнувшись и вскинув бёдра, слишком сильно смущаясь чтобы ответить. — Отлично, я несу смазку, — Кроули поднялся с пола, пошло облизываясь, оценивая раскрытый и готовый вид гостя, — не трогай себя до того, как я приду, ангел. — Д-да, — проследил за юрким языком Азирафаель, сглотнув вязкую слюну, стараясь хоть чем-то занять руки, игнорируя до боли вставший и раздразненный член. Теперь очень не хватало прикосновений к себе, будто стало холодно и пусто. Ужасно хотелось снять пиджак, жилет и рубашку, которые было жалко использовать вот так, поэтому он расстегнул оставшиеся пуговицы, слушая ругань рыжеволосого из соседней комнаты. Теперь идея заняться сексом с соседом-извращенцем не казалось такой ненормальной и безумной… — Ложись как удобно, — произнёс Энтони, держа в руках целую коробку со всем необходимым. Азирафаель постарался вздохнуть как можно более глубоко и спокойно, но искуситель вновь опустился перед ним, выдавливая тюбик смазки, пахнущей чем-то сладким. «Яблочный пирог» — прочитал мужчина. — Этот аромат идеально сочетается с твоим личным запахом. Он прекрасен, такой спокойный и терпкий, что я хочу облизать тебя всего, — говорил Кроули, лаская ягодицы гостя, стараясь его успокоить, — и почему я раньше был таким дураком, что не заговорил с тобой? Одновременно с лёгким монологом, он вошёл двумя пальцами в Азирафаеля, раздвигая его изнутри и зацеловывая внутреннюю сторону бёдер, не забывая двигать рукой на его члене. — Ох, сильнее, — произнёс букинист, чувствуя как пальцы задели чувствительную точку. — Так? — повторил Кроули, с интересом наблюдая за тем, как на лице блондина появляются и исчезают тонны эмоций. — О да, — выдохнул букинист, дрожа от волн наслаждения, непроизвольно обнимая парня ногами. В него входили глубоко и медленно, играясь с мышцами, а тот ощущал себя беззащитным, отдавая своё тело в лапы монстра, — я так долго не выдержу. Энтони закусил губу, растворяясь в чужом удовольствии: — Тогда можно мне? — бархатным голосом промурлыкал он, буквально умоляя чтобы ему позволили это сделать. Азирафаель только кивнул, позволяя себе застонать в голос, когда в него вошли чем-то более внушительным, к чему сначала надо было привыкнуть. Но, однако, тот подметил, что всё не так-то и плохо… — Я бы трахнул тебя ещё тогда. Прижал бы к стене, как сейчас к дивану, — прорычал рыжеволосый, наваливаясь сверху, обдавая шею пассива горячим дыханием и ощущая как его член в руке дернулся из-за небольшого dirty talk'а. — Сожрал бы всего, — укусив за плечо, Кроули сделал первый толчок, нещадно царапая обивку дивана, стараясь держаться, чтобы не причинить нижнему боль. — Демон, — вырвалось у Азирафаеля. — Называй меня так почаще, — ухмыльнулся парень, ощущая руки блондина на своих щеках и шее, притягивающие к себе за поцелуем. — Амф, — промычал блондин, закатывая глаза от удовольствия, чувствуя как Энтони звереет, покусывая губы и сразу зализывая, будто извиняясь, а также вбиваясь в тело всё быстрее. Янтарные глаза с огромными зрачками, маленькая тату со змеёй, цепкие пальцы и острые клыки сводили с ума Азирафаеля, который был уже на грани. — Блять! — выругался он единственный раз в своей жизни, сотрясаясь в сильном оргазме, ловя ртом воздух и проливая семя себе на живот. — Хороший мальчик, — облизнул Кроули ухо Азирафаеля, оттянув мочку. Эти подрагивающие пушистые ресницы, красные губы, следы на ключицах и шее возбуждали до предела. Парень позволил ещё пару размашистых толчков, и с низким рычанием кончил, вновь пугая блондина своими клыками. Азирафаель был шокирован тем, что позволил сделать с собой такое, а главное, ему это до безумия понравилось. Казалось, что моральные принципы должны были наложить табу на такие вещи, но они добавляли топлива в разгоревшийся огонь. — Приходи как-нибудь ещё, — произнёс Кроули, стараясь отдышаться, отходя от разморенного блондина, — прокачу тебя на своём Бентли снова, — подмигнул он, уходя в ванную. Азирафаель только вздохнул, понимая в какой темный омут с чертями он залез, что, впрочем, не мешало ему получать от них удовольствие.