Дневник Тома

26 июля. Головная боль не утихает. Всё эти коридоры, комнаты… Всё это пропахло гнилью и сыростью. Меня выводят из «камеры» два раза в день, первый — приём пищи (не еда, а разваренный порошок), и во второй раз уже вечером, так называемая «работа», которую мне доверяют. Что за работа? Мерзкое, гнусное дело, от которого каждый бы при возможности отказался… Я... черкотня. Ненавижу это… Мне приходится помогать с допросом, сам я ничего особенного не делаю, лишь подаю кое-какие вещи для «ускорения процесса». Каждый раз он повторяет одно и то же, из раза в раз: «Можешь не сопротивляться, с тобой случится то же самое», — и как же это бесит меня… Хочется просто подойти и начать избивать его, пока череп не станет кровавым месивом, но я всё ещё человек, здравомыслящий человек, и я не могу просто кидаться на всех. Я просто знаю, к чему это приведёт… 27 июля. Последнее время я плохо сплю, видимо я адаптир адапр привык к освещению здесь, к слову, лампочки находятся только в коридоре и кабинете старшего сержанта. Оказывается, этот мужик ещё и не главный в этом лабиринте, и почти уверен, что быком для него должен был быть Торд, но под горячую руку попался именно я… Нет, просто не могу винить его в этом… В чём он виноват? В том, что я сбежал из кинотеатра? Да. В том, что он вляпался в историю, и теперь я тут сижу? Да! Чёрт возьми, я солгал! Я готов винить его во всём случившемся!.. 28 июля. Пара рисунков Сейчас только утро, ну или я только проснулся, во рту как кошки насрали, но, как говориться: «Кто рано встаёт, тому Бог подаёт». Я услышал, как за дверью говорил заикающийся парень и ещё кто-то. Что удивительно, мне это так врезалось в память, что я могу хоть через часа три весь их разговор пересказать: — Думаешь, его уб-б-бьют? — Не, я так не думаю. Говорили же, что его оставят пока вожак Красной Армии не осмелится сюда прийти со своими людьми… — По-моему, этот парень сб-б-бежать от сюда хо-ч-ч-ч-чет. — А кто ж не хочет? Моя бы воля — отдыхал сейчас дома с женой перед телевизором… Ну, а дальше всякая ненужная ересь. Так вот оно что… Торд, чёртов вояка… Ему взбрело в голову насолить Сержанту, подпортил тому жизнь, а потом благополучно свалил и забыл об этом… Или я чего-то не догоняю?.. 29 июля. Сегодня меня снова допрашивали, честно, если бы я хоть что-то знал, то рассказал, этот придурок сам виноват в случившемся. Я никому ничего плохого не делал, педик, продающий палёнку, не в счёт, палёнка — зло, а те, кто её раздают за деньги, тем более. Знаете, я здесь приличное количество времени… Несколько дней… И единственное, что я понял, так это то, что дом Эдда и улица двп — не таких уж плохих места, возможно, даже не таких захламленных. А, ну и ещё раз убедился в том, что Торд мудак. Странное ощущение, будто материться перехотелось… Не, просто я устал… 30 июля. Чисто от скуки заговорил с заикающимся парнем, спросил, кто он, как зовут, как попал сюда, ну и ясное дело, стало интересно, с чего он так угарно заикается, вернее, мне так казалось, до того как узнал из-за чего… Он… Я, конечно, не ас в пересказывании, и лучше того диалога ничего не запомнил, но попробую примерно цитировать, правда, избегая дефект речи рассказчика: «Ладно, всё равно умрёшь, и больше я тебя не увижу. Меня зовут Виктор, я бывший гвардеец Красной Армии, которой, к слову, руководил твой друг. вопрос. Что? Почему бывший? Ну… Я сбежал после того, как понял, что дело это гиблое — следовать за полоумным мальчишкой. Без разбору во всех стреляет и дальше своего носа никого не видит, правда после моего «отступления», где-то через месяц, встретил парня, который со мной служил, оказалось, что в один день пришёл главный в штаб ни живой ни мёртвый, смотрит на всё как в пустоту и бубнить что-то себе под нос, а к концу дня так вообще крышей двинулся — все ценные бумаги разодрал, а гвардейцев, которые в отставку не ушли, расстрелял. Что его сподвигло, непонятно. вопрос. Почему заикаюсь? А так меня чуть на гранате не подорвали, чего бы мне и не заикаться. Гулял с детьми в парке, как раз после моей отставки. А тут — бац! И на тебе, прямо в ноги граната прилетела. Детей к кустам о толкнул, а сам чего-то тормознул, ну, видимо, судьба такая. Потом ко мне в дом люди в военной форме заявились. Привезли сюда, ну главный мне и выдал мол так и так: «Тот, кто в прошлом руководил Красной Армией, обнаружился, и его желательно прибить до того, как что-то опять натворит». вопрос. А вот зачем, — уже не твоих ушей дело. Да и тебе спать уже давно нужно, чего пристал? Иди-иди, мне твою дверь замкнуть нужно». Как-то так, вроде картинка проясняется. Но всё же интересно, что могло так взбесить Торда?