Шепот

Музыка к главе: Screw — Get you back *** — И тебе утра доброго, Казуки Сатоо… — буркнул Манабу в трубку. — Ты вообще собирался мне говорить что возвращаешься на сцену, или я бы узнал случайно, из твиттера, например? Тоже мне друг называется… Вот когда спрашивал я, ты упирался всегда как баран, а стоило попросить Сарши, сразу пожалуйста, так что ли? — с ноткой легкой обиды в голосе произнес Казуки. — Блядь, Казу, тебе заняться нечем в пять часов утра? Я еще ничего не решил и не обещал. Просто Сарши, ну ты же знаешь какой он дотошный, не отвяжешься, пристал со своей сессионкой, вот я и сказал ему, что подумаю. — Ааа…ну и, подумал? — Подумал. Вот и сообщаю Вам, Ваше Высочество, что я буду участвовать. Все, ты первый. Доволен? — Очень даже, — довольным голосом протянул Казуки. «Я первый» — ликовало глупое подсознание, дорисовывая странный подконтекст. — Вопросы еще есть? — Манабу сладко зевнул на другом конце. — Есть! — спохватился Казуки. — Ты один приедешь в Токио? — Нет, не один. С гитарой буду. — А Саки? — выдал Казуки не подумав. Какая ему разница, в конце-то концов? — А Саки… Саки Токио не любит… Казу все, дай людям поспать нормально, — сонный Манабу еле сдержал очередной зевок. — Постой, постой! А жить где будешь в Токио? — Пока не думал. Может в отеле, может у кого из ребят. Вот Сарши предлагал у него пожить, хотя живет он у черта на рогах, далековато от центра. — Так давай ко мне! Я почти в центре, да и вторая комната теперь свободна. Я наконец-то избавился от всего лишнего хлама по Скрю, там теперь мои гитары только и кое-что из оборудования. Можешь пользоваться, не жалко. — Да как-то неудобно тебя беспокоить… — Манабу, ты чего? Откажешься, обижусь! — «К Сарши он, видите ли, засобирался», мысленно продолжал негодовать Казуки. — Ладно, ладно, я подумаю. — Нечего тут думать. Жду тебя в Токио, с гитарой. И он действительно ждал. Казуки, в какой-то момент, осознал что к грядущим зимним праздникам, в этот раз, почти равнодушен. Манабу должен был прилететь почти сразу после Нового Года и остаться до середины марта, когда был назначен второй концерт с сессионной группой. Первый лайв ребята назначили на 13-го февраля, но перед этим, конечно-же, были необходимы репетиции и прочие приготовления. В тот день когда Казуки поехал за Манабу в аэропорт, моросил мерзкий январский дождь, как иногда бывает в Токио в это время года. В отличие от погоды, у Казуки было просто прекрасное настроение. Причину, своего необычного расположения духа, он предпочитал не обсуждать, даже сам с собой. В жизнь Казуки, Манабу вписался легко и, казалось даже, гармонично. Его присутствие в квартире создавало некий неуловимый уют. Дополнительные зубная щетка и бритва в ванной, два полотенца, любимый гель для душа и шампунь Манабу, а также его любимая еда в холодильнике, а иногда и пара разбросанных вещей в гостиной, смотрелись так, как будто там им и место, как будто были там всегда. После репетиций, Манабу обычно заходил к Казуки в бар и они вместе возвращались домой. — Держи, — буквально через неделю Казуки протянул Манабу невзрачный металлический объект. — Запасной ключ. Заходи-выходи когда пожелаешь, а то ждешь меня, чуть ли не под дверью, каждый раз когда у нас распорядок дня не совпадает. — Ничего подобного!.. — Бери и не упирайся. Я же вижу какой ты уставший приходишь в 4.forZERO. Теперь сможешь сразу домой, если захочешь. — Да, конечно… — Манабу взял ключ из протянутой ладони Казуки и потупил взгляд. — Это…спасибо и прости что не догадался сразу. Я не хотел еще и по вечерам навязываться. Личное пространство и все такое… Казуки даже не сразу понял что несет Манабу. В основе его поступка была исключительно забота, но, как оказалось, Манабу воспринял все совсем иначе. — Бу, не тупи, ну сколько можно повторять? Твое присутствие моему личному пространству никак не мешает. Я просто за тебя волнуюсь. Вот делай потом добрые дела, — философски отметил Казуки. — О себе бы поволновался, — недовольно фыркнул Манабу и поспешил удалиться в свою комнату, но Казуки был уверен что успел уловить нотки смущения в его голосе. А еще, присутствие Манабу в его квартире разворошило воспоминания двухлетней давности, которые Казуки так старательно пытался забыть. Он вспоминал поцелуи, пальцы Манабу, как они касались друг друга в тот вечер. Иногда Казуки сожалел что у него тогда не хватило смелости взять Манабу, а иногда был просто благодарен что они не пошли до конца. Он бы просто свихнулся. Казуки ловил себя на том что все чаще засматривался на Манабу, на его губы, шею, изящные руки. Бывало Манабу мыл посуду и Казуки бездумно скользил взглядом вниз по его спине, но доходя до пятой точки, он старался вовремя отвлечься на что-либо другое, что угодно, иначе воображение издевательски подкидывала картинки пошловатого содержания и Казуки приходилось удаляться в ванную, либо под холодный душ, либо… В принципе, Казуки все чаще посещала мысль что он, наверное, был бы не против попробовать как-то развить их отношения, но от мысли что Манабу может его оттолкнуть, кровь холодела в венах и становилось до жути страшно, ведь Манабу никак не намекал, что заинтересован. Плюс еще Саки. Да, Саки определенно была частью этого бредового пазла, что никак не складывался в голове. Мысли эти не были случайны. Казуки вполне нейтрально относился к однополым отношениям. Среди коллег по музыкальному цеху было немало примеров. Вот взять даже Рейту и Руки из the Gazette, были вместе уже лет сто, как минимум, и по словам Широямы-сэмпая, его главного поставщика газэ-сплетен, ребята были до неприличия счастливы вместа. Как их там называли ушлые фанаты, Рейтуки? А они с Манабу кем бы тогда были? Казабу, так что ли? Казуки даже тряхнул головой, пытаясь отогнать бредовые мысли. Все дело было в том что его самого парни просто не интересовали, т.е. до сих пор не интересовали. Конечно, в его жизни было бесчисленное количество девушек. Попадались разные, некоторым просто нравилась внешность Казуки, другим нужны были его деньги или слава, или просто секс, бывали умные и не очень, разных возрастов и национальностей, но «ту самую» Казуки так и не нашел. Каждый раз чего-то не хватало, чего-то важного, и Казуки никак не мог понять в чем именно дело. Может дело было в самом Казуки, ведь ему раньше никогда не приходилось бороться за внимание кого-то, как-то добиваться, или же ревновать. Партнерши приходили в его жизнь легко, и также легко, уходили. А вот с присутствием Манабу, он ощутил давно забытое чувство, которое поначалу только напоминало ревность, пока Казуки не понял что у него чистой воды паранойя, он просто сходит с ума. Он ревновал Манабу ко всем, к сессионным согруппникам, к Саки, к прохожим на улице, к соседке и даже к соседу, но он мужественно терпел, решив переждать эту бурю. Пройдет время, Манабу вернется в Осаку, все встанет на свои места. Это был тупик. А тем временем, жизнь шла своим чередом. Манабу готовился к своему первому, после распада группы, лайву. Вот только за день до лайва, состоялся весьма интересный, по крайней мере для Казуки, разговор. Он вернулся немного пораньше и так как был уверен что Манабу не ужинал, захватил еды и выпивки из магазина. «И чем он только питается у себя в Осаке? Фотосинтез?» Ведь если Манабу не напоминали о еде, сам он и не вспоминал. — Еще чего, не буду я с тобой пить, чревато последствиями, — аргументировал Манабу голосом университетского профессора. — Давай тогда есть, — подмигнул ему Казуки. Пиво они все-таки открыли и расслабленный разум Казуки вскоре зацепился за брошенную перед ужином реплику Манабу. Они вышли на балкон покурить и Казуки ляпнул, прежде чем подумал: — А я думал ты забыл? — Забудешь такое, — голос Манабу стал серьезным, он понял о чем речь, без лишних разъяснений. — И кто бы говорил? — Чегооо? Я, вообще-то, все очень даже помню, вот помню как… — Все, стоп, неловко как-то! — перебил его Манабу. Он смущался, Казуки точно знал, и он решил воспользоваться моментом. — Ага, неловко ему. А мне тогда показалось, что ты знал что и как именно надо делать, не то что я, — хитрый прищур и Казуки посмотрел прямо на Манабу. Это была правда, его не покидало ощущение что у Манабу был какой-то опыт, а еще он знал что Манабу мог сболтнуть лишнего, когда смущался, и не прогадал. — Не показалось… — Что, серьезно? — неожиданное признание застало врасплох и Казуки не смог сдержать череду вопросов. — Когда? С кем? Где? Манабу покосился на него продолжая курить, честно намереваясь проигнорировать столь личные вопросы, но лихорадочный взгляд Казуки показался ему забавным и он сжалился. — Давно, еще до Скрю. А вот с кем, не твое дело, да и не знаешь ты его, какая разница? — Угу…а скажи, а этоо…как со мной было, или дальше зашли? — Казуки знал что теперь откровенно лез не в свое дело, но не смог вовремя прикусить язык. — Казуки, что за допрос? — Манабу затушил окурок в пепельнице собираясь ретироваться к себе. — Ну, Манабууу, интересно же! — Странные у тебя интересы. Ладно, да, я трахался с парнем. Все, доволен? Похоже настало время Казуки смущаться. Выражение его лица было настолько офигевшим, что Манабу еле сдержал смешок. — Все, Казу, спокойной ночи! Завтра лайв, рано вставать. — Спокойной… Из состояния шока вывела волна удушающей ревности. Как теперь спать, Казуки себе не представлял. Следующий день оказался просто бешеным. Концерт прошел на ура, фанаты были в невероятном восторге. Манабу сиял на сцене, ему чертовски шел черный костюм и броский макияж, а еще он улыбался, как он редко делал, и Казуки засмотревшись со стороны, ловил себя на желании поцеловать пухлые губы, накрашенные темно-красной помадой. Казуки прогнал наваждение. Хотелось снова быть на сцене вместе с Манабу, нежели почетным гостем. «Я его уговорю, обязательно, хотя бы еще один раз побыть моим ритмистом». Безумный день, плавно перешел в вечер, и ребята, по окончанию концерта, всем табором направились праздновать успешное завершение. Уже потом, уставший и довольный Манабу намекнул Казуки что как-бы пора домой и добравшись до квартиры, он первым делом отправился в ванную. Казуки, конечно же, уступил гостю. На сердце было легко и, в то же время, ностальгично. Сегодняшний вечер напоминал бесчисленные вечера, когда они с группой вот так вот выступали, беззаботно шутили и смеялись. — Казуки! — голос Манабу из ванной прервал его размышления. — У тебя есть тут чем мейк смыть? — Лосьон должен быть для снятия макияжа, не помню точно где, — Казуки подошел к двери в ванную, пытаясь вспомнить что и где у него валялось. — Можно зайти? — Не заперто. В ванной Казуки встретила дивная картина. Манабу успел снять всю верхнюю одежду и расхаживал с голым торсом в черных брюках, в которых выступал. Он успел размазать красную помаду кое-как, видимо рядом валяющейся бумажной салфеткой, а вот темные тени никак не поддавались. А еще, Манабу успел снять линзы и теперь близоруко щурился на Казуки. — Сейчас посмотрю, — Казуки упорно гнал пошлые мысли из головы, но вид Манабу не особо помогал этому процессу. Для двоих места было маловато и Казуки почти кожей ощущал присутствие Манабу, и его ненавязчивый парфюм вперемешку с запахом сигарет, и его дыхание. «Казуки, не тормози» — приказал он сам себе и сконцентрировался на поисках, отвлекаясь. — Вот, есть это и это, не помню который лучше. Сейчас попробуем, — выдавив немного лосьона на ватку для снятия макияжа, Казуки повернулся к Манабу. — Дай помогу, все равно ты, слепошарый, только размажешь весь мейк по лицу. Манабу было открыл рот, готовя возмущенную тираду, но Казуки улыбнулся ему своей самой солнечной улыбкой и Манабу вздохнув, сдался. Сам по себе факт что Казуки предложил помочь со снятием макияжа, не был странным. Еще в Скрю, ребята случалось помогали друг другу, да и согруппникам тоже, нанести или снять боевой раскрас. Всякое бывало, то тушь потечет, то тени размажутся, а визажист, как назло, занят кем-то другим. Манабу прикрыл веки и сделал полшага навстречу. Казуки легко стер макияж с одного глаза и почти справился со вторым. Однако от близости Манабу дыхание сбивалось и подрагивали руки, и Казуки обещал сам себе не наделать глупостей. Просто поможет и уберется из ванной поскорее. Манабу вздохнул нетерпеливо, переступая с ноги на ногу. От этого незамысловатого движения, прядь волос выбилась из-за уха и застала Казуки врасплох. Будто ведомый невидимой силой он, не особо задумываясь, подхватил ее пальцами и завел обратно. От легкого, но неожиданного прикосновения к коже за ухом, Манабу распахнул глаза и Казуки понял что все, это конец, он не сможет сдержаться. В следующую секунду, он уже целовал Манабу, глубоко, почти отчаянно, прикусывая его губы поочередно, не позволяя отстраниться, вжимая его поясницей в раковину. — Казу…не надо… — Манабу задыхался под таким напором. Он вцепился обеими руками в плечи Казуки, но сопротивлялся как-то совсем уж вяло. «Ну же, оттолкни меня…» — подумал Казуки. В нем боролись здравый смысл и необъяснимое, слепое желание быть с Манабу, целовать его, касаться и не отпускать, больше не отпускать никогда. И вопреки своим же мыслям, больше всего Казуки боялся что Манабу оттолкнет его, пошлет куда подальше и исчезнет хлопнув дверью. Манабу мог конечно и врезать по роже за такое, но Казуки именно этот вариант не особо пугал. Руки по-прежнему дрожали, то ли от страха, то ли от волнения и Казуки обнял его покрепче за поясницу. Другую руку он запустил в волосы Манабу, заставляя того запрокинуть и склонить голову под более удобным углом. Казуки отчетливо ощутил что Манабу перестал сопротивляться и теперь сам гладил его по рукам и по спине. Что было более невероятным, Манабу отвечал на поцелуй. Он позволил целовать себя беспрепятственно, и теперь Казуки посасывал его язык, лишая воздуха и возможности двигаться. Он просунул свое колено между ног Манабу обрывая все шансы на побег, хотя как оказалось, убегать никто пока не собирался. Прижимая парня к себе, Казуки отчетливо понял что заводится, быстро и бесповоротно. А еще Манабу водил руками под его футболкой, поглаживая живот, бока, поясницу. Казуки и глазом не успел моргнуть как Манабу стянул с него мешающую вещь, а его проворные пальцы вскоре дергали уже и за пряжку ремня. В этот раз все было по другому, оба были трезвые и знали точно на что идут. Затормозивший было Казуки быстро сориентировался. Широкой ладонью он начал ласкать Манабу поверх брюк, не переставая при этом зацеловывать его лицо, шею и голые плечи. Прерывистое дыхание давало понять что Казуки все делает правильно, вот только когда Манабу стянул все-таки с него джинсы вместе с нижним бельем и сжал его член своей изящной ладонью, мир окончательно перевернулся. Хотелось всего и сразу, и он впопыхах избавил и Манабу от лишней одежды. Казуки протянул руку включая воду и мягко подтолкнул парня в душевую. Приятная, теплая вода стекала по их телам пока они, не переставая целоваться, касались друг друга. Немыслимое и ранее недозволенное превращалось в безумную реальность. Казуки выдавил немного геля для душа себе на ладонь и теперь массировал плечи Манабу, медленно спускаясь вниз по позвонкам. Он обхватил член Манабу широкой ладонью и водил вверх-вниз, всматриваясь в его лицо и ловя тихие, судорожные вздохи с его губ. Манабу в долгу не остался. Он вслепую поглаживал низ живота Казуки, водил большим пальцем по головке, почти невесомо поглаживал мошонку. Несмотря на нарастающее возбуждение, Казуки волновался и до жути боялся перейти к более активным действиям. Не хотелось сделать какую-нибудь глупость или причинить боль. Благо Манабу все и сам понял. Он решительно выдавил немного геля и себе на руку, частично размазывая по торсу и члену Казуки. Одной рукой он обхватил кисть Казуки и направил к своим ягодицам, ненавязчиво надавливая, таким образом давая понять что можно. И Казуки не стал долго думать. От действий Манабу, его решительности и податливости, кружилась голова. В горле пересохло, а окружающие звуки будто растворялись. Реальным оставался только Манабу, жар исходящий от его тела и дикий ритм пульса в собственных висках. Первый палец, обильно смазанный гелем, вошел относительно легко, и в то же время, Казуки показалось что Манабу безумно узкий. Он зажмурился отгоняя безрассудные мысли. Хотелось схватить Манабу за болезненно худые плечи, развернуть спиной к себе и грубо взять, без всякой подготовки. С другой стороны, хотелось быть нежным, заласкать до одури, вслушиваясь в тихие всхлипы. Вскоре, Казуки добавил еще один палец, пока совсем не глубоко, медленно растягивая тугие мышцы пока Манабу охотно подставлял под поцелуи шею и грудь. Как ему при этом удавалось доставлять удовольствие и самому Казуки, Казуки не знал, но красивые пальцы Манабу поглаживали его член, пока все еще не настойчиво, но до мурашек приятно. Сердце, казалось, сошло с ума отбивая неистовый ритм, а горячие дыхание Манабу будто оставляло ожоги на скулах и на шее, на плечах и на груди, в голове царил полный хаос. Когда Манабу протолкнул в себя собственный палец, в добавку к уже ласкающим его пальцам, Казуки чуть не сорвался. Он даже удивился собственной выдержке, ведь сорвись он сейчас, он все бы испортил. В такой позиции, было не очень удобно его подготавливать и Манабу, уж точно, был еще не готов. — Хочу тебя, Бу… очень хочу… — шепот Казуки на ухо утонул в шуме воды, но Манабу его четко услышал. Он был сильно возбужден, дыхание сбилось, движения из плавных превратились в нетерпеливые. Он отнял собственную руку и немного отстранился от Казуки, смывая остатки геля с их обоих. — Не здесь…ладно?.. Казуки кивнул выключая воду и почти на ощупь дотянулся до большего полотенца. Он наспех вытер капли воды, сначала с Манабу, а потом с себя, и небрежно бросив полотенце на пол, вышел из душевой протягивая руку своему, уже почти, любовнику. Манабу не смотрел на него, просто вцепился в протянутую ладонь и шагнул вперед, но Казуки, почему-то, очень захотелось заглянуть тому в глаза. В голове зарождалась досадная мысль, а все ли в порядке и хочет ли этого сам Манабу? Казуки немного убавил свой пыл, не спеша тянуть парня за собой в спальню. Он уперся поясницей в раковину, все еще держа Манабу за руку и приподнял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Когда Манабу поднял на него свой взгляд, сомнения Казуки улетучились так же быстро, как и появились. Возбуждение нахлынуло новой волной, сильно, почти невыносимо. Манабу смотрел прямо на него, но осмысленным его взгляд было не назвать. Порочный, голодный, он желал Казуки, горел изнутри, слова были лишними. А вот следующее действие Манабу удивило Казуки. Тот медленно опустился перед ним на колени, все еще продолжая смотреть в глаза, и не помогая себе руками, сначала провел языком по влажной головке, а потом мягко обхватил губами. Казуки дернулся и не сдержал глухой стон. Пухлые губы Манабу на его члене смотрелись до невозможности пошло, и в то же время, просто идеально. От мягких движений хотелось выть в голос и позорно просить продолжения. Горячий язык Манабу то невесомо скользил по всей длине, то слизывал прозрачные капли, и Казуки показалось что он теряет фокус. Ясное дело, ему тысячи раз делали минет, но такого восторга от незамысловатых ласк он не помнил. Манабу, тем временем, пытался касаться и себя, и Казуки был уверен что этот момент он запомнит на всю оставшуюся жизнь. Казуки даже попытался вплести пальцы в его волосы и легко надавить на затылок, но когда Манабу послушно вобрал почти целиком его немалых размеров член, Казуки сообразил что либо они идут сейчас в спальню, либо все кончится прямо сейчас, так толком и не начавшись. Он несильно дернул Манабу вверх за локоть и вцепился голодным поцелуем в его губы. Широкими ладонями Казуки подхватил парня за ягодицы и приподнял, заставляя Манабу удерживаться ногами за его талию и, вместе со своей ношей, отправился в спальню. Он пару раз споткнулся, а потом они чуть не врезались в косяк. Манабу лез целоваться и отвлекал от маршрута, но в конечном итоге Казуки удалось успешно уложить его на кровать. Казуки прекрасно понимал что подготовка в ванной недостаточна и вслепую выудил тюбик с кремом для рук из прикроватной тумбочки. Короткий путь из ванной предоставил необходимую паузу и Казуки смог снова сконцентрироваться. Манабу, тем временем, нетерпеливо заерзал и Казуки, выдавив приличное количество крема на руку, проник сразу двумя пальцами, не резко, но настойчиво. Манабу пытался расслабиться, и Казуки помогая ему, снова принялся целовать изящную шею, подбородок, прикусывал острые соски. В любом случае, Манабу страдающим не казался и вскоре сам уже насаживался на ласкающие его пальцы. Но когда Казуки спустился поцелуями вниз, к животу, он притих, и казалось даже не дышал. Казуки же прихватывал губами нежную кожу на животе, проникал в пупок языком, в такт своим пальцам, и пребывал в критической близости от самого важного. Разумеется, Казуки никогда раньше такого не творил, да и в голову не приходило, но теперь, смотря на истекающий смазкой аккуратный член Манабу, в голову лезли разные непристойные мысли. Плевать что он не знает как, плевать что может получиться не очень, но Казуки четко осознал что ему не страшно. Больше не страшно. Он сначала лизнул головку и обхватил губами, совсем не глубоко, но жалобный всхлип Манабу дал понять что он на правильном пути. Пару движений вверх-вниз и Манабу буквально таял в его руках, но когда Казуки немного изменил угол и пальцами задел чувствительную точку внутри Манабу, тот застонал, несдержанно, громко. Казуки сам чувствовал что уже на пределе, невозможно терпеть, но мучить Манабу оказалось настолько приятным, что собственное удовольствие он отодвинул на второй план. Казуки добавил третий палец и судя по реакции Манабу, тот даже не заметил. Но через пару секунд, Манабу впился ногтями в его плечи, активно и настойчиво отстраняя от себя. — Казу…хватит…хватит… — голос охрип, тело не слушалось. — Тише… — Казуки отстранился, давая им обоим необходимую передышку. Он приподнялся и коротко поцеловав Манабу в висок тихо сообщил: — У меня нет дома презервативов…если ты против…можем как в прошлый раз… — Казуки уж точно не хотел «как в прошлый раз», но почему-то ему показалось очень важным, именно в этот момент, чтобы Манабу тоже согласился. — Плевать… Короткий кивок и Казуки поудобней устроившись между его ног, плавно вошел одним движением почти до упора. Манабу немного трясло. Он резко вдохнул и зажмурился. Казуки не хотелось причинять ему боль. Шелковые стенки туго сжимали и он быстро терял контроль, мысленно молясь, чтобы его партнер привыкнул поскорее. Он целовал скулы, губы, закрытые веки Манабу, успокаивающе поглаживал бедро. — Больно?.. — Нет, блядь, кайфово… — огрызнулся Манабу, но вопреки своим же словам, медленно двинул бедрами намекая на продолжение. Казуки же с ума сходил от этой тесноты и хотел доставить партнеру такое же безумное удовольствие. Он обхватил пальцами слегка опавший член Манабу и начал двигаться, пока медленно и совсем не резко. Но стоило ему изменить немного угол и Манабу буквально захлебнулся громким стоном. Если до этого Казуки кое-как сдерживался, то это был конец, просто финиш его терпения. Тормоза безвозвратно отказали, а пошлый, безумный взгляд Манабу подливал масла в огонь. Его стоны эхом отзывались в голове, заставляя вдалбливать в кровать. Одновременно хотелось и кончить и продлить это безумие. В какой-то момент, Казуки закинул одну ногу Манабу себе на плечо, проникая особо глубоко. Невозможно было сдерживать рвущиеся наружу стоны. Манабу был прекрасен, его болезненно худое тело казалось Казуки самым красивым, самым желанным. Казуки и сам не заметил что он шептал ему на ухо какую-то нечленораздельную муть, зато он заметил как дыхание его любовника стало совсем рваным и как он потянулся рукой к собственному члену, когда Казуки его, всего-лишь на секунду, отпустил. Но тут Казуки понял что на него нахлынул какой-то приступ садизма, не иначе, ведь он такого себе в постели раньше ни с кем не позволял. Со своими партнершами, он предпочитал быть, если не нежным, то уж точно не садистом. Он резковато оттолкнул руку Манабу и прижал обе его кисти над головой, с легкостью удерживая одной ладонью. Пальцами другой же руки, он крепко сжал член Манабу, продолжая резко и до упора двигаться в нем, при этом никак не лаская и не давая возможности кончить. — Нет!.. — Манабу заметался по подушке, активнее подаваясь бедрами вперед, пытаясь получить желаемое удовольствие и разрядку. — Стони громче… — настойчивый, бескомпромиссный, голос Казуки вызвал очередную волну жалобных всхлипов. «Ого,» — подумал Казуки, где-то на краю сознания, «я и не знал, что так умею». Но властью ему насладиться не дали. Полу-стоны, полу-всхлипы Манабу, его отчаянные, полные похоти глаза и пульсирующие мышцы, крепко обхватившие член Казуки там внизу, все что потребовалось чтобы Казуки понял что у него полсекунды, а то и меньше. Он ослабил хватку на члене Манабу и прошептал ему в губы: — Бу…можно…можно я в тебя? — глубокий толчок и несдержанный хриплый стон, но ответа от Манабу он так и не дождался, да и в своем состоянии тот бы согласился на любую ересь. По телу Манабу прошлась крупная дрожь и на пальцы Казуки хлынула горячая сперма. Казуки сорвался. Он толкнулся еще раз до упора и кончил следом, повалившись на Манабу. В голове пустота, расслабленное тело не желало более двигаться. Он лишь вяло перекатился на одну сторону и обнял Манабу, прижимая к себе. Через пару минут дыхание восстановилось. Казуки потянуло на нежности, и как оказалось, на глупости. Он водил пальцами по липкому животу Манабу, пока тот созерцал потолок, видимо ни о чем не думая. — Можно личный вопрос? Ты только не психуй, ок? ***