Брак по расчету.

      — Привет, Чуя.       Рыжий поднимает взгляд и кивает парню напротив.       — Как ты?       — А как по-вашему может быть человек, у которого отняли самое дорогое?       Парень усмехается и смотрит куда-то вбок.       Самый обычный брюнет с карими глазами. Он ничем не выделяется, только грустное выражение лица заставляет Чую смотреть на него.       — Я понимаю каково тебе. Понимаю по-настоящему, а не как твои одноклассники и знакомые. В отличии от них, я тоже чувствовал твою боль. Когда-то давно, но чувствовал.       Накахара поворачивается к брюнету и внимательно смотрит.       — Кто ты?       — Не знаю. Я не помню своего имени. Считай, что я твой ангел хранитель.       — Зачем ты здесь? Посочувствовать? Мне и без тебя поддержки хватает.       — Зачем же тебе сочувствовать? — парень подходит к рыжему и касается его плеча, — У тебя же ребёнок, да?       — Ты же знаешь и без меня.       Юноша кивает и закрывает глаза.       — Мальчик. Альфа. На Дазая похож.       Чуя улыбается этой информации и гладит себя по ещё плоскому животу.       — Ты замерз.       — Больше некому меня согревать.       — А как же твои родители? И Мори теперь будет тебя защищать с удвоенной силой. Ты ведь хранишь в себе последнюю частичку его сына.       — Они… Они все равно не заменят мне Осаму…       Чуя закрывает лицо руками и его плечи снова дрожат. Слезы рвутся наружу, но нельзя. Это может навредить ребенку.       — Я знаю. Не плачь Чуя…       — Зачем ты здесь?       Парень усмехается и обнимает Накахару.       — Знаешь, раз в жизни ангел хранитель может дать своему подопечному второй шанс. Я решил, что твой второй шанс пришел.       — Что ты хочешь взамен?       — Я хочу… Чтобы ты был счастлив. Обещай мне, что будешь счастлив, во что бы то не стало.       Накахара поднимает взгляд на брюнета, и ему кажется, что этот человек ему очень знаком.       — Не плачь больше. Никогда. А теперь проснись, Чуя. Проснись и сделай все правильно.

***

      Накахара открывает глаза и смотрит на часы. Восемь тридцать семь.       Чуя прислушивается к ощущениям. В ногах спит рыжик, а на талии тяжелая рука. Тепло.       Накахара вскакивает с кровати.       — Чуя? Что такое? Почему ты встал?       Накахара молча берет телефон и смотрит на дату.       Сегодня в час дня Дазай уезжает.       Чуя смеется и садится возле удивленного супруга. Второй шанс говорите? Хорошо. Он не упустит его в этот раз.

***

      — Эм… Господин Дазай?       — Что?       Акутагава удивленно смотрит на Осаму и не менее удивленно на Чую. Пришел, называется, на совещание первым.       — А… Ты про него. Он от меня с самого утра не отлипает. Даже в душ пришлось с ним идти.       — Но ведь вам сегодня в час ехать.       — Он никуда не едет.       Дазай обреченно вздыхает и трет переносицу.       — Чуя, мы же говорили об этом.       — Если я сказал, что ты никуда не едешь, значит ты никуда не едешь.       Дазай зло смотрит на рыжую макушку.       — С каких пор альфа в доме ты? То, что я позволил тебе завести кота, не значит что тебе все можно! И в конце концов, научись смотре…       Накахара поднимает на супруга злой взгляд.       — Ч… Чуя? Боже мой, только не плачь…       — Не уезжай…

***

      — Прошу вас, ведите себя максимально тихо. Он только заснул.       Дазай, наверное, впервые в жизни оказался в такой ситуации, когда он просит своих подчиненных о чем-то. Именно просит, а не приказывает.       Накахара устроил ему истерику при Акутагаве, показав последнему, что у Осаму всё-таки есть слабость. Он ненавидит слезы своего омеги.       Это крайне странно, но так сложилось. Он готов убить каждого, кто когда-либо довел рыжего до слез. И себя тоже.       И даже сейчас, смотря на рыжую макушку, Дазай стыдится за то, что заставил Чую плакать.       Он не знает с каких пор стал считать Чую чем-то большим, чем просто супруг по расчету. Можно ли это назвать любовью? Скорей да, чем нет. Чуя заполонил все его мысли.       Крайне странно было поначалу. Осаму казалось, что он одержим. Одержим одним рыжим омегой с небесными глазами и милой улыбкой. «Интересно, а Чуе бы понравился этот чай?» «А Чуе нравится корица?» «Сейчас бы Чуя сказал, что это не современное искусство, а абы что, и посмеялся так, как умеет только он…»       Это ненормально. Дазай не знал куда себя деть от неопределенности. И в один прекрасный момент, когда Осаму все рассказал своим друзьям в баре «Люпин», Ода и Анго сказали ему: «Ты определенно влюбился.»       Тогда он громко посмеялся над ними и послал обоих к черту на рога. Но сейчас, смотря на рыжее чудо на нём, он понимает — они оба правы.       Он, кажется, влюбился.       Стоит ли говорить о том, что волки выбирают себе пару на всю жизнь?

***

      — Осаму… Пожалуйста не уезжай…       — Чуя, прекрати. Я не хочу ругаться с тобой перед отъездом. Это всего на пару дней, а ты устраиваешь истерику из-за сна.       Вообще-то Осаму было приятно, что супруг так сильно волнуется. Но это перебор. Шатен обнял плачущего омегу и вздохнул.       — Пожалуйста… — тихо прошептал Чуя. — Пожалуйста… Не оставляй нас…       — Нас? В каком смысле нас? Дазай удивленно посмотрел в голубые глаза, наполненые слезами, и его сердце болезненно сжалось. Он опять заставляет его плакать.       — Я… Я беременный.       Дазай с минуту молчит и неожиданно смеется, крепко обнимая своего омегу.       — Ну и какого черта ты ревешь? Теперь я сто процентов вернусь. Даже если придется перехитрить саму смерть. Не могу же я оставить вас.

***

      Чуя смотрит на отдаляющуюся машину. Он все-таки отпустил его.       — Юный Господин, не волнуйтесь.       Накахара поворачивается к Гин и кивает. Ему… Спокойно… Почему-то он знает: Осаму вернется.

Они будут счастливы во что бы то не стало.