Брак по расчету.

      — Ваш супруг погиб.       Сердце, кажется, пропускает пару ударов.       — Что? Погиб? Ты… Ты же сейчас шутишь, Гин? — улыбается омега, принимая всё за шутку.       — Мне жаль, Чуя. Правда жаль, но Дазай мертв. За вами сейчас приедут, — Акутагава отключается.       Как это — мертв? То есть… По-настоящему?       Накахара чувствует, как слезы льются из глаз, а на него уставился весь класс, включая классного руководителя.       Телефон падает из рук. И, кажется, Чуя слышит, как его собственное сердце разбивается на маленькие кусочки.       Ему больно. Ему первый раз в жизни так больно.       Дазай. Осаму Дазай мертв. Кажется, что это неудачная шутка затянулась, но никто не перезванивает и не смеется в трубку. Он не перезванивает и не смеется.       Накахара слышит тихие шаги, такие знакомые, и замирает. Слезы останавливаются, а сердце всё ещё надеется. Но его надежды не оправдываются когда в класс заходит Мори.       — Чуя…       Рыжий всхлипывает и снова заходится в рыданиях. Он чувствует, как отец возлюбленного поднимает его со стула и обнимает. Тихие поглаживания по спине немного успокаивают, но не помогают.       — Поехали домой, Чуя…

***

      Накахару еще два дня не пускают к Дазаю. Но вот настает тот день, когда он вместе с Мори и матерью заходят в зал.       Рыжий смотрит на гроб, и на глаза снова наворачиваются слезы.       Дазай всё также красив. Правда, кожа стала на тон бледнее… Но это его не портит. Официальный костюм как и всегда, только плащ отсутствует. Карие глаза закрыты, а каштановые волосы всё также вьются.       — Привет… Я так рад тебя видеть…       Чуя касается щеки супруга и слабо улыбается. Слабо, но искренне.       — Я так ждал тебя. Правда ждал. В комнате холодно без тебя… Мне холодно, Осаму…       Чуя садится на стул подле гроба и берет руку Дазая в свои ладошки. Ему кажется, что они такие же теплые как и всегда. Но это лишь иллюзия. Такая же, как и сны о том, что Дазай рядом. О том, что он жив.       — У меня сегодня обыкновенный день. Знаешь, все вроде как всегда… Только ты не здесь… В школе меня все поддерживают. Говорят, что понимают меня… Они не понимают. Они никогда не любили так же, как и я. Они такие глупые… Весь город уже знает о твоей смерти. Некоторые даже думают, что это я подстроил твою смерть… Ха-ха… Если бы они знали, что я готов умереть сам, лишь бы ты жил. Кстати, рыжик тоже тоскует. Ему скучно без тебя. Мне кажется, он всё ещё ждет. Ждет, что ты вернешься. Я тоже.       Накахара касается губами холодной руки и быстро моргает, прогоняя слезы.       — Я всё ещё жду тебя. Я всё ещё надеюсь, что это очередной кошмар. Я хочу, чтобы он закончился, и хочу, чтобы ты обнял меня. Почему это всё реально? Знаешь… Я хочу, чтобы в следующей жизни мы снова встретились. Я такой дурак… Зачем я влюбился в тебя? А знаешь, что самое ужасное? Это не просто влюбленность. Я люблю тебя. Как и в тысячах книг, до смерти люблю.       Губы дрожат, но Чуя понимает — ему надо выговориться. Дазай слышит его. Он знает, что совсем рядом стоит мама и Мори, но ему все равно. Ему надо выговориться.       — Я так хочу увидеть твою улыбку. Ты такой красивый, когда улыбаешься. Жаль, я не успел сказать тебе об этом… Недавно я читал очень интересный рассказ… Знаешь что там было написано? «Моя любовь размером с слезинку воробья, тебе может показаться, что этого мало, но когда воробьи плачут, они умирают». Я знаю, что это не правда, но ведь это красиво, верно? Наша любовь не была красивой. У нас брак по расчету, и я все еще не уверен в твоей любви. Но… Ты ведь захотел от меня детей? Или тебе нужны просто наследники? Почему ты никогда ничего мне не рассказывал? Почему молчал о своих чувствах?       Чуя с силой сжимает холодную руку и ему снова кажется, что ее сжимают в ответ.       — Я люблю тебя Осаму. Мне кажется, что я умираю без тебя. Мне холодно. Мне трудно дышать. Мне не нужен воздух, мне нужен ты. Мне нужны твои поцелуи. Твои объятья. Твое тепло. Ты сейчас такой холодный, Осаму. А знаешь… Я не слышу стук своего сердца. Может, оно правда разбилось? Разбилось в тот момент, когда мне сказали, что тебя больше нет.       Кое молча прижимается к Мори, а тот обнимает, высказывая немую поддержку. Ей больно от страданий сына. А ему, Огаю, и того хуже — его единственный сын мертв.       — Если бы только можно было повернуть время вспять… Я бы ни за что тебя не отпустил. Мы бы ни за что не поругались. Я хотел… Хотел рассказать тебе все после твоего приезда… Сделать сюрприз. Знаешь… Я беременный…       Чуя слышит, как мама сзади тихонько ахает и вздрагивает, а вместе с ней и Мори.       — Именно поэтому я все еще жив. Ты ведь так хотел малыша… Почему же ты оставил меня? Почему ты оставил нас? Ты, чертов перебинтованный мудак!       Слезы текут ручьем, и Накахара даже не пытается их остановить.       — Я… Я готов отдать душу, лишь бы ты только жил. Мне ничего не жаль, лишь бы ты только вернулся… Вернись ко мне… Вернись ко мне Осаму Дазай!       Накахара всхлипывает, пытаясь успокоиться. Ему нельзя волноваться. Не сейчас.

      — Будет новая жизнь. Чужие-новые люди… Новые истории, и мы в них тоже будем… Пали по памяти залпом из миллиона орудий… Знай, я тебя никогда не забуду…

      Он знает, что Осаму нравится его пение. И он готов снова петь для него. Лишь бы он вернулся. Чуя вздыхает. Бесполезно.       — Я по тебе так сильно скучаю. Я готов умереть за тебя. Я люблю тебя, Осаму Дазай.       Чуя целует руку своего альфы и выходит за дверь.