Red Fire

[Дело № 1. Мин Юнги] Отец привел его с собой на переговоры. Высокий, смуглый, властный и дикий — таким я впервые увидел Намджуна. Он сидел рядом со своим отцом и всё время как будто что-то искал. Или кого-то.

***

Я работал наемным специалистом у разных верхушек нехороших группировок. За хрустящие банкноты мог умять любое дело — от группового изнасилования до ограбления Белого дома. Для меня было неважно — кому я подмасливал, что творил и как сильно проворачивал медали до обратных сторон. Итог всегда превосходил мои ожидания — и это сносило мне голову. — На основании чего я могу доверять Вам, Мин Юнги? — На основании того, что Вы связались именно со мной. Написанное пером не вырубишь и топором — только это всегда встает во главе стола. Необходимо просто найти ошибку в законе. А закон сам по себе уже закладывает ошибку. Слишком много «если», среди которых обязательно найдется роковая детерминанта. Так я встретил Намджуна.

***

Мне нечего сказать о своем детстве или отрочестве. Меня не били родители, никто не растлял и не издевался. Я просто пошел на юридический, а на третьем курсе впервые спас от тюрьмы своего одногруппника. Он был нехорошим малым, творил много гнусного и запредельного — неудивительно, что дошел до уголовщины. Он просил помощи у многих ребят, но только я не отказался от грязных денег. Я нашел ему грязного адвоката за эти грязные деньги, мы с ним до дрожи в руках просчитали все, что было можно и нельзя, составили чистейшие ответы из грязнейшей правды. Я буквально захлебнулся этой грязью, не находя адекватного объяснения. Меня тянуло совершить преступление в преступлении, проверить себя, взять на слабо свою сущность. Пусть долго я не мог спать ночами, пусть нервничал и жрал успокоительные, но в день суда наш адвокат выиграл дело. Антизакон в квадрате и минус на минус дали ошеломительный результат для меня. Я даже не очень-то понял — как? Так всё и началось. Кривая тропа бросала меня от убийц к директорам, от охранников ночных клубов к семьям наркоманов — от всех и ко всем, кто совершал преступления, но не хотел за них расплачиваться перед страной. Зато охотно расплачивались мне. Сфабрикованные данные, взятки, лжесвидетели и чёрт знает что — я не отказывался ни от чего и со всем экспериментировал. Но не это меня прельщало, а лишние буквы в законе или их отсутствие. Такие дела я считал платиной в мире черных металлов судопроизводства. Когда преступник виновен, он признает это, но лишняя буква там, и недописанная буква здесь оправдывают его. Это было попадание в яблочко, и такими делами я гордился больше всего. Я бросил юридический, потому что у меня появились деньги и на липовый диплом, и на липовую лицензию. Родители внимательно следили за тем, чем я занимаюсь, и очень скоро перестали со мной общаться. А вскоре их след и вовсе затерялся в моей жизни. Мне хватало всего — и не хватало ничего, как это всегда бывает. Клиенты шли толпами, счета трещали по швам, но внутри ощущался всё больший дискомфорт. Как будто одно яблоко каталось по пустому холодильнику и не находилось ему никакого применения. Тогда-то и появился он.

***

Он сидел возле отца, гипнотизировал остывающий кофе и посматривал на часы. Когда я вышел покурить, Намджун ринулся за мной, как будто всю жизнь ждал этого момента. За трёхминутную жизнь сигареты мы узнали сколько нам лет, как плывем по жизни и чем планируем заниматься. «Тем, что не понравится моему отцу», — сказал он. «Хм», — только и сказал тогда я. Намджун коротко и четко начал давать понять, что не отстанет от меня. И чем дальше — тем навязчивее это становилось. Он появился из ниоткуда — никто и ничем, — но для него как будто уже было подготовлено место в моей ненаписанной истории. С каждой новой встречей он задавал граничащие с бесполезностью вопросы, которые впоследствии с холодком по коже складывались в картину моей жизни. Эта картина вливалась во что-то, чего я еще не мог понимать, но отчетливо ощущал. От встречи к встрече я смотрел на него исподлобья, напряженно наклонив голову вперед. Смотрел долго, не моргая, пытаясь донести до него… «Чего ты хочешь?». Намджун улыбался. Намджун отхлебывал холодный кофе. Намджун улыбался. Намджун так же смотрел исподлобья, играл глазами и моими нервами. Всем что-то от меня было нужно, но его запросы отличались эмоциональной извращенностью. Я опять не спал ночами, как тогда, на третьем курсе. Вместо успокоительных — холодный расчет и ледяной джин, вместо лазеек в законах — тернии чужого и своего сознания. И однажды, спустя очень много месяцев — «Нам надо встретиться. Наедине».

***

Мы встретились наедине в холодный дождь, у открытого окна пустой забегаловки. — Здесь только прохожие, а прохожим плевать на тебя. Сегодня от одежды с иголочки не осталось и следа. Костюм покинул его вместе с важностью и таинственностью. Намджун был беспокоен и опасно открыт. Может быть, он вел так себя специально — кто знает. Лично я не знал. — Думаю, ты хочешь предложить мне что-то такое, от чего я должен удивиться. — Зная тебя и твои методы, не думаю, что ты удивишься, — улыбнулся он. «Методы тут скорее твои». Сегодня я смотрел не в его черные глаза, а на большие руки, которые любовничали со стаканом и иногда подрагивали. Подрагивали пальцы. Едва заметно. Изредка. Намджун подносил стакан к губам, но не пил, а только делал вид и сглатывал. Я замечал это, но не говорил. Он видел, что я замечаю, но не подавал виду. — Мне нравится, как ты работаешь. В одиночку у тебя прям хорошо получается. — Стараюсь. Я удивительно не был удивлен ни этой встрече, ни разговору, ни его поведению. Как будто так и должно было быть, и я давно это знал. Сродни дежавю, но осознаваемому. Удивление, удивление, удивление — я давно перестал ощущать это чувство. И казалось, его уже никогда не будет. Как оргазма от хорошего любовника, который когда-то был, но теперь ты в браке, и это чувство… — Ты не хочешь выйти, например, на новый уровень? Я встрепенулся. Больше этого я думал, что ошибался. Намджун смотрел на меня, но я не хотел смотреть на него. Он поднял стакан, и в долгой паузе я услышал, что теперь глоток был настоящий. Коньяк опустился чуть ниже хрустальной параллели — его горло сейчас жжёт. Я как будто почувствовал физически это жжение — и глотнул следом. Забытый оргазм… — Насколько новый? — как можно безразличнее уточнил я. — Чтобы больше никогда и ни в чем не нуждаться. Голова закружилась в одно мгновение. Я видел его группировку, владения его отца, ценники на костюмы для персонала и всё такое. В голове слабо укладывалось, что по его понятиям значит «никогда ни в чем не нуждаться». «Никогда и ни в чем не нуждаться», — повторил я про себя. Еще глоток. Почти одновременно. Мысли спутались, я потерял нить своих представлений. — Бесплатный сыр, как знаешь… — Продолжил я какую-то свою безмолвную мысль и впервые за весь вечер опять посмотрел ему в глаза. — Придется переехать в другую страну. Разорвать все связи здесь и наплести всяких связей там, — ответ был подготовлен заранее, лаконичный и холодный. — Разрушить всё? Мне надо подумать. — Думай, — ответил Намджун. Залпом допил свой стакан, положил передо мной визитку и исчез в холодном ночном дожде. В эту ночь я в очередной раз не сомкнул глаз.

***

Это было как в том фильме — только не помню, в «каком из». Впервые мне хотелось так много, что я не мог дать этому формы. Это было, как… Тот самый оргазм от забытого любовника.